Дмитрий Нуриев Проект совершенства человечества

ТОМ 1

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Мир, в котором ты себе не судья, а палач.

ФИО: Виктор КлючевДолжность: младший научный сотрудник корпорации И. Б. О.Возраст: 26 летПол: мужскойРост: 180Вес: 70 кг

Биография:Неизвестно…Устроился совсем недавно, попал в группу 13 спустя месяц работы. Участник инцидента 1В.

«А ты любопытный малый», — отозвался человек возрастом около 50 лет, с седоватыми волосами, хриплым прокуренным голосом, не приемлющий ничего нового.

Меня зовут Михаил Петрович Правов, я профессор в области нейропсихологии и медицины. В этой организации мы занимаемся изучением структуры личности человека, — заключил Михаил Петрович.

«Хорошо», — произнёс я. После перевода мне было неспокойно, инцидент оставил неизгладимый осадок, мне было тяжело поверить в случившееся, в то, что такое вообще возможно. Размышляя об этом, у меня медленно подступал ком к горлу. Но спасением от этих мыслей стал Михаил Петрович, буквально за шкирку вытащивший меня из пучины своих раздумий.

«Просись и пой!» — воскликнул Михаил Петрович. После чего подозвал мужчину лет тридцати четырёх по имени Антон.

— Возьми мальца под своё крыло, а то у меня дел — вагон и три тележки, — сказал Михаил Петрович человеку с бледной кожей и усталым видом.

— Хорошо, но с каких пор я нянька для новичков? — с недовольством отозвался Антон, держа в руках планшет с бумагами, в которых он чтото писал ручкой.

— Несмотря на то что он тут впервые, его боевой опыт весьма поражает. Работая всего несколько месяцев, побывал в группе 7, участник инцидента 1B, — прохрипел Михаил Петрович с лёгкой усмешкой.

— Даже так? — с удивлением произнёс Антон, поднимая глаза от своего планшета с бумагами. Его явно заинтересовала информация обо мне, его цвет лица, казалось, стал более человеческим. После чего, прокашлявшись, заявил:

— Как тебя там? — буркнул Антон.

— Виктор… Ключев, — холодно произнёс я.

— Я Черствов Антон Викторович, можешь просто Антон, мне без разницы. Пошли, есть у меня для тебя задание.

— Хорошо, — произнёс я; мой голос был холоден, почти бездушен. После чего я грузными шагами пошёл за Антоном Викторовичем.

Прошу заметить, я зову всех людей старше себя по имени и отчеству: мне привили такую привычку ещё в совсем юности. Мой дедушка, Пётр Васильевич, говорил: «Уважая других, ты уважаешь себя, ведь как относишься к людям ты, так и отнесутся к тебе». Эта фраза надолго засела в моей памяти, ведь дедушка был в чёмто прав. Его слова раздавались эхом в моей тогда пустой, как барабан, голове; они были как гром среди ясного неба. Он с бабушкой воспитывали меня, когда отец оставил меня в очень раннем возрасте. Отец был жесток… Он много пил — так не пьют даже студенты, как пил он… Он орал на меня, бил и много чего ещё, что уже забылось спустя годы, но не ушло бесследно. Я отчасти могу понять его. Моя мама умерла при родах: она родила меня и спустя пару минут умерла. Я могу понять отца, но не могу оправдать его действий. Он был мерзавцем, каких поискать. Для меня он мёртв как отец, я ненавижу его…

Эти мысли бурлили в моей голове, пока мы шли. Но в один момент, проходя в узком проёме, я задел стену. Я шёл на автопилоте, копаясь в своих мыслях, как червь в плоти мертвеца. Этот удар вернул меня с небес на землю.

— Осторожнее, на работе не стоит летать в облаках: пока дойдёшь, всё сшибёшь, — сказал Антон Викторович, как всегда холодно. Казалось, его не заботило ничего в этом мире. Почемуто он мне не нравился: его холодность меня раздражала, она выводила меня из себя. Его холодная, безучастная мина на лице… Я ненавижу эту мину…

Я молча пошёл за ним. В этот раз я решил не уходить в себя: вращая головой, как сова, я осматривал каждый миллиметр пространства, в котором находился. Куча приборов, людей, запах хлорки… Ненавижу. Меня от него воротит. Первый запах, который я почувствовал в своей жизни, при рождении, — хлорка…

«Как долго ты ещё будешь витать в облаках?» — опять прозвучал эхом в помещении уже знакомый голос.

— Прошу прощения, засмотрелся, — слукавил я. Я не засмотрелся, я вновь ушёл в себя. Это начинает раздражать даже меня самого. Всю свою жизнь я летаю в облаках, ворон считаю и прочие фразеологизмы, которыми меня награждали, как дурака фантиками. Я ненавижу себя, я ненавижу себя за это.

— Это твоё рабочее место. Здесь тебе будут давать задания. И сейчас я тебе втюхаю задание: сделаешь — и дальше мы подумаем, что можно будет с тобой дальше и куда можно будет тебя поместить, — произнёс уже приевшимся голосом.

— И в чём заключается моё задание? — задал резонный вопрос я, который, по правде, не имел для меня практически никакого интереса.

— Загадка на логику: я — это чтото частное или производственное? — Впервые за это недолгое время он проявил признаки жизни, впервые он перестал напоминать запрограммированного робота, который выполнял команду, данную ему.

Я промолчал, но, когда он развернулся и уже намеревался уйти, я произнёс:

— Я — это общее частного и производного. Я — то, что формируется внутри с помощью внешнего фактора, определяя индивида.

— Вскоре он будет, возможно, нечто большим, — загадочно отозвался Антон Викторович.

Эти слова не вызвали никакой реакции: они пронеслись, как пули, зацепив лишь частично, оставив лишь небольшой осадок. Антон Викторович удалился, и я остался наедине со своими мыслями. Меня мучил вопрос: что имел в виду компьютер, когда сказал: «Мир — замок, ты в нём — ключ. Человечество на пороге совершенствования: найди своё место в нём»? Я долго думал над словами этого компьютера. Откуда он знал меня? Почему он говорил так завуалированно?

Из рассуждений меня вывели настольные часы, стрелки на которых не двигались. Меня почемуто очень смутил этот факт. Я встал, подошёл к часам, осмотрел их. «Батарейки кончились?» — задал я сам себе вопрос, на который, как ни странно, не получил ответа. Из тихого сумасшествия меня вывел Михаил Петрович словами:

— Они уж сто лет как не работают, — произнёс Михаил Петрович.

— В этом месте у всего проблемы с временем? — отозвался я.

— Время — понятие относительное: для когото оно идёт, а для когото оно уже остановилось. Но совсем скоро всё человечество сможет само решать судьбу времени, — сказал с усмешкой Михаил Петрович, но в его голосе читалась лёгкая досада.

— Что вы подразумеваете под судьбой времени? — с недоумением произнёс я.

— Ты же участник инцидента, и ты не в курсе? Суперкомпьютер дал нам знание о биотехническом устройстве, способном управлять жизнью на Земле, — произнёс профессор, сильно удивив меня.

— Что? — тупо буркнул я, словно неандерталец пытался понять основы математики.

— Вы сейчас серьёзно? Вы хотите сказать, что компьютер рассказал вам чертежи устройства, способного управлять жизнью на планете? Всей жизнью на планете? — громогласно выразил недоумение я. Меня можно было понять: к вам приходят и говорят, что суперкомпьютер рассказал вам чертежи устройства, которое могло подчинить себе всю природу на Земле, все живые организмы — от микробов до высших млекопитающих. Это то же самое, что сказать: «Вы можете управлять солнцем, делая его больше или меньше по своему желанию». Хотя я же сам прекрасно видел, на что был способен этот компьютер, пока его не разобрали после инцидента…

— Да, я согласен, что в это сложно поверить. Я сам не верил, пока мне не показали их, — растерянно пробормотал Михаил Петрович, утирая пот со лба изрядно облысевшей головы: к своим 54 годам…

— Но в чём заключается сила этого так называемого артефакта? Как или за счёт чего он может управлять всей жизнью на планете?

— Честно говоря, даже мы не имеем представления, каким образом он может управлять жизнью и не только, — оправдывался Михаил Петрович, как пятиклассник у доски, отвечая, почему он не сделал домашнее задание.

— В смысле «не только»? Чем ещё он может управлять?