Догадайся сам

Джеймс Чейз
Догадайся сам

James Hadley Chase

FIGURE IT OUT FOR YOURSELF

Copyright © Hervey Raymond, 1950

All rights reserved

© А. Д. Степанов, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство Иностранка®

Глава первая

Как-то жарким июньским днем я сидел в своем кабинете – в благостном настроении, ощущая полную гармонию со всем окружающим миром. Вдруг дверь приоткрылась, и показалась прелестная темноволосая головка Паулы. С идиллией было покончено.

– Займись наконец делом Уингроу, – сказала она.

Бывают моменты, когда я жалею, что создал агентство «Юниверсал сервисес» (девиз: «Как ни тяжела работа, мы ее выполним»). Как бизнес-проект это было вполне состоятельно, сама по себе идея казалась просто блестящей, но дело Уингроу было из тех, что рано или поздно ставят в тупик. Во всяком случае, теперь я с досадой спрашивал себя: и о чем я думал раньше?

Ни за что на свете я не согласился бы взяться за это задание, если бы хоть кто-то спросил мое мнение. Но случилось так, что я лежал дома в постели с похмелья, а Паула в это время заключила договор, приняла пятьсот долларов в качестве аванса и выписала квитанцию.

Итак, дочь Мартина Уингроу, одного из самых богатых жителей Оркид-Сити, сбежала, и он хотел, чтобы я убедил ее вернуться домой.

У меня не было никаких особых идей на этот счет. Уингроу, старый мерзкий толстяк, жил в пентхаусе на Фелман-стрит с танцовщицей из ночного клуба Ральфа Баннистера – этакой рослой вульгарной блондинкой, чей образ жизни может кого хочешь шокировать. А сам он был хваткий, властный и эгоистичный. Жена Уингроу сбежала с шофером вдвое моложе ее: парень мечтал разбогатеть. Сын лечился от наркозависимости в частной клинике. В общем, не так уж много предлогов, чтобы уговорить девушку вернуться в лоно семьи. Но тогда я еще не видел ее саму. Насколько мне было известно, она была ничем не лучше своих родственников. А если так, что неудивительно, задача упрощалась. Из записей Паулы я узнал, что девушка жила с Джеффом Барреттом, плейбоем с крайне скверной репутацией.

Мне предоставили полную свободу действий. Дочь Уингроу была несовершеннолетней, и отец имел полное право заставить ее вернуться домой. Однако Барретт вряд ли так легко с ней распрощается, да и она сама наверняка будет сопротивляться. Я с самого начала понял, что история затянется. Безусловно, Уингроу следовало обратиться в полицию, но он не хотел огласки: если ею займется полиция, о беглянке напишут все газеты. И Уингроу сделал то, что и многие люди в похожей ситуации, скрывая семейные неурядицы: предпочел нанять частного агента.

Последние три дня я как мог избегал этого задания и уже начал надеяться, что и Паула забыла о нем.

– А? – Я приоткрыл один глаз и укоризненно посмотрел на нее.

– Дело Уингроу, – отчеканила она, входя в кабинет.

Я выпрямил спину:

– Сколько раз тебе повторять: я не хочу этим заниматься. Отошли деньги обратно и скажи, что у меня слишком много других дел.

– Ты готов отказаться от пятисот долларов?

– Я не хочу браться за это задание.

– А что в нем плохого? – терпеливо спросила она. – Оно отнимет у тебя не больше часа. Отказываться – значит искушать судьбу.

– Если искушать судьбу так легко, я буду ее искушать. А теперь оставь меня в покое. Просто свяжись с Уингроу и скажи ему, что мы очень заняты и не можем взяться за эту работу.

– Иногда я удивляюсь, как мы вообще справляемся, – язвительно заметила Паула. – Надеюсь, ты понимаешь, что в конце месяца надо будет оплачивать счета. Ты хоть помнишь, что стол, за которым ты сидишь, куплен в рассрочку?

Паула могла продолжать в том же духе хоть весь день, если ее не остановить.

– Ну хорошо. Поручи Керману. Почему бы ему не поработать немного для разнообразия? Почему мне всегда достается все самое тяжелое? Можно подумать, не я хозяин фирмы. Короче, пусть этим займется Керман.

– Джек учит мисс Риттер водить машину.

– Что, опять?! Может быть, с мисс Риттер что-то не так? Целых два месяца по шесть часов в день она учится водить машину и все никак не научится. Просто удивительное дело!

– Она находит Кермана очень милым, – сказала Паула, сдерживая улыбку. – Это, конечно, дело вкуса, но мисс Риттер говорит, что хоть раз оказаться в машине рядом с таким мужчиной, как Керман, – незабываемое событие для любой женщины. Не знаю, правильно ли я ее поняла. Не хочу выглядеть слишком жестокой, но, похоже, она просто неврастеничка. А вообще-то, какое это имеет значение, если она хорошо платит?

– Ты думаешь только о деньгах! Выходит, мисс Риттер неврастеничка, Керман симпатяга, и потому всю грязную работу должен выполнять я? Так?

– Кто тебе мешает нанять еще одного сотрудника? – заметила Паула.

– И выбросить деньги на ветер? Нет уж, с завтрашнего дня Керман приступает к работе. А я научу наконец эту мисс Риттер водить машину. Если она думает, что лучше Кермана никого нет, то ее ждет сюрприз.

– Джефферсон-авеню, двести сорок семь… – начала Паула.

– Я знаю! Не повторяй. В печенках у меня уже этот адрес. Последние пять дней только это и слышу.

Я схватил свою шляпу и вышел из кабинета.

Глава вторая

Многоквартирный дом номер 247 стоял в той стороне Джефферсон-авеню, которая прилегает к Фэрвью: большое квадратное бетонное здание с зелеными ставнями на окнах и ярким навесом над главным входом.

В вестибюле горел тусклый свет. Ни фресок, ни статуй, ни ярких красок, способных напугать возвращающихся домой подвыпивших жильцов. Ковер был на резиновой подкладке и мягко пружинил под ногами. Я направился к автоматическому лифту.

За тропическими пальмами в металлических горшках стоял письменный стол с коммутатором. Девушка с телефонными наушниками на шее читала комиксы и даже не подняла на меня глаз: либо ей слишком наскучила эта работа, либо она не слышала, как я вошел. Это меня удивило: обычно в таких домах вас не пустят к лифту до тех пор, пока не убедятся, что вас действительно ждут в одной из квартир.

Но как только я подошел к лифту, как из-за колонны показался мужчина в потертом темном костюме и котелке.

– Вы к кому-то в гости или просто так решили покататься? – прорычал он.

У него было круглое, жирное, с прожилками сосудов лицо; во взгляде глубоко посаженных глаз сквозило равнодушие; усы скрывали рот, но наверняка его губы были тонкими и неприятными. В общем, он выглядел так, как и должен выглядеть отставной полицейский, подрабатывающий тем, что охраняет дом от непрошеных гостей.

– У меня встреча, – сказал я в ответ и улыбнулся, но похоже, моя улыбка не произвела должного впечатления.

– Мы предпочитаем, чтобы гости регистрировались при входе. Вы к кому?

Судя по манерам, он был не круче любого другого полицейского в Оркид-Сити – такое же воплощение мужественности, как все они.

Мне не хотелось, чтобы Барретта предупредили о моем визите: это помешало бы делу. Я достал бумажник и извлек пятидолларовую купюру. Вышибала не сводил с нее глаз и даже высунул кончик языка, похожего на кончик старого ботинка. Я протянул ему деньги. Толстые, пожелтевшие от никотина пальцы тут же цапнули купюру – сказался выработанный годами рефлекс.

– Я просто покататься, – сказал я и улыбнулся ему во весь рот, показав золотую коронку.

– Только не слишком долго, – буркнул он, – и не думайте, что вам тут все позволено. Просто я вас не видел.

Толстяк направился к своей колонне, но на полпути остановился и бросил хмурый взгляд на девушку за столом. Та наконец оторвалась от комиксов и посмотрела на него с застывшей улыбкой на лисьем личике. Когда я закрывал дверь лифта, толстяк уже направился к ней – вероятно, чтобы поделиться добычей.

Я поднялся на пятый этаж и прошел по длинному коридору со множеством дверей. Квартира Барретта находилась за углом, в темном тупике. Было слышно, как за дверью громко работало радио, а когда я уже собрался позвонить, вдруг раздался звук разбитого стекла.

Я ткнул большим пальцем в кнопку звонка и стал ждать. Резкие звуки джаза вырывались в коридор из-за закрытой двери, но никто не собирался ее открывать. Я с силой вдавил кнопку звонка, и этот звук перекрыл пронзительное звучание кларнета. Кто-то выключил радио и распахнул дверь.

На пороге стоял, улыбаясь, высокий светловолосый мужчина в ярко-красном халате. Его худое бледное лицо многие назвали бы красивым, – впрочем, это дело вкуса. Верхнюю губу украшали усики, похожие на хорошо откормленную гусеницу. Зрачки его янтарных глаз были сильно расширены.

– Здравствуйте, – сказал он низким протяжным голосом. – Это вы звонили?

– Если не я, значит привидение.

Судя по зрачкам, он накурился травы, и нужно было держаться с ним настороже.

– Это шутка? Я тоже люблю пошутить, – сказал он спокойно и тут же, замахнувшись, попытался воткнуть мне в лицо «розочку» разбитой бутылки, которую он прятал за спиной.

Мне удалось уклониться только благодаря везению. Барретта повело вперед, и я врезал ему правой рукой в челюсть. Я услышал, как кость ударяет о кость, как щелкнули его зубы, и эти звуки меня очень порадовали.

Барретт растянулся на полу, все еще сжимая в пальцах бутылку. Пришлось повозиться, чтобы ее отобрать. Я осторожно вошел в квартиру. В воздухе стоял запах виски и марихуаны. Ничего другого и не приходилось ожидать в жилище такого типа, как Барретт. Несколько разбитых бутылок виски лежали грудой в камине. В гостиной мебель из нержавеющей стали была разбросана так, как будто здесь подрались два здоровенных грузчика. Трехметровый стальной стол лежал на боку у окна с треснувшим стеклом.

В комнате никого не было. Я бесшумно прошел по кроваво-красному ковру к полуоткрытой двери и заглянул в другую комнату: шторы задернуты, но свет горит.

 

На кровати лежала пепельная блондинка, совершенно голая, если не считать ожерелья из бус цвета слоновой кости и тонкой золотой цепочки на левой лодыжке. Она была молода и неплохо сложена, но, лежа на смятой простыне, выглядела непривлекательно: опухшие губы, как будто ее кто-то недавно побил, а на руках и груди несколько отвратительных сине-зеленых синяков.

Наши взгляды встретились. Девушка не пошевелилась и, похоже, не удивилась моему появлению, а только одарила меня глупой, бессмысленной улыбкой – так улыбаются курильщики марихуаны, когда хотят пообщаться, но не могут говорить.

Конечно, в этом состоянии она была не способна слушать разумные доводы. Оставалось либо бросить ее здесь, либо отвезти домой. Ее отец был не ангел, но он, по крайней мере, не приучал дочь к наркотикам. И я решил отвезти ее домой.

– Мисс Уингроу, вы поедете к себе домой?

Она ничего не ответила. Улыбка не сходила с блестящих красных губ. Я не был уверен в том, что девушка слышала мои слова и вообще понимала происходящее.

Мне не хотелось прикасаться к мисс Уингроу, но идти самостоятельно она не смогла бы.

«Придется нести ее на руках. Интересно, что скажет охранник в котелке, когда я потащу ее через вестибюль?» – подумал я.

У окна стояла еще одна кровать. Я взял с нее одеяло и укутал злосчастное тельце.

– Ты пойдешь сама? Если нет, я тебя понесу.

Девица тупо уставилась на меня, и улыбка исчезла с ее лица. Ей пришлось сделать сознательное усилие, чтобы снова улыбнуться. Она по-прежнему молчала.

Я наклонился и взял девушку на руки. Тут она вдруг ожила: схватила меня за шею и бросилась обратно на кровать, так что я потерял равновесие и упал сверху. Мерзавка вцепилась в меня руками и ногами, и я никак не мог от нее оторваться.

Причинять ей боль не хотелось, но было что-то ужасное в том, как она меня держала; противно было ощущать ее горячее мягкое тело. Девица хихикала, как дурочка, и прижималась ко мне, обхватив ногами мою спину и впиваясь ногтями в шею.

Я схватил ее за запястья и попытался вырваться, но она оказалась на удивление сильной, и я не сумел освободиться. Мы скатились с кровати на пол. Она боднула меня головой и попыталась укусить за лицо.

Мы боролись на полу, опрокидывая мебель. Получив пару болезненных ударов в лицо, я сумел ударить девушку в диафрагму и наконец одолел. Она откатилась, задыхаясь, и я поднялся. Она оторвала мне манишку и порвала лацкан пиджака, из длинной царапины на щеке шла кровь.

Девица все еще не успокаивалась: она извивалась на полу, пытаясь восстановить дыхание и добраться до меня.

В комнату вошел Барретт. Он ступал тихо и осторожно, на бледном лице застыла улыбка. В правой руке он держал нож с длинным лезвием – вероятно, разделочный.

Расширенные зрачки придавали ему вид незрячего, но он прекрасно видел меня и шел прямо ко мне.

При виде этих незрячих глаз, неподвижной улыбки и разделочного ножа меня бросило в холодный пот.

– Брось нож, Барретт!

Я начал пятиться, озираясь в поисках оружия.

Он шел на меня медленно, будто лунатик. «Нужно остановить его прежде, чем он загонит меня в угол», – мелькнуло у меня в голове. Я метнулся к кровати, схватил подушку и швырнул ему в лицо, заставив пошатнуться. Затем подскочил к стулу и схватил его как раз в тот момент, когда Барретт бросился на меня.

Он налетел прямо на ножки стула, который я выставил перед собой. Мы оба пошатнулись, и, когда я восстановил равновесие и замахнулся стулом, чтобы ударить Барретта по голове, очухавшаяся девица вскочила мне на спину, схватила за горло и принялась душить.

Ошеломленный, я врезался в стену вместе с ней. Барретт замахнулся ножом. Я с воплем рванулся в сторону от блеснувшего лезвия, и мы с девицей повалились на пол. Она никак не отпускала мое горло, и кровь стучала у меня в висках.

Наконец я разжал ее руки, но тут надо мной склонился Барретт. «Все, конец», – мелькнуло у меня в голове. Я попытался со всей силы пнуть его ногой, но промахнулся. Опять блеснуло лезвие. Я не мог откатиться в сторону: мне мешала девица, снова обхватившая меня руками. Мне было не справиться с ней и не повернуться. Барретт уже нацелился ударить меня ножом в живот, как вдруг послышался топот.

Барретт обернулся, нож с глухим стуком вошел в пол в дюйме от меня. Невесть откуда появившийся невысокий широкоплечий мужчина что есть силы огрел Барретта по голове чем-то похожим на мешок с песком. Тот выгнул спину, отскочил от меня и рухнул на четвереньки. Он хотел было подняться, но незнакомец ударил снова.

Все это заняло не более пяти секунд. Девица, не оставляя попыток меня задушить, начала еще и кричать. Мне как-то удалось перевернуться лицом вниз, и она оказалась сверху. Тут я почувствовал, что она отцепилась. Шатаясь, я поднялся, она же с пронзительным криком бросилась на моего спасителя и вцепилась ему в лицо.

Тот не отступил, оттолкнул ее руки и с размаху ударил все тем же орудием девицу в висок. Она рухнула к его ногам как подкошенная.

Незнакомец склонился над ней, приподнял ей веко, а затем улыбнулся мне:

– Привет! Весело тут у вас. Я услышал, как ты заорал. Он что, правда собирался пырнуть тебя ножом или это вы так резвились?

Я вытер лицо и шею носовым платком, прежде чем сумел ответить.

– Он, похоже, не в себе. Не понимает, что делает. Накурился до одури. – Я с некоторым беспокойством посмотрел на беспомощное голое тело на полу. – А сильно ты ее приложил. Надеюсь, ничего не сломал. Это дочь одного моего клиента.

Мужчина небрежно махнул рукой:

– Нашел о ком беспокоиться! С наркошами надо пожестче. Знал бы ты, как они осточертели мне тут за последние три года! Целыми днями драки и крик, никакого покоя.

Я вытер пот с лица и шеи, поглядывая на валявшийся на полу здоровенный разделочный нож.

– Так ты здесь живешь? – спросил я.

– Да, за мои грехи. Как раз напротив через коридор. Меня зовут Ник Перелли, если интересно.

Я тоже представился и стал благодарить:

– Спасибо. Если бы не ты, этот лоб проткнул бы меня насквозь.

Перелли улыбнулся. Его худое смуглое лицо постоянно сохраняло насмешливое выражение. «Хороший парень, – подумал я. – Немного похож на Джорджа Рафта»[1]. Перелли был хорошо одет, и это ему шло.

– Так, значит, ты из «Юниверсал сервисес»? Отличная компания, жаль, что не я ее хозяин.

– В нашей деятельности есть свои неприятные моменты, и ты только что видел один из них. Если я смогу чем-то быть полезен, дай мне знать. Выполним заказ за счет фирмы. Обслужим по высшему классу.

– Я запомню, – улыбнулся он в ответ. – Сейчас вроде ни к чему, но никогда не знаешь, что будет дальше. – Он пнул девицу носком ботинка в бок. – Так это, значит, одна из услуг?

– Да, из числа самых неприятных. Я приехал, чтобы забрать ее отсюда и вернуть отцу.

– Думаешь, он обрадуется ее возвращению? Я бы не обрадовался. Да пусть катится ко всем чертям!

Я подобрал одеяло и накрыл им мисс Уингроу.

– Там отец не лучше дочери. Интересно, а что скажет охранник внизу, когда я понесу ее через вестибюль?

– Макси? – Перелли рассмеялся. – Макси будет только счастлив: он спит и видит, как от нее избавиться, но очень боится Барретта. А я, вообще-то, шел на свидание с девушкой. Можем спуститься вместе. Прослежу, чтобы он тебя не побеспокоил.

– Отлично! Не хотелось бы, чтобы после всего случившегося меня еще обвинили в похищении.

– Если хочешь привести себя в порядок, ванная вон там, – показал он. – А то вид у тебя потрепанный. Я присмотрю за ней.

Я пошел в ванную и, насколько это было возможно, постарался привести себя в надлежащий вид: умылся, кое-как приладил порванный лацкан. Но даже после этого я выглядел так, словно поцапался с дикой кошкой.

Вернувшись в комнату, я завернул лежавшую без сознания девицу в одеяло и взвалил себе на плечо.

– Хорошо, если она придет в себя в машине.

– Это вряд ли, – уверенно сказал Перелли. – Если я кого вырублю, то это надолго.

Мы затащили девицу в лифт, не встретив никого в коридоре.

– А ты всегда носишь на свидание мешок с песком? – спросил я, когда лифт поехал вниз.

– Я вообще с ним не расстаюсь. Я, видишь ли, профессиональный карточный игрок, а для улаживания вопросов после игры нет ничего лучше мешка с песком. У меня их несколько.

– Орудуешь ты им умело.

– Уметь тут нечего. Главное – вдарить посильнее, иначе объект только рассвирепеет.

Лифт бесшумно остановился, и мы вышли в вестибюль.

Девушка-диспетчер вскочила и, глядя на нас, нащупала на столе кнопку звонка. Охранник в котелке тут же выскочил из-за колонны как чертик из табакерки. Окинул взглядом меня и мою ношу и грозно двинулся к нам.

– Ладно, Макси, расслабься, – сказал Перелли. – Мы тут просто мусор убираем. Незачем волноваться.

Макси остановился и присмотрелся к девушке. Узнав ее, он тут же успокоился:

– А, вот это кто! И куда вы ее тащите?

– А тебе-то что? Радуйся, что мы ее забираем, – ответил Перелли.

Макси потребовалось время, чтобы это осмыслить. Наконец он сказал:

– Ну и правильно, забирайте. Только как к этому отнесся Барретт?

– Он там спит сейчас, – ответил я. – Было неловко его будить.

Макси посмотрел на мое поцарапанное лицо и тихо присвистнул.

– Понятно. Будем считать, что я вас не видел, ребята. – Он обратился к девушке-диспетчеру: – Слышала, Грэйси? Мы никого не видели.

Та кивнула и снова уткнулась в комиксы. Макси напутствовал нас, указав на дверь:

– Смотрите копам не попадитесь.

Мы вышли на солнечный свет. Полицейских поблизости не оказалось.

Я положил не приходившую в сознание девицу на заднее сиденье «бьюика» и закрыл дверцу.

– Ну что ж, еще раз спасибо. Ты мне спас жизнь. – Я протянул Перелли свою визитку. – Короче, в любое время буду рад помочь.

Сказать это было легко, но чтобы выполнить обещанное, мне пришлось мучиться, как обезьяне с привязанной к хвосту консервной банкой, и случилось это всего три недели спустя.

Глава третья

Джек Керман лежал на моем диване, вытянувшись во весь рост. Высокий, худощавый, прекрасно сложенный, одетый в бутылочно-зеленый фланелевый костюм, шелковую рубашку кремового цвета и коричневые ботинки из оленьей кожи, он был сама элегантность. Поставив себе на грудь виски с содовой, Джек отбивал рукой такт доносившегося из радиоприемника свинга.

Я развалился в глубоком кресле напротив и, глядя в открытое окно на залитый лунным светом Тихий океан, решал вопрос: пойти купаться или приготовить себе еще одну порцию виски с содовой.

Я уже не помнил ни о дочери Уингроу, ни о Перелли. Прошло десять дней с тех пор, как я вернул юную наркоманку в лоно семьи, и это дело для меня закончилось.

– Пора бы мне в отпуск съездить, – объявил вдруг Керман. – Если так все время работать, у меня откроется язва. Надо закрыть контору на пару месяцев и поехать на Бермуды или в Гонолулу. Надоело одно и то же. Хочется чего-то новенького, сменить пижаму бездельника на набедренную повязку из пальмовых листьев. Короче, хочется привнести в жизнь немного огня. Что ты об этом думаешь, Вик? Соглашайся. Мы ведь можем себе это позволить?

– Ты можешь, наверное, а я нет… И, кроме того, что мы скажем Пауле?

Керман отпил большой глоток виски, вздохнул и потянулся за сигаретой.

– Паула тебя погубит. Она очень опасна: думает только о деньгах и работе. Скажи ей, пожалуйста, чтобы она перестала меня донимать. Если ее послушать, выходит, что я зря получаю жалованье.

– А может, так и есть? – ответил я, прикрывая глаза. – Может, мы все его зря получаем? Как бы ни было, отпуска не получится, Джек. Мы добились определенной репутации, и ее надо поддерживать. Если мы закроем офис, то через неделю о нас вообще забудут. При нашей работе расслабляться нельзя.

Керман вздохнул:

– Может, ты и прав. Моя рыженькая дорого мне обходится. Сам не знаю, как так получается. Она, наверное, думает, что деньги мне падают с неба. Хотя, вообще-то, девчонка неплохая. Безотказная – это то, что мне особенно нравится. Но вот в чем беда…

Тут раздался телефонный звонок. Керман приподнялся и хмуро посмотрел на аппарат.

– Не отвечай, – попросил он. – Вдруг это очередной клиент?

– Только не в десять минут одиннадцатого, – сказал я, вставая. – Наверное, это меня догоняет мое прошлое.

 

– Тогда позволь мне разобраться с этой дамой. Я знаю, как говорить с женщинами по телефону.

Я бросил в него подушкой и снял трубку:

– Алло?

– Мистер Маллой? – спросил мужской голос.

От такого голоса у большинства женщин мурашки побежали бы по спине: так мог бы говорить высокий, брутальный и, пожалуй, загорелый красавец, которого лучше пригласить на чашку чая днем, пока муж в офисе, а не вечером, когда муж дома. Возможно, я был не прав, но именно такая картинка возникла в моем воображении при звуках этого приятного баритона.

– Да. Кто это? – спросил я.

– Меня зовут Ли Дедрик. Я пытался дозвониться вам в офис. Похоже, там никого нет.

– Прошу прощения. Мы закрываемся в шесть.

– Да еще в такое время звонит, – пробормотал Керман, взбивая кулаком подушку. – Скажи ему, что мы все заболели свинкой.

– Но ведь у вас же есть ночной дежурный? – резко спросил незнакомец.

– Безусловно. Вы как раз с ним сейчас и говорите, мистер Дедрик.

– Понятно.

Повисла долгая пауза, а потом мой собеседник произнес:

– Мне нужно, чтобы вы немедленно приехали ко мне. Это очень важное дело.

Хотя мужчина говорил властным тоном, у меня вдруг возникло ощущение, что он испуган. В его голосе я различал какую-то странную дрожь, и слова он произносил с напряжением.

– Не могли бы вы вкратце объяснить, чем мы можем быть вам полезны, мистер Дедрик? – спросил я, не обращая внимания на отчаянные знаки, которые делал Керман, чтобы я повесил трубку.

Снова повисла пауза. Я слышал только его частое неровное дыхание.

– Несколько минут назад мне позвонил какой-то человек и предупредил, что сегодня вечером меня собираются похитить. Возможно, это розыгрыш, но я все-таки решил принять меры предосторожности. Я здесь один, если не считать моего шофера, но он филиппинец и в случае нападения не сумеет меня защитить.

Все это звучало странно.

– А вы не знаете, кому понадобилось вас похищать?

Снова эта пауза и учащенное дыхание. Жуткие звуки. Страх этого человека передавался мне, словно я видел его испуганное лицо.

– Дело в том, что я муж Серены Маршленд, – ответил он. – Давайте не будем тратить время на бессмысленные расспросы. Вы сможете удовлетворить свое любопытство, когда мы встретимся.

Мне не понравился его тон, но я понимал, как он напуган. Ехать не хотелось: я целый день вкалывал и с удовольствием провел бы остаток вечера за выпивкой в компании Кермана, но дело есть дело. К тому же Серена Маршленд была четвертой в списке самых богатых женщин в мире.

– Где вы находитесь, мистер Дедрик?

– Дом называется «Оушен-энд». Наверняка вы его знаете. Место уединенное и безлюдное. Я был бы признателен, если бы вы приехали поскорее.

– Да, знаю это место. Буду минут через десять.

– От Оушен-вью идет частная дорога. Ворота открыты. Собственно говоря, я только что переехал сюда и…

Он вдруг смолк.

Я подождал, но ничего не происходило.

– Алло?

Я все еще слышал его частое неровное дыхание, но он не отвечал.

– Алло? Мистер Дедрик!

Дыхания больше не было слышно. Последовала долгая пауза, затем тихий щелчок – и связь оборвалась.

1Джордж Рафт (1901–1980) – американский киноактер, известный в первую очередь ролями гангстеров в фильмах 1930–1940-х гг. – Здесь и далее примеч. переводчика.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru