Дина Данич Дочь врага. Цена долга

12 Джулия

- У тебя есть ключ, - растерянно произношу, глядя на Оскара. Тот снисходительно усмехается. - Откуда?

- Неважно, - он чуть качает головой. - Разве ты хотела бы остаться в клетке на весь день?

Удивленно смотрю на него - ведь буквально недавно у меня в голове мелькали подобные мысли.

- И все же?

Оскар неторопливо проходит и закрывает за собой дверь номера. При этом взгляд от меня не отрывает ни на мгновение. Собственно, как и я от него.

Так и стоим, все больше погружаясь друг в друга и в наш общий момент. А затем я вспоминаю про малыша.

- Что с ребенком? Ты отвез его в больницу? Что сказали врачи? Он в порядке?

С каждым моим вопросом, улыбка на лице Оскара становится все более заметной. Он подходит ближе, чем волнует меня еще сильнее.

- Мишель у меня дома.

- Мишель?

- Да, это девочка. Примерно полтора-два месяца.

- Я волновалась за нее, хотела поехать тоже, но…

Слова тонут в нашем поцелуе. Снова другом, не таком, как вчера. Сегодня Оскар прикасается ко мне иначе, словно у него все права на мое тело. Властно, уверенно, подавляюще. Так, что желание подчиниться возникает самопроизвольно.

Просто вот он - сильный мужчина, умеющий защитить, спасти и помочь, способный к состраданию.

- Одевайся, - хрипло произносит он, едва прерывает наш поцелуй.

- Куда? - осоловело смотрю на мужчину, пытаясь вспомнить, о чем была речь.

- К Мишель. Ты же хотела узнать, как она.

- Но почему малышка не в больнице?

Оскар меняется в лице - мрачнеет, между темными бровями залегает едва заметная морщинка.

- Потому что там ей не помогут.

- Подожди, но… как?

Его глаза становится необычайно жесткими, даже холодными.

- Вот так, пташка. Бесплатная медицина только руками разведет и не станет исправлять то, что сделали с ребенком.

Мне становится жутко не по себе - ощущение, что каждое его слово пропитано чем-то личным. При этом Оскар как будто эмоционально отгораживается от меня.

- Что с ней сделали? Если она больна, то…

- То что? - жестко смотрит на меня он. - То можно не спасать? Или тоже предложишь выбросить ее в снег?

- Что?! - возмущаюсь. - Я вообще-то имела в виду, что ее надо показать врачам. Не знаю, может, поискать специалистов. Еще ведь и в полицию сообщить тоже придется - она же найденыш. Наверняка без документов?

Взгляд Оскара немного смягчается, а мне становится обидно - неужели он и правда решил, что я могу вот так поступить с малышкой? Такая кроха, и такие испытания!

- Едешь? - коротко спрашивает он. Киваю, соглашаясь - тетя вернется лишь вечером, так что времени у меня достаточно. Возможно, это глупо - ехать куда-то к незнакомому ребенку, но я уверена - Оскар не причинит мне вреда. Сложно объяснить эти ощущения, но я даже особо не раздумываю - убегаю переодеться.

Только закрывшись в комнате, взволнованно подхожу к шкафу и, открыв тот, зависаю - а что надеть-то? Хочется быть красивой и…

Хлопнув себя по лбу, понимаю, что он только что, получается, видел меня в домашнем плюшевом костюме!

Зажмурившись, резко выдыхаю и решаю выбрать темно-синее платье из тонкой шерсти. Оно отлично подчеркивает фигуру, при этом не выглядит чересчур - чтобы не смотрелось так, будто я специально наряжаюсь.

Оскар терпеливо ждет меня в гостиной, но едва я выхожу, как он резко поворачивается в мою сторону.

Момент, и мы оба увязаем друг в друге. Вновь. Будто это магия какая-то. Вижу, как его взгляд наливается темнотой - той самой, что манит, и которая кажется мне такой загадочной.

- Волшебно, пташка, - хрипло произносит Оскар, вынуждая меня смущенно улыбаться.

- Тетя вернется ближе к вечеру, - торопливо говорю. - Мне нужно успеть до этого момента.

Мужчина коротко кивает. Вообще наши встречи проходят очень странно, но учитывая, что я скоро уеду, наверное, так даже лучше - мы почти не разговариваем. Либо целуемся, либо я пою для Оскара.

Но именно это так сильно волнует меня и дает призрачное ощущение свободы, наполняет яркими ощущениями, которые вряд ли когда-то будут в моей жизни.

Я не знаю, как должны строиться отношения, не представляю, по какому сценарию они обычно развиваются - с девочками я на эти темы не говорила, а мама никогда не обсуждала подобное. Пару раз я задавала ей вопросы на эту тему, но неизменно получала в ответ, что когда я выйду замуж, мой супруг все сделает сам. Моя задача только слушаться и быть хорошей женой.

К сожалению, с другими девушками из мафиозных семей я практически не знакома - все они либо вышли замуж, став трофейными женами, которые обеспокоены только тем, как строить слуг и покупать новые платья, либо гораздо младше меня.

К тому же после того, как у отца перестали ладиться дела, нас никуда не приглашали, и я давно не посещала какие-либо мероприятия.

- Как ты узнал, что моя тетя закрыла номер, не оставив мне ключа?

Оскар тихо хмыкает.

- Я не знал.

- Но ты пришел ко мне так, словно был в курсе, - озадаченно возражаю.

- Я пришел за тобой, пташка, - весомо возражает он. Так, будто это должно мне все объяснить.

На улице снова идет снег. Машина Оскара оказывается поблизости, так что я не успеваю замерзнуть, хотя сегодня значительно холоднее. Я не могу не думать о том, что в такую погоду Мишель, скорее всего, замерзла бы насмерть.

- Что тебя расстроило? - спрашивает Оскар, проницательно реагируя на мои эмоции.

- Что кто-то посмел сделать такое с ребенком, - честно признаюсь в своих мыслях. - Это ужасно.

Замечаю, что он крепче сжимает руль, до побелевших костяшек на руках.

- Они заплатят, - мрачное обещание повисает между нами до конца дороги.

Я против насилия, мне вообще все это претит. Но конкретно в этом случае я испытываю странную жажду, чтобы так и было - чтобы тот, кто это сделал, заплатил сполна!

Приезжаем мы к незаметному двухэтажному дому. Многоквартирному, как выясняется.

Оскар бросает на меня оценивающий взгляд - словно ждет моей реакции.

- Со мной ты в безопасности, - повторяет он.

Я киваю, но сама все же немного волнуюсь, подавая руку мужчине. Он помогает мне выбраться, ловит в свои объятия. Мы оба тепло одеты, но кажется, что даже так, через одежду, наша близость остро ощущается.

Взгляд Оскара падает на мои губы - я не успела даже пикнуть, как он меня целует.

Сладко. Тягуче. Совсем не так, как в отеле.

Я совершенно не успеваю за этим мужчиной - он каждый раз разный. Снова и снова показывает мне грани удовольствия, которое для меня в новинку.

- А с кем осталась Мишель? - эта запоздалая мысль появляется только сейчас. Становится стыдно за то, что я не озаботилась этим вопросом раньше.

- С няней. Не волнуйся, у нее есть медицинское образование.

Я даже не удивлена, что Оскар предусмотрел и это. Поднимаемся мы по лестнице - в доме нет лифта. С каждой ступенькой я все острее ощущаю мужское внимание, направленное на меня.

Я никогда не была первой красавицей. Симпатичная, но не роковая красотка. Мне даже мама как-то сказала, что будь я более утонченной, как, например, сестра Марко Лучано, то могла бы рассчитывать на более хорошую партию.

На мое замечание, что Белла была очень замкнутой и неразговорчивой, она лишь отмахнулась, заявив, что зато она настоящая красотка.

Было ли мне обидно? Определенно. Но не потому что я завидовала Белле. Мне просто хотелось, чтобы мама считала красивой и меня. Хотелось ее одобрения, которое было крайне непросто заслужить.

Однако рядом с Оскаром я каждый раз чувствую себя исключительной, особенной. Той, кому предназначены все эти заинтересованные взгляды.

Едва мы заходим в квартиру, как я слышу детский смех. Замираю, прислушиваясь. Оскар ловит мой взгляд, смотрит так цепко, будто пытается понять, что у меня в мыслях. Точно ему важна моя реакция.

Я снимаю пальто, отдаю его мужчине, а сама осторожно прохожу вглубь квартиры. Слышу женский голос, который что-то тихо напевает. Замираю на пороге гостиной и вижу, как женщина лет шестидесяти, сидя на диване, держит крошку на руках.

Она поворачивается в нашу сторону и мягко улыбается.

- Мишель только недавно проснулась и хорошо поела.

Оскар, которому она отчитывается, коротко кивает, но не торопится подходить. А я, не удержавшись, иду к дивану и, присев рядом, говорю:

- Добрый день. Меня зовут Джулия.

- Алисия, - отвечает мне няня. - Хотите подержать? - спрашивает она, заметив мой внимательный взгляд.

- Если можно.

Женщина осторожно передает малышку мне на руки. У крохи такие невероятно синие глаза, что я даже теряюсь в первый момент. Вчера я не успела рассмотреть как следует. Малышка сонно потягивается и вытаскивает маленькую ручку из-под легкого пледа, в который она укутана. А я столбенею. Просто вдохнуть не могу, видя ее ладошку.

Это просто… Поднимаю растерянный взгляд на Оскара - тот по-прежнему цепко следит за моей реакцией.

- Но как это? - беспомощно шепчу, едва не задыхаясь от боли за крошку.

13 Джулия

Оскар молчит и явно не торопится мне отвечать. Опускаю взгляд на ладошку Мишель, разглядываю крошечные пальчики, которые срослись между собой, пусть и не до конца.

- Ты поэтому не захотел отдавать ее в больницу? - спрашиваю, хотя уже подозреваю ответ. Осторожно раскрываю плед так, чтобы увидеть вторую ручку, и понимаю, что там ситуация еще хуже.

На глаза наворачиваются слезы - получается, из-за этого родители отказались от малышки?!

- Ей нужна квалифицированная помощь и соответствующая операция, - глухим голосом отвечает Оскар. Сам он не подходит ближе - наоборот, даже как будто держится на расстоянии. Отходит дальше к окну, наблюдая за мной со стороны.

- Но в городской больнице должны быть врачи, - не сдаюсь я.

На это он лишь криво ухмыляется, а Алисия тяжело вздыхает. Перевожу взгляд на нее, но женщина ничего не успевает мне сказать - отвлекается на мобильный. Встает с дивана и, выйдя из комнаты, отвечает на звонок.

Мы остаемся одни. Я все никак не могу поверить в то, что вижу. Понимаю, что такое бывает, что все эти несовершенства у детей могут быть - мы проходили это на анатомии. Но одно дело - знать в теории, а другое - видеть кроху, у которой беда с пальчиками.

- Больше она не такая милая, как была? - вдруг спрашивает Оскар, на что я возмущенно фыркаю, подняв на него взгляд.

- Серьезно?

Он примиряюще усмехается и поднимает руки, вроде как капитулируя.

- Просто уточнил. Не все способны принять… - он замолкает, а затем добавляет гораздо тише, - особенности других.

- Она - ребенок, и ни в чем не виновата, - категорично возражаю.

В комнату возвращается Алисия, замирает на пороге и неловко мнется.

- Мне надо к дочери поехать. Буквально на пару часов, - виновато произносит она. - Знаю, вы оплатили круглосуточный присмотр, но это форс-мажор и…

- Я могу посидеть с девочкой, - говорю, останавливая женщину. Затем поворачиваюсь к Оскару - тот немигающие смотрит на меня.

- Хорошо, Алисия, - наконец, отвечает он. - У вас два часа.

На лице женщины отражается облегчение. Она кивает и, попрощавшись, покидает квартиру. Мы остаемся одни с малышкой, которая забавно морщит носик, а я вспоминаю, как Валерио по первости тоже выглядел довольно смешно.

- Ну что ты, милая? - нежно шепчу, перехватывая ее поудобнее. - Устала лежать? Хочешь посмотреть, что есть вокруг?

Девочка кряхтит сильнее, словно ей что-то не нравится. Куксится и начинает хныкать. Прижимаю к себе сильнее и вспоминаю все приемы, что срабатывали с моим братом. Я как-то так сильно погружаюсь в мысли, что даже забываю про Оскара. Но едва встаю на ноги, чтобы походить с крошкой на руках, как сталкиваюсь с ним взглядом и тушуюсь.

- Ты не боишься держать ее на руках, - замечает он.

- Почему я должна? - искренне удивляюсь. - Она же просто ребенок.

Оскар задумчиво смотрит на меня. Сложно сказать, о чем он думает, но мне кажется, что взгляд его в этот момент оценивающий.

Впрочем, меня почти тут же отвлекает Мишель, как только делает свои дела в подгузник.

- Похоже, нам придется переодеться, - неловко улыбаюсь, перехватывая малышку другой рукой. - У тебя же есть запас сменных подгузников?

Судя по тому, каким становится выражение лица Оскара, это последнее, о чем он подумал.

- Только не говори, что нет. У нас тут небольшая авария, и если мы ее не устраним…

Заканчивать мне нет необходимости - Мишель отлично справляется и сама с тем, чтобы озвучить свои потребности. Причем довольно громко и предельно ясно - грязное белье для нее неприемлемо.

Впервые вижу во взгляде Оскара если не растерянность, то как минимум замешательство.

- Вероятно, Алисия купила все, что надо, - произносит он, направляясь к одному из шкафов, и достает оттуда начатую упаковку подгузников.

- Ну, вот видишь, Мишель, сейчас будет все чистенько и хорошо.

Раскладываю плед на диване, Оскар мне помогает, пока я придерживаю ребенка. А когда, присев, укладываю ее и начинаю раздевать, слышу:

- Ты хорошо управляешься с детьми. Есть опыт?

Оборачиваюсь на Оскара.

- Боишься, что я молодая мать? - кокетливо улыбаюсь. Правда, мужчина почему-то мое веселье не разделяет - хмурится ещё сильнее. Словно такая мысль ему не по душе. - У меня есть младший брат, с которым я проводила много времени с самого его рождения. Так что как поменять подгузник, покормить и уложить спать малыша я выучила отлично.

Буквально физически чувствую, что Оскар расслабляется после моих слов, а его взгляд теплеет.

Снова поворачиваюсь к Мишель и расстегиваю костюмчик, чтобы сменить подгузник. Но как только малышка оказывается раздетой, я теряю дар речи - мало того, что вижу синяки, так еще и небольшие круглые следы, как будто…

В горле встает горький ком, а на глаза наворачиваются слезы.

- Ты это видел? - тихо спрашиваю я у Оскара. Не могу оторвать взгляда от крошки, над которой так издевались. Слышу только короткое “да”. - Хочу, чтобы они заплатили, - всхлипываю, стараясь сдерживаться, чтобы не напугать девочку. Она настороженно смотрит на меня, взмахивает ручками. Пересчитываю следы и понимаю, что ублюдки тушили сигареты об нее неоднократно. Это просто…

- Они заплатят, - мрачно обещает Оскар. - Обещаю.

Осторожно провожу пальцами по тельцу, задевая один из следов, но Мишель особо не реагирует - поджимает ножки к животику, поворачивает голову в сторону, словно пытается оглядеться. Мягко поглаживаю малышку, надеясь подарить ей хоть немного тепла. Не могу себе представить, кем надо быть, чтобы так истязать собственного ребенка!

- Ей надо в больницу, - говорю, снимая подгузник. Оскар вовремя подает мне влажные салфетки. Я-то напрочь про них забыла. Вдвоем мы неплохо справляемся - как будто из нас выходит классная команда.

Одеваю Мишель так трепетно, будто она хрустальная. Боюсь думать о том, будет ли она помнить это? Вдруг это как-то отразится потом на ее характере или здоровье.

Едва я заканчиваю с переодеванием, как девочка решает напомнить, что вообще-то она - малышка, которая может громко плакать. Осторожно беру ее на руки, бережно прижимая к себе. Кроха чуть затихает, но все равно продолжает недовольно кряхтеть и хныкать.

Тогда я использую средство, которое с Валерио работало безотказно - напеваю любимую колыбельную брата.

Медленно хожу по комнате, присаживаюсь в кресло, когда Мишель начинает засыпать. Напеваю несколько раз подряд одну песню, прежде чем найти взглядом Оскара. А тот, оказывается, сидит на диване с закрытыми глазами. При этом вся его поза говорит о том, что он впервые за все время нашего знакомства по-настоящему расслаблен.

Это так удивительно, что я даже замолкаю. Малышка крепко заснула и забавно сопит, пригревшись у меня на руках. Я же любуюсь Оскаром, который, похоже, тоже задремал.

Сейчас я могу как следует рассмотреть его, сожалея лишь о том, что сижу не так близко, как хотелось бы.

Когда у меня затекает спина, я осторожно встаю и перекладываю Мишель в колыбель, стоящую у стены. Подмечаю, что Оскар, не раздумывая, не просто взял к себе ребенка, но еще и обеспечил его всем необходимым. Сделал бы так мой отец? А те мужчины, что я видела на разных мероприятиях? Проявили бы они сочувствие?

Горько осознавать, что я живу в мире, где любая демонстрация эмоций считается слабостью - именно так говорит всегда мой отец. Даже моему четырехлетнему брату он уже начинает прививать подобные мысли, а ведь Валерио еще совсем ребенок.

Мне бы очень хотелось остаться здесь, с Оскаром. Узнать его поближе, попробовать построить отношения без оглядок на правила и рамки, навязанные семьей.

Но я понимаю - это мечты, которым не суждено сбыться. Все, что у меня есть - оставшиеся дни до отъезда. Возможно, именно поэтому я и не хочу узнавать о мужчине ничего лишнего. Мне достаточно того, что он показывает.

Мишель всхлипывает во сне, тихо плачет, но почти сразу замолкает. Однако этого оказывается достаточно, чтобы Оскар открыл глаза и мгновенно напрягся.

Его взгляд останавливается на мне, затем медленно скользит к колыбели.

- Она уснула, - тихо говорю. - Просто сон беспокойный. Возможно, из-за…

Я не договариваю, но и так ясно, о чем речь.

В глазах Оскара вновь появился холодный блеск, обещающий расправу. И мне совершенно не жаль тех, на кого он обрушит свой гнев.

Бросаю взгляд на часы и расстроенно понимаю, что скоро я должна буду вернуться. Естественно, это не укрывается от мужчины.

- Ты можешь остаться, - говорит он. У меня от его голоса просто мурашки. Это чистый соблазн, но я знаю, что это невозможно.

Качаю головой.

- Тетя скоро вернется.

Оскар поднимается с дивана, идет ко мне, а я испытываю потребность сделать шаг ему навстречу. Едва удается устоять на месте. Впрочем, все равно мы оказываемся в опасной близости. Мое сердце снова бьется быстро-быстро. Дышать от волнения становится сложнее. Оскар медленно поправляет мои волосы, пропускает несколько прядей между пальцев, откровенно любуясь при этом.

- Ты не хочешь уходишь, пташка.

- Но я должна, - говорю, а сама едва не задыхаюсь от горечи, которая отравляет меня.

Должна уйти. Должна вернуться домой. Должна выйти замуж за того, кого выберет отец. Я должна оправдать надежды родителей и не подвести их.

Я столько всего должна… И от этого тошно.

Вместо слов Оскар наклоняется и целует меня - осторожно, едва прикасаясь губами. Он распаляет меня, заставляя желать большего. Я же понимаю, что он может быть напористым и властным, он умеет целовать так, что коленки подогнутся. Но сейчас он ведет себя иначе.

Нежно. Мягко. Волнующе.

И я теряюсь в этом океане эмоций. Меня захлестывает все сильнее - по нарастающей. Даже кончики пальцев на руках покалывает от остроты ощущений.

Запретно. Опасно. Противозаконно.

И вместе с тем так сладко, волнительно и волшебно.

Чувствую, как Оскар прижимает меня крепче, его ладонь ложится мне на затылок. Пальцы чуть массируют кожу, заставляя расслабиться и поддаться моменту все сильнее.