Ди Старцева Эхо Сапфира

— Не обращай на нее внимание. Успокоится, — сказал Вукол, стоя рядом с Феодорой. — Сегодня на замесе глины ты. Мы с женой отлучимся ненадолго. Поглядывай за Никой, чтобы она глупостей не наворотила.

— Ты уверен, что его можно оставить с Никой? — еле слышно произнесла Феодора, но достаточно для того, чтобы это услышал Георгий.

— Я ему доверяю. Он — мой ученик. Да и Никой он ладит.

— Я не подведу вас, — сказал Георгий, положив руку на сердце. — Все сделаю, учитель.

Учитель с женой покинули дом, Георгий замечал, как пару раз Феодора оглядывалась на него, но Вукол ее одергивал. Парень принялся месить глину, чтобы к их возвращению все было готово. Как он и обещал. Вдруг он услышал из дома звук гончарного круга. Он никогда не был внутри, поэтому не знал, что возможно это запасной.

— Ника!? — Георгий окликнул, встав около окна. Но ответа не последовало. — Ника?

Он решается войти в дом, ведь учитель его попросил проследить за ней, чтобы она не натворила ничего. Внутри пахло глиной намного сильнее, а еще травами, которые висели на стенах, высушиваясь к зиме. Георгий прошел чуть дальше, следуя на звук круга. Отодвинув плотную ткань, которая была вместо двери, он увидел внутреннюю мастерскую. Ника сидела за кругом, со злостью раскручивая его ногой. Глина разлеталась в стороны, но девушка упорно собирала ее обратно.

— Уходи, — сказала она, даже не подняв головы.

— Не могу, мне наказали за тобой следить.

— Посмотрел? — Ника подняла свои заплаканные глаза. — Теперь уходи.

— Не уйду. Пока что. Зачем ты мучаешь глину? Она тут не причем.

— Да? А ты не слышал, что за эту «глину» меня хотят выдать замуж? Какой смысл мне месить эту глину всю, если я буду замужем не по любви

— Слышал, — прошептал Георгий, делая шаг к Нике. — Но ты должна понимать, что твои родители не желают тебе зла.

Ника чуть смягчила свои движения, а затем и вовсе остановила круг.

— Да, но я хотела бы увидеть такую же любовь, как у мамы с папой, — она опустила голову, сминая свою юбку.

Георгий подошел еще ближе и сел рядом за гончарный круг, раскрутил его и начал формировать сосуд. Ника следила за его движениями.

— Может ты и полюбишь своего жениха? Говорят же, что любовь приходит со временем.

— Нет! — воскликнула она. Георгий посмотрел на девушку. Солнечный свет из окна падал прямо на лицо Ники. Ее глаза темного янтаря с чуть покрасневшим белком уставились на него. В этот момент внутри будто что-то оборвалось. Юное лицо Ники постепенно начинало приобретать взрослые черты, которые завораживали. И губы Они стали пухлее и алее. — Не полюблю.

— Почему ты так думаешь? — спросил он и опустил взгляд на глину.

— Потому что мне кажется, что я уже люблю, — Георгий вновь посмотрел на Нику. Она смущенно отвернулась, но ее предательски выдавал румянец на щеках.

— Уже? Это кто-то из детей ремесленников гильдии? — голос юноши дрогнул. Ему совершенно не хотелось знать в кого влюблена Ника. Но любопытство было сильнее.

— Это не имеет смысла, — ответила она и тут же накрыла своими ладонями руки Георгия. — Я не могу смотреть на то, как ты издеваешься над ней.

Ника тут же надавила на несчастный кусок глины и мастерски начала придавать ему форму, отдаленно похожую на небольшой горшок. Руки Георгия устало опустились рядом, уступая девушке. Он чувствовал ее дыхание, которое обдавало его шею. Едва заметный аромат цветов исходил от ее волос. Кажется, это была лаванда. Георгий повернул голову чуть влево и его щека коснулась мягких волос Ники. Запах лаванды стал сильнее и добирался мурашками до затылка. Она подняла взгляд на него и улыбнулась.

— У тебя красивые глаза, — выпалил Георгий. Он не соврал — ее глаза действительно завораживали его, словно янтарь, который положили на солнце.

— Почти у всех такие, кроме тебя и твоего отца, — спокойно ответила Ника и снова перевела свое внимание на глину. — Цвета зимнего моря.

— Зимнего моря? — удивился Георгий.

— Да, — пожала плечами Ника.

Их руки синхронно начали вытягивать глину, придавая ей форму то вазы, то горшка. Смех девушки зазвенел слева, практически у самого уха.

— Я не буду рассказывать об этом папе, — хохоча, сказала она. — Иначе он будет очень недоволен тем, что ученик у него неспособный.

— Я способный! — усмехнулся Георгий и посмотрел на Нику. Казалось, что время замерло. Она была настолько искренна и пленительна, что он захотел коснуться ее губ, которые растягивались в улыбке. Сдерживать себя было выше его сил. — Один раз. Прости.

— Что? — не успела спросить Ника, Георгий подался вперед, резко и неуклюже. Он коснулся ее мягких, слегка влажных губ, своими, чуть потрескавшимися. Это было похоже на вспышку, которая появляется очень редко на закате. Отстранившись, на него устремился взор широко распахнутых теплых глаз. Он видел, как она тяжело дышала, как вздымалась ее грудь. Ника слегка коснулась пальцами своих губ, а затем прикусила их. И тут Георгий решил повторить вновь. Он коснулся щеки девушки и притянул ее к себе, позволяя ощутить больше. Его рука перебралась на ее затылок. Девушка гулко выдохнула и начала неумело отвечать на поцелуй. И в этой ее попытке было столько невысказанных чувств, которые побудили Георгия стать чуть напористее: большим пальцем правой руки он слегка оттянул ее губу и проник языком в горячий рот. Он почувствовал, как Ника все сильнее и сильнее расслаблялась в его руках. Она не могла успокоить свои руки, поэтому Георгий сам направил их на свои плечи и ее тоненькие пальцы с такой силой сминали их, что пару раз пришлось прикусить губу Ники, напоминая ей расслабиться. Со временем маленькие девичьи руки добрались до волос юноши, мягко оттягивая их. Девушка остановилась и прервала поцелуй первой, немного отталкивая Георгия за грудь.

— Зачем? — спросила она.

— Ты говорила, что уже любишь. Я тоже.

Ника молниеносно обняла его. Он слышал, как она шмыгнула носом, а его губы все еще покалывали от тех ощущений, которые случились с ним впервые. Ее чувства были понятны и без слов — быть вместе окажется нереальным испытанием для них. Но Георгий понимал, что нужно бежать. Ближайшее время. У него есть знания и деньги, а у Ники — жизнь. И он должен быть тем, кто сделает ее счастливее.

— Но что нам делать?

— Бежать, Ника. Я готов отказаться от семьи ради тебя.

— Мы слишком малы.

— Но не малы для брачных отношений? Ты согласна на такую жизнь? Делать то, что говорят?

— Нет! — вспыхнула Ника. — Но мои папа и мама

— Я знаю. Но ты не должна жить их жизнь, вместо своей. У тебя она одна, — сказал Георгий, прислушиваясь к улице. — Нужно идти в мастерскую.

Ника не долго думая, схватила его за руку и они пошли к выходу. Она посмотрела в окошко, чтобы проверить обстановку на улице.

— Сначала ты — потом я. Могут увидеть и рассказать отцу.

Георгий кивнул и спокойно вышел на улицу, проходя к мастерской. Он оглянулся и не увидел никого. Следом вышла Ника, неся кувшин с водой.

— Держи, а то твоя уже закончилась, — указав взглядом на горшок с водой для глины, сказала она. Было ясно, что это — представление для соседей. Словно ничего не было в доме. Не было поцелуя.

Георгий послушно протянул горшок и Ника набрала в него воду из кувшина. Все выглядело просто и без каких либо чувств.

Глина, на удивление, была очень податлива, так что вымесить комок не составило труда. Послышался звук приближающихся шагов и причитание Феодоры. Ника, что все это время занималась красками, заметно напряглась.

— О, Ника! Вышла все-таки! Я уж боялся, что тебя силой тащить в мастерскую нужно будет, — произнес Вукол. — Подойди ко мне, дитя мое.

Ника бросила на Георгия жалобный взгляд, но быстро подошла к отцу. Разговор был не для лишних ушей, поэтому ничего не было слышно. Оставалось только наблюдать изредка за лицом девушки.

— Нет! — воздух вокруг завибрировал от этого крика. Ника со злостью разбила кувшин, который не так давно вынесла из дома. Его осколки разлетелись повсюду. Девушка схватила один из них и поднесла к своему горлу. Георгий подскочил и подбежал ближе, но остановился на заметной дистанции, чтобы возникло меньше вопросов. — Я не выйду замуж! Уж лучше умру!

— Дочка, послушай, — начал Вукол, вытянув перед собой руки, как бы успокаивая своего ребенка.

— Нет! Я что, не ваша кровь и плоть? Я ваша вещь, что вы так мной распоряжаетесь?

Феодора все это время молчала и вытирала подступающие слезы. Любовь матери была другой. Слишком тихой, чтобы собственный ребенок ее заметил. Георгий лишь поглядывал то на Нику, то на ее родителей.

— Георгий! — голос Вукола прозвучал достаточно грозно Он посмотрел на своего ученика. — На сегодня — все. Можешь идти.

Юноша не смел возразить, ведь в данной ситуации он — гость и ученик, что подчиняется правилам и хозяину этого дома. Он бросил короткий взгляд на Нику, которая, казалось, не видела никого. Пелена слез застилала ее глаза. Учитель ей что-то говорил, но она не слышала, лишь увереннее держала осколок у горла. Страшно было от того, что вдруг произойдет непоправимое, а его не будет рядом. Но правила этой игры таковы — нужно подчиниться сейчас, чтобы потом выиграть.