Полная версия:
Джош Малерман Мэлори
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Глаза закрыты?
– Мама! Скорей!
Мэлори отпирает, и Том забегает, едва не сбив ее с ног.
– Что случилось? – спрашивает Олимпия.
– Мама… – начинает Том, но стук обрывает его на полуслове.
Дверь у них тонкая, старенькая. Мать давно насчет нее переживает – такая ни от кого и ни от чего не защитит.
– Там мужчина, – опять начинает Том и чувствует, как мать предостерегающе постукивает его по плечу – это значит «молчи», Том знает. И знает, что Олимпия получила тот же сигнал.
Том замолкает.
– Здравствуйте! – говорят за дверью. – Я веду перепись.
Том вспоминает, как тот шелестел страницами. Может быть, у него полная тележка книг… Мэлори не отвечает.
– Я не хотел вас пугать, – продолжает мужчина. – Если вам сейчас неудобно, я приду в другой раз. Только вот непонятно, когда выдастся случай.
Мать не отвечает. И не ответит, конечно.
Что еще за «перепись»? Спросить бы Олимпию.
– Я просто хочу поговорить, – убеждает мужчина. – Не знаю, сколько вас там… Вы не могли бы принять участие в опросе? Это могло бы спасти кому-то жизнь.
Мэлори не отвечает.
– Чего он хочет? – шепотом спрашивает Том.
Мэлори сжимает его запястье – замолчи!
– Понимаете, – продолжает незнакомец, – я собираю информацию. Истории разных людей. Многие пытались смотреть на тварей. Такое часто случается… А кто-то налаживает жизнь, и вполне успешно. Вы, например, знаете, что у нас пустили поезд?
Мэлори молчит. А Тому ужасно хочется ответить.
– Да, поезд. Прямо здесь, в Мичигане. А вы в курсе, что тварей стало больше? По нашим данным, их количество выросло втрое с момента нашествия. Вы, кстати, не отмечали большей активности в ваших краях?
Мэлори не отвечает. Том еле сдерживается. Слова незнакомца его будоражат. Почему нельзя обменяться информацией? Узнать, что в мире делается? Почему нет? Ведь это могло бы улучшить жизнь.
– По некоторым источникам, людям наконец удалось поймать тварь. Пытались, конечно, многие…
Понятно, почему мать не отвечает.
Она уверена, что незнакомец опасен. А после словосочетания «поймать тварь» она и вовсе обратится в камень. Похоже, уже обратилась…
– У меня есть списки. И наблюдения. Много полезной для вас информации. Ну а взамен вы расскажете свою историю и тоже кому-то поможете. Прошу вас! Давайте поговорим!
Мэлори не отвечает.
– Информация на бумаге? – не выдерживает Том. Мэлори снова сжимает его запястье.
– Да, конечно! – радуется мужчина. – Все записано. Материалы здесь, у меня.
Том молчит. Мать сильнее вцепилась в руку, и он пытается ослабить хватку.
– А вы не могли бы оставить их на крыльце? – вдруг спрашивает Олимпия.
Том готов расцеловать сестру.
Мужчина молчит, раздумывая. Потом произносит:
– Я оставлю все, а взамен ничего не получу. Не очень справедливый обмен получается.
И тут вмешивается Мэлори:
– Добавьте нас в список тех, кто отказался с вами разговаривать.
За дверью слышится вздох.
– Вы уверены? – спрашивает незнакомец. – Я не так часто встречаю группу людей. Сами понимаете, в наше время безопасней поодиночке. Может, впустите меня на час-другой?.. Хотя бы скажите, как вас зовут!
– Уходите!
– Я уйду. Но поймите, я хочу как лучше. Важно, чтобы люди понимали, в каком мире живут.
Никто не отвечает, и мужчина, помолчав, прощается:
– Ладно. Простите, что напугал.
Том поворачивается боком, чтобы лучше слышать. Гость спускается с крыльца – топают ботинки по ступеням. Хрустит сухая трава, скрипят колеса тележки. Том уже у двери – прижался ухом к деревянной поверхности. Шаги удаляются – незнакомец вышел на дорогу, которая ведет из лагеря.
Том оборачивается к матери и сестре, однако Мэлори заговаривает первая:
– Я же велела тебе молчать! Чтобы больше такого не было!
– Все, ушел… – говорит Олимпия.
«Сейчас скажет, что нужно прочесать лагерь», – думает Том.
– Надо пройтись по лагерю, убедиться, – говорит Мэлори.
– Мама, это точно не Гари, – возражает Том.
Мать мгновенно взвивается.
– Больше ни слова! И надень ты, ради бога, капюшон!
«Сейчас начнется», – думает Том. Мать скажет: «А может быть, он не ушел? Разбил палатку рядом – в лесу. Кто знает, как долго он за нами следит?» И обязательно приплетет Гари. Она всегда так: чуть что – сразу Гари.
Но Том ее уже не слушает. Он сосредоточен на другом – по ту сторону двери тихое шуршание. Ветерок теребит страницы. Значит, незнакомец все-таки оставил на крыльце бумаги.
Глава 2
Олимпия сидит на кровати и читает вслух. Да, почерк у переписчика ужасный… «Просто они сделали много экземпляров, – догадывается Олимпия, – и неизвестно, какая по счету эта копия». Перед ней внушительная стопка. Толще, чем любое из библиотечных изданий. Олимпия торопится, глотает слова. Ее, как пишут в романах, «обуревают чувства». Она «сгорает от нетерпения» и «затаив дыхание» переворачивает страницы – совсем как герои многочисленных прочитанных ею книг. У них с Томом теперь есть тайна! Мэлори не подозревает, что мужчина оставил рукопись. И не догадывается, что она, Олимпия, сейчас читает брату вслух.
– Ну же! – торопит Том.
Он, конечно, и сам умеет читать, только ленится. И не может сидеть на месте. Ему всегда нужно быть в движении. Обязательно что-тоделать.
Олимпия продолжает:
– «Житель Техаса предпринял попытку посмотреть на тварь в воде. По мнению членов его сообщества, тварь обитала в озере около лагеря. Доброволец нырнул в присутствии семнадцати свидетелей. Сошел с ума под водой и больше не всплывал».
– Кто-то его удержал! – восклицает Том. – Нельзя же сидеть под водой, пока не задохнешься! Добровольно!.. Это невозможно!
Олимпия кивает. Хотя… Невозможно ли? Судя по рассказам Мэлори, возможно все. Да и сама она помнит, как вся школа для слепых разом лишилась рассудка.
– Речь идет о безумии, – говорит Олимпия. – Безумцы творят немыслимые вещи.
– Не настолько! – Том меряет комнату шагами. – Тут невозможно физически! Сама посуди! Допустим, ты решила утопиться и нырнула. Тело ведь само всплывет на поверхность!
– Ну, не знаю…
– Я тоже не знаю. Но по мне, история не очень убедительная.
– Том, ты слушаешь?
Том останавливается, мрачно глядя на сестру.
– Конечно. Я всегда слушаю, – говорит он.
Олимпия имеет в виду Мэлори. Никто из них не хочет, чтобы мама их застукала.
Олимпия продолжает:
– «Жительница штата Висконсин посмотрела на тварей сквозь очки для солнечных затмений».
Том теперь – весь внимание.
– «Ее долго отговаривали, однако она не послушала и предприняла попытку на рассвете ясным весенним утром. Сошла с ума немедленно».
– А откуда они знают, что она смотрела только сквозь отверстие?
– Ну, это само собой…
– Вот чему меня научила мамочка – «само собой» ничего не бывает, все нужно перепроверить.
При упоминании о матери Олимпия настораживается.
– Ты слушаешь, Том?
– Читай дальше, Олимпия!
Олимпия пробегает глазами несколько строк.
– Интересно… – говорит она. – «В штате Огайо больные на терминальной стадии вызвались для проведения опытов».
– Ух ты! – восклицает Том. – Герои!
– Точно! Слушай: «один из добровольцев сошел с ума после просмотра видео».
– Как мама рассказывала.
– Ага. И дальше: «другой доброволец обезумел, посмотрев на фотографию. Еще один лишился рассудка, посмотрев на негативы». Что такое негативы, Том?
– Не знаю.
– «Смертельно больная женщина сошла с ума, когда вышла на улицу, защитив глаза стеклянными пресс-папье».
Олимпия вздрагивает. Ей грустно представлять, как эти несчастные в больничных робах бродят по опустевшим улицам и жертвуют собой.
– Они умерли ради эксперимента…
– Не ради эксперимента, а ради будущего! – возражает Том. – Пусть они и были безнадежно больны, все равно – поступили благородно!
Конечно, благородно. Олимпия согласна.
– Тут пятьдесят страниц в том же духе, – вздыхает она.
– И мы прочтем все до единой!
«Ты слушаешь?» – хочет опять спросить Олимпия, но Том догадывается по лицу, предостерегающе поднимает руку и требует:
– Читай!
– «Жительница Брансона, штат Миссури, вышла на улицу с лошадиными шорами. Она хотела проверить гипотезу, что твари воздействуют только на периферическое зрение».
– Ох, зря она это сделала!..
– Зря!.. Обезумела. Ворвалась в здание местного театра. Перебила семью, которая там пряталась.
На улице хрустит ветка. Оба мгновенно зажмуриваются. Молчат затаив дыхание. Слушают изо всех сил.
– Олень, – первым объявляет Том.
Олимпия так и знала.
Они открывают глаза.
– Здоровый олень, – уточняет Олимпия.
– Надо еще разобраться, чем здоровый олень отличается от сумасшедшего, – усмехается Том.
– А может, лось… Или даже лев… – размышляет она, улыбаясь.
Том уже открывает рот, чтобы возразить, однако Олимпия перелистывает раздел с опытами и читает следующий заголовок:
– «Поселения». Города расположены в порядке…
Тут она замолкает.
– В порядке чего? – спрашивает Том.
Видя, что сестра собирается перевернуть страницу, Том поспешно пересекает комнату и садится рядом с Олимпией на кровать.
– Не надо ничего пропускать! Читай!
Олимпия показывает ему подзаголовок: «Города расположены в порядке прогрессивности».
– Что еще за прогрессивность? – спрашивает Том.
– Наверное, имеется в виду приспособленность…
У Тома загораются глаза, и Олимпия чувствует себя виноватой: не надо было ему показывать. И вообще, лучше бы чужак с бумагами не приходил.
– Например, города, где пытались отлавливать тварей, да? – волнуется Том.
Лучше бы ему этого не видеть, только все равно ведь прочтет… Олимпия нехотя отдает брату рукопись.
– Вот черт… «Супруги из северного Иллинойса утверждали, что им удалось запереть тварь в сарае. Они подвели меня к двери и предложили послушать. Из сарая доносился плач. Я изобразил восхищение, попрощался и ушел. Вечером я вернулся и выпустил на свободу двенадцатилетнего сына хозяина».
– Ужас! – восклицает Олимпия.
– Ужас… А это: «Уроженец Питтсбурга утверждал, что закопал трех особей на заднем дворе. Он показал свежие могилы. Я попросил разрешения отрыть тварей. Тогда мужчина достал ружье и пригрозил, что застрелит, если я кому-нибудь расскажу,что он сделал со своей семьей. Непростую работу я себе выбрал!»
– Боже! – вздрагивает Олимпия. – Получается, нигде не написано, как кто-то действительно поймал тварь.
Тома манит первый город в списке – Индиан-Ривер и имя основательницы – Афина Ханц. Однако он не может пропустить последнее замечание сестры мимо ушей:
– Ну не написано. И что? Говорю тебе, Олимпия, кто-то наверняка ее поймал. Ведь на свете полно людей. Мы только и видели, что один лагерь и кусочек Мичигана. А мир большой! Понимаешь?
Том замолкает и мечтательно смотрит в пространство – словно он уже на пути в другие города.
– Я верю – кто-то уже поймал тварь! И я бы хотел увидеть этого человека!
– Перестань! Не будь идиотом, Том! – фыркает Олимпия.
А сама понимает: для брата эти сведения – просто мечта. Значит, есть на свете люди, которые разделяют его образ мысли. И есть поселения вдали от лагеря «Ядин» и от матери, которая блюдет правила и молится на повязку.
– А бывают книжки с картами? – спрашивает Том.
– Конечно. В библиотеке есть дорожный атлас. Зачем тебе? Уйдешь в более прогрессивное место?
Том невесело смеется.
Олимпия забирает бумаги и поспешно переводит тему:
– Смотри, списки…
Том обязательно прочитает про прогрессивные города. Будет сидеть над этими страницами месяцами, годами…
– Список улиц. График температур. График частоты появления тварей. Перечень фамилий, – бормочет Олимпия.
– Фамилий? – оживляется Том.
– Тебе-то что? Я думала, тебя только технические новинки интересуют.
Том легонько толкает сестру локтем.
– Дай посмотрю.
Она передает брату бумаги. Том щурится. У него всегда такое лицо, когда он понял что-то важное.
– Список выживших, – говорит он.
– Откуда ты знаешь?
– Смотри.
Он показывает на сноску в конце первой страницы. Напротив условных обозначений расшифровка: замечен очевидцем, вероятно, замечен и…достоверно жив.
– Достоверно жив, – повторяет Олимпия. – Надо же, список…
Они оба садятся чуть прямее.
– Давай посмотрим, есть ли мы? – предлагает Том. – Открой Мичиган.
Олимпия качает головой:
– Нет нас, Том. Вот если бы мама его впустила, были бы.
– Ну да, точно.
Олимпия все равно открывает перепись штата Мичиган. Список на десятки страниц. То же самое и в других западных штатах.
– Видишь, сколько народу! Кто-нибудь да поймал! – говорит Том.
– Ну, не так уж много, если сравнивать со статистикой семнадцатилетней давности. Помнишь, мама рассказывала про телефонную книгу? Сколько звонков они тогда сделали…
– Да, – соглашается Том, – причем обзванивали только соседей.
– Вот-вот!
Они просматривают списки. Какие-то фамилии почти невозможно разобрать, какие-то – видны отлично.
– Идея! – восклицает Том.
Он вскакивает с кровати и кидается к своей тумбочке. Достает из верхнего ящика карандаш.
– Давай сами себя запишем.
Олимпия вздыхает с облегчением. Она боялась, как бы после прогрессивных городов Том не замкнулся в себе на несколько месяцев. Как начнет мечтать о большом мире за пределами лагеря… Мама зовет его «неисправимым оптимистом», но Олимпия знает за братом манеру надолго погружаться в тяжелую задумчивость. Есть подобные персонажи в книгах – которые всегда молчат о главном. Такие герои часто меняются к концу романа. И заодно меняют всех вокруг.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
