– Послушайте, кум Туридду, – сказала она наконец: – отпустите меня к подругам. Что стали бы говорить в деревне, если бы увидели меня с вами?..
– Это верно, – ответил Туридду. – Теперь, когда вы выходите замуж за кума Альфио, у которого четыре мула в хлеву, не следует подавать повода к сплетням. Моя мать же, бедняжка, должна была продать нашего гнедого мула и крошечный виноградник на большой дороге, пока я был солдатом. Прошло счастливое время, и вы не думаете больше о том, как мы разговаривали через окно во дворе, и вы подарили мне платок прежде, чем я уехал; один Бог знает, сколько слез я пролил в него, уезжая так далеко, что там не знают даже названия нашей деревни. А теперь прощайте, Лола, пришел конец нашей дружбе.
Лола вышла замуж за перевозчика; в первое же воскресенье она вышла на гулянье и уселась, сложив руки на животе, чтобы выставить на показ все крупные золотые кольца, подаренные ей мужем. Туридду, не переставая, прогуливался с равнодушным видом взад и вперед по улице с трубкою во рту, держа руки в карманах и поглядывая на девушек; но внутри его грызло сознание, что у мужа Лолы столько золота, и что она не обращает на него внимания, когда он проходит мимо. – Я хочу отплатить этой собаке на самых ее глазах! – бормотал он.
Против кума Альфио сидел дядя Кола, виноградарь, который был, по слухам, богат, как свинья, и имел незамужнюю дочь дома. Туридду так повел себя и столько наговорил, что поступил к дяде Кола в батраки и стал часто ходить к нему в дом и наговаривать девушке нежные слова.
– Почему вы не ходите к Лоле говорить эти хорошие вещи? – отвечала Санта.
– Лола – большая барыня! Лола теперь замужем за коронованным королем.
– Я не стою коронованного короля.
– Вы стоите сотни таких, как Лола, и я знаю одного человека, который совсем не глядел бы на Лолу, когда видит вас, потому что Лола не достойна подавать вам башмаки.