Весна в Париже

Джеймс Чейз
Весна в Париже

James Hadley Chase

WHY PICK ON ME?

Copyright © Hervey Raymond, 1951

© Б. Белкин, перевод, 2018

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство Иностранка®

Глава первая

Корридон окунулся в висевший в воздухе табачный дым и заметил, как резко смолкли голоса.

Его появление в Сохо всегда вызывало изумление и ропот, и он примирился со своей репутацией, как прокаженный примиряется с колокольчиком.

Ему завидовали и не доверяли. Завидовали силе и бесстрашию. Даже сейчас, спустя шесть лет после войны, в его досье значилось: «Человек, который может делать то, что он хочет, – способен на все».

Его репутация служила ему ту же службу, что и образование врачу, юристу или инженеру. Была средством к существованию. Какую бы бесцветную работу ни предстояло выполнить, она поручалась ему. Те, у кого не хватало мужества рисковать собственной шкурой, нанимали Корридона. И говорили всегда одно и то же: «Половина сейчас, остальное после завершения». И он брал половину обещанной суммы, а затем отказывался от работы. «Можете возбудить судебное дело», – говорил он в таких случаях и при этом улыбался. Но никто никогда не предъявил ни одного иска. Ему поручали такие задания, о которых не следует упоминать в зале суда.

Удивительно, как много раз ему уже удалось провернуть это. Никому не хотелось признаваться в собственной глупости; Корридон на это и рассчитывал. Он продолжал выслушивать различные предложения, назначал свои сроки, брал аванс, а потом… бросал дело. Уже пять лет Корридон жил в мире мошенников, негодяев, бандитов и воров. И цинично признавал себя крупным паразитом, живущим за счет других, помельче. Этих последних никто не заставлял приходить к нему силой. Они сами несли свои страхи, свою жадность, свое скудоумие и, попав в его руки, становились беспомощными.

Но так не могло продолжаться вечно, и Корридон отдавал себе в этом отчет. Рано или поздно все выплывет наружу. Рано или поздно двое или трое обманутых откроются друг другу и все поймут. Тогда будет сказано последнее слово, дверь захлопнется перед его носом и придется придумывать новый способ добычи денег.

Слово было сказано. Месяц прошел, а к нему никто не обращался. Летели дни. Пачка купюр, которую Корридон носил с собой, заметно уменьшилась в объеме. В этот вечер у него осталось всего пятнадцать фунтов стерлингов – меньше не было с самой армии.

Но это его не беспокоило. Он верил в свою судьбу: всему есть начало и конец; то, что случается между этими двумя точками, контролировать не надо. Достаточно знать, что судьбу изменить можно, стоит лишь захотеть. Корридон предпочитал медленно плыть по течению, реагируя на внешние воздействия, неожиданные обстоятельства и людей. Особенно – на людей, вносивших разнообразие в его жизнь.

В этот вечер, скорее от скуки, чем по делу, Корридон пришел в «Аметист» – один из мрачнейших ночных клубов Сохо. Пришел в надежде, что случится что-нибудь такое, что избавит его от безделья предыдущего месяца.

Владельцем клуба был Зани. В безупречном темно-голубом смокинге, с тщательно уложенными черными волосами, он стоял за стойкой бара и толстыми пальцами постукивал по прилавку.

Зани заметил посетителя, севшего за столик в тускло освещенном углу, и нахмурился. Ему не хотелось видеть его в своем клубе. Он слышал, что у Корридона нет денег, и опасался, что тот попросит в долг. Для себя Зани уже решил, что отказать ему было бы неумно. На Корридона неприятно действуют подобные отказы. Сам щедрый, он одалживал деньги любому, кто просил, не беспокоясь о возврате, и рассчитывал на подобное отношение к себе. Он никогда не обращался с такой просьбой к Зани, но владелец клуба знал, что рано или поздно это случится, а он с большим неудовольствием расставался со своими деньгами.

Корридон сдвинул шляпу на затылок и огляделся. Около тридцати мужчин и женщин сидели за столиками или на высоких стульях у стойки бара, стояли в проходах… Все пили, курили и разговаривали.

Как только он сел, на него перестали обращать внимание, и Корридон усмехнулся, вспомнив вечера, когда его окружали толпой, спешили угостить, пытались развлечь и заручиться его расположением как знаком собственной важности.

Корридон не страдал манией величия. Но равнодушие красноречиво предупреждало: пора искать новую территорию, знакомиться с новыми людьми, заново создавать репутацию. Где выбрать место? Он задумчиво потер массивную челюсть. В Хаммерсмите?[1] Корридон скорчил гримасу: на порядок ниже! Можно попробовать Бирмингем или Манчестер. Но там достаточно своих мошенников… Надо постараться, надо найти место, где он будет счастлив. В сыром и мрачном Манчестере ему никогда не быть счастливым.

Тогда Париж.

Корридон закурил сигарету и подозвал официанта.

Да, Париж. Он уже шесть лет там не был. После Лондона больше всех столиц мира он любил Париж. Но сперва необходимо раздобыть денег. Ехать в Париж с пустыми карманами… Фе! Нужна поддержка в течение нескольких недель, пока он не подцепит кого-нибудь на крючок. Да и жить лучше на широкую ногу: чем солиднее впечатление, тем больше клиентов. Для начала понадобится по меньшей мере две тысячи фунтов.

Перед ним остановился официант.

– Большую порцию виски с содовой, – приказал Корридон и, заметив, что к нему направляется Милли Льюис, добавил: – Принесите две.

Милли было двадцать шесть лет. Голубые глаза этой крупной и красивой блондинки поражали своей пустотой, широкий рот был искривлен в вечной улыбке. Оставшись без мужа, без средств, с маленькой дочерью на руках, она пошла на панель. Корридон знал Милли уже два года. Он одобрял ее привязанность к дочери, оправдывал профессию и охотно одалживал деньги, когда Милли попадала в трудное положение.

– Привет, Мартин, – бросила она, остановившись у столика. – Ты занят?

Он посмотрел на нее и покачал головой.

– Сейчас принесут выпивку и для тебя. Присядешь?

Милли оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что ее заметили.

– Ты не возражаешь, дорогой?

– Не называй меня так, – раздраженно ответил Корридон. – И садись. Почему я должен возражать?

Она села, сунув зонт и сумку под стул. Серый фланелевый костюм прекрасно подчеркивал ее статную фигуру. Корридон отметил, что она выглядит достаточно привлекательно и вполне еще может крутиться возле «Рицы».

– Как дела, Милли?

Она повернула к нему свое личико и засмеялась.

– Неплохо. В самом деле неплохо. Хотя и не то, что прежде. Скучаю, знаешь, по американцам.

Официант принес бокалы, и Корридон тут же расплатился. Милли, которая все замечала, подняла глаза.

– А ты как, Мартин?

Он пожал плечами:

– Так себе… Что Сузи?

Лицо проститутки просветлело.

– О, прекрасно!.. Я была у нее в воскресенье. Она уже начала разговаривать.

Корридон усмехнулся:

– Ну, раз начала, теперь ее не остановить. Передай ей привет. – Он сунул руку в карман, отделил одну банкноту и, вытащив из кармана, протянул Милли. – Купи ей что-нибудь. Дети любят подарки.

– Но, Мартин, я слышала…

– Никогда не верь слухам. – Корридон нахмурился, его серые глаза потемнели. – Делай, что тебе говорят, и помалкивай.

– Хорошо, дорогой.

Макс, невысокий мужчина в красно-белой клетчатой рубашке и мешковатых фланелевых брюках, начал играть в дальнем углу на пианино. Макс работал в клубе с момента его открытия. Говорили, что у него туберкулез, рак… Он не признавал и не отрицал этого. И во время войны он сидел в клубе и играл на пианино. И так каждую ночь.

Милли начала подпевать, постукивая в такт каблучками.

– Здорово, правда? – спросила она. – Как бы я хотела уметь что-нибудь стоящее… Ну, например, играть, как он.

Корридон усмехнулся:

– Не прибедняйся, Милли. Макс был бы счастлив зарабатывать столько, сколько ты.

Она скорчила гримасу:

– Я хочу тебе кое-что показать, Мартин. Только держи так, чтобы никто не видел. – Она вытащила из-под стола свою сумочку, открыла ее, достала какой-то маленький предмет и сунула ему в руку. – Ты не знаешь, что это?

Корридон осторожно разжал пальцы и увидел светлый камушек, по форме напоминающий кольцо с плоским верхом. Он хмуро повертел его в руке, потом поднял голову и бросил на Милли проницательный взгляд.

– Где ты это взяла?

– Нашла.

– Где?

– В чем дело, Мартин? Не будь таким таинственным.

– Готов держать пари, что это нефритовое кольцо для большого пальца стрелка из лука.

– Что-что?..

– Ими пользовались китайцы. Если оно не фальшивое, то стоит немалых денег.

– Сколько?

– Понятия не имею. Возможно, сотню. Может быть, гораздо больше.

– Ты хочешь сказать, что такие кольца носили стрелки из лука?

– Да. Для натягивания тетивы. Еще до нашей эры.

Лицо Милли дрогнуло.

– До нашей эры?

Корридон улыбнулся:

– Не волнуйся, скорее всего, это подделка. Где ты его взяла?

– Должно быть, потерял один из моих клиентов, – осторожно ответила Милли. – Я нашла его под комодом.

– Лучше отдай в полицию, – посоветовал Корридон. – Если оно подлинное, клиент наверняка поднимет шум. Я не хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму.

– Он не знает, что я нашла… – возразила Милли.

– Но скоро узнает, как только ты попытаешься его продать.

Милли протянула руку, и Корридон под столом вернул ей кольцо.

– Ты думаешь, он назначит вознаграждение?

 

– Возможно.

Она на мгновение задумалась и покачала головой:

– Надеюсь, обойдется.

– И все же тебе лучше избавиться от кольца, Милли. Такие вещи легко можно проследить.

– А ты… не хотел бы его купить, Мартин? Скажем, за полсотни?

Корридон засмеялся:

– Может быть, оно стоит не больше пятерки. Нет, спасибо, Милли, это не по моей части. Да и что мне с ним делать?

Милли разочарованно вздохнула и положила кольцо в сумочку.

– Я не знала, что это нефрит. Я думала, нефрит желтый.

– Ты спутала с янтарем, – терпеливо сказал Корридон.

– Да? – Милли удивленно посмотрела на него. – Откуда ты все это знаешь?.. Я, как только его нашла, сразу поняла, что, кроме тебя, в этом никто не разберется.

– Посещай иногда Британский музей, – улыбнулся Корридон.

– О, я бы умерла там от скуки. – Милли взяла зонтик. – Впрочем, как-нибудь своди меня. Ну, привет. Спасибо за подарок для Сузи. Я куплю ей Микки-Мауса.

– Хорошая мысль, – одобрил Корридон и смял окурок в пепельнице. – Не забудь избавиться от кольца. Отдай его первому попавшемуся полицейскому и скажи, что нашла на улице.

Милли захихикала:

– Представляю себе его физиономию!.. Пока, Мартин.

К величайшей радости Зани, Корридон покинул «Аметист», так и не попросив денег. Такая идея вообще не приходила в голову Корридону.

По дороге домой он увидел на углу Милли, разговаривавшую с худощавым мужчиной в темном пальто и шляпе. Не заметив Мартина, она взяла мужчину под руку, и они пошли по улице, где у Милли была квартира.

Обычно наблюдательный, Корридон не обратил внимания на ее спутника, а лишь бросил быстрый равнодушный взгляд. Его ум был занят собственными планами и проблемами, и этот посторонний мужчина остался для него не более чем бесформенным темным силуэтом.

Глава вторая

Вот уже год Корридон жил в трехкомнатной квартире над гаражом, расположенным позади госпиталя Святого Георгия. Каждый день к нему для уборки приходила женщина. Небольшой гостиной с убогой обстановкой он почти не пользовался; в ней было сыро и мрачно. Спальня также была сырой и мрачной. Окно ее выходило прямо к высокой стене, загораживающей свет.

Корридона это не волновало. Он не хотел быть связанным домом. Практически не имея вещей, по крайней мере таких, которыми дорожил бы, Корридон в любой момент мог бросить квартиру и никогда сюда не возвращаться.

Но как место для ночлега она его устраивала и даже имела несколько преимуществ: на каждом окне решетки, солидные и крепкие двери… Остальные помещения в здании были заняты разными коммерческими фирмами, сотрудники которых уходили в шесть вечера. Тогда Корридон оставался единственным постояльцем.

…На следующее утро Корридон проснулся в восемь и, уставившись в потолок, задумался о необходимости отъезда из Англии. Продолжая размышлять о своих делах, он встал, побрился и начал одеваться. Но едва лишь завязал галстук, как в дверь постучали. Корридон спустился по лестнице, которая вела к единственному входу в квартиру, и открыл дверь, ожидая увидеть почтальона. Однако увидел перед собой лучащегося улыбкой инспектора Роулинса из Центрального уголовного бюро.

– Доброе утро, – сказал Роулинс. – На ловца и зверь бежит.

Глядя на этого крупного мужчину лет пятидесяти с широким красным лицом, можно было подумать, будто он только что вернулся из отпуска с морского побережья. Даже после шестидесяти часов непрерывной работы Роулинс оставался энергичен и бодр. Корридон знал его как храброго, добросовестного, безупречно честного, но хитрого полицейского, скрывающего холодный, ясный ум за добродушной улыбкой деревенского священника…

– А, это ты, – хмуро буркнул Корридон. – Чего тебе надо?

– Уже позавтракал? – вопросом на вопрос ответил Роулинс. – Я бы не отказался от чашечки чая.

– Заходи, – не очень приветливо сказал Корридон. – Чая не будет. Если хочешь, могу предложить кофе.

Инспектор проследовал за ним вверх по лестнице и попал в маленькую темную гостиную. Пока Корридон варил кофе, Роулинс медленно бродил по комнате, тихо насвистывая и ничего не упуская из виду.

– Не могу понять, почему ты живешь в подобной дыре, – бросил он. – Почему не найдешь себе что-нибудь поудобнее?

– Эта квартира меня устраивает, – отозвался Корридон. – Ты же знаешь, я не домосед. Как твоя жена?

– Прекрасно, – ответил Роулинс, прихлебывая кофе, принесенный Корридоном в гостиную. – Сейчас небось гадает, где я. Нелегкая жизнь у жены полицейского.

– Изумительная возможность обманывать жену и рассказывать ей сказки. – Корридон закурил сигарету и задумчиво оглядел инспектора. Обычно тот не приходил в гости просто так. Любопытно, что привело его сюда с утра пораньше?

– Брось, я уже вышел из этого возраста. А где ты провел прошлую ночь, старина? – поинтересовался Роулинс.

Корридон стряхнул пепел на ковер и растер подошвой.

– Когда-нибудь я упаду в обморок от твоих хитростей Роулинс. Говори прямо – что случилось?

Инспектор улыбнулся:

– Вечно ты торопишься с выводами, старина, вот твой недостаток. Ты мне нравишься, Корридон. Конечно, ты чересчур скользкий тип, зачастую проявляешь излишнюю жестокость, порой тебе не мешало бы быть почестнее, но…

– Ладно, ладно, – перебил Корридон. – Мне не до шуток. Что произошло?

Роулинс смутился. Корридон, великолепно его знавший, не принял этого смущения всерьез.

– Ты разговаривал с Милли Льюис вчера вечером? – спросил полицейский и бросил на Корридона быстрый острый взгляд.

«О боже! – подумал Корридон. – Как чувствовал, что она влипнет в историю с этим кольцом…»

– Да. Мы встретились в клубе. А что?

– Ты был у нее дома?

– Пытаешься острить? – напряженно спросил Корридон. – Ты думаешь, я имею обыкновение посещать таких, как Милли, на дому?

Роулинс отхлебнул кофе, и его лицо неожиданно стало очень серьезным.

– Ты ведь по-дружески относился к ней, не так ли?

– Да. У нее неприятности?

Роулинс покачал головой:

– Уже нет.

Наступила долгая пауза, Корридон изумленно рассматривал инспектора.

– Что это значит?

– Она умерла, приятель.

Корридон отодвинул от себя чашку и встал. Легкая дрожь пробежала по его телу.

– Умерла? Что случилось?

Роулинс нахмурился:

– Вчера вечером она была убита. Около половины двенадцатого.

– Понимаю…

Корридон, засунув руки в карманы, машинально прошелся по комнате. Он был потрясен. Милли успела стать частичкой его жизни. Он знал, что ему будет недоставать ее.

– Вот я и подумал: может быть, тебе известно что-нибудь об этом? Она не упоминала случайно, что собирается с кем-нибудь встретиться?

– Милли ушла из «Аметиста» в одиннадцать, – проговорил Корридон. – Я вышел минут десять спустя и видел, как она разговаривала с мужчиной на углу Пикадилли. Потом они вместе направились в сторону ее квартиры.

– Значит, это было примерно в двадцать минут двенадцатого?

Корридон кивнул:

– Только не проси меня описать ее спутника, я не обратил на него ни малейшего внимания. Проклятье! Помню, что он был худощав, помню темное пальто и шляпу…

– Жаль, – произнес Роулинс и задумчиво потер челюсть. – Обычно ты более наблюдателен. Да, от этого проку мало.

Корридон выплюнул сигарету и закурил новую. Он хмуро смотрел в окно. Раздумья о Милли сменились мыслями о ее дочери. С ребенком надо что-то делать. У Милли не было ни гроша за душой… Значит, еще больше нужны деньги.

– Довольно грязная смерть, – бесстрастно сообщил Роулинс. – Очевидно, маньяк.

Корридон повернулся к нему.

– Перерезано горло, – отвечая на невысказанный вопрос, произнес инспектор. – Должно быть, парень совсем потерял голову. Придется присмотреть за другими «девушками». Безмотивные сексуальные преступления всегда очень трудно раскрывать.

– Безмотивное преступление? Ты уверен?

– Во всяком случае, так оно выглядит. Это не первая проститутка, убитая таким образом. – Роулинс усмехнулся. – И не последняя. – Он резко выпрямился. – Ты что-то знаешь?

– Что-нибудь украдено? – спросил Корридон. – Сумочка на месте?

– Да. Насколько я могу судить, ничего не пропало. Выкладывай, что тебе известно.

– Вчера вечером Милли показала мне нефритовое кольцо, которое нашла у себя в комнате, – очевидно, обронил кто-то из ее посетителей. Она интересовалась ценностью кольца.

– Нефритовое кольцо? – Роулинс изумленно уставился на Корридона. – Что за кольцо?

– Копия кольца, которыми пользовались лучники. Во всяком случае, я думаю, что это копия. Если оно подлинное, то стоит очень дорого. Такие вещи изготавливались лет за двести до нашей эры.

– Вот как? – Инспектор встал. – Значит, она показала кольцо тебе?

– Да. А в чем дело? Ты смотришь на меня так, будто подозреваешь в чем-то.

– Я? – Роулинс пожал плечами. – Поедем вместе на квартиру Милли, ненадолго. Поможешь мне найти это кольцо. Машина на улице.

Когда они спускались по лестнице, инспектор внезапно произнес:

– Жизнь полна дьявольских неожиданностей, а?

– Согласен, – кивнул Корридон. – Почему ты сейчас об этом заговорил?

– Так, взбрело в голову, – неопределенно ответил Роулинс.

Они сели в машину.

– Милли собиралась продать кольцо?

– Если бы сумела найти покупателя, я думаю, она бы его продала. Я советовал ей не связываться, сдать кольцо в полицию. Пытался втолковать, что, если с кольцом что-нибудь неладно, ее разыщут в два счета.

В этот час на Пикадилли почти не было транспорта, и через несколько минут они добрались до квартиры Милли.

– Тело уже увезли, – сказал Роулинс. – Но в комнате ничего не тронуто. Зрелище не из приятных.

– Перетерплю, не волнуйся, – с сарказмом сказал Корридон.

– Не сомневаюсь.

У входа в квартиру им отдал честь полицейский.

– Йетс еще здесь? – спросил Роулинс.

– Да, сэр.

– Пошли, – кивнул Роулинс Корридону и спросил: – Ты бывал здесь прежде?

– Нет, – хмуро отозвался Корридон.

Роулинс толкнул дверь, и они ступили в светлую спальню, где сержант Джон Йетс и два детектива в штатском снимали отпечатки пальцев с двери в ванную.

В дальнем конце комнаты стояла кровать. Постельное белье, стена у изголовья и ковер были забрызганы кровью.

– Кровь Милли, – мрачно прокомментировал инспектор. – Он перерезал ей горло, и она не успела закричать.

– Оставь подробности при себе, – оборвал Корридон.

Роулинс подошел к комоду. Из верхнего ящика он достал сумочку Милли, открыл ее и вывалил содержимое на стол. Пудреница, портсигар, кошелек с шестью пятифунтовыми банкнотами, грязный носовой платок, несколько визитных карточек, перехваченных резинкой… Роулинс заглянул в сумку.

– Ничего больше нет. Эй, Йетс!

Сержант – невысокий широкоплечий мужчина с седой головой и внимательными голубыми глазами – подошел к ним, безучастно осмотрел Корридона и перевел взгляд на Роулинса.

– Ты не видел здесь кольца из светлого камня? – спросил инспектор.

– Нет. Мы все перерыли, но ничего подобного не заметили.

– Поищите-ка еще, – приказал Роулинс. – Это очень важно. Постарайтесь как следует.

Йетс приступил к поискам, а инспектор открыл дверь ванной и поманил к себе Корридона.

Ванная была небольшая, и мужчины едва в ней уместились. Роулинс закрыл дверь, подошел к унитазу, опустил крышку и сел.

– Садись на край ванны, – великодушно пригласил он Корридона.

– А почему нельзя поговорить в комнате? – поинтересовался Корридон. – К чему такая таинственность?

– Когда ты в последний раз видел полковника Ричи?

Корридон не сумел скрыть изумления.

– Чего это ты вспомнил о нем?

– Перестань валять дурака, – попросил Роулинс. – Знаешь ведь, что мне не до шуток. Отвечай на вопрос. Скоро все поймешь.

Корридон достал пачку сигарет и протянул Роулинсу. Они закурили.

– Мы не встречались с сорок пятого года.

– Он хороший парень.

Корридон промолчал. Мысли его обратились к не очень далекому прошлому, и перед глазами, как наяву, встал полковник Ричи. Он бы не стал называть его хорошим парнем – не то слово. Ричи мог быть очаровательным, когда хотел. Он мог быть жестоким. Многих друзей Корридона он посылал на смерть. Жалел их, но все же посылал не колеблясь.

– Хочешь повидаться снова? – спросил Роулинс.

– Нет уж, спасибо, – просто ответил Корридон. – Он опять будет звать меня к себе. А такой работой я сыт по горло.

Роулинс помрачнел:

– Жаль. Ему нужны надежные люди. Подумай: хорошая жизнь, достаточно волнующих впечатлений, путешествия и неплохие деньги.

– Деньги – навоз, – сухо сказал Корридон. – А волнения мне ни к чему. Все это было хорошо во время войны; сейчас мирное время. К твоему сведению, я очень люблю жизнь, можешь поверить. Так при чем тут Ричи?

 

– Я с ним вчера разговаривал. – Лицо Роулинса вновь озарилось улыбкой. – Он сказал, что припас для тебя работенку. Тебе ведь не надо долго готовиться, не так ли?

Корридон беспомощно пожал плечами:

– Почему ты суешь нос в мои дела? Я ни в чем не нуждаюсь. И вообще, в конце недели я еду в Париж.

– Ты? – удивился Роулинс. – По девочкам соскучился? Ну-ну, не смею отговаривать.

– Это кольцо имеет отношение к Ричи? – спросил Корридон.

Роулинс кивнул:

– Ничего не собираюсь от тебя скрывать. Да, оно имеет отношение к Ричи. Но он сам тебе расскажет. Это я и имел в виду, когда сказал, что жизнь полна неожиданностей. Сейчас мы поедем к нему.

– Я не поеду, – быстро проговорил Корридон и встал. – Не буду огорчен, если никогда больше его не увижу. Для грязных делишек найдутся другие. Я свое уже отработал.

Роулинс с сожалением посмотрел на него и поднялся на ноги. На этот раз он выглядел усталым.

– Не ерепенься, старина. Он захочет услышать о кольце. В конце концов, речь идет об убийстве. Ты должен помогать следствию.

– Какое это имеет отношение к Ричи?

– Большое. – Роулинс едва сдержал зевок. – Поехали, не тяни резину. Что ты теряешь? При твоем содействии мы возьмем убийцу. Милли была твоим другом. Разве не ты крестный отец ее дочери?

– Не мели ерунды, – усмехнулся Корридон. – Не то доведешь меня до слез. Хорошо, едем.

Роулинс засиял:

– Я знал, что ты согласишься. Поэтому сказал Ричи, что в ордере на арест необходимости нет.

– Значит, он по-прежнему прибегает к своим старым трюкам, – мрачно отметил Корридон. – А если бы я отказался, он бы упрятал меня в тюрьму. У него опять пропали бы часы?

Роулинс закрыл один глаз:

– На этот раз – портсигар. Повернись-ка лучше ко мне спиной, я пощупаю твой карман.

Корридон повернулся к нему спиной, его лицо ничего не выражало.

– Значит, в случае моего отказа месяц отсидки был бы мне обеспечен?

Роулинс весело рассмеялся:

– С тобой трудно иметь дело, Корридон. Ты заранее знаешь все ходы. Между нами говоря, на этот раз месяцем бы не обошлось. Минимум два. Ричи действительно очень хочет тебя видеть.

1Хаммерсмит – район в западной части Лондона. (Примеч. переводчика.)
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru