Дмитрий Алексеев Константинополь. Хроники IV Крестового похода

36. И действительно, он послал депутатов к маркизу Бонифацию Монферратскому, главнокомандующему войска, и другим баронам, которые сначала удивились этому посольству и ответили: «В соответствии с тем, что вы нам предлагаете, мы пошлем некоторых из наших вместе с вашим господином к королю Филиппу, к которому он направляется; если он поможет нам в предприятии по завоеванию заморской земли, мы взаимно поможем ему вернуть его государства, которые, как мы знаем, были неправедно отняты у него и его отца». Так послы были отправлены в Германию к константинопольскому принцу и королю Филиппу Германскому.

37. Незадолго до того, о чем мы только что рассказали, в войско пришла весть, сильно опечалившая баронов и остальных: мессир Фульк, этот святой человек, первым проповедовавший крестовый поход, умер.

38. Сразу после этого события к ним прибыло подкрепление из весьма добрых людей Германии, чему они очень обрадовались. Среди прочих были епископ Хальберштадта, Бертольд, граф Катценельнбоген, Гарнье де Борланд, Тьерри де Лоос, Анри д’Орм, Тьерри де Дист, Роже де Суавр, Александр де Виллер, Ульрих фон Тон и другие.

Затем корабли и транспортные суда были распределены между баронами, их нагрузили оружием, продовольствием, конными и пешими паломниками; щиты развесили вдоль бортов кораблей, а знамена, которых было множество и которые были очень прекрасны, поставили на марсах и кормовых башнях. И знайте, на кораблях везли более трехсот камнеметов и мангонелей и великое множество всех машин, необходимых для взятия города. Никогда более прекрасный флот не выходил ни из одного порта; это было на восьмой день после праздника Святого Ремигия, в 1202 году от Воплощения Иисуса Христа. Так они вышли из Венецианского порта, как вы слышали.

39. Накануне дня Святого Мартина они прибыли к Заре в Славонии и увидели город, окруженный высокими стенами и высокими башнями; и напрасно стали бы вы искать город более прекрасный, более сильный или более богатый. Увидев его, паломники сильно удивились и говорили друг другу: «Как можно силой взять такой город, если Сам Бог этого не сделает?» Первые корабли пришли к городу и бросили якорь, ожидая остальных; наутро день был очень прекрасен и ясен, и прибыли все галеры, транспортные суда и прочие корабли, шедшие позади; они силой овладели портом и разорвали цепь, которая была очень крепка и хорошо устроена, затем высадились так, что порт оказался между ними и городом. Тогда можно было видеть, как множество рыцарей и сержантов сходят с кораблей, как множество прекрасных боевых коней выводят из транспортов, как ставят богатые шатры и павильоны. Так расположилось войско, и Зара была осаждена в день Святого Мартина. К этому времени еще не все бароны прибыли, ибо маркиз Монферратский оставался позади по своим делам. Этьен дю Перш и Матьё де Монморанси оставались больными в Венеции; когда они выздоровели, Матьё де Монморанси прибыл к войску в Зару. Но Этьен дю Перш поступил не так хорошо, ибо оставил войско и отправился в Апулию. Вместе с ним ушли Ротру де Монфор, Ив де Лаваль и многие другие, которых за это сильно порицали, и весной они переправились в Сирию.

40. На следующий день после Святого Мартина люди из Зары вышли и пришли говорить с дожем Венеции, находившимся в своем павильоне, и сказали, что отдадут ему город и все свое имущество на его милость, сохранив лишь свои тела. Дож ответил, что не примет ни этого, ни иного соглашения без совета графов и баронов и что пойдет поговорить с ними.

Александр де Виллер, Ульрих фон Тон и другие. Затем баронам распределили корабли и паландрии, которые загрузили оружием, всякого рода припасами, конными и пешими паломниками; щиты разместили вдоль бортов судов, а знамена, которых было множество, поставили на марсах и кормовых башнях. Кроме того, на корабли погрузили до трехсот камнеметов и мангонелей и множество других машин, обычно употребляемых при штурме городов. Никогда из какого-либо порта не выходил более прекрасный морской флот. Так они вышли из Венецианского порта на восьмой день после праздника Святого Ремигия, в 1202 году от Воплощения Господа нашего.

39. Накануне Святого Мартина они прибыли к Заре в Славонии, городу, заключенному за столь высокими стенами и башнями, что трудно было представить место более прекрасное, а также более сильное или богатое. Когда паломники увидели его, они были чрезвычайно поражены и спрашивали друг друга, как можно взять такой город, если Бог Сам не приложит к этому руку. Суда, вышедшие первыми, бросили якорь перед городом и ожидали остальных; на следующее утро, при ясной и прекрасной погоде, прибыли все галеры, паландрии и прочие отставшие корабли; сперва они силой завладели портом, разорвав запиравшую его цепь, затем высадились на другом берегу и таким образом поместили порт между собой и городом. Тогда можно было видеть, как множество храбрых рыцарей и пеших воинов сходят с кораблей, как прекрасных боевых коней выводят на твердую землю, как ставят шатры и павильоны. Так войско расположилось вокруг Зары, которую начали осаждать в день Святого Мартина, хотя не все бароны еще прибыли. Маркиз Монферратский оставался позади из-за некоторых личных дел. Этьен дю Перш и Матьё де Монморанси болели в Венеции; выздоровев, Матьё де Монморанси пришел к войску в Зару, но Этьен дю Перш поступил не столь хорошо, ибо ушел в Апулию, а с ним Ротру де Монфор, Ив де Лаваль и многие другие, которых затем сильно порицали и которые весной направились в Сирию.

40. На следующий день после Святого Мартина люди Зары вышли и пришли к дожу Венеции в его павильон, чтобы сказать, что готовы отдать ему город и все свое имущество по его усмотрению, сохранив лишь свои жизни; на это дож ответил, что не может принять это или какое-либо иное соглашение, не сообщив о нем графам и баронам войска, и что поговорит с ними.

Пока он шел говорить с графами и баронами, та часть людей, о которой вы уже слышали и которая хотела разрушить войско, заговорила с посланниками из Зары и сказала им: «Почему вы хотите сдать свой город? Паломники не будут вас нападать, и вам нечего их бояться; если вы сумеете защититься от венецианцев, вы свободны». Затем они избрали одного из своих, по имени Робер де Бов, который подошел к стенам города и сказал им то же самое. Так посланники вернулись в город, и соглашение сорвалось.

41. Когда дож Венеции пришел к графам и баронам, он сказал им: «Сеньоры, люди внутри хотят отдать город на мою милость, сохранив лишь свои жизни; но я не стану принимать ни этого, ни иного соглашения без вашего совета». Бароны ответили: «Сир, мы советуем вам принять его и просим вас об этом». Он сказал, что так и сделает. И все вместе вернулись к павильону дожа, чтобы заключить соглашение, но нашли, что посланники ушли по совету тех, кто хотел разрушить войско. Тогда поднялся аббат Во из ордена Сито и сказал им: «Сеньоры, именем папы Римского я запрещаю вам нападать на этот город, ибо он принадлежит христианам, а вы — паломники». Услышав это, дож сильно разгневался и сказал графам и баронам: «Сеньоры, у меня было соглашение с этим городом на моих условиях, но ваши люди лишили меня его; а вы обещали помогать мне завоевать город, и я требую, чтобы вы это сделали».

42. Тогда графы и бароны и те, кто держался их стороны, поговорили между собой и сказали: «Великое зло совершили те, кто разрушил это соглашение, и не было ни дня, чтобы они не пытались развалить это войско. Теперь мы будем покрыты позором, если не поможем ему взять город». Они пришли к дожу и сказали: «Сир, мы поможем вам взять его назло тем, кто помешал соглашению». Так было решено. Наутро они расположились перед городскими воротами и поставили камнеметы, мангонели и другие машины, которых у них было много. Со стороны моря поставили лестницы на кораблях. Тогда они начали метать в город камни по стенам и башням. Этот штурм продолжался около пяти дней; затем они подвели к одной башне своих подкопщиков, и те начали подрывать стену. Когда жители увидели это, они стали просить соглашения — такого же, от которого прежде отказались…

Пока дож совещался с ними, те, о ком вы слышали выше как о сторонниках распада войска, подошли к депутатам Зары и сказали: «Почему вы хотите так сдать свой город? Будьте уверены: паломники не намерены вас атаковать; с этой стороны вам нечего опасаться. Если сумеете защититься от венецианцев, вы спасены». После этого они послали одного из своих, Робера де Бов, к стенам города сказать то же самое, после чего депутаты вернулись и капитуляция осталась без последствий.

41. Тем временем дож Венеции пришел к графам и баронам и сказал: «Сеньоры, люди внутри хотят сдаться на мою милость, сохранив свои жизни, но я не хочу принимать никакого предложения, прежде чем сообщу его вам и узнаю ваш совет». Бароны ответили, что считают правильным принять такое условие и даже просят его об этом; он обещал так поступить. Когда они вместе шли к павильону дожа, чтобы установить статьи соглашения, оказалось, что депутаты ушли по внушению тех, кто хотел распада войска. Тогда аббат Во-де-Серне из ордена Сито поднялся и сказал: «Сеньоры, от имени папы я запрещаю вам нападать на этот город, потому что он принадлежит христианам, а вы — паломники и крестоносцы ради другого дела». Услышав это, дож очень разгневался и сказал графам и баронам: «Сеньоры, этот город был у меня в руках и на моей милости, а ваши люди отняли его у меня; вы знаете, что по договору обязаны помогать нам его завоевать, и теперь я требую, чтобы вы это сделали».

42. Тогда графы, бароны и их сторонники собрались и сказали, что поистине велико зло тех, кто сорвал сдачу и ни дня не пропускает без попытки распустить и разрушить войско; что же до них, они навсегда будут опозорены, если не помогут венецианцам взять этот город. Они тотчас пришли к дожу и сказали: «Сир, мы поможем вам взять этот город вопреки и назло тем, из-за кого вы не получили его во владение». После этого решения уже на следующее утро они расположились перед городскими воротами, поставили камнеметы, мангонели и другие машины, которых у них было множество. Со стороны моря они установили лестницы на палубах кораблей, затем начали бросать камни в стены и башни. Этот штурм продолжался около пяти дней; затем, сумев приблизиться к подножию одной башни, они подвели туда минеров и начали подрывать ее основание. Увидев это, жители города снова попросили переговоров и потребовали того же соглашения, от которого прежде отказались…

…по совету тех, кто хотел разрушить войско.

43. Так город был отдан на милость дожа Венеции, за исключением жизни жителей. Тогда дож пришел к графам и баронам и сказал им: «Сеньоры, мы завоевали этот город по милости Божией и с вашей помощью. Наступила зима, и мы не можем двинуться отсюда до Пасхи, потому что не нашли бы продовольствия в другом месте. Этот город очень богат и хорошо снабжен всяким добром; разделим его между собой: мы возьмем половину, а вы другую». Так, как было решено, и сделали. Венецианцы получили часть со стороны порта, где стояли корабли, а французы — другую.

44. Затем каждому распределили жилища соответственно его положению. Войско снялось с прежнего места и разместилось в городе. На третий день после того, как все разместились, около вечерни случилось в войске великое несчастье: между венецианцами и французами началась очень большая и жестокая драка, и со всех сторон побежали к оружию. Схватка была столь велика, что почти не было улицы, где не происходило бы сильного боя мечами, копьями, арбалетами и дротиками, и много людей было ранено и убито. Венецианцы не смогли выдержать натиск и начали сильно терять людей. Тогда добрые люди, не желавшие зла, вооруженными пришли в самую схватку и начали разнимать. Но едва они разнимали в одном месте, как бой снова начинался в другом. Так продолжалось далеко за полночь, и с большим трудом и мучением они все же сумели разнять сражавшихся. И знайте, это было величайшее горе, какое когда-либо случалось в войске, и едва не погибло все войско. Но Бог не пожелал этого допустить. С обеих сторон был большой урон. Там погиб знатный фламандец по имени Жиль де Ланда, получивший удар в глаз и умерший от этой раны в самой схватке, и многие другие, о которых не было столь большого рассказа. Всю следующую неделю дож Венеции и бароны много трудились, чтобы примирить участников драки, и добились мира, слава Богу.

45. Через две недели прибыл маркиз Бонифаций Монферратский, который еще не приезжал, а вместе с ним Матьё де Монморанси, Пьер де Бретёй и многие другие добрые люди. Еще через две недели вернулись послы из Германии, ездившие к королю Филиппу и юному константинопольскому принцу, и бароны вместе с дожем Венеции собрались во дворце, где жил дож.

…от которого прежде отказались по совету тех, кто хотел распада войска.

43. Так город был сдан на усмотрение дожа Венеции, с сохранением жизни жителей. После этого дож пришел к графам и баронам и сказал: «Сеньоры, мы взяли этот город милостью Бога и благодаря вашей помощи, но вот наступает зима, и нам невозможно уйти отсюда до Пасхи, потому что в другом месте мы не нашли бы ни удобств, ни продовольствия; город этот очень богат и снабжен всем необходимым, разделим его между нами: вы возьмете половину, мы другую». Так и сделали; венецианцы получили квартал со стороны порта, где стояли корабли, а французы — другой.

44. После этого каждому назначили жилье по рангу и положению, и войско разместилось в городе; но на третий день вечером случилось великое бедствие из-за ссоры между венецианцами и французами. С обеих сторон схватились за оружие, и драка стала столь кровавой, что не было ни улицы, ни перекрестка, где не бились бы мечами, копьями, арбалетами и дротиками; многие были ранены и убиты. Венецианцы не могли выдержать тяжести боя и стали терпеть поражение и терять людей, что заставило баронов, не желавших дальнейшего зла, вооруженными броситься между сражавшимися, чтобы их разнять; но едва их разнимали в одном месте, бой начинался в другом и продолжался далеко в ночь, так что разъединить их удалось лишь с большим трудом. Несомненно, это было величайшее несчастье, случившееся с войском, которое едва не погибло целиком и погибло бы, если бы Бог не вмешался. Потери были велики с обеих сторон; фламандский сеньор Жиль де Ланда получил удар в глаз и умер на месте, как и многие другие, чьи имена не отмечены. Дож Венеции и бароны всю неделю усердно трудились над примирением, и наконец, милостью Божией, мир был восстановлен.

45. Через две недели в лагерь прибыл Бонифаций, маркиз Монферратский, оставшийся позади, вместе с Матьё де Монморанси, Пьером де Бретёем и многими другими доблестными людьми. Еще через две недели из Германии вернулись послы короля Филиппа и константинопольского принца, и бароны вместе с дожем собрались во дворце, где дож жил.

Тогда послы заговорили и сказали: «Сеньоры, король Филипп посылает нас к вам вместе с сыном императора Константинополя, братом его жены».

46. «Сеньоры, — говорит король, — я посылаю вам брата моей жены и вверяю его руке Божией, да сохранит Он его от смерти, и вашим рукам. Поскольку вы идете ради Бога, права и справедливости, вы должны, если можете, вернуть наследие тем, кто был несправедливо его лишен. И он предложит вам самое высокое соглашение, какое когда-либо предлагалось людям, и богатейшую помощь для завоевания заморской земли. Во-первых, если Бог позволит вам вернуть ему наследие, он подчинит всю Романийскую империю Риму, от которого она давно отделена. Затем, зная, что вы истратили свое и обеднели, он даст вам двести тысяч серебряных марок и продовольствие всем в войске — и великим, и малым. Сам он пойдет с вами в землю Вавилона, или, если вы сочтете лучше, пошлет туда десять тысяч человек за свой счет. Эту службу он будет нести один год, а всю свою жизнь будет содержать за свой счет пятьсот рыцарей в заморской земле для ее охраны. Сеньоры, — сказали послы, — на все это у нас есть полная власть заключить соглашение, если вы захотите со своей стороны его подтвердить. И знайте, столь высоких условий никогда прежде никому не предлагали. У того, кто их отвергнет, вовсе нет великого желания завоевывать». Они ответили, что обсудят это. На следующий день назначили собрание, и когда сошлись, им были изложены эти предложения.

47. Было много споров. Аббат Во из ордена Сито и та партия, которая хотела разрушить войско, заявили, что не согласятся, потому что речь идет о христианском достоянии и они вышли не ради этого, а хотят идти в Сирию. Другая сторона ответила: «Добрые сеньоры, в Сирии вы ничего не сможете сделать, и это хорошо покажут те самые, кто покинул нас и ушел в другие порты. И знайте, если заморская земля когда-либо будет возвращена, то через Египет или через Грецию. Если мы отвергнем это соглашение, то навсегда будем опозорены».

48. Так войско было в раздоре, и не удивляйтесь, что миряне спорили, поскольку и белые монахи ордена Сито также были между собой несогласны.

«…Константинопольского принца, брата его супруги, и от имени короля поручили нам сказать следующее.

46. Он вверяет молодого принца, своего шурина, руке Божией, да сохранит Бог его от смерти и опасности, и вашим рукам, и напоминает вам, что, поскольку вы предпринимаете долгие и трудные путешествия ради любви к Богу и ради поддержания права и справедливости, вы должны по мере сил возвращать имущество тем, кого несправедливо лишили наследства. Если вы поможете этому принцу, он заключит с вами самый выгодный договор, какой когда-либо заключали с кем-либо, и обещает весьма значительную помощь для завоевания Святой земли. Во-первых, если Бог позволит вам восстановить его в его государствах и наследии, он вернет всю Восточную империю в повиновение Римской церкви, от которой она давно отделилась. Во-вторых, поскольку знает, что вы уже много истратили на предприятие и испытываете нужду, он обещает дать вам двести тысяч серебряных марок и продовольствие всем людям вашего лагеря, великим и малым; сам он лично пойдет с вами в Египет или, если вы сочтете полезнее, пошлет туда десять тысяч человек на своем жалованье и будет содержать их в течение года; а пока жив, будет держать там пятьсот рыцарей для охраны заморской земли, также за свой счет. На все это, сеньоры, у нас есть полная власть заключить договор, если он вам угоден и вы пожелаете обязаться. Никогда столь выгодного условия никому не предлагали; поистине можно сказать, что не слишком стремится к завоеванию тот, кто его отвергнет». Они ответили, что посоветуются, назначили собрание на следующий день, и тогда предложения были изложены.

47. Их долго обсуждали с обеих сторон, пока аббат Во-де-Серне ордена Сито и партия, желавшая распада войска, не заявили, что не могут согласиться, поскольку это означало воевать с христианами, а они вышли из своих стран не ради этого и хотят идти в Сирию. Другая партия возразила: «Сеньоры, вы знаете, что сейчас ничего не сможете сделать в Сирии, как показывает пример тех, кто покинул нас и сел на корабли в других портах. Но вы должны знать, что если Святая земля когда-либо и будет возвращена, то лишь через Египет или Грецию; если же мы отвергнем эти условия, нас будут порицать вечно».

48. Так в лагере царил раздор, и не следует удивляться разногласию мирян, раз даже монахи ордена Сито показывали им путь к нему.

Аббат Лосский, очень святой и добрый человек, и другие аббаты, державшиеся его стороны, проповедовали и умоляли людей ради Бога сохранить войско единым и принять это соглашение, потому что это лучшее средство вернуть заморскую землю. Аббат Во и его сторонники, напротив, постоянно возражали и говорили, что все это зло и что следует идти в Сирию и делать там то, что возможно.

49. Тогда пришли маркиз Бонифаций Монферратский, Балдуин, граф Фландрский и Эно, граф Людовик, граф Гюг де Сен-Поль и их сторонники и сказали, что примут это соглашение, потому что были бы опозорены, если бы отвергли его. Они пошли в дом дожа, послы были вызваны, и соглашение подтвердили, как вы слышали выше, присягой и грамотами с печатями. И книга сообщает вам, что со стороны французов было лишь двенадцать человек, принесших эту присягу, и больше найти не смогли.

50. Среди них были маркиз Монферратский, граф Балдуин Фландрский, граф Людовик Блуаский и Шартрский, граф Гюг де Сен-Поль и еще восемь их главных сторонников. Так соглашение было заключено, грамоты переданы, и назначен срок, когда юный принц должен прибыть: через две недели после следующей Пасхи.

Так французское войско провело всю зиму в Заре, против короля Венгрии. И знайте, сердца людей не были спокойны: одна партия старалась распустить войско, другая — удержать его вместе. Многие простые люди тайком уходили на купеческих кораблях. На одном корабле тайно ушло около пятисот человек; все они утонули и погибли. Другая группа ушла по суше, думая пройти через Славонию, но жители страны напали на нее и многих убили. Остальные, спасаясь бегством, вернулись в войско; так войско сильно уменьшалось с каждым днем.

51. В это время один знатный человек войска из Германии, Гарнье де Борланд, добился возможности уйти на купеческом корабле и покинул войско, за что подвергся большому порицанию. Немного спустя другой знатный французский барон, Рено де Монмирай, с помощью графа Людовика добился того, что был отправлен послом в Сирию на одном из кораблей флота. Он и все рыцари, отправлявшиеся с ним, поклялись на святых, что через две недели после прибытия в Сирию и исполнения посольства вернутся обратно к войску.

Аббат Лосский, святой и добрый человек, и другие аббаты его партии ходили по лагерю, со сложенными руками прося ради любви к Богу не разделяться, а принять предложенные выгоды как единственное средство возвращения Святой земли. Аббат Во, напротив, и его сторонники решительно возражали, утверждая, что все может кончиться лишь дурно и что гораздо разумнее идти прямо в Сирию и там делать все возможное.

49. Маркиз Монферратский, графы Фландрский, Блуаский и Сен-Поль вместе со своими сторонниками пришли и сказали, что решили принять эти условия и не могут отказаться от них, не навлекая на себя порицания. Они тотчас отправились к дожу, куда вызвали послов, которые утвердили статьи в изложенном выше виде и подтвердили их клятвами от имени своих господ и грамотами с печатями. Но со стороны французов нашлось лишь двенадцать человек, которые поклялись их соблюдать, и больше найти не удалось.

50. Среди них были маркиз Монферратский, граф Балдуин Фландрский, граф Людовик Блуаский и граф Гюг де Сен-Поль с восемью главными людьми их партии. Так договоры были заключены, грамоты изготовлены и назначен день прибытия константинопольского принца — через две недели после Пасхи.

Тем временем французское войско всю зиму оставалось в Заре против короля Венгрии. Но умы крестоносцев не были в мире: одни трудились над распадом лагеря, другие делали все возможное, чтобы сохранить его. При этих раздорах многие люди низшего положения тайно уходили и садились на купеческие корабли; около пятисот человек сели на один корабль, который затонул, и все утонули и погибли. Другой отряд пошел по суше через Славонию, но крестьяне напали на него, почти всех ограбили или убили; уцелевшие бежали обратно в лагерь. Так войско с каждым днем уменьшалось.

51. С другой стороны, один знатный немецкий сеньор по имени Гарнье де Борланд сел на купеческий корабль и покинул войско, за что был сильно осужден. Немного позже другой знатный французский барон по имени Рено де Монмирай при содействии графа Блуа добился назначения послом в Сирию на одном из кораблей флота, поклявшись и обещав на святых Евангелиях, что через две недели после прибытия туда и окончания дел он и сопровождающие его рыцари снова сядут на корабль и вернутся в лагерь.

На основании этого соглашения он покинул войско, а вместе с ним Анри дю Шатель, его племянник, Гийом, видам Шартрский, Жоффруа де Бомон, Жан де Фруавиль, Пьер, его брат, и многие другие. Но данную ими клятву они соблюли плохо, потому что в войско не вернулись.

52. Тогда в войско пришла весть, которую услышали с радостью: фландрский флот, о котором вы слышали выше, прибыл в Марсель, и Жан де Неэль, кастелян Брюгге, начальник флота, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи сообщили графу Фландрскому, своему сеньору, что проведут зиму в Марселе и просят сообщить его волю, которую исполнят. По совету дожа Венеции и других баронов он велел им выступить в конце марта и прийти к нему в порт Модон в Романии40[40]. Увы! Они столь плохо исполнили это, что не сдержали никакого соглашения, а ушли в Сирию, где, как знали, не совершат никакого значительного дела.