Дмитрий Алёхин Яркость

Глава 4. Первый волшебник

Остин пёкся под солнцем. Воздух был густым и спёртым, пах раскалённым асфальтом и плавился маревом у стеклянных фасадов небоскрёбов. В обеденный час редкие машины преграждали торопящимся пешеходам их выверенный путь от одного здания к другому. Подмышкой неудобно елозила папка с чертежами из университета, в руке я держала вечно спасительный стакан айс-кофе, уже покрытый влагой конденсата. А другой листала главную страницу Нетфликса в поисках того, что скрасит одинокий вечер с пиццей под кондиционером. Отведя на секунду взгляд от экрана, я проверила таймер светофора перед переходом, щурясь от слепящего солнца. Небо было ясным, безоблачным, выцветшим до белёсой синевы.

На высоте десятого этажа пространство вдруг изогнулось, будто плёнка, и разорвалось с глухим хлюпающим звуком, который донёсся до меня спустя мгновение.

Из разрыва вывалилось нечто размером с грузовик, тяжёлое и… кувыркающееся. Я замерла, мозг отказывался складывать обрывки в целое. Это была помесь гигантской ящерицы и хищной птицы – перепончатые крылья, длинный хвост… «Дракон». Слово всплыло из глубин памяти, дикое, невозможное, но единственно подходящее.

Массивное тело, покрытое тёмно-жёлтой с кровавым отливом чешуёй, беспорядочно кувыркалось в воздухе, отбиваясь от кого-то невидимого, быстро снижалось туда, где стояла я.

Сначала я подумала, что это галлюцинация – последствие переутомления, может, солнечный удар. Но потом я разглядела её. Маленькую, почти невесомую девичью фигурку, молниеносно возникающую то у горла чудовища, то у основания его крыла. В руках девочки сверкал клинок, и каждый прыжок, каждое движение было немыслимым, невозможным – она исчезала в одном месте и появлялась в другом, отталкиваясь от пустоты. Её кульбиты превращались в смертоносный танец вокруг гигантского змея.

Мир, казалось, застыл. Эта беззвучная схватка в падении растянулась в странном липком вакууме, где даже механическое тиканье светофора растворялось в гуле растягивающихся секунд. И лишь я одна, среди безразличного людского потока, с перехваченным в груди дыханием, стала свидетелем этой битвы. Чудовище, пытаясь выровняться, рвануло в сторону; его мощный хвост рассёк воздух и настиг цель. Девчушка, отброшенная этой мощью, провернулась в воздухе, и я потеряла её из виду.

Дракон врезался в угол трёхэтажного здания с глухим ударом о несущие стены, от которого дрогнула земля под ногами. Кирпичная кладка и стеклянные панели сложились как карточный домик, два верхних этажа рухнули в облаке пыли и обломков. Грохот наконец докатился и до меня, оглушительный, заставляющий вздрогнуть и выронить телефон из ослабевших пальцев. Стакан с кофе тоже выпал, оставив на асфальте коричневое пятно с кубиками быстро тающего в нём льда.

Я зажмурилась от ударной волны. Когда снова открыла глаза, громадное чудище, по инерции пронёсшись мимо меня, рухнуло на полупустую дорогу, цепляясь когтями за полотно асфальта и сдирая его словно целлофановую обёртку. Дракон легко снёс припаркованную боком машину и, наконец, затормозил, взметнув при этом в воздух облако пыли и щебня.

Чудовище, тяжко дыша, поднялось на лапы из груды обломков и отряхнулось. Его огромная голова поворачивалась из стороны в сторону, оценивая странный, тесный мир и игнорирующих его почему-то людей. С низким, недовольным рыком – больше похожим на скрежет камней – зверь, взмахнув перепончатыми крыльями, неуклюже взмыл в воздух, с трудом преодолевая собственную тяжесть, и медленно полетел прочь, вскоре исчезнув за фасадом одной из высоток.

Наступила пауза длиною в сердцебиение, сопровождаемая белым шумом, будто на колонках прибавили регулятор громкости, забыв включить звуки реального мира. А затем всё вокруг пришло в движение, взорвавшись сиренами, воплями и бестолковой беготнёй. Люди тыкали пальцами в обломки, звонили кому-то, но в их панических монологах не прозвучало ни слова о монстре. Их взгляды скользили лишь по тому, что осталось от его разрушительного приземления.

Также абсолютно никто не смотрел и на девочку-подростка, что медленно поднималась с колен на пешеходном переходе, опираясь на короткий меч. Её длинные чёрные волосы, собранные в небрежный хвост, были в мелких осколках стекла. Моё внимание приковали причудливые детали: упругий браслет на её плече, широкие ремни на талии, с которых сзади свисал короткий плащ, и объёмный мешок-карман на боку. А в левой руке она крепко сжимала тускло мерцающий серый камень.

Люди вокруг обегали её, не замечая, как не замечают воздух. Она отряхнула левую часть бедра и рукав, взгляд, острый и оценивающий, скользнул по суетящейся толпе – и вдруг намертво зацепился за меня. Я была единственной, кто смотрел прямо на неё.

Её чёрные брови слегка поползли вверх от удивления. Девочка сделала несколько шагов в мою сторону через поток людей, безучастно её огибавший. Меч не убрала, встав напротив. И медленно оглядела меня с ног до головы. Разделённые не более чем десятью футами и целыми мирами на перекрёстке, мы некоторое время всматривались друг в друга, кажется, одинаково удивленные происходящим. На её запылённом лице с редкими царапинами детское любопытство соседствовало с усталой бдительностью дикой кошки, оказавшейся в неизвестной среде. Пальцы её правой руки, сжимавшие рукоять меча, слегка дрогнули. Я же, инстинктивно прижав к груди папку, почувствовала себя беспомощно-глупой под этим оценивающим и пробирающим насквозь взглядом ребёнка-воина. Разум всё ещё отказывался складывать увиденное в хоть сколько-нибудь логичную картину.

– Ты меня видишь, – констатировала она скорее с интересом.

Голос её был детским, но чуть приглушённым и уставшим. Я коротко кивнула, сглотнув ком в горле, и пальцы сами потянулись к виску, к старому шраму, в поисках хоть какой-то точки опоры в рушащемся мире. Глаза её сузились. Она ещё раз обвела меня взглядом, изучающе, как незнакомый прибор.

– Что… Кто ты? – выдавила я, чтобы разорвать тягучую паузу.

Она на мгновение задумалась, словно решая, какую версию предложить:

– Меня зовут Ниа. Я – убийца драконов!

– Ты… убиваешь драконов? – спросила я, и собственный вопрос прозвучал полным безумием.

– Ну… этот первый. Правда, не очень удачно получилось, – она криво усмехнулась и махнула рукой в ту сторону, куда улетел монстр. – У тебя есть еда?

– Еда?

– Вы тут едите же? Ну знаешь, мясо, овощи. И нам бы убраться отсюда побыстрее. Я вымоталась, а значит скоро покровспадёт и меня все заметят.

– Ты… ты имеешь в виду пойти ко мне домой? – уточнила я, всё ещё не веря в реальность происходящего.

– Я ничего не ела с утра, – она сделала шаг вперёд, ожидая, что я поведу.

Я посмотрела на её упрямое, испачканное лицо, на слишком взрослые зелёные глаза – внутри всё кричало: «Полиция! Психушка! Этого не может быть!». Но потом мой взгляд упал на её руки – исцарапанные, в ссадинах, тонкие и всё ещё детские. И на заметную лёгкую дрожь в её пальцах. Теперь я увидела не подростка-воина, а потерянного, загнанного зверька. Вокруг нас метались люди, сталкиваясь друг с другом, их голоса сливались в пронзительную какофонию. Каждый новый резкий звук заставлял её съёживаться – казалось, от раздражения. Но за этим следовало едва заметное движение головой, выдававшее её настороженность к угрозам этого чужого мира.

Я вновь машинально ощупала шрам на голове, напоминающий о долгом и одиноком пути. Это был смелый, но испуганный ребёнок, не привыкший просить о помощи. Получалось, бросить её – всё равно что предать саму себя.

– Ладно, – сказала я, и на этот раз мой голос прозвучал твёрже. Я сделала глубокий вдох, принимая самое безумное решение в своей жизни. – Пошли ко мне. Тут недалеко. Только… Это надо как-то спрятать. У нас тут с оружием на улицах строго.

Ниа посмотрела на клинок, потом на меня, и её лицо озарила довольная ухмылка:

– Договорились! Скрыть его будет не сложно.

Я забрала свой телефон с разбитым паутиной экраном, и мы двинулись по тротуару. Людской поток уже начал растекаться, кто-то спешил прочь, кто-то, наоборот, только подтягивался к месту падения монстра, доставая телефон. Я поймала себя на мысли: если никто не видел ни дракона, ни девочку-воина, то о чём, чёрт возьми, будут новостные сводки? Сирены полиции и скорой выли где-то близко, но звук был приглушённым, будто доносился из-за толстого стекла.

Ниа шла рядом, с любопытством осматриваясь. Высотные здания, бесконечная вереница автомобилей – она крутила головой в разные стороны.

– Эти повозки… – Ниа показала на дорогу, – сами движутся?

– Машины. Двигатель внутреннего сгорания… – я запнулась, понимая, что объяснение ни к чему не приведёт. – Да. Сами.

– Шумные. И воняют странно. Горящим металлом.

Её широко раскрытые глаза выдавали не страх, а жгучий азарт первооткрывателя, столкнувшегося с абсолютно незнакомым миром. Миром, которого в её реальности просто не существовало.

Мы свернули в переулок, подальше от главной улицы. Здесь было тише. Ниа остановилась у мусорного контейнера, на боку которого была наклеена яркая реклама смартфона. Я давала ей время разглядеть необычные для неё вещи, но осторожно озиралась по сторонам. Не знаю, чего больше я боялась, возвращения монстра или того, что меня обвинят в сотрудничестве с «пришельцем».

Идти до моей квартиры оставалось всего ничего. Я жила в старой трёхэтажке, одном из тех домов, что ещё держались среди наступающих стеклянных гигантов в центре города. Мне повезло с дешёвой арендой благодаря университетскому договору.

– Входи, – сказала я, с трудом попав ключом в замочную скважину.

Дверь открылась с привычным скрипом. Я зашла первой, отодвигая с пути пакет с мусором, что оставила утром.

Ниа медленно прошлась взглядом по типичному жилью аспиранта: комната, заваленная книгами и бумагами; диван под пёстрым покрывалом; рабочий стол, утонувший в чертежах и чашках из-под кофе. Её внимание привлёк постер со звёздным небом и дорисованным графикой Вояджером. Ноутбук мигал ждущим режимом. Пахло старыми книгами, латте и лёгкой пылью, которую я вечно забывала вытирать.

Ниа медленно осмотрела полки, забитые учебниками, стопки бумаг, самодельную детскую модель солнечной системы, что висела на леске у окна.

– Ты жрица? – наконец спросила она. – Хранительница знаний?

Я с трудом сдержала нервный смешок. Мне вспомнилось высказывание Артура Кларка о схожести магии и развитых технологий. Кажется, это работает в обе стороны.

– Нет. Я… ученица. Учусь. Это называется аспирантура.

– А-спи-ран-тура, – снова повторила она, будто записывая слово в память. – А это что? – Ниа указала пальцем вверх.

– Светильник.

– Работает?

Я щёлкнула выключателем. Холодное сияние люстры обнажило весь беспорядок вокруг. Ниа подошла ближе, подняла голову и уставилась на лампочки, щурясь.

– Без пламени? Тепла почти нет.

– Электричество, – неловко сказала я. – По проводам течёт ток. Энергия. Преобразуется в свет, без сгорания.

– Ясненько. Похоже на светящуюся руду. Только свет неживой.

Я потянула на себя дверцу холодильника. Ниа оценила удобство для хранения еды. Внутри лежали остатки вчерашней пасты, сыр, замороженная пицца, несколько банок с газировкой и пивом.

– Есть можно? – спросила она, и в её голосе прозвучала простая, человеческая усталость.

– Конечно. Садись.

Я разогрела пасту, нарезала сыр. Ниа опустилась на стул и принялась за еду с сосредоточенной, почти хищной эффективностью, не оставляя ни крошки. Казалось, она поглощала не столько пищу, сколько саму возможность передышки, эту крупицу нормальности в самом ненормальном из своих дней.

– Тебе нужно помыться, – констатировала я, когда она опустошила тарелку. – И переодеться.

Девочка лишь кивнула, подчиняясь простой бытовой логике. Я показала ей, как работают краны. Она слушала внимательно, с лёгким намёком на снисхождение – видимо, я объясняла не столь уж далекие её миру понятия.

Пока она мылась, я подобрала кое-что для неё – самые простые и мягкие вещи из своих запасов: спортивные штаны и футболку. Ниа вышла, вытирая мокрые волосы полотенцем. Кожа под смытой грязью была загорелой и гладкой, если не считать нескольких свежих ссадин и синяка, проступающего у неё на плече. Она облачилась в предложенное мной – одежда болталась на ней мешком, подчёркивая хрупкость по-юношески нескладной фигуры.

– У тебя раны, – я указала на ссадины. – Кожу надо обработать.

– Я промыла, ничего серьёзного, – отмахнулась она. – А теперь говори.

– Что говорить?

– Ты увидела меня там, под покровом. Видишь то, чего не видят другие. Что скажешь на это?

В её голосе звучало требовательное любопытство. Она скрестила руки на груди, стараясь подавить своё нетерпение. Я провела пальцами по лбу, давая себе секунду на раздумье. Затем молча кивнула в сторону дивана, предлагая сесть. Ниа послушалась и тотчас плюхнулась на него. Я же присела в кресло напротив, глядя куда-то мимо, а потом откинулась на спинку, уставившись в потолок, пытаясь сосредоточиться и сформулировать свою мысль.

Её вопрос задел что-то глубоко внутри. «Видишь то, чего не видят другие». Это отзывалось в том смутном ощущении, которое преследовало меня уже давно, что мир – это картина, написанная поверх другой, более странной реальности.

– Не знаю, – наконец выговорила я. – Может, из-за аварии… Я пролежала в коме какое-то время. Без сознания. Когда очнулась, всё вокруг было каким-то чужим. Более острым по восприятию… Да. Долго адаптировалась. С тех пор мне кажется, что я иногда замечаю краем глаза то, чего не должно быть.

Ниа слушала, не перебивая.

– Но уж точно не мифических драконов, – добавила я, возвращаясь мыслями к реальному миру.

– Интересно, – произнесла она. – Ты смотрела в щель между мирами? Обладаешь силой?

– Щель между мирами? Здесь нет волшебства. И волшебников.

– Ну может, ты первая? Там, откуда я, тоже не всегда была магия.

– Это больше похоже на попытку читать во сне, который никак не кончится… А что насчёт тебя? Ты ребёнок… Дети не должны сражаться с драконами.

– В Храме Мёртвых все дети – воины. Меня готовили для этой битвы с ранних лет.

– Но как ты сюда попала?

Она отвела взгляд, её пальцы неосознанно потянулись к запястью:

– Если бы я знала. Дракон напал на Храм. Вспышка силы… его и моей, пока я прыгала. Когда открыла глаза, то уже падала здесь, – она сжала кулаки. – Ментор говорил, что другие миры существуют. Но как пройти между ними… этого никто не знал.

– Твой наставник? Волшебник?

– Один из. Они изучали Силу и обучали всех нас. Меня, Рэм… – её взгляд подёрнулся задумчивой пеленой. – Теперь я здесь.

– А камень? – осторожно спросила я. – Он источник магии?

Она отрицательно качнула головой, залезла в карман, между её пальцами возник неровный кусок минерала. Он будто втягивал в себя взгляд, источая тусклый тёплый свет. Ниа держала его осторожно, почти благоговейно, не приближая ко мне. На поверхности камня, в гуще прожилок, угадывались теперь знакомые буквы.

– Это моё имя, – тихо сказала она, и в её голосе впервые прозвучала сдержанная гордость. – В честь одной из тех, кто спас мой мир сотни лет назад. У каждого свой. Он помогает концентрироваться на себе и не даёт силе материи и времени расплескаться.

Ниа замолчала, и в этой тишине стало окончательно ясно, насколько она вымотана.

– Ладно, – я хлопнула себя по коленям. – Значит, для начала тебе нужно отдохнуть. Продолжим позже.

Она кивнула и позволила мне застелить диван свежим постельным.

– Но что насчёт языка? – спросила я, внезапно осознав абсурдность нашего диалога. – Мы говорим с тобой… На каком языке?

Ниа нахмурилась:

– На человеческом. А на каком ещё?

– Ну, это английский язык.

– А английский – не человеческий?

– В принципе, человеческий.

– Ну вот, – Ниа пожала плечами.

Лёгкая, как перо, она быстро утонула в подушках. Неподходящая ей по размеру футболка стянулась, оголив красное ушибленное плечо и старый неровно заживший продолговатый шрам на ключице. Я осталась сидеть в кресле, поглядывая на спящего подростка-воина. Завтра придётся думать о драконах, магии, о том, как всё это объяснить себе. Но сейчас был только тихий хрупкий мир, ограниченный стенами моей квартиры.

Я накрыла тяжёлым одеялом подрагивающее плечо Ниа, прислонив ладонь и подождав, пока дрожь не пройдёт. Подготовила обезболивающее, нашла компрессионные бинты. Заварила чай.