На рассвете в дверь громко постучали, а потом, когда я проигнорировала стук – заколотили в дверь дома с такой силой, что мне пришлось встать и спускаться вниз, в ином случае мне просто вынесут дверь.
На пороге дома стояли двое мужчин с факелами, в жилах которых крови эльфов было едва ли на половину, слишком уж массивное телосложение. Не успела я испугаться тому, что меня обнаружили, как из-за спины одного из громил показалась старая оборотница с по-старчески мутными глазами. Она прошла в дом и повела носом, как бы принюхиваясь к запахам моего нового дома.
– Извините? – хотя извиняться мне решительно было не за что, я все же отступила на несколько небольших шагов вглубь коридора, вспоминая, какими боевыми заклинаниями могу воспользоваться в пределах узкого коридора, но тут я вспомнила, что из боевой магии мне даётся только слабый ослепляющий импульс и передумала что-либо магичить. Принялась вспоминать анатомию оборотней и их болевые точки. К слову оных было не так уж и много, слишком уж толстая кожа и хорошие инстинкты, не позволяющие мне нанести быстрый и точный удар.
– Девочка, а ты точно дочь Ромара и Розмари? Я, конечно, видела их всего раза два – когда они купили этот дом и когда через неделю поспешно уехали в морскую поездку, откуда не вернулись, но ты не похожа ни на одного из них.
Я поразилась такому странному вопросу старой оборотницы и вообще не знала, как выглядели эти самые Ромар и Розмари, поэтому несколько замешкалась с ответом.
– Д-да, я не похожа на родителей, просто пошла в дальнюю родню, а вот старший брат полностью в отца пошёл. – помня о чутье оборотней на ложь я постаралась построить свой ответ так, чтобы одновременно не выдать себя, правильно ответив на вопрос и отвести дальнейшие расспросы. – А вы кто такие, что позволяете себе вторгаться на частную собственность?
Старушка усмехнулась и представилась моей соседкой вдовой уважаемого портного Ванда Дори – Кориндой Дори с сыновьями-погодками Нимаром и Ронмаром Дори. Она живёт в следующем за моём доме и держит лавку по продаже готовых изделий. А вторглись они в мой дом, поскольку неожиданно увидели свет в доме, что сразу после покупки стоял пустым пять с половиной лет и решили-таки познакомиться со своими соседями, всё же рядом живём и волей – неволей будем сталкиваться друг с другом.
Я рассказала им, что родители погибли, и мы не стали возвращаться домой с университета до окончания учёбы, а сразу после окончания я приехала в город и оказалась в больнице, откуда вернулась только вчера вечером.
– Так вот, милая девочка, заходи к нам как-нибудь на чай со своим братом, а к слову, где это он у тебя? Я не чую запах никого кроме тебя в этом доме.
– Я пока приехала одна, уважаемая мисс Доли. – на этих моих словах соседи переглянулись и старушка потемнела лицом.
– В таком случае не высовывайся сегодня на улицу. Ты по виду – аристократка, так что могут и тебя заодно с остальными казнить.
Я побледнела.
–К-как казнить?
–А вот так деточка. Казнить будут тех, кто не успел сбежать да скрыться, – говорила вдова портного, – в шесть, на главной площади. До того, как в восемь утра объявят о коронации нового монарха из тёмных, стало быть, новая власть не при чём будут. Даже если драконы вмешаются – винить будет некого, потому что народ сам решил, не станут же они всех жечь.
Медленно облокотившись на стену я обняла плечи руками. А где были эти драконы, кога убивали моих родителей и брата? Где они были, когда жгли кварталы аристократии, где?..
– Ну ты чего, деточка? Тише, тише, не бойся так.
Старая оборотница поддержала меня на удивление сильными руками.
– Нимар, Ронмар – сходите на кухню, принесите девочке воды, а я её пока вон на тот диван посажу…
Вдова усадила меня на диван в гостиной и сдеспокойством вглдывалась мне в глаза. Странные они, это двуипостасные. Сначала врываются в твой дом, шокируют, а потом начинают возиться как с умалишённой, успокаивают и пытаются напоить. Кстати, а чем это таким вонючим меня пытаются напоить? Я пригляделась, втянула аромат. Так и есть, пустырник. У меня на кухне был пустырник? Я с недоумением покосилась на смущённого сына вдовы Дори. Старая оборотница тоже принюхалась к стакану и с удивлением покосилась на одного из своих сыновей, второго в поле зрения не было.
– Ну а что? – проговорил звонким басом вроде Нимар, их с братом было очень трудно различить между собой, – У неё на кухне крыса повесилась. Посуда есть, а вот из еды или напитков ничего, так я и сходил к нам, принёс успокаивающей настойки.
–Ранмар – всё-таки ошиблась с братом, – это для тебя настойка пустырника на чистом спирте успокоит, а эту немощную девочку она свалит с ног с первого же глотка, ты посмотри на неё – сплошь кожа да кости, к тому же чистокровная эльфийка, а на них спирт действует просто отвратительно.
От туманного леса подальше я поставила стакан со столь убийственной настойкой на стол. И начала с всё возрастающим изумлением переводить взгляд с отчитывающей возвышавшегося над ней почти на две головы сына почтенной вдовы Дори, собственно на её отпрыска. Поразительная картина.
Прервал нас громкий хлопок входной двери и мы все обернулись на второго сына вдовы Дори.
– А я принёс выпечку и чай. – немного смутившись от всеобщего внимания Нимар потряс пакетами с приятно пахнущей выпечкой и улыбнулся, переведя взгляд на меня, – о, мам. Смотри, девушка уже в порядке. Даже не трясётся больше, просто глаза скоро выпадут.
Тут все взгляды скрестились на мне и я неуверенно улыбнулась, вспоминая, что это всё же мой дом и как бы чай тоже должна сходить поставить я. Я неуверенно встала и, предложив гостям присесть в гостиной, пошла на кухню.
А кухня меня встретила всё той же чистотой и белизной, а так же нагревающей плиткой, мраморной раковиной с кристаллами холодной и горячей воды, холодным шкафом, несколькими узкими шкафчиками с стеклянными дверцами и небольшим высоким шкафом. И тут обнаружилась ещё одна проблема.
Как всем этим пользоваться?
Я застыла в дверях кухни, неуверенно поглядывая на нагревающую плитку и множество рычажков на ней. Нет, я, конечно, заходила на дворцовую кухню в детстве и даже готовила печенье со своей доброй нянюшкой, но как этим всем пользоваться – понятия не имела.
Тут из-за спины раздалось деликатное покашливание и я так удивилась этой деликатности в тоне старой оборотницы, что сама подвинулась и дала ей пройти в кухню.
– Деточка, а ты как вообще жить собираешься, если с таким страхом смотришь на свою кухню? Ты хоть готовить то умеешь? Нет? Ну оно и понятно, небось в академии такому не учат. Ну ничего, будешь заходить к нам в гости после своей работы, я тебе всё покажу и помаленьку научишься, а ты, взамен, полечишь старую, а то совсем слабая стала.
Так, приговаривая, она летала по кухне. Сначала она достала из узкого шкафа металлический чайник с деревянной ручкой поставила его на плитку, переключила один из рычажков и плитка под чайником окрасилась в красный.
Я не рискнула подходить к этой штуке и пошла доставать прозрачный заварочный чайничек, слава вечному лесу, заваривать чай меня учили. Насыпав в заварочный чайник немного крупнолистового чая, я достала четыре чашки из сервиза и водрузила их на поднос.
– Ну ты всё же не совсем безнадёжна.
Как оказалось, вдова Дори уже откуда-то достала доску с ножом и аккуратно порезала большой пирог, пахнущий мясом с грибами и пирог поменьше, явно творожный.
Я перестала удивляться тому, как уверенно она ведёт себя на чужой кухне и вообще в чужом доме. Видимо менталитет оборотней сильно отличается от светло – эльфийского и в нём в принципе не положено проявлять стеснение.
– Отнеси пироги в гостиную и сама садись, я принесу чашки и чай. Не дай двулика ты ещё обожжешься, маленькая леди. И не смотри на меня такими глазами, тут и последнему дураку будет понятно, что ты леди. Всё, не зевай тут попусту, ступай в гостиную.
Никогда и никто, кроме разве что того старого эльфа, не позволял себе так вести себя со мной или отдавать приказы. Операции, в которых я часто принимала участие на месте второго врача не в счёт. Целитель – это тот, кто в первую очередь обязан помогать, во вторую – уметь настоять на необходимости в лечении и потом помочь, а уже потом, выйдя из стен больницы кичиться чувством собственного достоинства и возвышаться над остальными по праву своего рода и профессии.
Когда я зашла в гостиную, братья сидели на диване разговаривали о новых поставках ткани и прервались, увидев меня с полным подносом пирогов в руках. Оба как-то синхронно повели носами в сторону пирогов и уставились на них голодными глазами. Я не удивлюсь, если мать потащила их знакомиться с новой соседкой, не озаботившись кормлением сыновей. Видимо, её действительно долго грызло изнутри любопытство. И как только хватило терпения не вломиться ко мне ночью – ума не приложу.
Я аккуратно поставила поднос на столик и присела в одно из двух кресел напротив дивана. Братья молча уставились на меня, чем достаточно сильно нервировали, лучше бы дальше смотрели на пироги.
Через пару минут в гостиную, легко неся поднос с чашками и заварочным чайничком, вошла вдова Дори. Она оценила обстановку в гостиной и вздохнула. Странное поведение сыновей не удивляло её. Девушка, не смотря на её излишнюю худобу, бледный и потухший вид была прекрасна. Её длинные серебристые волосы, утонченные черты лица, полные грусти и переживаний глаза цвета морской волны привлекали внимание. Старая вдова с первого взгляда поняла, что девушка не так проста, как хочет казаться. Слишком утонченная, слишком неуверенно держится в таком простом доме, слишком мягкая, явно не приучена убираться и готовить. Да что там говорить, вдова была готова поставить свою шкуру на то, что девчонка сегодня впервые увидела кухню. Такую в детстве обучали не каши варить да полы мыть, а управлять слугами да чайным церемониям. И сказать бы сыновьям, что девушка ни одного из них не выберет, да поздно. И в конце концов, выбрала же она однажды эльфа из простой семьи, хотя могла выбрать любого альфу? С чем двуликая не шутит. Вдова незаметно грустно вздохнула и прошла во второе кресло, позволив хозяйке дома аккуратно разлить чай по чашкам и окончательно решила взять девочку под свою опеку. Одна она не выживет точно.
– Ну что, хозяюшка, давай рассказывай. – я подавилась чаем и закашлялась от неожиданно прозвучавшего голоса старой оборотницы.
Мне тут же аккуратно, словно я способна развалиться от одного прикосновения, похлопали по спине.
– Мам, ну зачем же ты так резко? – голос одного из мужчин прозвучал как-то укоризненно. – Девушка, вы же так и не представились, вот мама и попросила вас немного рассказать о себе, мы же теперь соседи и в случае чего должны знать, к кому обратиться за той или иной помощью.
Со мной мужчины всё ещё разговаривали так, будто я маленькая и расплачусь от любого резкого слова.
– Прошу прощения, мне не довелось ранее представиться. – не смотря на понимание того, что мне ранее как бы и не предоставили такую возможность, я решила быть вежливой. – Моё имя Амариллис Вейгейрос, я младшая дочь Ромара и Розмари Вейгейрос. Ранее я обучалась в академии ВАМ на целителя, поэтому у меня не было возможности ранее посетить дом родителей, а вот по окончании учебы я приехала в свой родной город жить и работать.
Я так быстро отбарабанила своё представление, что оборотни не заметили лжи, вплетённой в правду и, поговорив со мной ещё немного, наконец, допили свой чай, доели мясной пирог, творожный почему-то ела только я. Распрощавшись и договорившись ещё как-то собраться, ушли кто куда. Сыновья пошли в лавки, проверять поставки ткани и следить за делами, а их мать направилась в сторону соседнего дома. Вчера в своей задумчивости я не обратила внимания на соседство с большим трёхэтажным домом. Он был значительно больше и темнее моего. В отличие от моего дома из изящной белой мраморной древесины их был явно из грозного тёмного дуба. Даже не удивительно, учитывая характер его хозяйки.
Вернувшись в комнату я сверилась с часами. Прошёл всего час с тех пор, как эта поразительная семья ворвалась в мой дом и сказала про казнь аристократов…
Живое древо, казнь…
Медленно опустившись на пол у спинки кровати я обняла плечи руками.
Некоторое время я так и сидела на полу, затем медленно встала, и, переодевшись, ушла, не в силах больше находиться в стенах дома.
Раннее утро было окутано туманом. Было холодно, зябко и жутко. Казалось, что у каждого девера мелькают жуткие тени. Мне очень хотелось побежать в комнату брата, громко крикнуть его имя, упасть в крепкие объятья и поплакаться такому сильному и доброму старшему брату… вот только брат пропал по пути из академии вместе со всей своей группой. Они отправились на сопровождение профессора и не вернулись. я знаю, что мой декан лично ходила ругаться с ректором, чтобы отправили поисковую группу, но ни стражи академии, ни поисковые заклинания не давали никакого результата. У меня больше нет рядом того, на кого можно опереться и спрятаться за его плечом от всех трудностей. Я должна стать сильной.
Преодолевая свои страхи, я брела по всё ещё тёмному и туманному парку, переступая через валяющийся везде мусор, пустые бутылки, сломанные фонари, тёмные лужи. О великий лес, лишь бы не кровь, только не кровь…
Обнаружив идущих мне на встречу группу тёмных эльфов свернула на боковую дорожку. Почему-то я не могла заставить себя не бояться их тёмной ауры. Я видела ауру тёмных магов гораздо чётче любой другой и даже как будто ощущала её холод на себе каждый раз, как проходила мимо обладателей тёмной магии. А её обладателей, надо признать, притягивало ко мне магнитом.
Неожиданно парковая тропка окончилась грязным и вонючим проулком. Спиной ощущая холод тёмных магии эльфов, ступила в тьму проулка.
Я долго шла, но вскоре остановилась, услышав крики толпы и знакомые со вчерашнего вечера лозунги « Смерть правящей династии! Свобода угнетённым! Смерть чистокровным аристократам! » Услышала и осторожно двинулась на крики, доносившиеся с главной городской площади. Пришла и поняла – зря. Мне нужно было послушать старую оборотницу, мне не стоило покидать дома. Иногда, гораздо спокойнее не видеть, чем смотреть и понимать, что ты ничем не можешь помочь. Ты абсолютно ничего не можешь сделать.
Их было шесть, все боевики, все – бывшая гордость королевства. Я не знаю их имён, но не раз видела этих гордых потомков истинных аристократов в заголовках газетных изданий и не раз встречала каждого в стенах дворца за последние две недели. Все шестеро – лидеры, все шестеро считали себя теми, кто продолжит великий род, теми, кто однажды встанет на защиту страны и возглавлял их наследный принц, мой старший брат…
А сейчас эти юные эльфы стояли на постаменте в грязных и местами порванных мантиях боевого факультета, со связанными за спиной руками и устало покачивались, не спуская гордого взгляда с виселиц, что станут их приговором.
Они тоже выпускники академии ВАМ…
Я узнала это по их позе, по гордо поднятым головам, по взгляду. Ведь первое, чему обучали в Волшебной Академии Мира – гордо смотреть в лицо своей смерти и не избегать трудностей. Точно такой же взгляд был у брата, когда он отправился на свою последнюю практику.
–Аристократы измывались над нами веками! – кричал какой-то смесок в одежде бедного горожанина. – Они возомнили себя вершителями судеб! Королевская семья мнила себя демиургами и вела себя, как демиурги! Но теперь мы покажем им, кто здесь на самом деле созидатель!
Я покачнулась. Ложь…это всё ложь!
Толпа же разразилась одобрительными криками.
– Смерть всем чистокровкам! – кричала какая-то полугномиха.
– Позор и гонения всем аристократам! – взревел огромный мужчина раненым медведем.
– Казнь! Казнь! Казнь!.. – толпа взревела.
Неожиданно раздалось хлопанье крыльев и рёв дракона. Тёмно-алое пламя цвета венозной крови на миг озарило всю площадь, а когда пламя угасло, присутствующие, даже гордые и не сломленные под угрозой смерти боевики, в ужасе отступили!
На постаменте стоял чёрный дракон! Истинное дитя Хаоса, высший дракон тьмы – свет восходящего солнца терялся в его чёрных, словно ночная тьма, волосах, черный плащ оставался неподвижным даже на ветру, телосложением он превосходил самых крупных оборотней-волков. От него веяло ужасом почитаемого ими бога бездны.
На площадь опустилась мёртвая тишина. Стало так тихо, что сделай кто-то вздох, все тут же услышат.
– Что. Здесь. Происходит? – черный дракон вовсе не повышал голоса, но его услышали все.
Да, услышал каждый, но не ответил никто.
– Ты, – низким, чуть хрипловатым голосом, полным льда с пиков самых высоких гор, к мужчине, стоявшему на постаменте рядом с бледными эльфами.
К тому, что приговаривал к казни шестерых молодых эльфов, а сейчас трясся всем телом.
– Я не повторяю дважды, – холодно напомнил высший чёрный дракон.
Уже бессознательное тело оратора обмякло и мужчина повалился на постамент.
Печальный и, как мне показалось, уставший взгляд дракона проводил падение тела и вернулся к эльфам на постаменте.
– Так что здесь происходит? – печально поинтересовался чёрный дракон у одного из бывших представителей элиты нашего королевства.
Боевик затрясся, от вдалбливаемой в него профессорами гордости не осталось и следа, но ему всё же хватило сил произнести:
– Ннничего, уввважаемый лорд вввысший дракон, – с заиканием произнёс гордый боевой маг и вообще представитель высшей эльфийской аристократии.
Пару мгновений высший словно обдумывал услышанное, затем у него дернулось нижнее веко, и он спросил:
– Вы издеваетесь, уважаемый?
Уважаемый кивнул, затем быстро замотал головой, после снова неуверенно кивнул, а затем… упал в обморок и уже в таком состоянии скотился с постамента.
Уже куда более заинтересованный взгляд чёрного дракона проследил за очередным обморочным и стал ещё более печальным.
– Прискорбно, – после всеобщего молчания заметил высший.
Затем медленно поднял голову с обморочного светлого эльфа, обвёл взглядом толпу и произнёс:
– Если мне станет известно хотя бы об одной смерти светлого эльфа – начнётся полное расследование.
Увидев на лицах присутствующих понимание, подкреплённое значительной долей ужаса, высший кивнул каким-то своим мыслям.
Вспыхнуло тёмное пламя, и в небо взмыл дракон, чтобы уже через мгновение исчезнуть за облаками.
Когда всполохи огня угасли, площадь всё так же оставалась, погружённая в напряжённую тишину.
Затем из толпы вышли несколько мужчин и пока один приводил в чувства и предельно аккуратно освобождал его руки, остальные шустро освободили руки оставшимся пятерым. Остальные наблюдатели казни разошлись, стараясь ступать как можно тише. Никто так и не произнёс ни единого звука.
Великий князь тьмы, а его редко называли иначе, был жесток. Нет, в глаза его все именовали не иначе как «Лероз Жрокард, Князь севера», но практически каждый за глаза звал его «Великий князь тьмы», ведь он был через чур жесток и удивительно прекрасен даже для представителя своей расы.
Его чёрные, как сама тьма, волосы, доходившие до пояса, сверкали в тон к черной мантии, его руки были украшены множеством массивных обсидиановых колец, открытая шея и руки от предплечий до запястий были обхвачены обсидиановыми браслетами, и сапоги у Лероза, были неизменно чёрными.
Поговаривали, что князь так любил чёрный цвет из-за неприметности пятен крови на нём, ведь каждый мог стать свидетелем бесчисленных казней в резиденции Великого.
Поговаривали, что даже его ножи были исключительно чёрными. Так же поговаривали о том, что во времена сильной ярости князь прикасался к белому кинжалу на поясе. И сейчас, идя по длинным коридорам, ведущим в подземелье своей резиденции, Лероз проворачивал в руке свой белый кинжал, вгоняя в ужас всех, кто попадался ему на пути.
Но Великому Князю Тьмы были не интересны все эти трусливые мошки. Его интересовал один светлый эльф, почему-то пришедший один, без той, за кем он его посылал. Распахнув тяжелые двери в подземный тронный зал, Великий прошёл мимо прекрасного златовласого эльфа и величественно сел на свой чёрный трон.
– Итак, – пальцы с удлинившимися когтями бережно поглаживали рукоять белоснежного кинжала, – ты вернулся. Один.
Стоящий на коленях светлый эльф опустил голову, и его прекрасные золотые кудри рассыпались по плечам, от чего Великий поморщился. Он не любил этот цвет.
– Ты потратил мои ресурсы…даром.
Аристократ сжался.
– И потратил моё драгоценное время, заключил Лероз.
– Я прибыл ко дворцу, мне был необходим лишь приворот…
– Мне нужна принцесса светлых эльфов, – холодно прервал его Высший.
Эльф гулко сглотнул и поспешил оправаться:
– Я не знаю что произошло, – сбивчиво произнёс аристократ королевства светлых эльфов, – внезапно поднялось восстание, и принцесса полностью исчезла, всю королевскую семью казнили, а аристократов стали выслеживать.
– И ты отступил, – заключил Великий Князь.
Это стало приговором.
Клинок белоснежной стрелой вспорол пространство. Словно вспышка магического пульсара, врезавшегося в сердце эльфийского аристократа.
Посмотрев на падающее тело уже мёртвого аристократа, охранники тронного зала молча переглянулись. Их князь никогда не промахивался, являя собой самый яркий бриллиант клана северных вампиров.