Диана Билык Студёная любовь

Глава 10

Синарьен

– Эй! Ты что решила угнать мои сани?! – перекрикивая треск и гул магии, я обратился к белоснежной девушке.

Она врезалась в меня яростным сверкающим, будто лед, взглядом, повернула немного ладони, пальцы едва шевелились, но невидимая сила за миг подняла меня высоко в воздух. На шее стянулся ледяной жгут.

– Любава, ты с ума сошла?! – закричала подружка. – Оставь! Это же принц! Тебя казнят!

– Пышечка дело говорит! – захрипел я, болтая ногами в воздухе и пытаясь достать твердую почву, но подо мной оказалось метра три пустоты. – Ты только не бросай меня – сломаешь спину, а я тебя выбрал!

– Нет! – огрызнулась дикарка на колеснице. Белые волосы кружились, как вьюга, поднялись, ведомые ветром, разлетелись, будто серебристые канаты. – Выбери другую.

– А мне ты понравилась. – Подавившись холодным воздухом, я попытался ухватиться за пустоту пальцами, сорвать с шеи удавку. С трудом и свистом проговорил: – Опусти меня и тебе ничего не будет.

– Нет, – зашипела девка, как змея. Не очень-то она и холодная, вон страсть какая в глазах – готова всех вокруг уничтожить.

Это удивило. Вдруг не все так плохо, как мне сразу показалось?

– Ты и в постели такая горяченькая? – получилось сквозь боль прохрипеть.

– Тебе никогда об этом не узнать, Синарьен ин-тэ, – зло оскалилась Любава.

Толпа зевак увеличивалась, среди большинства студентов-попаданок алело платье Айрин и сияли звезды на черном мундире ее покровителя. Стража академии встала полукругом, удерживая людей подальше, мои вояки маялись подо мной, готовясь поймать, если упаду, маги-учителя собирались обезвредить Белянку, а я болтался в воздухе, скованный ледяными объятиями. Что за магия такая мощная? Я – архимаг, но не смог и малую часть ее силы поглотить или усмирить.

– Подружка, послушай, ты ведь не убийца. Остановись! – снова заголосила девушка-толстушка, попробовала запрыгнуть на подножку машины, пустила в подругу волну блеклой магии, только холодные серебряные волны, выброшенные Любавой навстречу, тут же скинули ее, отбросив на снег. Но пышка упертая. Встала неуклюже, отряхнулась и снова поперла к машине.

– Ты будешь наказана за эти выходки! – выкрикнул я, пытаясь образумить сорвавшуюся студентку, а в сторону вояк заорал: – Не смейте Любаву трогать! Если хоть волос упадет с моей будущей невесты, я вас на бульон пущу!

Стражи и маги покорно отступили. Мое право – убивать ее за причиненный вред или наказывать. Мы пока еще не на суде. Сейчас я хозяин своей жизни.

Девушка, словно услышав мой приказ, внезапно вздрогнула и опустила руки. Магия ослабла, горло и грудь обдало холодом. Я упал плашмя окровавленным носом в сбитый снег.

– Простите, ис-тэ Орисс… – глядя перед собой, прошептала Любава дрожащими губами. – Я не смогла удержать… это зло… не могу больше…

– Любава! – старенький ректор, тяжело передвигаясь, выбежал на площадь, потянул к ней руки, но та не спустилась, замотала головой. – Девочка моя, я помогу… – архимаг сплел между пальцами оглушающий шар, а я, приподняв окровавленные ладони, сбил его на подлете к невесте – стихийным щитом. Шар растекся по куполу, и магия рассыпалась в воздухе голубой пыльцой.

– Я запрещаю! – гаркнул, не замечая, что кровь из носа измазала подбородок и заливает синий мундир и белоснежную рубашку. – Вы ее искалечите!

Ректор обернулся и, заметив меня, глубоко поклонился.

– Ваше высочество, как прикажете.

– Я сделал выбор, никто не смеет трогать Любаву. – На миг я утратил ориентиры и припал на колено – закружилась голова. Стражи помогли подняться, подставив крупные плечи. Кто-то подал носовой платок.

Я попытался восстановиться силой архимага, потому что после падения в голове словно взбитые сливки, но дар внезапно не отозвался, эссаха была пуста, хотя я практически не использовал магию.

Она искрила на кончиках пальцев, но тут же гасла.

За Любаву я не беспокоился, не угонит она мою машину без…

Рука неосознанно коснулась груди, где всегда висел магический ключ для запуска саней, и его на месте не оказалось.

Девушка дернулась к кабине возницы, в тонких пальцах блеснула цепочка с моим медальоном.

Воровка! Когда она успела?

Рианцевый двигатель протяжно загудел.

Русая прыгнула на подножку саней и застыла около моей несостоявшейся невесты. Смелая пышка, надо будет ее наградить за это.

Они сцепились взглядами. Любава безмолвно просила, чтобы коротышка шла прочь, а девчонка настойчиво стояла на своем.

– Глория, уходи! Прошу! – отчаянно крикнула Белянка. Сверкающие слезы покатились по ее щекам. – Я должна уйти.

– Нет, – уперлась подруга. – Я тебя не брошу.

– Бог с тобой, – сдалась попаданка и, скрывшись за дверью, вывернула машину в плоскость полета.

Откуда она знает, как управлять сложным механизмом?

Я ошарашенно открыл рот.

Не улетит – ухмыльнулся, пусть поиграется немного, я пока дух переведу.

Девушка смотрела на ректора сквозь стекло кабины, будто предала самого близкого человека, и шептала извинения. Снова и снова.

Что Белянка задумала? Оглушенный падением и пустой эссахой, я едва мог дышать, не то, что говорить. Грудь сжало, воздух застыл на губах инеем.

Орин вдруг резко вдохнул и приподнялся на локтях. Слава богине, живой. Раскорячился, как паучище, но живой. Нога сломана в колене, но это он сам виноват – нужно учиться падать, такому еще в школе учат.

Воздух скользнул по льду, отталкивая меня, ректора, учителей, стражей и зевак к стене здания, лыжи поднялись вверх, развернулись плашмя, кони восторженно заскрипели-заржали. Сани с хлопком магической мощи исчезли в пелене портала вместе с Любавой, моей будущей невестой, и ее толстой подругой.

Вот тебе и ледышка! Вот тебе и попаданка.

Смоталась.

И подписала себе смертный приговор.

Глава 11

Синарьен

Бал резко закончился. Студентки разошлись по комнатам, недовольные гости отправились домой, портал оставили открытым для меня и еще нескольких вельмож, что подписывали договора на покупку попаданок.

Лекари подлатали меня на месте, кровотечение из носа остановилось, перелома не было, только ушиб. Орина увезли в лазарет, а мастера с ректором уже собрались решать судьбу сбежавшей попаданки.

Я не стал слушать старых консерваторов. Меня нарушение Любавой обета академии меньше всего волновало. Удивило, что магия возврата не сработала, но это и к лучшему, у меня будет время, пока старые архимаги доберутся до девушки.

Пришлось возвращаться домой пешком. Без машины, выстраданной бессонными ночами и смягчающей пространственные перелеты.

Но ничего, я верну все.

И сани. И мою непутевую несостоявшуюся невесту. Как выкручусь и вымолю у совета прощение для Белянки, пока не знаю, но придумаю что-то.

Зацепила она меня. Желание узнать, что кроется за необузданной дерзостью и мощью девушки, было нестерпимым.

Приятный вкус поцелуя, напоминающий ванильное мороженое, все еще оставался на губах и языке, хотя и смешивался с привкусом крови.

А то, что девушка холодная – это исправимо, особенно под покрывалом из шерсти венши. Да в моих объятиях… Еще ни одна не замерзла.

Портал, слишком долго пережевывая без защитного амулета и специальной капсулы машины, что смягчают перелеты, выплюнул мою тушу в трех милях от замка, в колючие кусты шиповника, что изгородью росли на краю королевской земли.

Надо же, впервые координатами промахнулся, и стражи мои где-то затерялись. Хотя какая там точность, я еле ноги волочил после удавки Любавы, вряд ли вообще соображал, куда лечу, ступая в портал.

Чтобы прийти в себя и восстановиться, побыстрее унесся из академии. Я знал, что там сейчас решается судьба моей Беляночки. Она применила магию, нарушив правила бала, да и еще слегка перестаралась, а после вообще покинула территорию академии, что по учебному обету запрещено. Все очевидно – она при всех чуть не свернула мне шею, напала на возницу, которому теперь месяц лечиться, не меньше, ведь наши целители могут не все.

Пришлось скоро возвращаться домой, чтобы поднять вопрос о помиловании девушки на государственном уровне.

Законы нерушимы, Любава угрожала и пыталась убить ин-тэ, это карается смертью всегда, но можно ведь и новые поправки вписать в документ… Я ведь без претензий, жив-здоров и даже очень заинтересован теперь в ее милом личике. Совсем не хотелось публичного суда и расправы над эмоциональной глупышкой.

Я сохраню Белянке жизнь, даже если придется переписать книгу законов Криты. Только бы отец согласился помочь после моего поведения. Ледяная тьма! Он ведь сам меня в это впутал. Что будет, если они казнят Любаву? Я не обручился с ней официально, не успел, но что-то магическое сплело нас. Это очевидно.

Истинных пар у нас нет, но и девушка не кританка. Мало ли, что с ней не так. А с ней все не так! Она из другого мира и не может быть обычной.

Когда все в академии поняли, что студентка рванула в неизвестном направлении без магической печати о нашем сотрудничестве, стало совсем не до шуток. Исполнение ее обязательств, а теперь и наказания, по учебному обету никто не отменял. Это могло отсрочить казнь, дать студентке шанс, но она сбежала.

Крушение, а не Любовь! И почему именно эта девчонка мне попалась? Почему именно на меня Белянка так разозлилась? Она была потрясающая в миг ярости – будто Снежная Королева из старой сказки, что мне в детстве читала бабушка. Я всегда восхищался этим персонажем: холодная, неприступная и великая. В ней пряталась невиданная сила, самый могущественный маг Энтара мог бы позавидовать. А еще мне нравились снежные големы из книги, и нескольких лошадей я спроектировал, оглядываясь именно на эту историю. Вдохнуть жизнь в металл невозможно, но заставить его двигаться с каплей магии – очень даже.

Меня беспокоило, откуда Любава знала, как запускать колесницу? Это непросто, Орин полгода тренировался, а девица с первого раза смогла. Куда полетела через портал? Обычно телепортация возможна при четкой координации, либо если у мага есть дар перемещений и цепкая фантазия. Нужно до мелочей представлять, куда ты отправляешься. Подозреваю, что в Любаве скрыто то, чего мы не понимаем на Энтаре. Создатели порталов и телепортов учатся много лет и не все способны после выпуска правильно это делать. Иногда забрасывают путешественников в такие дали, что потом приходится вызывать отряды боевиков для спасения.

Может, потому папин осколок и выбрал именно ее, особенную? Сильную, властную и неприступную… Настоящую будущую королеву Криты.

Было не по сезону жарко. Я дернул пуговицу, что давила на горло, и расстегнул планку мундира до самого низа. Распахнул полы. Стало свободнее, получилось вдохнуть. Какое-то время лежал на земле, собирался с духом, но, боясь простыть и приморозить задницу, поднялся на ноги. Никс1 все-таки – земля уже больше месяца укрыта белым одеялом. В центр Криты рано приходят холода, снег выпадает за месяц до Новогодья и лежит до конца балована2.

Да что ж меня жжет так изнутри? В груди невидимые угли ворочались, и кожа покрылась испариной. Перед глазами все плыло, будто в знойном мареве.

Я присмотрелся к красным точкам, что покачивались на кустах, и ошарашенно отстранился.

Плоды шиповника были спелыми! Налитые алым цветом, как кровью, будто вот-вот полопаются и забрызгают одежду. Да и оттенки золота на сочно-зеленых листьях совсем не по сезону.

Я улетал на бал – снег лежал. Точно помню!

Что за сновидение?

Ущипнул себя, но так и не проснулся.

Лотта повис над головой, как немой свидетель, высоко-высоко, словно сейчас игнис3, сезон изнуренной жары и иссушающих ветров.

Теплая ткань костюма мигом прилипла к спине, на крыльях носа выступила влага. Чудеса… Да на улице жуткое пекло, снега нет и следа.

Отряхнувшись от листьев и оценив, как необратимо испортился мой парадный мундир, как подрались кружева рубахи до лохмотьев, я выбрался из узкого хода между кустами. Хорошо, что упал не на крышу теплицы. Она вся из стекла – порезался бы прилично. Садовники там розы и редкие растения выращивают. В основном для лекарских целей и совсем немного для украшения королевских покоев.

Из глубины сада навстречу выплыл громила в суконном сером костюме. А вот и слуга. Он и поможет мне до замка добраться.

Я махнул ему, подзывая.

Аны4, пустые, не отличаются умом и сообразительностью, зато они физически выносливые и способны выполнять тяжелую монотонную работу.

Мужик замер, нахмурился, сжал рукоять садовых вил.

Я приблизился, приготовив ладони к применению магии для защиты. На всякий случай. Это неосознанно получилось, ведь стражей поблизости не видать, а нахохленный вид слуги настораживал.

Я давно справляюсь с даром без заклинаний. Статус архимага получил еще до совершеннолетия. Ины, королевские семьи, наделены властью не только править, но и получают магические способности раньше остальных, и равных нам практически нет.

Хорошо, что приготовился – садовник попер буром и выставил передо мной зубастый инструмент.

– Ах ты вор несчастный! – замахнулся служка теплицы.

Я отклонился. Зубья прошли по плечу и разорвали ткань мундира.

Настоящий громила. Как его мама родила-то? Крупнее меня в плечах на локоть и едва ли не на голову выше. Увалень!

– Я – наследный принц, – задрав подбородок, спокойно ответил простецу и откинул спутанную косу назад, чтобы показать свое лицо, но руки не убирал. Придется применить магию – сделаю.

Садовник прищурился, будто пытаясь меня признать, склонил голову к плечу, прошамкал губами, но вилы все еще щетинились в мою сторону.

Я готов был раскрыть щит или ударить его ледяным шаром, чтобы оглушить, но надеялся, что мужлану хватит ума не нападать.

– Я – Синарьен ин-тэ О'тэнли. Угомонись, слуга!

Собрав пальцы в пучок, хотел впрыснуть в воздух немного водной стихии, но магия растеклась перед глазами жидким серебром и растаяла, а мужик и усом не повел, лишь нахмурился пуще.

Чтобы образумить его, я перевел ладонь с магией в сторону стеклянного купола.

– Погибнут цветы, если будешь сильно возникать. Оштрафуют же, тупое создание.

– О как! – вызверился он и оскалился, как дикий зверь. – Обмануть решил, гад этакой, на чужом горе сыграть, паршивец! – и выставил перед моим лицом грязные зубья, тряхнул ими хорошенько. – Я узнаю, что ты за зверь такой, вот только стражу покличу, ошиваешься здесь в поисках наживы! А ну валяй вперед, пока кости целы!

Сухая земля сорвалась с инструмента и запорошила глаза. Ну бык неотесанный! Страх потерял или разум, не иначе.

Я с трудом отстранился, попятился к ограде, а мужлан чуть не проткнул мой живот длинными зубьями. Мне удалось отпрыгнуть, но позади в спину беспощадно вгрызлись колючие лозы шиповника. Магия сорвалась с пальцев и больше не пробуждалась. Что за тьма? Я тряхнул ладонью, снова призвал боевой шар, но ничего. Даже не искрило.

– Сдурел?! Я – Синарьен! Старший сын короля Дэкуса. Я же тебя за нападение казню, кусок примороженного идиота. Ты на кого руки, то есть, вилы, поднял? На будущего правителя? Ты совсем безголовый, смотрю!

– Что ты мне заливаешь? – заржал детина и на удивление показал ровные белые зубы в широкой улыбке. – Давно помер первенец короля. Не ври, вор несчастный.

– Что?!

– Полгода как сани его сорвались в пропасть. Пыф! И нет принца Синарьена! Засранец тот еще был, распутник и бездарь. Теперь средний брат Ланьяр – наследник престола. Признавайся, оборванец, откуда ты вылез?! Где шмотки королевские взял? Меня магией не запугаешь, у меня защита на десять метров работает, – и увалень поцеловал висящий на груди амулет, не оставляя попыток свободной рукой тыкать в меня инструментом. – Ходят тут всякие, охочие полакомиться королевскими травами. А мне потом плати из своего кармана.

Детина напирал, а я не мог пошевелиться, осознавая услышанное.

Как это… сани в пропасть… Как это полгода?

– О нет, – ноги потяжелели, а колени подогнулись. Сердце ударилось в грудь до того сильно, причиняя оглушающую боль. Я согнулся пополам и с трудом выдохнул: – Лю…ба…ва…

Шагнул, пытаясь найти опору, в грудь впились острые зубья, садовник что-то орал, требовал идти вперед, мундир затрещал, но сильнее трещало мое сердце – будто лопалось.

Перед глазами вспыхнула черная пыль, и шею внезапно свело острой болью. Пытаясь скинуть ощущения, перехватил горло ладонями. Жгут закрутился кольцом, стиснул позвонки, и в горле взорвался удушливый кашель. Пока я отхаркивался и пытался дышать, мир запечатался в большое пятно тьмы.

Неужто дерзкая Белянка, которую выбрал отцовский артефакт, все-таки погибла?

Почему так тревожно от этой новости? Почему так скрутило, будто я гриб-дождевик, который провалялся на солнце несколько суток, потерял влагу и осталось его только лопнуть, наступив сапогом?

Тук. Тук-тук. Тук…

И сердце перестало биться.

Глава 12

Любава

Сани, пронзив звонкий портал, напоминающий растопленный янтарь, на полном ходу вылетели в снежную лавину. Долго крутились, сопротивлялись взбесившемуся льду, а после, оставив небо Криты над головой, рухнули в пропасть.

И меня съела тьма.

Вместе с неживыми лошадьми и Глорией.

Я думала, что это все. Финал. Освобождение, которое я так долго ждала.

Боль и правда отступила, подарив облегчение, но жизнь не оборвалась. Я дышала, думала, чувствовала.

Мы крутились в черной пустоте очень долго. Сколько точно – трудно сказать, в порталах время всегда неподвластно пониманию и контролю – это мы учили в академии. Перемещаться нужно только с помощью опытного мага, потому что зеркальное пространство нестабильное и не терпит халатности. Тех, кто допускает ошибки, оно жестоко наказывает, навечно запирая их вне времени. Говорят, тысячи магов погибли между мирами, пока на Энтаре не научились правильно создавать надежные портальные коридоры и телепорты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Никс – зима или сезон снегов.

2

Балован – март.

3

Игнис – лето.

4

Ан, простец – житель Энтара без магии.