Дмитрий Правдин Золотая клетка

День 8. Конец иллюзий и начало настоящей работы

Первый этап закончился. Семь дней, которые перевернули моё представление о собственном теле. Я думала, что теперь можно выдохнуть, вернуться к привычному ритму, может, позволить себе бокал просекко на встрече с инвесторами. Но файл, который прислал Дмитрий, был безжалостен.

«Второй этап. Антипаразитарная чистка. Не торопитесь, пока не придут инструкции. График строгий: подъём в 5:00, мёд, еда каждые два с половиной часа, отбой в 21:00».

В 21:00? Я, Надежда, которая до полуночи отвечает на письма и листает ленту, должна ложиться в девять вечера?

Но знаете, что меня добило окончательно? Рецепт на вечер. Тыквенно-морковный суп с имбирём. В составе — кокосовое молоко, куркума, тыквенные семечки. Никакого мяса. Никаких сливок.

Я стояла посреди своей кухни с итальянским мрамором и смотрела на этот список. У меня есть личный повар. Я могу заказать доставку из любого ресторана Москвы за двадцать минут. А тут мне предлагают самой резать тыкву.

Я отпустила повара. Взяла нож. И впервые за пять лет начала готовить еду не для того, чтобы выложить её в сторис, а чтобы накормить себя. Пока я обжаривала имбирь и чеснок, вдыхая этот терпкий, живой аромат, я вдруг поняла одну страшную вещь. Я же совершенно не знаю, что ест моё тело. Я оплачивала счета, покупала платья, управляла бизнесом, но я понятия не имела, из чего состоит мой собственный ужин.

Вечером я сделала инверсионные качели — Дмитрий прислал контакты специалистов из Нижнего Новгорода, чтобы заказать этот тренажер для позвоночника. Когда я повисла вниз головой, вытягивая свою спину, зажатую годами стресса и сидения в переговорках, кровь прилила к лицу, и я вдруг ясно увидела себя со стороны. Подвешенная, зависшая, выжатая. Но впервые за долгое время — не сломанная.

Завтра всё должно было измениться. Дмитрий написал: «Готовься. Мы переходим на живую еду. И завтра будет голод».

Я не знала, что это значит, но внутри уже начинала дрожать та самая, привычная тревога.

День 9. Смерть на тарелке

Утро началось не с кофе. Кофе был под запретом. Была медовая вода и странная каша из перемолотого льна, которую нужно было заваривать горячей водой. Она пахла травой и осенью. И мне это понравилось.

Но настоящий шок ждал меня в файле.

«Термическая обработка пищи разрушает витамины от 40 градусов, а ДНК продуктов — от 70. Свободные радикалы ведут к мутациям и раку».

Я читала эти строки и смотрела на свою духовку за полмиллиона рублей. На свой гриль, на котором я так любила готовить стейки из лосося. На свою фритюрницу.

Всю жизнь мне говорили: «Надя, ешь горячее. Супчик, мясо с духовки, запечённые овощи — это здоровье». А этот текст кричал мне обратное: всё, что прошло через огонь, — это мёртвая, мутировавшая масса. Свободные радикалы, которые медленно убивают мои клетки, заставляя кожу стареть, а тело — отекать и болеть.

Я открыла холодильник. Там лежали запечённые вчера кабачки, отварная индейка, контейнер с рисом. Мёртвая еда. Еда, которая не даст мне ни капли жизни, а лишь заберёт энергию на её переработку.

Я закрыла холодильник. Сегодня мы ели только сырое. Я делала блинчики из зелёной гречки. Замачивала её, молола, добавляла финики и кокосовое масло. Мои руки были в тесте. Я чувствовала запах сырой крупы, и мне было страшно. Страшно, потому что я понимала: если это правда, то все мои «правильные ужины» в ресторанах были просто красивой иллюзией.

А потом я увидела строчку: «Завтра — сухой голод (24 часа)!»

Мой внутренний голос, тот самый, который всегда требовал латте на миндальном молоке в десять утра и круассан к нему, закричал: «Ты с ума сошла! Ты упадёшь в обморок на совещании! Тебе нужна энергия, ты же руководитель!»

Я написала Дмитрию: «Я не выдержу сутки без воды и еды. Я умру».Он ответил: «Ты уже умираешь, Надя. Просто делаешь это красиво. Завтра ты впервые за много лет дашь своему телу шанс выжить».

Я отложила телефон. Посмотрела на блинчики из зелёной гречки. Сделала глубокий вдох.«Хорошо, — сказала я себе. — Посмотрим, кто тут умрёт».

День 10. Встреча с пустотой

Сухой голод. Ни глотка воды. Ни кусочка еды. Даже чай нельзя.

Первые три часа я была зомби. Мой мозг, привыкший к постоянному жеванию, сосанию, глотанию, требовал дофамин. Он требовал сахар. Он требовал привычный ритуал: чашка в руке, глоток, вкус. А у меня не было ничего.

Я отменила все встречи. Сказала ассистентке, что у меня «стратегическая сессия с самой собой». Она подумала, что я уехала к коучу за сто тысяч в час. А я лежала на коврике в своей гостиной и слушала, как урчит мой желудок.

К обеду началась ломота в суставах. Та самая, в пояснице, которую я обычно глушила массажем. Голова стала тяжёлой. Мне хотелось плакать, злиться, разбить что-нибудь.

«Это ломка, — напомнила я себе слова из файла. — Твой организм требует мусора. Он привык, что ты забиваешь его едой, чтобы не чувствовать боль».

И тогда я просто легла. Закрыла глаза. И стала наблюдать.

Я увидела, как внутри меня, в этой пустоте, начинается странная работа. Дмитрий писал про гормон роста, который в голод вырабатывается в пять раз активнее. Тело, лишённое внешней еды, начинает есть само себя. Но не мышцы. Оно ест мусор. Старые, больные клетки. Опухолевые зачатки. Гниющие остатки. Оно выжигает себя изнутри, чтобы выжить.

Я лежала и чувствовала, как это происходит. Как внутри меня что-то рассасывается. Как уходит напряжение из челюстей, которые я сжимала годами. Как становится легче дышать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.