- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Дмитрий Александрович Любишкин Архитектор облаков
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Гости, — проскрежетал голос старухи. Она не повернула головы. — Двое. Один тяжелый, как камень. Другая легкая, как пух.
Элиас остановился, тяжело дыша.
— Нам нужно укрытие, — сказал он. — За нами гонятся.
Старуха усмехнулась.
— Здесь за всеми гонятся, милок. Либо прошлое, либо голод. Но ты... — она повела носом. — Ты принес с собой что-то интересное. Пахнет чертежной тушью и амбициями.
В туннеле за их спиной послышался топот. Бандиты нашли их.
— Они идут, — Элиас оглянулся в поисках оружия. Но здесь были только ковры.
Старуха вздохнула.
— Шумят. Мешают работать. Лом!
Земля дрогнула.
Из тени, из груды металлолома у стены, поднялась фигура.
Элиас попятился, прижав Миру к себе.
Это был не человек. Это был голем. Трехметровое существо, грубо сваренное из автомобильных дверей, труб и дорожных знаков. Вместо головы у него была кабина от башенного крана, внутри которой горел единственный желтый глаз-прожектор.
— Гости? — прогудел голем. Его голос звучал как скрежет тормозов.
— Гости, — кивнула старуха. — А те, в коридоре — паразиты. Выкинь мусор, Лом.
Голем шагнул к туннелю.
Бандиты выскочили на площадь. Увидев железного гиганта, они затормозили.
— Лом! — взвизгнул однорукий главарь. — Это наша добыча! Отойди, ржавое ведро!
Лом не ответил. Он просто поднял руку-ковш и опустил её. Не на людей — перед ними.
Удар потряс пол. Бетон треснул. Бандитов отбросило волной пыли.
— Уходите, — прогудел Лом. — Здесь территория Ткачихи.
Бандиты не стали спорить. В подземелье знали: с Ломом спорить — себе дороже. Они попятились и растворились в темноте, сыпля проклятиями.
Лом повернулся к Элиасу. Его желтый глаз сфокусировался, жужжа линзой.
— Анализ: угроза минимальна. Организм истощен. Ребенок болен.
Элиас опустил руки. Адреналин отпускал, и на его место приходила свинцовая усталость.
— Спасибо, — выдохнул он.
— Не благодари, — прокаркала Ткачиха, продолжая вязать воздух. — Бесплатный сыр только в мышеловке, Архитектор.
— Вы знаете, кто я?
— Я слепая, а не глухая. Весь Нижний Уровень уже шепчется, что сверху свалился безумец, который сломал вентиляцию гаечным ключом.
Она похлопала ладонью по ковру рядом с собой.
— Садись. Накормим твою дочь супом из плесени. Он гадкий, но лечит легкие лучше ваших дорогих ингаляторов.
— Почему вы помогаете? — Элиас не двигался. Он привык никому не верить.
— Потому что ты — единственный за десять лет, кто пришел сюда своим ходом, а не был смыт в унитаз системой, — старуха повернула к нему лицо, скрытое повязкой. — И потому что я чувствую, что у тебя в голове. Ты хочешь построить лестницу в небо, парень. А я люблю хорошие истории.
Мира дернула отца за рукав.
— Папа, она добрая. Я чувствую.
Элиас посмотрел на гиганта Лома, который замер у входа как страж. Посмотрел на Ткачиху.
У него не было выбора.
Он подошел и сел на ковер.
— Меня зовут Элиас.
— Я знаю, — Ткачиха вдруг ткнула его спицей в грудь. Спица прошла сквозь куртку, но не уколола. Элиас почувствовал тепло. — Ты — Архитектор. А я — Ткачиха. Я вяжу реальность там, где она рвется. Добро пожаловать в Клуб Отверженных Мечтателей.
Она щелкнула пальцами.
Из воздуха, прямо перед носом у Миры, соткалась маленькая, светящаяся бабочка. Она была сделана из дыма, но выглядела живой. Мира восторженно ахнула.
— Магия... — прошептала она.
— Нет, детка, — усмехнулась Ткачиха. — Это не магия. Это ремесло. И твоему папе придется ему научиться, если он хочет выжить. Потому что Варго уже спустил Гончих.
С потолка, далеко-далеко в темноте, упала капля. Но не воды. Капля черного масла.
Она разбилась о пол рядом с Элиасом, и в ней отразилось не его лицо, а искаженная маска Цензора.
Охота продолжалась.
Глава 4. Уроки пустоты
Суп из плесени оказался на вкус как земля после дождя, но эффект был мгновенным. Мира перестала кашлять. Её дыхание выровнялось, на бледных щеках появился слабый румянец. Она уснула прямо на коленях у Лома — железный гигант сидел неподвижно, стараясь не скрипеть шарнирами, и его желтый глаз-прожектор был притушен до мягкого ночника.
Элиас не спал. Он сидел напротив Ткачихи, глядя, как её пальцы плетут невидимую паутину.
Вокруг было тихо, лишь изредка где-то в недрах канализации ухали трубы, словно киты во сне.
— Ты думаешь слишком громко, Архитектор, — нарушила молчание Ткачиха. — Твои мысли скрежещут, как шестеренки без смазки.
— Я думаю о том, как выбраться, — признался Элиас. — Это место... это тупик. Варго перекроет все выходы. Мы здесь как крысы в банке.
— Выбраться? — Ткачиха хмыкнула. — Куда? Наверх, в свой серый бетонный гроб? Или еще выше, в твой воображаемый замок?
Элиас вздрогнул.
— Вы видите его?
— Я чувствую его вес. Ты таскаешь в голове конструкцию весом в миллион тонн. Удивляюсь, как у тебя шея не сломалась.
Ткачиха отложила спицы. Полотно, которое она вязала — полупрозрачный шарф из тумана — повисло в воздухе, медленно тая.
— Проблема в том, парень, что ты держишь его. Ты боишься выпустить мечту наружу. Ты думаешь, что если отпустишь, она исчезнет или её украдут.
— Если я отпущу, я стану пустым, — жестко сказал Элиас. — Как те зомби наверху.
— Глупости, — отрезала старуха. — Ты путаешь продажу с творением. Когда ты продаешь сон Корпорации, они вырезают его из тебя хирургически. Но когда ты воплощаешь сон... он перестает быть твоей ношей и становится частью мира. Ты не теряешь его. Ты освобождаешься от него.
Она наклонилась вперед.
— Хочешь фокус? Попробуй создать что-нибудь. Прямо сейчас.
— У меня нет инструментов. Нет материалов.
— У тебя есть самый главный материал. Мусор. И воображение.
Элиас посмотрел вокруг. Горы хлама. Ржавые банки, обрывки проводов, осколки стекла.
— Это грязь, — с отвращением сказал он. — Мой Город сделан из света и мрамора. Я не могу строить из помоев.
— Вот поэтому ты и слаб, — Ткачиха покачала головой. — Гордыня. Ты хочешь быть богом в белых перчатках. А настоящий творец не боится испачкать руки. Магия этого мира, Элиас, не берется из ниоткуда. Закон сохранения энергии. Чтобы создать что-то, ты должен трансформировать то, что уже есть.
Она подняла с пола ржавый гвоздь.
— Смотри. Этот гвоздь — мертв. Он забыл, зачем был сделан. Но в нем есть память металла. Память огня, в котором его ковали.
Она сжала гвоздь в кулаке. Закрыла глаза (под повязкой). Элиас почувствовал, как воздух вокруг неё сгустился. Это было похоже на статический разряд перед грозой.
Ткачиха разжала ладонь.
На её ладони лежал не гвоздь. Там лежала изящная, сверкающая серебряная игла.
— Я не придумала иглу, — пояснила она. — Я просто убедила металл сбросить ржавчину и стать острее. Я договорилась с ним.
Она бросила иглу Элиасу. Он поймал её. Металл был еще теплым.
— Попробуй, — приказала она.
Элиас взял обломок кирпича. Красного, крошащегося, грязного.
«Договориться», — подумал он.
Он закрыл глаза. Он попытался представить, что этот кирпич — часть идеальной колонны.
В голове вспыхнул чертеж. Линии, векторы, сечения.
Элиас напряг волю. Он приказал кирпичу стать мрамором.
«Стань камнем!» — мысленно проорал он.
Кирпич в его руке нагрелся. А потом взорвался.
Элиас вскрикнул, отбрасывая горячие осколки. Ладонь была обожжена, в глаза попала пыль.
Ткачиха расхохоталась. Смех у неё был каркающий, сухой.
— Сила есть, ума не надо! Ты пытался изнасиловать материю, Архитектор. Ты навязывал ей свою волю. А надо было слушать. Кирпич не хочет быть мрамором. Он хочет быть... — она прислушалась к эху в туннеле. — Он хочет быть частью стены. Защитой.
Элиас дул на обожженную руку.
— Это бред. Я инженер, а не шаман.
— Инженер работает с тем, что видит. Шаман работает с тем, что чувствует, — Ткачиха стала серьезной. — Варго использует технологии, чтобы выкачивать сны силой. Это путь насилия. Мы, Отверженные, идем путем симбиоза.
Внезапно Лом поднял голову. Его глаз-прожектор переключился с мягкого желтого на тревожный красный.
— Вибрация, — прогудел он. — Сектор 4. Приближение.
Элиас тоже почувствовал это. Едва заметную дрожь пола.
— Крысы? — спросил он.
— Нет, — Лом встал, бережно переложив спящую Миру на груду ковров. — Механика. Тяжелая поступь.
Ткачиха мгновенно подобралась. Вся её расслабленность исчезла.
— Гончие, — прошипела она. — Они нашли след быстрее, чем я думала.
Элиас вскочил.
— Нам надо бежать.
— Куда? — Ткачиха «посмотрела» на него слепой повязкой. — Они загоняют нас. С одной стороны — тупик, с другой — они.
— Мы будем драться? — Элиас сжал кулаки, хотя понимал всю бессмысленность этой идеи.
— Нет, — сказала Ткачиха. — Мы пойдем туда, куда машины не сунутся. В Пустошь.
— Но Пустошь — это легенда, — возразил Элиас. — Место, которого нет на картах.
— Карты врут, — Ткачиха схватила свой посох. — Лом, открывай проход.
Гигант подошел к стене туннеля, где виднелся огромный, заваренный наглухо люк с эмблемой радиационной опасности. Он уперся в него металлическим плечом. Сервоприводы завыли.
Металл застонал, швы лопнули. Люк со скрежетом подался внутрь.
Оттуда пахнуло не сыростью, а сухим, горячим ветром. Запахом пепла и... цветов?
— Вперед, — скомандовала Ткачиха. — И молись, Архитектор, чтобы твоя логика не убила нас там. В Пустоши законы физики — это просто рекомендации.
Элиас подхватил проснувшуюся, испуганную Миру.
Позади, в коридоре, уже мелькали лучи прожекторов. Слышался механический лай. Механические псы Корпорации — быстрые, с челюстями-пилами — уже почуяли добычу.
— Быстрее! — крикнул Лом, пропуская их в люк.
Он зашел последним и ударом кулака обрушил свод туннеля за собой, заваливая проход камнями.
Грохот отрезал их от Города.
Теперь они были на другой стороне.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.