Дмитрий Львович Казаков Власть огня

При их виде сердце мое упало: Фернандо, Бадр, Мэнни, Хулио, Питер.

Из этой шестерки более-менее дружелюбно ко мне относился Хамид, да и тот похоже именно что «относился» – в прошлом времени. Ну еще я мог рассчитывать на нейтралитет Питера, которого мы не так давно избавили от не самой приятной участи. Остальные были врагами.

- Ну что, пошли, - буркнул пакистанец, даже не посмотрев на меня.

Мы двинулись к ограде, туда, где по периметру «Инферно» полыхала стена янтарного огня. И только почти добравшись до нее, свернули, сбоку осталась башня номер восемь, и открылись кубы, один густо-фиолетовый, другой – болезненно-желтый.

Двигались мы цепочкой, командир отделения впереди, Мэнни замыкающим, я в центре. Я видел спину Бадра, а позади шагал Хулио, и я почти ощущал его полный ненависти взгляд, и старался держать ухо востро, поглядывать на мексиканца краем глаза.

А то с этого станется пырнуть меня ножом и сказать, что так и было.

- Кровь Христова, - не удержался, зашептал он в какой-то момент. – Я тебя убью. Зарежу. Выпущу кишки. Ты будешь подыхать медленно, вдыхать вонь своего дерьма. Только сначала ты будешь умирать от страха, выжидая этого момента…

Бадр обернулся и улыбнулся мне очень многообещающе.

- Ты всего лишь мясо, - буркнул он. – Помни об этом. Будущая жертва.

Эти парни не справились со мной вчетвером на одного, и решили больше не пробовать кулаки. Подумали, что проще будет уничтожить меня морально, запугать, превратить в дергающегося психа.

Не на того напали… и это не говоря о том, что я нужен разведывательной группе.

Насколько именно, выяснилось уже через двадцать минут, когда Фернандо едва не упал на ровном месте. Почти тут же Хамид опустился на колени и принялся бить поклоны, а тот же Бадр застыл в ступоре и задергался всем телом, словно пытаясь стряхнуть с себя ползающих по нему насекомых.

- Опять? – успел воскликнуть Мэнни, Хулио помянул Святую Деву, Питер перекрестился, но тут и их накрыло.

А я, моргнув, обнаружил перед глазами полупрозрачные стебли.

Ментальный паразит, рожденный полигоном, исподволь прорастал в сознании, а потом парализовал его. Мы могли только уничтожать вредную поросль, но не в силах были ликвидировать причину ее появления, или навсегда защитить даже себя, не говоря о других.

Шестеро моих соратников за какую-то пару минут лишились разума, я остался фактически в одиночестве. И тут же на севере, между последним кубом и дредноутом мягко задвигались черные силуэты, размытые, едва различимые в беспощадном сиянии.

Я начал действовать в тот же момент.

Ударил Бадра под колени так, что он упал вперед, затем повернулся к Хулио. Дернул его двумя руками за автомат, и мексиканец оказался лежащим на пузе, вытаращил глаза и открыл рот, но сказать ничего не смог.

Успел повалить еще Питера, и тут началась стрельба, очередь прошла у меня над самой головой.

Я дал короткую ответную, не целясь, от бедра, просто чтобы охладить пыл врага. Прыжком метнулся к Мэнни, но тот видимо что-то соображал, поскольку упал сам и даже выставил автомат, но что с ним делать, так и не сообразил, просто вцепился двумя руками.

К Хамиду я уже пополз.

Черных было около десятка, но к счастью, они не могли знать, в каком мы состоянии. Если бы враги понимали, что боеспособен только один из семи, то с нами было бы покончено в считанные минуты.

Я выстрелил еще раз, пули ушли куда-то в полыхающую стену дредноута.

Схватил Хамида за броник на плече и дернул изо всех сил, уронил этого здоровяка на спину… Одновременно я погрузился вниманием внутрь себя, пытаясь вернуть то состояние, в котором возвращал людей к норме, и повел руками над лицом пакистанца, и это оказалось дико неудобно делать лежа.

Пули засвистели над самой головой, я невольно вжался пузом в песок.

- Помилуй нас Аллах… - забормотал Хамид, и взгляд его прояснился. – Опять? Что…

Он осекся, поскольку черные ударили сразу из всех стволов.

- Я в порядке, - пакистанец заворочался, норовя перевернуться на живот. – Прикрою тебя.

- Погоди, - я попытался сообразить, как повести человека за собой, когда вы оба лежите, и даже головы нельзя поднять так, чтобы не словить в нее пулю.

Мало освободить парней от бесцветной поросли, надо обновить защиту от влияния полигона. Если этого не сделать, то через пять минут тот же Хамид снова потеряет боеспособность.

Пакистанец не сразу понял, что от него требуется, он нахмурился и открыл рот… Но тут я ухитрился потащить за собой все сто с лишним килограммов мускулистого тела, снаряжения и оружия, и по тому, как расслабилось его лицо, понял, что все получилось.

- Прикрывай, ешь меня кони! – рявкнул я.

Автомат в ручищах Хамида затрясся, выплевывая пули, отлетел в сторону опустевший магазин. А я взялся за Питера, и когда привел того в норму, понял, что руки у меня трясутся, а сердце едва не выпрыгивает из груди… ну да, это вам не прогулка с девушкой по парку.

Я вернул боеспособность Мэнни и Хулио, и вынужден был сделать перерыв.

- Иван, ты чего? – рявкнул Хамид через плечо.

А я лежал, распластавшись на животе словно морская звезда, и был не в силах пошевелиться.

- Сейчас, - удалось выдавить мне после паузы. – Устал… сейчас…

Впервые в жизни я ощутил себя на грани инфаркта, испугался, что сердечный приступ может одолеть меня прямо сейчас. Слишком много сил потребовало то, чем я занимался, и слишком мало у меня их осталось после напрягов и треволнений последнего времени.

Хлопнула снайперская винтовка Питера.

- Есть! Готов!! – заорал Хулио ликующе. – Я вашу маму ножкой от стула сношал!

Бой закончился ровно в тот момент, когда я вернул в сознание последнего из нашей группы, Фернандо. Черные поняли, что наскоком уничтожить нас у них не получится, и отступили, исчезли из виду, оставив на песке одно тело.

Хамид взялся за нещадно шипевшую и булькающую рацию, чтобы сделать доклад.

А я с трудом перевернулся на спину и уставился в темное небо, засвеченное полыхающими кубами и огнем защитного поля. Сил не осталось даже на то, чтобы взять фляжку и попить, я мог только судорожно дышать и надеяться, что в следующий момент мне станет лучше.

- Чего это с ним? – спросил кто-то, и голос не сразу соединился с хранящимся в памяти именем – «Питер».

Фернандо ответил что-то, и остальные захохотали.

Нельзя показать слабость, я в окружении врагов, и если они поймут, что я ни на что не гожусь, то вряд ли станут утирать мне сопли. Я ухитрился сесть и даже помахал остальным, но в ушах при этом зашумело и перед глазами все помутилось, на миг я словно выпал из реальности.

- …а ну отставить! – это в разговор вмешался Хамид.

- Да ладно, командир, - протянул Хулио. – Мы сделаем все быстро и чисто. Клянусь муками Христовыми, он сам ничего не заметит.

Соображал я с большим трудом, но может быть благодаря изнурению очень хорошо ощущал ту внутреннюю пустыню, куда привели меня ведьмы. И оттуда я мог слышать то, что не произносили открыто, что таилось в интонациях, оговорках, взглядах.

Из этой разведки я не вернусь, меня прикончат в тот момент, когда я перестану быть нужным, то есть на обратном пути. А потом на голубом глазу расскажут, что это внезапно напали черные, и я героически погиб, сражаясь плечом к плечу с товарищами… очень печально… жутко скорбим, и все такое.

- …если Цзянь делает такое, то почему нам нельзя? – это Бадр, голос срывается от алчности и нетерпения.

- Это сила! Вы не хотите такой? – а это уже Хулио злобно сопит.

- А мы сумеем? Вы знаете, коллеги, как все сделать? – Фернандо умнее остальных, но ему, как и прочим мелким каннибалам, очень хочется стать каннибалом большим, статусным.

И никто из тех, кто не принадлежит к их кровавой секте, не возражает, не поднимает голоса в мою защиту.

В этот момент я достиг дна, упал до самой основы своего внутреннего мира. Оттолкнулся и поплыл вверх, к сознанию, обретая по пути ясность и силы, ресурсы для того, чтобы действовать.

Через пару минут я задышал нормально, и сердце пришло в норму, хотя слабость из мускулов никуда не делась.

- Иван, ты готов? – Хамид смотрел на меня требовательно, но в голосе его звучала неуверенность – пакистанец не забыл, что мы не так давно были друзьями, не просто соратниками, и явно ощущал себя неловко, когда при нем обсуждали мое убийство. – Двигаться надо, это я как видный разведчик говорю.

Я кивнул и отцепил от пояса флягу – пара глотков, пара горстей на лицо.

- Идем, - сказал я.

Да, нас обнаружили, но боевую задачу никто не отменял – дойти до угла полигона, заглянуть на дредноут номер три. Самые большие сооружения на территории «Инферно» полыхали во всех диапазонах так, что ни один дрон не мог просмотреть их окрестности, неясным оставалось, что рядом с ними творится.

И там, где пасовала техника, оставались люди.

Я вновь занял место в боевом строю, поймал несколько брошенных на меня косых взглядов. Я спас их всех, но никто не скажет мне за это «спасибо», и меня охотно принесут в жертву, чтобы каннибалы мелкие, начинающие, ощутили себя большими и важными, настоящими вершителями судеб.

А это значит, что надо что-то делать.

В подразделении М меня натаскали манипулировать восприятием, своим и чужим, а значит, этим и займемся…

Я глубоко вздохнул, и сосредоточил все внимание, снова обращаясь к тем глубинам, где лежали истоки моей силы. Песок зашуршал не только под ногами, но и вокруг, и внутри меня, щекочущие струйки потекли по рукам и ногам, покатились по спине, тронули макушку.

Не так давно я умудрился превратить себя в аборигена… для других аборигенов.

Теперь мне предстояла схожая задача – превратить себя в ничто, сделать так, чтобы я пропал из поля зрения своих соратников, чтобы они вовсе забыли об Иване Серове, о том, что собирались убить его… Кого убивать, если никого нет, и вокруг только свои, такие же как ты, ну или почти такие же?

Я погрузился так глубоко, что не сразу отреагировал на ударивший в лицо порыв ледяного ветра.

- Опять эта фигня? – заорал кто-то со страхом, я не узнал голоса.

Я с трудом повернул голову влево.

Прямо за янтарной стеной защитного поля горела другая, уже из синеватого пламени. В ней танцевали бьющие снизу-вверх молнии, и поднимались туманные гигантские силуэты с руками-раструбами. Из недр пустыни полз тяжелый гул, и холодные, надменные голоса лезли в голову, назойливо вмешивались в мои мысли.

Очередную червоточину пытались открыть рядом с нами, но так, что нам она ничем не могла угрожать. Полигон был надежно защищен от вторжений подобного рода, сюда через подобные искажения пространства не мог попасть никто.

Но до нас все равно пытались добраться.

- Спокойно! Мы в безопасности! – подал голос Хамид.

Но все звуки перекрыл еще более мощный гул, донесшийся позади, от центра «Инферно». Без особого удивления я увидел, что из Воронки вырвался столб алого огня толщиной с небоскреб, ударил в черное небо, и через мгновение нас догнала волна горячего воздуха, толкнула в спины.

Колыхнулось свечение кубов и башен.

Система безопасности полигона реагировала на попытку чужого вмешательства. Еще я видел, что червоточина содрогается, пытаясь к нам приблизиться, одолеть те тридцать метров, которые ей оставались.

И еще я очень четко ощущал, что прячущиеся за ней существа смотрят на меня. Точнее не так, глаза тут были не при чем, я ощущал направленный на меня поток чужого внимания, пристального и враждебного.

И вот хозяев червоточины я обмануть не мог, слишком примитивны были для них мои трюки.

«Поддайся!» – сказали внутри меня голосом таким низким, что судорога прошла по всем суставам.

«Мы исполним все твои мечты» - это оказался уже не голос, а объемная мысль, поглотившая меня целиком. И в ней я обнаружил все, о чем только мог мечтать – улыбающуюся Милу в моих объятиях, меня самого, богатого и успешного, с собственным домом, и даже родителей, живых и здоровых, хоть и постаревших с течением времени.

Видение оказалось таким ярким, что на мгновение я потерялся в нем целиком. Забыл, где нахожусь, чуть ли не прожил несколько дней там, где не надо таскать оружие и броню, где никто не собирается тебя убить, где рядом всегда родные люди, те, кто любит тебя, где мы с Милой обсуждаем имя будущего ребенка, а бабушка возится с грядками, и папа с мамой ей помогают…

Затем меня вышвырнуло в охваченную негреющим пламенем пустыню, в пронизывающий до костей ночной холод.

«Мы дадим тебе это, и еще многое другое, только приди к нам» - сказали мне. Дрожью в позвоночнике отдалось понимание того, что хозяевам червоточины вполне по силам выполнить обещание.

Вот только чего они потребуют взамен?

Удивительно, но в ярком водовороте образов я не потерял концентрации, не забыл про основную задачу.

- Уходит! Слабеет! Демоны отступают! – орал у меня над ухом Хулио.

Шагавший впереди Бадр оглянулся, и по его пустым, равнодушным глазам я понял, что меня сириец не видит. Через мгновение в них возникли удивление