Дмитрий Львович Казаков Нулевой контракт

Глава 4

Я закрыл глаза, но это ничуть не помогло.

Вокруг царил настоящий бедлам, Вася испуганно орал, кто-то голосил радостно, доносились смех, пение Сыча и рыдания. И под опущенными веками продолжали роиться образы — усатые киты, алые и синие, улыбались мне приветливо, как добрые дядюшки любимому племяннику, стада единорогов мчались по зеленым лугам, и перламутровые рога были нацелены прямо в зенит.

Голова кружилась, во всем теле ощущалась странная легкость, словно я был воздушным шариком, и в меня закачали достаточно гелия, чтобы я утащил в небо бульдозер.

- Смирррно! - голосище Нгуена прорезал гомон, точно нож масло.

Я содрогнулся, хлопнул себя по щеке, и мгновенная боль помогла прийти в себя. Открыв глаза, обнаружил, что Ингвар сидит на плацу прямо передо мной, и улыбается бессмысленно и тревожно.

- Смирррно!! - повторил комроты уже во всю мощь своей глотки.

Он вновь пытался превратиться в дракона, но теперь я знал, что это глюк, и боролся с ним. Мысли разъезжались, словно копыта у выбравшейся на лед коровы, я никак не мог сообразить, где я, хотя окружавших меня людей узнавал тех, с кем познакомился, естественно.

В следующий момент наваждение отступило, и я понял, что насквозь мокрый от пота. Физиономия Ингвара стала обычной, нордическо-сосредоточенной, а Вася принялся материться, да так, что его признал бы за родную душу и прижал к сердцу несравненный сквернослов старший сержант Косолапов, с которым мне довелось служить уже на контракте.

- Что это было? - с усилием выталкивая каждое слово, поинтересовался Эрик.

- Смирно! - в третий раз скомандовал Нгуен, и в этот раз мы отреагировали как надо. - Помощь уже вызвана, ожидаем на месте, - только тут я обнаружил, что он в респираторе. - Кому трудно стоять, можете сесть. Если кто-то потерял сознание — немедленно доложить.

Меня колотило, пот продолжал струиться по лицу, спине, даже по ладоням — переутомление, недосып? Или это отходняк после наркоты, под которой нас держали некоторое время после подписания контракта с ЧВК «Земля», чтобы спокойно доставить сюда?

Ну и методы у этой конторы!

На плац выбежали три доктора, с которыми я познакомился в санчасти, и с полдюжины бойцов-санитаров с краснокрестными повязками - все в респираторах.

- Плечо всем заголить! - велел морщинистый, занимавшийся моим коленом, открывая небольшой чемоданчик, и внутри блеснули ряды аккуратно разложенных ампул. - Быстрее! Шевелись, криворукие!

Но если отходняк, то зачем респираторы? Они боятся отравиться? Заразиться? Чем? Неужели мы притащили с родной планеты какую-то дрянь, которая становится опасной тут, в другом мире?

Тут меня накрыла вторая волна галлюцинаций хотя уже третья, если считать то, что было в гараже. И если предыдущая была, скажем так, фэнтезийной, то эта оказалась настоящим хоррором — я плыл по реке из крови на утлой лодочке, и ко мне из тьмы склонялись высокие фигуры вроде тех, с которыми мы сражались ночью, только эти могли похвастаться пылающими алыми глазами, и унылый вой заставлял вибрировать кости черепа, отдавался тупой ломотой в затылке.

Я выскочил из кошмара, точно кролик из норы, и понял, что в самом деле вишу в чужих руках, что меня держат с двух сторон: Вася и незнакомый усатый боец, и в руке у последнего шприц с капелькой прозрачной жидкости на кончике иглы.

- Ничо, сейчас полегчает, - сказал он басом, и уколол меня в плечо.

От места укола потек жидкий бодрящий огонь, и дурманящая слабость отступила.

- Спасибо, - выдавил я, пытаясь вытереть мокрое лицо.

- Спасибо в глотке не булькает, - заметил усач. - Так, порядок! Давай следующего!

Не знаю, что они мне вкололи, но буквально через минуту я оказался в полном порядке. Вася, видимо уже очухавшийся, помог санитару перевернуть на бок валявшегося в отключке Ингвара — ничего себе, вот тебе и стойкий викинг — и они принялись закатывать рукав на его мускулистом предплечье.

- Как туго идет, - пожаловался усач, налегая пальцем на поршень, и лицо его над респиратором покраснело.

Ингвар дернулся, изо рта его вырвалось нервное кудахтанье, полетели капли слюны. Вася тут же навалился, прижал его могучими лапами, но норвежец открыл глаза и дергаться перестал.

- Что со мной? - спросил он слабым голосом, совсем не похожим на обычный.

- Если бы я знал, - буркнул санитар. - Велели колоть универсальный антишок. Остальные вопросы к доктору. Порядок! Давай следующего!

Следующим оказался Пестрый Сыч — этого, несмотря на мелкие размеры, не выключило, он даже остался на ногах, разве что приплясывал и кружился, воздев руки, и напевал очередную бессмыслицу.

Я огляделся.

Вокруг царил тот же бедлам, санитары и врачи делали уколы всем подряд, потерявших сознание приводили в чувство, впавших в раж успокаивали, пришедших в себя отводили в сторонку и поили чем-то дымящимся из больших термосов.

- Ты как? - спросил поднявшийся Ингвар, бледный как покойник, но в остальном почти нормальный.

Я пожал плечами:

- Бывало лучше.

- Никогда такого не переживал - он сглотнул, на горле дернулся кадык. - И это думаешь, это болезнь?

Я вновь пожал плечами — не похоже, слишком быстро, скорее похоже на массовое отравление каким-то галлюциногеном, которым мы могли надышаться на патрулировании. Вспомнил дым, сочившийся из отверстия в боку пострадавшего куба.

Так что, мы охраняем запасы химического оружия?

- Это испытание! Наслано предками! - сообщил подошедший к нам Сыч.

Этот наоборот, мог похвастаться не бледностью, а нездоровым румянцем, глаза его блестели.

- Троллю в жопу такие испытания, - пробормотал Ингвар. - Я на них не подписывался.

- Не стойте тут! - напустился на нас Цзянь, он по привычке возник непонятно откуда. - Принять горячих напитков! Вон там! После чего отправиться в казарму и приступить ко сну! Усекли?

- Комотделения, разрешите - начал вернувшийся к нам Вася.

- Нет! Не разрешаю! - отрезал Цзянь, и голос его, только что почти человеческий, превратился в обычное шипение.

В больших термосах оказался горячий, очень крепкий и сладкий до сиропности чай. Едва я отхлебнул, из памяти выплыло детство, чаепитие с дедом и бабушкой у них в квартире, кусочки сахара на блюдце сердце заныло, ведь деда нет почти двадцать лет, а бабушка хоть и жива, ей отсюда даже не позвонить, не узнать как дела.

Вспомнились родители отец в офицерской форме, немногим старше, чем я сейчас Потом Мила, какой она была в школе, до того, как продалась Жабеню и предала меня прочь, прочь, не хочу об этом думать!

Я потряс головой, словно так из нее можно было выкинуть ошметки прошлого.

***

После чая нас и правда отправили в казарму, я с трудом дотащился до своей койки и отрубился, едва голова коснулась подушки.

Проснулся я от той же команды «подъем», и только вскочив с кровати, сообразил, что продрых почти сутки! Не сразу вспомнил, где нахожусь, голова осталась такой же дурной, как и в предыдущие дни, если не дурнее, да еще показалось, что все мне приснилось, включая историю с заменой сустава так что меня прошибло холодным потом, и я невольно ухватился за коленку.

Нет, все как у людей, никаких искусственных сочленений.

Счастье еще, что застилать койку и натягивать форму я могу на инстинктах, без участия разума. Соратники мои двигались немного заторможено, лица были сонные, опухшие, с них смотрели красные, ничего не понимающие глаза, ну так и я наверняка выглядел не краше.

Построение в этот раз прошло без галлюцинаций, никаких драконов, рек крови и прочего. Никто не отрубился, слушая духоподъемную речь отца-командира по поводу того, что наша служба только начинается, что мы должны показать себя ратным трудом и прочее бла-бла-бла

А затем нас погнали на завтрак: тот же чай, что вчера, и две трубочки на тарелке, похожие на сосиски, только черные, все в мелких колючках и очень большие, с огурец-переросток.

- Макунга, ты у себя на родине людей ел? - спросил Эрик, осторожно принюхиваясь и тыкая вилкой эту штуковину.

- Людей — нет, - отозвался Вася. - А вот таких болтунов как ты, братан, доводилось. Пожарить хорошенько, перцу побольше но главное, чтобы помучился перед смертью как следует, тогда мясо гораздо сочнее, мням-мням, - и он напоказ облизал толстые губы широким розовым языком.

- Нет ли там свинины? - носатый смуглый парень изучал «сосиски» с подозрением.

Сегодня он наконец назвался, и мы узнали, что зовут его Фейсал, и родился он прямиком на берегах Нила.

- Ничего, потом три лишних молитвы, и Аллах простит в великой милости своей, - сообщил другой мусульманин из нашего отделения, большой, почти как Вася, и очень мрачный пакистанец по имени Хамид. - Это я тебе как знаменитый богослов говорю.

Они заспорили, чье богословие круче, и спасает ли незнание о наличии в пище свинины от гнева Всевышнего, а я решился попробовать эту штуку. Просто отковырял кусок и положил в рот — ничего, мясо и мясо, ни особого вкуса, ни запаха, всяко лучше тех жуков и личинок, которых мне как-то пришлось с голодухи три дня жрать в джунглях, поскольку нас слегка «потеряли».

Так что через пять минут моя тарелка опустела, и глядя на это, и другие принялись работать вилками.

Я ждал, что после завтрака нас отправят в учебный класс, где придется зубрить устав. Но угрозу эту видимо отложили на потом, Поль погнал нас в оружейку, где мы получили всякое хорошо знакомое мне добро вроде калашей, ПКМ и РПГ-7, и даже одну СВД, и все это поволокли на стрельбище.

- Покажете, что умеете, - сообщил нам комвзвода. - Каждый из каждого по разу. Пятьдесят метров.

От себя я ничего особенного не ждал, и впечатление производить не собирался — снайпер я никакой, с остальным управляюсь прилично. А вот на других было любопытно посмотреть — на что годятся наемники, собранные ЧВК «Земля» со всего мира, люди, с которыми мне придется служить рука об руку и есть подозрение, даже воевать вместе.

Первым из нашего отделения стал Вася, в лапищах которого ПКМ смотрелся как родной, да и с прочим он не сплоховал.

- Почему тут только русское оружие? - неожиданно возмутился Ингвар, взяв СВД. - Между прочим, стандарты НАТО

- можешь засунуть себе в задницу! - перебил его Цзянь, наблюдавший за нашими стрелковыми подвигами. - Что вокруг? Пустыня. Жара. Песок. Отвратительные условия. НАТО привыкло воевать в других. А русские делают то, что работает практически всегда. Работает везде. Не ломается. А если ломается, то легко чинится. Правда ведь?

Спорить с этим норвежец не мог, не зря калаш — самое популярное оружие мира.

Мрачно засопев, он повертел винтовку Драгунова, которую наверняка держал впервые в жизни, а затем выдал пять выстрелов не хуже девятки. Многие, в том числе и я, зааплодировали, и даже на непроницаемой физиономии Цзяня появилось нечто вроде одобрения.

С остальным Ингвар показал себя хуже, но тоже справился очень прилично. Интересно, в каких войсках стопроцентно-вероятного противника он послужил, и почему уволился?

Выглядит ведь как актер с вербовочного плаката, и явно не стул в штабе полировал

- Серов, давай! - велел комотделения.

С СВД я дал средний балл, не очень люблю это оружие, вот даже не знаю почему так. Зато ухватив калаш, ощутил себя на родной территории и кто говорит, что с его помощью нельзя расписаться внутри черно-белого круга?

Пулемет гранатомет тоже нормально, по крайней мере мишени разлетелись в клочья.

- Зачтено, - сказал Цзянь, когда я отряхнулся и встал к остальным.

Из тех, кто был после меня, запомнился Джавад, оказавшийся невероятно метким стрелком. Наверняка его предки-кшатрии преисполнились гордости, созерцая с индуистских небес, как их потомок кладет пули фактически одну в другую.

Откровенных лохов не нашлось, ну оно и понятно, это вам не срочка, тут все профи.

На стрельбище мы проторчали пару часов, и первое солнце успело подняться в зенит. Разогрело так, что над барханами поплыли волны жара, горизонт задрожал, превратился в тонкую полоску воды.

Тоже глюк, но уже иной природы, обычный мираж.

Интересно, но во втором отделении нашелся кадр, не умеющий обращаться с оружием. Не знаю, как он вербовщика прошел, документы поддельные сунул или еще как извернулся и зачем?

- Его прям тут расстреляют и закопают? - спросил Вася, когда понурившегося мошенника под белы руки повели в сторону штаба.

- Боишься, что мясо хорошее пропадет? - тут же вылез Эрик, и я подумал, что рано или поздно он дошутится, наш черный друг осерчает и устроит нетолерантному финну еще более нетолерантную трепку.

- Ты у меня всегда под рукой, - ответил Вася. - С жирком, мням-мням.

- Никакого расстрела не будет, - вмешался в наш разговор Цзянь. - Домой поедет. Только ничего помнить не будет.

Раньше бы я засомневался, что такое возможно, но за последние дни убедился, что наши наниматели умеют оперировать с памятью, по крайней мере вырезать из нее куски хм, а если еще и вставлять, внушать то, чего не было?

От этой мысли мне стало холодно на жутком солнцепеке.

***

А после обеда и тихого часа наш взвод отправили на хозработы.

Только ребенок может думать, что солдат большую часть времени проводит с оружием. Увы, во взрослой реальности все немного иначе, обычно ты упражняешься с лопатой, метлой, пилой, кистью, молотком или еще каким общественно-полезным, но совершенно не воинственным, не героическим инструментом.

Единственный плюс в наших трудовых подвигах сводился к тому, что мы могли поближе рассмотреть транспортную зону.

На ее восточной границе стояли в рядок грузовики, обычные длинные большегрузы. За рулем каждого дрых водитель, уронив голову на руль или откинувшись на сиденье, из ближайшего доносился раскатистый храп, от которого дрожали стекла.

- Здесь груз, - сказал комвзвода, показывая жилистой дланью. - Там склад. Перетаскиваем.

Двери склада были гостеприимно распахнуты, и около них почесывал живот толстый дядя, типичное материально ответственное лицо, отъевшее не только это самое лицо, но и седалище на разнообразных махинациях. На погонах у него поблескивали палочки двойки, то есть по рангу он равнялся нашему комотделения.

- Интересно, пацаны, что там внутри? - заволновался Эрик, когда Поль взялся открывать первый грузовик.

- Думаешь, бабы резиновые? - спросил в ответ Вася, не забывший «людоедских» подколок, и тут случилось невиданное — финн обиделся, надул губы и замолчал минут на десять.