– Да нет же, что вы. С чего вы взяли, что я его расхваливаю?
– Сроду не видал, чтоб кто-нибудь из вашего брата так заботился о другом. Я просто хочу знать, какая тебе от этого выгода?
– Он мой… мой двоюродный брат, – сказал Джордж. – Я обещал его мамаше за ним присматривать. Его в детстве лошадь лягнула в голову. Но он малый ничего, хоть и глуп. Может делать все, что ему велят.
Хозяин уже повернулся к двери.
– Ну что ж, видит Бог, не надобно большого ума, чтоб ссыпать ячмень в мешки. Но смотри, не вздумай морочить меня, Милтон. Я вижу, за тобой нужен глаз да глаз. Отчего вы ушли из Уида?
– Работа кончилась, – поспешно ответил Джордж.
– Какая работа?
– Мы… мы рыли сточную яму.
– Ладно. Только не вздумай меня морочить, тебе это даром не пройдет. Видывал я таких умников. После обеда выйдете на работу вместе со всеми, будете ссыпать ячмень в мешки у молотилки. Под началом у Рослого.
– У Рослого?
– Да. Такой высокий, здоровенный детина. Увидите его за обедом.
Он снова повернулся и пошел к двери, но прежде чем выйти, оглянулся и долго смотрел на обоих.
Когда его шаги замерли в отдалении, Джордж напустился на Ленни:
– Ты должен был молчать! Не разевать свою пасть и предоставить мне разговаривать. Через тебя мы чуть работу не потеряли!
Ленни уныло смотрел в пол.
– Я позабыл, Джордж.
– Позабыл! Ты всегда все забываешь, а я должен тебя вызволять. – Джордж тяжело плюхнулся на койку. – А теперь он будет за нами присматривать! Теперь надо глядеть в оба, не дай Бог промашку сделать. Теперь уж не смей и рта раскрыть.
Он угрюмо умолк.
– Джордж…
– Ну, чего тебе еще?
– Но ведь лошадь не лягнула меня в голову, правда, Джордж?
– И очень жаль, – сказал Джордж со злостью. – Это всех избавило бы от хлопот.
– А еще ты сказал, что я твой двоюродный брат, Джордж.
– Конечно, это неправда. К моему счастью. Будь я твоим родичем, я давно пустил бы себе пулю в лоб. – Он вдруг замолчал, быстро подошел к двери и выглянул наружу. – А ты какого дьявола здесь подслушиваешь?
Старик медленно вошел в барак. В руке он держал швабру. Следом за ним, ковыляя, вошла овчарка с седой мордой и блеклыми, ослепшими от старости глазами. Овчарка добрела до стены и улеглась, тихо ворча и вылизывая свою седую, изъеденную блохами шкуру. Старик глядел на нее, пока она не улеглась.
– Я не подслушивал. Просто остановился на минутку в тени и погладил собаку. Я только что кончил прибирать в умывальной.
– Нечего совать нос в наши дела, – сказал Джордж. – Терпеть не могу любопытных.
Старик забеспокоился, перевел взгляд с Джорджа на Ленни, потом снова на Джорджа.
– Я только что подошел, – сказал он. – Не слышал ни слова, об чем вы тут говорили. Меня это вовсе не интересует. У нас на ранчо никогда не подслушивают и не задают вопросов.
– И хорошо делают, – сказал Джордж, смягчившись. – А не то и вылететь недолго.
Но старик снова заверил его, что и не думал подслушивать.
– Сядь, посиди с нами, – сказал Джордж. – Какая старая у тебя собака.
– Да. Я взял ее еще щенком. Хорошая была овчарка.
Он поставил швабру у стены и тыльной стороной ладони потер белую щетину на щеке.
– Ну, как вам показался хозяин? – спросил он.
– Ничего. Хороший человек.
– Славный малый, – согласился старик. – Он только с виду такой сердитый.
В барак вошел молодой мужчина; он был худощав, смуглолиц, с карими глазами и густыми вьющимися волосами. На левой руке у него была рукавица, а на ногах, как и у хозяина, – башмаки с высокими каблуками.
– Не видали моего старика? – спросил он.
– Он только что был здесь, Кудряш, – сказал уборщик. – Наверно, пошел на кухню.
– Пойду догоню его, – сказал Кудряш.
Но тут он заметил незнакомых людей и остановился. Он злобно поглядел на Джорджа, потом на Ленни. Руки его медленно согнулись в локтях, кулаки сжались. Он весь напрягся и слегка присел. Теперь он бросил на них одновременно оценивающий и вызывающий взгляд. Ленни съежился под этим взглядом и робко переминался с ноги на ногу. Кудряш с опаской подошел к нему поближе.
– Вы, стало быть, и есть те новенькие, которых ждал мой старик?
– Мы только что пришли.
– Пусть говорит вот этот верзила.
Ленни в растерянности съежился еще больше.
– А если он не хочет говорить? – сказал Джордж.
Кудряш резко повернулся к нему.
– Богом клянусь, я заставлю этого верзилу отвечать, когда его спрашивают. А ты-то чего суешься?
– Мы с ним вместе работаем, – сказал Джордж угрюмо.
– Вот как!
Джордж весь напрягся, но не двинулся с места.
– Да, вот так.
Ленни беспомощно поглядел на Джорджа, не зная, что делать.
– И ты не позволяешь ему говорить, что ли?
– Пускай говорит, если хочет чего сказать.
– Мы только что пришли, – тихо сказал Ленни.
Кудряш, сразу успокоившись, поглядел на него.
– Так вот, в другой раз отвечай, когда тебя спрашивают.
Он повернулся и вышел. Руки его все еще были слегка согнуты в локтях.
Джордж проводил его взглядом, потом посмотрел на старика.
– Слушай, какого черта ему надо? Ленни ему ничего не сделал.
Старик опасливо покосился на дверь, чтобы убедиться, не подслушивает ли кто.
– Это хозяйский сын, – сказал он тихо. – Ловко дерется. Боксом занимался. Выступал в легком весе, лихо дрался.
– Ну и пусть, – сказал Джордж. – Нечего ему приставать к Ленни. Ленни ему ничего не сделал. Что он имеет против него?
Старик подумал немного.
– Ну… вот какое дело… Кудряш, как и многие, которые малы ростом, терпеть не может здоровых парней. Так и лезет в драку. Видно, они его бесят, потому что сам он низкорослый. Ты, наверно, не раз видел таких. Все время задираются.
– Конечно, – сказал Джордж. – Я много перевидал такой мелюзги. Но этот Кудряш пусть лучше не думает, что Ленни ему спустит. Ленни не очень-то ловкий, но этому сопляку крепко достанется, ежели он ввяжется в драку с Ленни.
– Ну, Кудряш ужас какой ловкий, – с сомнением сказал старик. – Я всегда считал, что он не по справедливости поступает. Положим, Кудряш пристанет к такому вот здоровяку и вздует его. Тогда всякий скажет: «Какой молодчина этот Кудряш». Ну, а положим, он пристанет и его самого вздуют. Тогда все скажут – вот связался черт с младенцем, и, может, даже всем скопом вздуют того, здоровенного. Я всегда считал, что это не по справедливости. А только Кудряш никому не дает спуску.
Джордж посмотрел на дверь и сказал с угрозой:
– Ну, пускай лучше держится от Ленни подальше. Ленни не драчун, но он сильный и не знает этих ихних правилов.
Он подошел к столу и сел на один из ящиков. Собрал карты, стасовал их.
Старик присел на другой ящик.
– Не говори Кудряшу, что я тебе про него рассказывал. А то он с меня шкуру спустит. Ему что! Его-то не выгонят, он ведь хозяйский сынок.
Джордж стасовал колоду и начал переворачивать карты, глядя на каждую и бросая ее в кучу.
– Сдается мне, что этот Кудряш – просто сучий сын, – сказал он. – Не люблю такую вот злобную мелюзгу.
– Он еще хуже стал в последнее время, – сказал старик. – Женился недели две назад. Живет с женой в хозяйском доме. Кудряш, с тех пор как женился, совсем осатанел.
– Может, перед женой храбрость свою показать хочет, – проворчал Джордж.
Старик обрадовался случаю посплетничать.
– Видал рукавицу у него на левой руке?
– Да. Видал.
– Так вот, она вся пропитана вазелином.
– Вазелином? На кой шут?
– Вот дело какое… Кудряш говорит, что эту руку он для своей супружницы умягчает.
Джордж внимательно рассматривал карты.
– И не стыдно ему про это языком трепать!
Старик оживился. Он все-таки заставил Джорджа сказать плохое о хозяйском сынке. Теперь ему нечего было опасаться, и он разоткровенничался.
– Вот погоди, увидишь его супружницу.
Джордж снова стасовал карты и стал медленно, старательно раскладывать пасьянс.
– Хорошенькая? – спросил он небрежно.
– Да, хорошенькая. Но…
Джордж внимательно рассматривал карты.
– Что «но»?
– Мужчинам куры строит.
– Да ну? Две недели как замуж выскочила и уже куры? Может, поэтому Кудряш и осатанел?
– Я видел, как она с Рослым это самое. Рослый у нас – старший возчик. Славный малый. Ему не надобно носить башмаки на высоких каблуках, чтоб его слушались. Так вот, я видел, как она с ним пробовала. А Кудряш не видел. И с Карлсоном тоже.
Джордж притворился, будто ему это неинтересно.
– Кажется, предстоит потеха.
Старик встал с ящика.
– Знаешь, что мне сдается? – Джордж не ответил. – Сдается мне, что Кудряш женился на… потаскушке.
– Не он первый, не он последний, – отозвался Джордж.
Старик поплелся к двери. Его старая собака подняла голову и огляделась, потом с трудом встала на ноги, собираясь идти за ним.
– Надо налить для ребят воду в умывальник. Они скоро придут. Вы ячмень ссыпать будете?
– Да.
– Смотрите же, не говорите ничего Кудряшу.
– Само собой, не скажем.
– Так вот, ты приглядись к ней. Сам увидишь, потаскушка она или же нет.
Он вышел за дверь на яркий солнечный свет.
Джордж задумчиво раскладывал карты по три. Потом прикрыл тузы четверкой треф. Сноп солнечных лучей падал теперь на пол, и мухи проносились сквозь него, как искры. Снаружи послышалось позвякивание сбруи и кряхтение тяжело груженных повозок. Издали донесся звонкий крик:
– Конюх, эй, конюх! Куда запропастился этот черномазый?
Джордж посмотрел на свой пасьянс, потом смешал карты и повернулся к Ленни. Ленни лежал на койке и глядел на него.
– Слышишь, Ленни! Неладно здесь. Я что-то опасаюсь. Из-за этого Кудряша ты попадешь в беду. Видал я таких. Он вроде бы тебя прощупывал. Решил, что ты испугался, и теперь при первом случае станет бить.
Глаза у Ленни расширились от страха.
– Не хочу я попасть в беду, – сказал он жалобно. – Не давай ему бить меня, Джордж.
Джордж встал, подошел к Ленни и сел на его койку.
– Терпеть не могу таких гадов, – сказал он. – Я их много перевидал. Как сказал этот старик, Кудряш ничем не рискует. Он всегда в выигрыше. – Джордж помолчал, размышляя. – Если он будет к тебе приставать, Ленни, придется нам отсюда уйти. Это яснее ясного. Он – хозяйский сынок. Слышишь, Ленни? Постарайся держаться от него подальше, ладно? Никогда с ним не разговаривай. Если он придет сюда, сразу уходи в другой конец комнаты. Ладно, Ленни?
– Не хочу попасть в беду, – скулил Ленни. – Я его не трогал.
– Ну, это не поможет, если Кудряш захочет показать свою храбрость. Просто не имей с ним никакого дела. Запомнишь?
– Конечно, Джордж. Я должен молчать.
Шум приближался, нарастал – стук копыт по твердой земле, скрип колес и позвякивание упряжи. Люди перекликались меж собой. Джордж, сидя на койке подле Ленни, в задумчивости хмурился. Ленни спросил робко:
– Ты не сердишься, Джордж?
– На тебя – нет. Сержусь на этого подлого Кудряша. Я надеялся, что мы заработаем здесь хоть сотню долларов. – В голосе его зазвучала решимость. – Держись подальше от Кудряша, Ленни.
– Конечно, Джордж. Я буду молчать.
– Не допускай, чтоб он втравил тебя в драку, но уж если этот сучий сын полезет к тебе, дай ему хорошенько.
– Что ему дать, Джордж?
– Ну ладно, это не важно. Я тебе тогда скажу. Не переношу этаких подлецов. Слышь, Ленни, ежели случится беда, ты помнишь, что я велел тебе сделать?
Ленни приподнялся на локте. Лицо его стало напряженным. Потом он печально посмотрел Джорджу в глаза.
– Ежели случится беда, ты не позволишь мне кормить кроликов.
– Да я не об том. Помнишь, где мы сегодня ночевали? Ну, возле реки?
– Да. Помню. Ну конечно, помню! Я должен побежать туда и спрятаться в кустах.
– И сиди там, покуда я за тобой не приду. Только чтоб тебя никто не видал. Спрячешься в кустах у реки. Повтори.
– Спрячусь в кустах у реки, в кустах у реки.
– Ежели случится беда.
– Ежели случится беда.
Снаружи заскрипела повозка. Раздался крик:
– Ко-о-нюх! Э-э-й, конюх!
Джордж сказал:
– Повторяй это время от времени про себя, Ленни, чтоб не позабыть.
Оба подняли головы, потому что прямоугольник света в дверях вдруг померк. На пороге стояла молодая женщина. У нее были полные, ярко накрашенные губы и большие, сильно подведенные глаза. Ногти были ярко-красные. Волосы ниспадали мелкими локонами, похожими на колбаски. На ней было бумажное домашнее платье и красные домашние туфли, над которыми торчали пучки красных страусовых перьев.
– Я ищу Кудряша, – сказала она.
Голос у нее был какой-то ломкий и чуть в нос.
Джордж отвернулся, потом снова поглядел на нее.
– Он был здесь минуту назад, но куда-то ушел.
– А! – Она заложила руки за спину и прислонилась к дверному косяку, слегка пригнув голову. – Вы – новенькие. Только что пришли, да?
Ленни оглядел ее с головы до ног, и хотя она, казалось, не смотрела на него, едва заметно приподняла голову. Потом поглядела на свои ногти.
– Кудряш иногда заходит сюда, – объяснила она.
– Но сейчас его здесь нету, – сказал Джордж решительно.
– Если нету, поищу где-нибудь еще, – сказала она игриво.
Ленни смотрел на нее как завороженный.
– Если я его увижу, то скажу, что вы его искали, – проговорил Джордж.
Она лукаво улыбнулась и качнулась вперед всем телом.
– Что ж, мне его уж и поискать нельзя? – сказала она.
Позади нее раздались шаги. Она обернулась.
– А, Рослый, здравствуй, – сказала она.
За дверью послышался голос Рослого:
– Здравствуй, красуля.
– Я ищу Кудряша.
– Ну, не очень-то ты стараешься его найти. Я видел, как он пошел домой.
Она вдруг забеспокоилась.
– Пока, ребята, – бросила она через плечо и поспешила прочь.
Джордж посмотрел на Ленни.
– Господи, ну и штучка, – сказал он. – Так вот какую супружницу выбрал себе Кудряш.
– Она хорошенькая, – вступился за нее Ленни.
– Да, и, конечно, не прочь этим попользоваться. У Кудряша еще будет с ней хлопот полон рот. Провалиться мне, ежели ее не сманят за двадцать долларов.
Ленни все смотрел на дверь, возле которой она только что стояла.
– Ей-ей, она хорошенькая.
Он восторженно улыбнулся.
Джордж быстро взглянул на Ленни и сильно дернул его за ухо.
– Слышь, ты, дурак полоумный, – сказал он со злобой. – Не смей даже глядеть на эту суку. Что бы она ни сделала и что бы ни сказала! Я видел чертову пропасть этих паскуд, но этакой подлой шкуры еще не видывал. Держись от нее подальше.
Ленни попытался освободить ухо.
– Я ничего не сделал, Джордж.
– Известно, не сделал. Но когда она стояла у двери и выставила напоказ свои ноги, ты не отвернулся.
– Я ничего плохого не думал, Джордж. Честное слово, не думал.
– Так вот, держись от нее подальше, потому что через нее в два счета пропадешь, если я вообще чего-нибудь смыслю. Пускай Кудряш отдувается. Он сам виноват. Перчатка с вазелином! – сказал Джордж презрительно. – Я уверен, он и сырые яйца глотает да выписывает по почте всякие патентованные снадобья.
– Мне здесь не нравится, Джордж! – воскликнул вдруг Ленни. – Это плохое место. Я хочу уйти отсюда.
– Ничего не поделаешь, Ленни. Надо обождать, покуда денег не заплатят. Мы уйдем, как только можно будет. Мне самому здесь нравится не больше, чем тебе. – Он вернулся к столу и снова стал раскладывать пасьянс. – Нет, не нравится мне здесь, – сказал он. – И я сам убрался бы отсюда с превеликим удовольствием. Вот только сколотим сколько-нибудь деньжат, и непременно уйдем, доберемся до верховий Миссисипи и станем там золото мыть. Может, будем тогда зарабатывать по нескольку долларов в день и набьем себе карманы.
Ленни живо наклонился к нему.
– Уйдем, Джордж. Уйдем отсюда. Здесь плохо.
– Придется обождать, – обронил Джордж отрывисто. – А теперь помолчи. Сюда идут.
Из умывальной послышался плеск воды и звон тазов. Джордж разглядывал карты.
– Пожалуй, не мешало бы и нам умыться, – сказал он. – Но мы ведь не пачкались.
В дверях появился высокий человек. Под мышкой он держал измятую шляпу, а свободной рукой расчесывал длинные черные мокрые волосы. Как и все, он носил синие джинсы и короткую бумазейную куртку. Причесавшись, он вошел в комнату с достоинством, с каким входит только король или подлинный мастер своего дела. Это был старший возчик, король ранчо, который мог управлять разом десятью, шестнадцатью, а то и двадцатью мулами. Он мог убить кнутом муху на крупе коренника, не причинив ему ни малейшей боли. Держался он так спокойно и величественно, что стоило ему заговорить, и все сразу же умолкали. Авторитет его был до того велик, что ему принадлежало решающее слово во всяком деле, будь то политика или любовное приключение. Это был Рослый, старший возчик. Его продолговатого лица, казалось, не коснулись годы. Ему можно было дать и тридцать пять, и все пятьдесят. Он умел угадывать недосказанное, говорил медленно и веско, с глубоким пониманием дела. Руки его, длинные и тонкие, всегда двигались изящно, как у танцовщицы.
Он разгладил мятую шляпу, свернул ее и швырнул на стол. Потом дружелюбно посмотрел на двоих незнакомцев.
– На дворе солнце вовсю светит, – сказал он приветливо. – А здесь ни зги не видать. Вы – новые?
– Только что пришли, – ответил Джордж.
– Будете ссыпать ячмень?
– Так велел хозяин.
Рослый сел на ящик напротив Джорджа. Он оглядел пасьянс, лежавший к нему вверх ногами.
– Надеюсь, вы будете работать со мной, – сказал он дружелюбно. – А то у меня есть там несколько молокососов, которые не отличат мешка с ячменем от воздушного шара. Вы, ребята, когда-нибудь ссыпали ячмень?
– А как же, – сказал Джордж. – Мне-то, правда, хвастаться нечем, но вот этот малый может один ссыпать больше зерна, чем иные вдвоем.
Ленни, который слушал разговор и переводил взгляд с одного на другого, самодовольно улыбнулся, услышав эту похвалу. Рослый одобрительно посмотрел на Джорджа – ему эта похвала тоже понравилась. Потом он наклонился над столом и взял за уголок карту, лежавшую в стороне.
– Вы, ребята, всегда работаете вместе?
Говорил он все так же дружески. Он располагал к откровенности, хоть и не был назойлив.
– Ну да, – сказал Джордж. – Помогаем друг другу. – Он указал на Ленни пальцем. – Ленни у меня не шибко-то соображает. Но работает – будь здоров. Славный малый, только вот не соображает. Я его давно знаю.
Рослый поглядел куда-то мимо Джорджа.
– У нас люди редко друг друга держатся, – сказал он задумчиво. – Не знаю почему. Может, в этом проклятом мире все боятся друг друга.
– Вдвоем куда лучше, – сказал Джордж.
В комнату вошел пузатый толстяк. С головы его еще стекала вода после умывания.
– Привет, Рослый, – сказал он и замолчал, разглядывая Джорджа и Ленни.
– Эти ребята только что пришли, – сказал Рослый, тем самым как бы представив их.
– Рад познакомиться, – сказал вошедший. – Я – Карлсон.
– Я – Джордж Милтон. А это вот – Ленни Малыш.
– Рад познакомиться, – повторил Карлсон. – Не такой уж он малыш. – И он тихонько рассмеялся своей шутке. – Никак не малыш, – сказал он. – Я у тебя вот что хотел спросить, Рослый. Как там твоя собака? Я видел ее нынче утром под повозкой.
– Она ощенилась вчерашней ночью, – ответил Рослый. – Девять щенков. Четверых я сразу же утопил. Ей стольких все равно не выкормить.
– Выходит, осталось пять?
– Да, пять. Самые крупные.
– А как думаешь, хорошие из них вырастут собаки?
– Не знаю, – сказал Рослый. – Наверное, овчарки. Когда у нее была течка, тут вокруг все больше кобели из породы овчарок вертелись.
– Стало быть, у тебя пять щенков, – продолжал Карлсон. – Думаешь всех себе оставить?
– Не знаю. Подержу их покудова у себя, пускай пососут Лулу.
– Слышь, Рослый, – задумчиво сказал Карлсон. – Я вот чего думаю. Собака у нашего старого уборщика Плюма Пудинга совсем старая, еле лапы волочит. Да и разит от нее псиной до невозможности. Зайдет она сюда, – потом два, а то и три дня вонь не выветривается. Пущай Плюм ее пристрелит, и дадим ему щенка, он ведь вырастет. А эту суку я за милю чую. Зубов нету, почти слепая, жрать и то не может, Плюм ее молоком поит. Остальное ей не по зубам.
Джордж не сводил глаз с Рослого. На дворе начали бить в железный рельс, сперва медленно, потом все быстрей и быстрей, пока эти удары не слились в сплошной звон. Звон прекратился так же внезапно, как и начался.
– Ну, конец, – сказал Карлсон.
За дверью раздались громкие голоса, и мимо прошла группа мужчин.
Рослый встал медленно, с достоинством.
– Пошли, ребята, тут зевать не приходится. Через две минуты не останется ни крошки.
Карлсон посторонился, пропуская Рослого вперед, и оба вышли на двор.
Ленни с тревогой смотрел на Джорджа. Джордж смешал карты в кучу.
– Да, – сказал Джордж. – Я слышал, Ленни. Я его попрошу.
– Белого с коричневыми пятнами! – воскликнул Ленни.
– Пошли обедать. Не знаю, право слово, есть ли у него белый с коричневыми пятнами.
Ленни неподвижно сидел на своей койке.
– Попроси его сейчас, Джордж, а то он и этих тоже утопит.
– Само собой. А теперь пойдем, вставай же, наконец.
Ленни спрыгнул с койки, и оба пошли к двери. Когда они подошли к порогу, в барак ворвался Кудряш.
– Вы не видали здесь женщину? – спросил он вызывающе.
– Заходила с полчаса назад, – ответил Джордж.
– Какого дьявола ей здесь было надо?
Джордж стоял, спокойно глядя на разъяренного мужчину. Он ответил дерзко:
– Сказала, что вас ищет.
Кудряш словно вдруг увидел Джорджа впервые. Он сверкнул глазами, смерил его взглядом, прикинул расстояние, оглядел его ладную фигуру.
– Ну и куда же она пошла? – спросил он наконец.
– Почем мне знать, – сказал Джордж. – Я ей вслед не глядел.
Кудряш сердито взглянул на него, повернулся и быстро пошел к двери.
– Знаешь, Ленни, – сказал Джордж. – Боюсь, что мне придется самому свести счеты с этим гадом. Не нравится мне его наглость. Боже правый! Ну ладно, пойдем. А то ведь нам эдак ничего и не достанется.
Они вышли на двор. Узкая полоска земли под окном была озарена солнцем. Издали доносился звон мисок.
Вскоре старая собака, прихрамывая, вошла в отворенную дверь. Она поглядела вокруг своими добрыми подслеповатыми глазами. Потом понюхала воздух, легла и положила голову на лапы.
Кудряш вернулся и теперь стоял, заглядывая в дверь. Собака вздрогнула, но как только Кудряш ушел, она снова уронила на лапы свою поседелую голову.
Хотя за окнами барака еще даже не начинало смеркаться, внутри было темно. Через открытую дверь слышались топот ног, одобрительные или насмешливые возгласы и звяканье – там играли в подкову.
Рослый и Джордж вдвоем вошли в темный барак. Рослый протянул руку над столом, где валялись карты, и зажег электрическую лампочку под жестяным абажуром. Стол залил яркий свет, отвесно отбрасываемый вниз конусом абажура, а по углам барака по-прежнему густела тьма. Рослый уселся на ящик. Джордж сел напротив него.
– Это не важно, – сказал Рослый. – Все равно мне пришлось бы почти всех утопить. Не за что и благодарить.
– Может, для тебя это и не важно, – сказал Джордж, – а для него это очень много значит. Ей-ей, не знаю, как и загнать его сюда на ночь. Он захочет спать со щенками в конюшне. Так и норовит залезть прямо к ним в ящик.
– Не важно, – повторил Рослый. – Ты про него верно сказал. Может, он и не больно много соображает, но работников таких я еще не видывал. Он, когда ссыпал зерно, чуть не до смерти замучил своего напарника. Никто не может за ним поспеть. Господи, первый раз вижу такого силача.
– Ленни только скажи, чего делать, – отозвался Джордж гордо, – и он все сделает, ежели только соображать не надобно. Сам он не соображает, что ж делать, зато старательно исполняет, чего ему велено.
Со двора послышалось звяканье подковы о железную стойку и негромкие одобрительные возгласы.
Рослый чуть отодвинулся от стола, чтобы свет не бил ему в глаза.
– Любопытно, что вы с ним всегда вместе.
Этими словами Рослый как бы вызывал Джорджа на откровенность.
– Что ж тут такого любопытного? – спросил Джордж напрямик.
– Сам не знаю. Люди редко живут так. Я, почитай, сроду не видал, чтоб двое вместе жили. Сам знаешь, как поступают работники на ранчо, – приходят, занимают койку, работают месяц, а потом берут расчет и уходят поодиночке. Им наплевать на других. Потому и любопытно, что безмозглого вроде него и такого умницу, как ты, водой не разольешь.
– Он не безмозглый, – сказал Джордж. – Он безответный, но не сумасшедший. Да и я не больно умен, иначе я не гнул бы здесь спину за несчастные полсотни долларов. Будь я умен или хоть малость смекалист, у меня было бы свое маленькое хозяйство, и я выращивал бы собственный урожай, заместо того, чтоб на других горбить.
Джордж наконец умолк. Он разговорился, ему хотелось говорить еще, а Рослый не поощрял его и в то же время не останавливал. Он просто сидел молча, готовый слушать.
– Это вовсе не любопытно, что мы с ним всегда вместе, – сказал Джордж после долгого молчания. – Мы оба родом из Оберна. Я знал его тетку Клару. Она взяла его к себе ребенком и вырастила. А когда тетка померла, Ленни стал работать со мной. И мы вроде бы привыкли друг к другу.
– Гм, – хмыкнул Рослый.
Джордж поглядел на Рослого и встретил его спокойный независимый взгляд.
– Любопытно! – сказал Джордж. – Я над ним немало измывался, любопытства ради. Разыгрывал с ним всякие шутки, он ведь такой робкий, что не может постоять за себя. Он даже не понимал, что над ним смеются. Вот я и забавлялся из любопытства. Ведь рядом с ним я выглядел бог весть каким умником. А он все сделает, что я ему ни велю. Велю ему, скажем, залезть на самую вершину горы, и он полезет. Но потом все это стало не так уж любопытно. Он никогда не сердился. Я лупил его почем зря, а ведь он мог переломать мне все кости одной рукой, но никогда пальцем меня не тронул. – Голос Джорджа зазвучал проникновенно. – Я тебе скажу, почему я перестал над ним надсмехаться. Как-то раз на берегу реки Сакраменто собралась толпа. Я разыгрывал из себя умника. Поворачиваюсь к Ленни да говорю: «Прыгай в воду». И он прыгнул. А плавает он как топор. Чуть не утоп, покуда мы его вытащили. И он был так благодарен нам. Совсем позабыл, что я же и велел ему в воду прыгнуть. Ну, больше я такого не делал.
– Он добрый малый, – сказал Рослый. – Для этого ума не надо. Мне иной раз даже кажется, что чаще бывает наоборот. Взять по-настоящему умного человека – такой редко окажется добрым.
Джордж собрал в колоду разбросанные карты и принялся раскладывать пасьянс. Снаружи послышался звук шагов. В квадратах окон серели вечерние сумерки.
– У меня ни роду ни племени, – сказал Джордж. – Я много видал людей, которые ходят с ранчо на ранчо в одиночку. Что ж тут хорошего? Тоска смертная. Да и совсем озвереть недолго. Глотку друг другу готовы перегрызть.
– Да, такие звереют, – согласился Рослый. – Ни с кем и разговаривать по-человечески не хотят.
– Правда, с Ленни хлопот не оберешься, – сказал Джордж. – Но что делать, привыкаешь к человеку и уже не можешь с ним расстаться.
– Он не злой, – сказал Рослый. – Я же вижу, он совсем не злой.
– Конечно, не злой, но все время попадает в беду, потому что сам робкий и безответный. Вот, скажем, в Уиде… – Джордж вдруг замолчал и замер недвижно с картой в руке. Он пристально смотрел на Рослого. – Ты никому не скажешь?
– А что он натворил в Уиде? – спокойно спросил Рослый.
– Но ты никому не скажешь? Нет, конечно, нет.
– Что же он такого натворил в Уиде? – снова спросил Рослый.
– Ну, увидал он девчонку в красном платье. Безответный дурак – ему охота потрогать все, чего понравится. Просто потрогать, только и всего. Вот и протянул руку, чтоб потрогать это красное платье, тут девчонка давай визжать, а Ленни со страху держит ее, не знает, чего делать. Девчонка все визжит. Я был неподалеку, услышал ее визг и прибежал. Ленни уже вконец растерялся и все держит ее. Я выдернул из загородки жердину и огрел его по башке – только тогда он ее отпустил. Он был до того напуган, что просто не мог выпустить платье. А ведь он адски силен, сам видел.
Рослый спокойно, не мигая, смотрел на Джорджа. Он медленно кивнул.
– И что же дальше?
Джордж аккуратно уложил карты в ряд.
– Ну, эта девчонка побежала к судье и кричит, что ее изнасиловали. Мужчины в Уиде собрались, чтоб изловить и линчевать Ленни. Пришлось нам отсиживаться в оросительной канаве до самого вечера. Только головы высунули из воды среди камыша, что рос на краю канавы. А ночью – давай Бог ноги.
Рослый немного помолчал.
– А он этой девчонке ничего и впрямь не сделал? – спросил наконец Рослый.
– Да нет же. Просто напугал, и все. Я и сам напугался бы, если б он вдруг меня сгреб. Но он ей ничего не сделал. Только хотел потрогать ее красное платье, как вот теперь все время хочет гладить щенков.
– Он не злой, – сказал Рослый. – Я злых за милю чую.
– Конечно, не злой. И сделает все, что я ему…
Тут вошел Ленни. Его синяя куртка была накинута на плечи, и он шагал, наклонившись вперед.
– Ну как, Ленни? – спросил Джордж. – Нравится тебе щенок?
Ленни ответил, с трудом переводя дух:
– Он белый с коричневыми пятнами, как раз такого я и хотел.
Он пошел прямо к своей койке, лег, отвернулся к стене и подобрал колени.
Джордж аккуратно положил карты на стол.
– Ленни, – сказал он строго.
– А? Чего тебе, Джордж?
– Я ж тебе сказал, чтоб ты не смел приносить щенка сюда.
– Какого щенка, Джордж? У меня нету никакого щенка.
Джордж быстро подошел к Ленни, взял за плечо и заставил повернуться. Он протянул руку и вытащил крошечного щенка, которого Ленни прятал подле себя.
Ленни поспешно сел на койке.
– Отдай мне его, Джордж.
– Ступай и положи щенка назад в ящик, – приказал Джордж. – Он должен спать со своей матерью. Ты что, сгубить его хочешь? Он только вчера родился, а ты уже вынул его из ящика. Сейчас же отнеси его назад, а не то я скажу Рослому, чтоб он у тебя его отнял.
Ленни умоляюще протянул руки к Джорджу.
– Дай мне его, Джордж. Я отнесу его назад. Я не хотел сделать плохо, Джордж. Ей-ей, не хотел. Я только хотел его немножко погладить.
Джордж отдал ему щенка.
– Ладно. Живо тащи его в конюшню и больше не выноси оттуда. А то ты в два счета его придушишь.
Ленни торопливо вышел.
Рослый не двигался с места. Он посмотрел Ленни вслед.
– Вот черт! – сказал он. – Сущий ребенок, правда?
– Ну конечно же, он как ребенок. И такой же безобидный, только силен невесть как. Я уверен, что он теперь не придет ночевать. Будет спать в конюшне около этого щенка. Ну да ладно, пускай. Там он никому не помешает.
На дворе стемнело. Вошел старик Плюм Пудинг и направился к своей койке; следом за ним плелась его старая собака.
– Привет, Рослый. Привет, Джордж. Вы что, не играли в подкову?
– Надоело – каждый вечер играем, – сказал Рослый.
– Ни у кого не найдется глотка виски, ребята? – спросил Плюм. – У меня что-то живот разболелся.
– Нет, – сказал Рослый. – А то б я сам выпил, хоть у меня живот и не болит.
– До того разболелся, мочи нет, – пожаловался Плюм. – А все проклятая репа. Я ведь знал, что так будет, прежде чем взял ее в рот.
Со двора, где сгущалась темнота, вошел толстяк Карлсон. Он прошел в дальний конец комнаты и зажег вторую лампочку под жестяным абажуром.