Диана Ерцуки Лето доберётся и до сердца

Глава 1

Будильник врубил свой механический визг ровно в семь утра. Я нащупала телефон и ткнула в экран с такой силой, что чудом не разбила его. Новый день. Прекрасно.

На автопилоте дошла до кухни, щёлкнула кнопкой чайника. В зеркале над раковиной отразилось нечто с бледной кожей и синяками под глазами цвета грозовой тучи, Маргарита Одинцова, 24 года, будущий филолог и текущий офисный планктон в издательстве мечты. Если бы не одно «но». Биполярное аффективное расстройство (БАР).

Смешанный эпизод — это когда твой мозг одновременно пытается пробить потолок от восторга и зарыться в землю от тоски. Моя жизнь — это гигантские качели. Я взмываю к небу, чувствуя себя всемогущей, а затем срываюсь в пропасть, где нет ничего, кроме боли и пустоты. И этот ритм — единственное, что остаётся неизменным.

Но был один ритуал, ради которого стоило выползти из норы. Кофе и сигареты на балконе. Город ещё спал, укутанный в сизую дымку рассвета. Я обхватила горячую кружку ладонями — единственное живое тепло в этом утреннем мире.

На улице стояло лето, и, несмотря на ранний час, солнце уже вовсю пекло, обещая ещё один душный, бесконечный день. Я вышла на балкон со своим утренним ритуалом — кофе и сигарета. Прохладный воздух из кондиционера обжигал лёгкие после сигаретного дыма, но это было хотя бы одно настоящее ощущение в мире, который казался ватным. И тут, через дорогу, на своём балконе нарисовался знакомый силуэт. Ян Ланской. Всё, что я о нём знала, умещалось в пару сухих фактов: ему двадцать семь лет, и он айтишник. Для меня этого было достаточно, чтобы составить его полный портрет. Он был из тех, кто видит мир как набор логических задач с понятными алгоритмами решения. В отличие от моего мира, где всё было вязким и бессмысленным.

— С каждым днём всё выглядишь кислее, красноволоска, — донёсся до меня его насмешливый голос.

Я закатила глаза. Он был спокоен, рассудителен и держал свою жизнь под таким контролем, что это бесило. От него так и пёрло этой невыносимой, ледяной иронией. А я? Я просто пыталась пережить ещё один день, прячась от этого проклятого солнца.

— И тебя с добрым утром! — крикнула я в ответ, выпуская колечко дыма, которое тут же растворилось в горячем воздухе.

— Таблетки не помогают? — спросил он, опираясь локтями на раскалённые перила так, будто их жара не касалась.

Его вопрос бил точно под дых, но я заставила себя усмехнуться.

— Почему же не помогают? Я же сижу здесь, а не лежу пластом под одеялом.

Ян повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Вау! Вот это прогресс за два года лечения!

Вот оно. Его фирменная ирония. Она всегда била точно в цель, раздражая до дрожи. Он помнил. Помнил эту унизительную хронологию моего «выздоровления», которую я сама старалась забыть.

— Знаешь, что меня бесит? Твоя вечная ирония, — тихо сказала я, затушив сигарету о дно пепельницы.

Он лишь пожал плечами, возвращаясь к созерцанию просыпающегося города.

— Ладно, Ян. Мне пора собираться на работу.

В комнате царил привычный хаос — прямое отражение того бедлама, что творился у меня в голове. Не раздумывая, я выхватила из шкафа чёрные джинсы и огромную футболку оверсайз. Лето? Какое лето? Мой личный сезон — вечная осень. Одежда была моим коконом, защитой от всего, особенно от этой жары.

Глянув ещё раз в зеркало на свои волосы, выцветшие до грязно-розового цвета, я подумала о нём. Мы были как два разных полюса магнита: он — плюс, я — минус. Или наоборот? Сойтись мы могли только чтобы оттолкнуться с новой силой. Моё состояние не предполагало свиданий и прочей романтической чуши.

«Может быть когда-нибудь» — предательская мысль мелькнула в голове и тут же погасла, оставив после себя горькое послевкусие несбывшегося.

Глава 2

9:00. Я влетела в офис, и первое же желание — развернуться и уйти. Просто исчезнуть. Залезть под одеяло, стать невидимкой. Но вместо этого я с глухим стуком уронила сумку на стул. Звук показался оглушительным, как выстрел в тишине. Руки уже слегка дрожали, пока я наливала себе кофе. Компьютер загружался целую вечность.

12:30. Обед. Я смотрела на контейнер с салатом, который приготовила три дня назад. Он выглядел так же мертво, как и я себя чувствовала. Я ела его прямо за столом, пролистывая ленту в телефоне. Вокруг кипела жизнь. Стажёр Костя носился как угорелый, кто-то смеялся над новой обложкой. Их смех долетал до меня как через вату. Я была отделена от них невидимой стеклянной стеной. Я видела их, но не могла прикоснуться к их миру.

16:00. Началась паника. Старший редактор Елена Викторовна ворвалась к нам с криком про ошибку в верстке — главного героя назвали Иннокентием вместо Игоря. Что-то внутри меня щёлкнуло. Апатия, которая давила бетонной плитой весь день, вдруг отступила. Появилась задача. Чёткая, понятная. Я включила режим машины. Два часа пролетели как в тумане: открыть файл, сверить, найти ошибку, записать. Это было почти приятно — ни единой лишней мысли.

17:55. Список готов. «Отлично, Марго. Ты спасла тираж», — сказала Елена Викторовна. Я выдавила из себя слабую улыбку. На секунду стало тепло от этого маленького чувства победы.

18:00. Я выключила компьютер и сгребла сумку. В офисе было пусто и гулко. Я направилась к выходу, мечтая только о том, как окажусь в тишине своей квартиры.

Я прошла через наш опенспейс, спустилась по лестнице и оказалась в просторном холле первого этажа. Двери на улицу были совсем рядом, до свободы оставалось всего несколько шагов. Но я не успела.

— Ритка! Стой!

Я обернулась. От турникетов ко мне бежала Арина Солнцева. Ей 26, она работает маркетологом на другом этаже. Она была не просто коллегой, а моей близкой подругой, и именно поэтому её присутствие сейчас ощущалось как острый нож. Её волосы, собранные в высокий хвост, подпрыгивали в такт шагам, а на лице играла улыбка, которая выглядела так, будто она только что выиграла в лотерею.

— Ты куда пропала? Я тебя жду! — она поравнялась со мной, пытаясь отдышаться. — Ты видела рассылку? Нам завтра утром привезут пончики! Я уже заказала два! И я возьму тебе карамельный капучино, как ты любишь.

Я заставила уголки губ подняться. Её попытка сделать что-то приятное для меня отозвалась глухой болью где-то внутри.

— Привет... Да, видела... Здорово. Спасибо.

Арина замерла. Её улыбка не исчезла, но стала другой — более мягкой и внимательной. Она сделала шаг ко мне и заглянула в глаза. Её голос стал тише, из него пропали звонкие нотки.

— Рит... Ты как вообще? Выглядишь совсем измотанной. Это не из-за работы, да? Опять накрывает?

Я сжала ремень сумки так, что побелели костяшки пальцев. Хотелось закричать, что да, накрывает, что я тону и не могу дышать. Но я не могла вывалить это на неё. Не сейчас. Не здесь.

— Всё нормально. Просто устала.

Она вздохнула, и в этом вздохе было больше понимания и сочувствия, чем в любых словах.

— Ладно... Но ты помнишь, что я рядом? Если что — звони в любое время. Даже просто поболтать.

Я кивнула, не в силах больше смотреть ей в глаза.

— Спасибо. Я дома напишу.

Я развернулась и быстро пошла к выходу, спасаясь от её проницательного взгляда и от собственной слабости.

— Пиши! — донеслось мне вслед.

И почему-то от этой короткой фразы и от её искреннего беспокойства на глаза навернулись слёзы, которые я отчаянно пыталась сморгнуть.

Как только за мной закрывается дверь офиса, я делаю вдох, и... всё. Происходит «откат».

Это не просто усталость. Это как если бы ты весь день ехала на машине с выключенным генератором, на одном аккумуляторе, и вот он, заряд, падает до абсолютного нуля. В одну секунду. Тело наливается свинцовой тяжестью, а внутри, там, где должно быть что-то ещё, разверзается пустота. Чернейшая, глухая тоска. Я — оболочка. Пустая консервная банка, из которой выпили всю жизнь.

Поездка в метро — это пытка. Шум колёс по рельсам вгрызается в мозг. Толпа давит со всех сторон, мне кажется, я сейчас задохнусь от запаха чужих духов и пота. Яркий свет режет глаза, превращая всё в размытое пятно. Я двигаюсь вместе с потоком, как безвольная частица, не чувствуя ног.

Я добираюсь до дома на автопилоте. Код от домофона, лестница, ключ в замке — всё это происходит без моего участия. Единственное моё желание — упасть. Просто упасть на кровать, зарыться под одеяло и исчезнуть. Раствориться.

Но перед тем, как окончательно сдаться, я вспоминаю её. Арину.

Эта мысль требует колоссального усилия. Борясь с апатией, которая физически придавливает меня к полу, я нахожу в себе крупицу воли. Я беру телефон. Пальцы не гнутся, но я заставляю их напечатать два слова. Это последнее усилие за день. Мой ежедневный ритуал.

«Я дома».

Я нажимаю «отправить» и позволяю телефону выпасть из руки на одеяло. После этого я наконец-то позволяю себе рухнуть в эту темноту. День прожит. Я выжила. И это уже успех.

Глава 3

Глава 3. Химия и лотерея

Терапия началась почти два года назад. Тогда у меня была надежда. Хрупкая, как первый лед, но ослепительная. Психиатр в строгом костюме, аккуратные бланки рецептов и обещание «нормальности» казались мне картой, ведущей из лабиринта. Это был мой медовый месяц.

Первые месяцы препараты действительно сгладили самые острые пики. Я перестала неделями лежать в постели, глядя в одну точку, не в силах пошевелиться. Я смогла вставать по будильнику. Это дало мне иллюзию контроля — опасную, сладкую иллюзию.

А потом пришли они. Побочные эффекты.

Вес, который я и так теряла из-за депрессии, начал стремительно падать. Но страшнее было другое — эмоциональная уплощенность. Апатия. Мир не просто стал серым, он потерял вкус и запах. Это называлось красивым словом «ангедония» — неспособность чувствовать радость. Я могла логически понимать, что должна быть счастлива (учеба, работа, похвала от редактора), но внутри была лишь выжженная пустыня. Я смотрела на смеющуюся Арину и ощущала себя экспонатом под стеклянным колпаком: всё видно, всё слышно, но прикоснуться — нельзя.

Мой организм адаптировался. Дозировки росли. Новые препараты добавлялись к старым, превращая моё утро в ритуал приема горсти разноцветных капсул. Схема лечения становилась всё сложнее, а эффект — всё слабее. Циклы не исчезли. Они просто стали чуть менее разрушительными, но более частыми. Как землетрясения с меньшей магнитудой, но происходящие каждый день.

Я чувствовала себя бракованной. Мне казалось, что если бы я была «сильнее», «правильнее» или просто «лучше», таблетки бы сработали с первого раза. Я смотрела на Яна, который, казалось, генерировал энергию из воздуха и солнечного света, и моё чувство изоляции становилось невыносимым.

Визиты к врачу превратились для меня в механический процесс.

— Как вы себя чувствуете по шкале от одного до десяти?

— Пять.

— Побочные эффекты?

— Нет аппетита. Эмоциональная отстраненность.

— Вот вам новый рецепт.

Я чувствовала себя подопытным кроликом в бесконечном эксперименте. «Сегодня мы попробуем поиграть с твоим серотонином, а завтра — заблокируем дофамин. Авось что-то сработает», — с горькой иронией говорила я Яну с балкона. Он хмыкал в ответ, но не спорил.

Ритуал приема таблеток стал для меня моментом мрачной иронии. Я смотрела на свою ладонь, где лежала моя «нормальность» в виде горсти капсул: одна белая, две синих, желтая овальная.

— Вот он, мой билет в счастливую жизнь. Почему же он не работает? — шептала я в пустоту.

Иногда я забывала их принять. Не потому, что память подводила, а из-за глухой апатии или подсознательного саботажа. Какая разница? Станет только серее.

Когда Арина с непосредственностью человека, никогда не знавшего тьмы, спрашивала: «Таблетки совсем не помогают?», я отвечала так же, как и Яну:

— Почему же не помогают? Я же сижу здесь.

Это была защитная реакция. Я защищала своё право на лечение от непонимания подруги и одновременно признавала горькую правду: да, они помогали мне функционировать, но не жить. Они держали меня на плаву, не давая утонуть окончательно, но и не позволяя вдохнуть полной грудью.

И этот страх был парализующим. С одной стороны, текущая схема мне не помогала. С другой — я панически боялась отказаться от неё совсем. Что будет тогда? Полный распад? Суицидальные мысли? Этот страх сковывал меня по рукам и ногам, не давая активно искать другие пути — сменить врача, попробовать психотерапию или другие методы. Я застряла в этом лимбе: ни жива, ни мертва, накачанная химией и собственным стыдом за эту «неудачу».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.