Дина Раисовна Валиева Дорога в Беловодье

Глава 1

Вечер начался обычно. Я вышел из душа, накинул полотенце на плечи и уставился в зеркало. Из него на меня смотрел двадцатидвухлетний парень с вечно взлохмаченными волосами и синяками под глазами — последствия тренировок. Ванная пахла мятным шампунем и холодной плиткой. Мама уже ушла на ночную смену, оставив на столе записку: «Дима, не забудь поесть. И не дебоширь». Я усмехнулся. Она до сих пор считает меня мальчишкой.

В комнате царил привычный бардак. Боксёрские бинты на кресле, гантели под кроватью, на стене — расписание тренировок. Я надел чёрную футболку с черепом — её подарила Аня, сказала, что мне идёт — и джинсы. Кроссовки наскоро зашнуровал.

Перед выходом задержался у окна. За ним темнел тихий двор, горел один фонарь, где-то лаяла собака. Я подумал о папе. Вернее, о том, что мы о нём почти не разговариваем. Мама не любила эту тему — отмахивалась, меняла разговор.

— Эй, Дима! — раздался из телефона голос друга. — Ты идёшь или нет? Мы уже на месте.

— Иду, — ответил я.

По пути зашёл за Аней. Она выбежала из подъезда в лёгком летнем платье, волосы распущены, щёки розовые от быстрой ходьбы.

— Привет, — сказала она и чмокнула меня в щёку. — Ты сегодня с черепом. Мне нравится.

— Ты мне каждый раз говоришь, что нравится.

— И каждый раз правда.

Мы отправились в клуб. Соревнования были не скоро, поэтому я наконец мог позволить себе оторваться по полной. К полуночи перед глазами всё плыло: четыре бутылки пива и шесть шотов с коктейлями сделали своё дело.

— Дима, идём танцевать, — позвала Аня.

Она была красива той яркой красотой, что бросается в глаза: длинные стройные ноги, тёмные волосы до пояса и небесно-голубые глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Но настоящую её красоту я заметил не сразу. Она подбирала раненых птиц — воробьёв, стрижей, однажды — воронёнка с сломанным крылом. Несла домой, отхаживала из пипетки, не спала ночами, а потом выпускала на волю и прятала слёзы, чтобы я не видел. Я наблюдал за ней и думал: вот тебе и яркая красота — а за ней прячется что-то тихое и тёплое, чего я, может, и не заслуживаю.

Возле неё постоянно крутились парни. Кто с букетом, кто с гитарой, кто с предложением слетать в Париж. Но она выбрала меня. Я никогда не считал себя красавчиком: лицо самое обычное, но благодаря спорту — крепкое телосложение, мог постоять и за себя, и за слабого. Мы встречались больше года, но делать предложение я не спешил. В глубине души не верил, что такая необычная девушка создана для такого обычного парня, как я.

— Ты пока иди, я ещё выпью и приду.

Я задержался с друзьями у барной стойки. Аню уже не было видно в толпе. Когда я наконец пошёл искать её, возле неё крутился какой-то тип.

— Я сказала, убери руки. Не буду я с тобой танцевать. У меня есть молодой человек, — она отбивалась от приставучего парня.

— А ну отошёл от неё! — крикнул я, протискиваясь сквозь толпу. — Видишь, девушка недовольна.

— Ты кто вообще такой? Давай выйдем, поговорим как мужчина с мужчиной.

— Я её парень. Мне не нужны проблемы. Просто оставь девушку в покое и уходи, пока я тебя не покалечил.

Парень только ухмыльнулся:

— Ты меня покалечишь? Да ты и пальцем не успеешь тронуть, как будешь валяться на земле.

Тут я вышел из себя:

— Давай выйдем. Покажу, как ты будешь просить меня остановиться.

Парень был выше и здоровее меня. Но за свою девушку я готов был биться до конца. Мы вышли из бара. Вокруг собралась толпа. Началась драка. Вскоре в неё оказались втянуты все наши друзья — и с моей, и с его стороны.

— Дима, остановись! Из-за него тебя выгонят из сборной! — со слезами кричала Аня.

Но было поздно. Кулаки уже были разодраны, я разбил ему нос, кровь брызнула мне на джинсы. Из клуба выбежали охранники разнимать толпу. Обратно нас больше не впустили. Пришлось разбредаться по домам. Я плохо стоял на ногах, но смог проводить девушку. На прощание Аня посмотрела на меня — долго, молча, с каким-то новым выражением, которого я раньше не видел. Не злость. Не жалость. Что-то другое.

— Дима, — сказала она тихо. — Ты дрался не за меня. Ты дрался, потому что тебе хотелось драться. Разберись с этим. Пока не поздно.

Я хотел ответить, но слова застряли. Она развернулась и ушла в подъезд. Дверь закрылась. Я стоял один в тёмном дворе, и её слова жгли изнутри, потому что в них была правда — та, которую я гнал от себя.

Вернувшись домой, не раздеваясь, упал на кровать и в ту же минуту уснул.

Сон пришёл сразу — тяжёлый, тёмный. Будто кто-то выключил свет и забыл включить обратно.

Глава 2

Меня разбудило кудахтанье. Голова раскалывалась — похмелье после выпитого. Стоп. Откуда в моей комнате курица? Я открыл глаза — и мой взгляд устремился в небо. Голубое, бесконечное, с облаками, плывущими на ветру.

— Какое, к чёрту, небо? — пробормотал я, садясь.

Я же помню, что заснул у себя в комнате. Заснул… А кто я? Как меня зовут? От ужаса перехватило дыхание. Я не помнил ни имени, ни откуда я родом, ни сколько мне лет.

Отряхнувшись от песка, я встал и начал осматриваться. Передо мной открылся прекрасный вид: океан лазурного цвета, вода такая прозрачная, что видно морское дно. На поверхности плескались рыбки — но все необычные, с чешуёй, переливающейся серебром и зеленью, будто каждая была выкована из самоцвета. Я подошёл к воде, умылся. Из воды на меня смотрел незнакомый человек: рваные джинсы в крови, чёрная футболка с черепом, белые кроссовки. Неужели это я?

— Что со мной происходит? Где я?

Вспомнив про куриное кудахтанье, я начал искать курицу. Но вместо неё увидел на лужайке перед лесом избушку. Да не простую — на курьих ножках.

Я хмыкнул. Всё понятно. Мне снится сказка. А что полагается в сказках? Войти в избушку.

— Избушка, избушка! Встань ко мне передом, а к лесу задом!

Избушка повернулась. Я поднялся по ступенькам. Дверь со скрипом открылась. Внутри стояла печка, на стенах висели связки сушёных трав и кореньев, пучки мухоморов, вороньи и филиные чучела с горящими глазами. В углу — прялка, которая пряла сама собой.

На лавке сидела старушка, похожая на Бабу-ягу, и вязала носки. Седые потрёпанные волосы, небольшой крючковатый нос.

Я подошёл ближе и, стараясь говорить уверенно, произнёс:

— Здравствуй, старица! Подскажи, где я очутился? И как мне вернуться домой?

Старушка подняла глаза от вязания, медленно осмотрела меня с ног до головы — взгляд острый, проницательный, будто прощупывал душу. Затем хрипло рассмеялась — смех напоминал шорох сухих листьев.

— Домой, значит, хочешь? — она покачала головой. — Не так всё просто, добрый молодец. Мир этот — не твой, но и не совсем чужой. Он откликается на сердца чистые да на души смелые.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Я ничего не понимаю… — мой голос дрогнул. — Где я? Почему всё вокруг похоже на сказку? Я ведь просто заснул у себя в комнате!

Старушка отложила вязание, выпрямилась.

— Сны — они разные бывают, — заговорила она тише, словно пробуя слова на вкус. — Одни — пустые, как ветер, другие — вещие, как звёзды. Твой сон — из вторых. Он привёл тебя сюда не случайно. Остров помнит тех, кто готов его спасти.

— Спасти? — я невольно отступил назад. — Но я обычный человек! Я не герой и не спаситель. У меня есть своя жизнь, свои проблемы… Я даже с собственными не справляюсь, а вы мне целый остров подкидываете.

— Не спеши отказываться от своей судьбы, — в голосе старушки прозвучала мягкая укоризна. — В каждом из нас спит сила, о которой мы даже не подозреваем.

— Но почему именно я? — я сжал кулаки. — Может, это ошибка? Может, вы перепутали меня с кем-то другим? Вот я стою перед вами — в рваных джинсах, с чужой кровью на руках, с похмельем. Вы серьёзно видите во мне спасителя?

Старушка молча протянула мне шкатулку. Её пальцы, узловатые и морщинистые, слегка дрожали.

— В ней — то, что поможет тебе в пути, — произнесла она, и в её голосе прозвучала твёрдость. — Но помни: каждый дар — испытание. Используй его мудро, с чистым сердцем, иначе сила обернётся против тебя.

Я осторожно взял шкатулку — она едва ощутимо вибрировала в ладонях.

— Спасибо… — мой голос звучал неуверенно. — Но я не могу взять на себя такую ответственность. У меня есть обязательства, люди, которых я не могу подвести…

— Ты уже сделал первый шаг, придя сюда, — произнесла она. — Теперь решение за тобой. Но помни: иногда судьба находит нас именно тогда, когда мы меньше всего готовы к переменам.

Я стоял, сжимая шкатулку в руках, чувствуя, как внутри борются страх и любопытство, долг и зов чего-то большего. Что-то не давало мне просто уйти. Может, это было то же упрямство, что и в драке — но здесь оно тянуло не вперёд, а внутрь. Будто кто-то тихо говорил: «А что, если она права?»

Она вновь взялась за вязание, давая понять, что разговор окончен. Я постоял ещё мгновение, потом поклонился:

— Благодарю тебя, старица.

— Удачи тебе, добрый молодец, — неожиданно произнесла она, не поднимая глаз.

Я положил шкатулку в карман, последний раз оглянулся на избушку и шагнул в лес.

Идти было страшно. Лес густой, лучи солнца еле пробивались сквозь верхушки деревьев. Тропинки почти не видно. Долго я скитался, ободрал руки, силы начали покидать, желудок сводило от голода. Мысли не утихали: «Где же я очутился? Неужели сон может быть таким реалистичным?» Я потрогал царапины на руках — они болели по-настоящему.

Начало смеркаться. Куда мне идти? Я ощущал себя песчинкой в бескрайней вселенной и готов был разрыдаться от безысходности.

Глава 3

Впереди мерцал огонёк. «Может, там кто-то есть?» — с надеждой подумал я. Пробравшись через дебри, я выбрался на окраину заброшенной деревеньки. Деревянные избы покосились, крыши провалились, столбы от забора рассыпались в труху. Всё заросло высокой, выше пояса, травой. Тишина стояла такая, что слышно было собственное дыхание.

Я прошёл примерно до середины деревни и замер. Посреди одного из дворов, на месте, где когда-то стоял дом, я увидел печь. Обычная русская печь, как большой самовар в центре стола; только вместо стола — высокая трава.

Я подошёл ближе. Печь была сложена добротно, из хорошего кирпича, стены аккуратно побелены. Сбоку — лежанка, на которой вполне мог улечься взрослый человек. От печи шёл тот самый огонёк — отсвет тлеющих углей сквозь приоткрытую заслонку. Но кто её затопил? Вокруг ни души, ни следа на траве, ни звука. А печь жила своей жизнью: чуть слышно потрескивали дрова, уютно пахло берёзовым дымком. Я провёл рукой по белёной стенке — она была горячей, почти обжигающей.

Голод был сильнее здравого смысла. Я уже открыл рот, чтобы обратиться к печи, как вдруг…

— Здравствуй, добрый молодец.

Я отпрыгнул как ошпаренный. Сердце ухнуло в пятки. Хриплый старческий голос доносился изнутри печи.

— Позволь представиться: я голбешник, или, как меня называют, печной дух.

— З-здравствуйте… — выдавил я.

— Не бойся, я не злой, — голос звучал устало, но тепло, как та же печь. — Раньше я и другие духи охраняли дома: следили, чтоб не гас огонь, поддерживали тепло и уют. А теперь… сам видишь.

— Что же произошло? Почему деревня разрушена?

— Ты, наверное, очень устал и хочешь кушать?

— Очень. Я никогда столько не ходил по лесу.

В печи ярче вспыхнул огонь, и вокруг поплыл аромат. Через пару минут заслонка открылась, и передо мной появилась тарелка с румяными пирожками.

— Ай да голбешник! — не удержался я. — Какие же они вкусные!

Я набросился на угощение как голодный волк. Пирожки таяли во рту: с яблоками, с вишней, с капустой, с картошкой. Наевшись, откинулся на лежанку, которая мгновенно нагрелась подо мной, точно перина.

— А теперь отдыхай и слушай мою историю, — по-домашнему сказал печной дух.

Место, куда ты попал, называется остров Буян. Он окружён морем-океаном. Остров наделён чудесной силой. Раньше здесь обитали волшебные птицы, необыкновенные рыбы, существа, которых ты и представить не можешь.

— Что же случилось? Куда всё исчезло?

Когда-то здесь жили люди, некоторые обладали магической силой. Среди жителей ходила легенда: где-то в середине острова стоит камень-Алатырь. Это сердце острова. Из-под него бьют родники живой воды, которые воскрешают природу и даруют земле урожай. Если найти тот камень и испить воду — обретешь невиданную силу и станешь самым могущественным на свете.

Жили в деревне два родных брата. Волх, младший, постоянно обучался магии и вскоре научился оборотничеству. Но этого ему было мало. Он захотел покорить остров и решил найти Алатырь. Велес, старший брат, пытался его отговорить. Тогда Волх разозлился, начал превращать всех жителей деревни в разных существ. Расселил их по углам леса, а лес разделил горами и непроходимыми болотами. И только Велес успел схоронить свою беременную жену в мире людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.