ЧерновикПолная версия:
Дейзи Браун Стая
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Сначала они связались с Роури. Он решил, что Ноа вызвал его из-за контракта. Но в кабинете поджидал Фрост. Вместе они навешали ему лапши. Через него добрались до меня. Конечно, сначала я послала их. — На мгновение она закатила глаза, будто это было само собой разумеющимся. — Но мне предложили лично исследовать малум. Я не устояла. Хотела убедиться. — Замолчав, она поджала губы. Было заметно, что Фрею выворачивало от этой ситуации, в которую ее загнали, не особенно поинтересовавшись ее мнением.
— Это оказалось одно вещество.
Обеспечивать наркобизнес оборудованием — это одно, но принимать участие в изготовлении запрещенных веществ? У Айви подобное в голове не укладывалось.
Но если отбросить наивность, в клане было много влиятельных людей, которые уже выжали максимум из того, что можно заработать честным путем.
Таким оборотнем мог оказаться любой из тех, кого она знала с детства. Кто угодно.
Не обязательно.. Малтагар.
При мысли об отчиме Айви накрыла сложная смесь эмоций, и ненависти там было не меньше, чем страха.
— Но как ты могла не понимать, над чем работаешь?
— Иногда одно и то же вещество можно использовать и как яд, и как лекарство. Все зависит от дозы. Это как раз случай меты. — В ответ на вопросительный взгляд Айви, Фрея пояснила: — Так называют малум в Центре. Метаморфоза.
И она наконец перешла к изложению событий позапрошлой ночи.
Очевидно, что массово наркотик производили не на самой фабрике, иначе это давно бы вскрылось. Но для дальнейшего расследования Охотникам требовались протоколы и чистое вещество из лабораторий Центра. Так корпорация оказалась бы на повышенном контроле. Это было наилучшим развитием событий с точки зрения Хантера Фроста.
— Разве они не подставили бы тебя в любом случае? — Айви никак не могла взять в толк, что заставило подругу пойти на такой риск.
— Я должна была оказаться жертвой вероломного вторжения.
— Невозможно, — убежденно сказала Айви. — Систему безопасности модифицировали еще при дедушке. Центр до сих пор оснащен дорогущим оборудованием..
— Следи за руками, — перебила ее Фрея. — Требования пожарной безопасности. Запасной вход. Он ведет прямо за территорию..
— Так ты устроила пожар?
На этом моменте рассказа по бледным скулам девушки неровными пятнами растекся румянец, а в глазах запылал гнев на себя.
— Обычно мы проводим все операции с применением огня в вытяжном шкафу, но я подожгла бумажку посреди кабинета. Извещатель должен был отреагировать на дым, вызвать службу спасения и открыть запасной выход. Помнишь, Роури упоминал его? Этот сраный «извещатель» все испортил.
С мучительным выражением лица Айви слушала — словно сама переживала с Фреей события той ночи.
Как только тонкая струйка дыма поднялась к потолку, откуда-то выскочили краны, и все залило водой. Извещатель оказался тонко настроенным инфракрасным датчиком, который, оценив опасность согласно протоколу, счел ее недостойной вызова пожарных. Огонь оказался потушен, а пост охраны оповещен разрывающим ушные перепонки звуковым сигналом.
Пока Фрея обтекала, по ее собственным словам, как мокрая крыса, она проверила выход. Он оказался открыт. До девушки дошло, что план, в сущности, не изменился.
Войти в лабораторию можно было только по отпечатку пальца. Данные работников были внесены в систему, но охранники к ним не относились. В экстренных случая они получали код доступа — он постоянно сбрасывался, и им нужно было время, чтобы получить его. А еще добежать до другого конца Центра.
Но как только Ноа и Роури переступили порог, датчик сработал повторно.
— Мы на тот момент даже не поняли, на что именно он отреагировал. Наверное, измерил объем пространства, занимаемого источником жара, и расценил его как незаконное проникновение. Твой дедушка действительно вложился в защиту Центра, — с досадой произнесла Фрея. — Сигнализация заорала еще громче. Роури и Ноа перебросились. Но убежать не успели. Вломились охранники.
— Они тоже превратились? — затаив дыхание, спросила Айви.
— Да.
— Куда логичнее было бы просто перестрелять их, — заметил Малх с пугающей рассудительностью. — Но целиться с такого расстояния — ночью, по движущейся мишени — нереально. Пришлось догонять.
— Никто никого не догонял, — возразила Фрея. — По крайней мере сначала. Они сцепились почти на пороге лаборатории. Я держалась в стороне. Думала, еще смогу выйти сухой из воды. Но зловоние одного из этих выродков достигло моего носа, — она раздула ноздри, словно вспомнив запах, и скривилась от отвращения, — и я прочла его намерение вцепиться Роури в горло.
Теперь все встало на свои места. Самые ужасные догадки, которые Айви так гнала от себя, подтвердились. Фрея напала на кого-то из клана. Возможно, даже убила.
За такое грозило укрощение и изгнание, что было равносильно смерти.
— Вам удалось сбежать, — быстро сказала Айви, намеренно позволяя Фрее опустить самую неприятную часть.
Та угрюмо кивнула.
— Но из-за тревоги вызвали подкрепление. Они бросились за нами в погоню. Мы едва смогли запутать следы и оторваться, — она поджала губы. Голубые глаза устремились в пустоту. Фрея видела не кухню Айви, а оскаленные волчьи пасти и враждебный лес, который мог как обернуться ловушкой, так и защитить. — Этот дождь.. он спас нас.
— Вас спас Ноа, — остро взглянул на нее Малх.
С этим было сложно спорить.
В звериной форме сознание будто расщепляется надвое. Между человеком и волком непрерывно происходит битва за контроль над телом. Разделяющая их граница тем более расплывчата, чем сильнее оборотень.
Восприятие волчьего разума отличается от человеческого — привычные границы и названия теряют смысл, связь с миром осуществляется через запахи, звуки, образы и ассоциации. После переброса требуется время прийти в себя и перестроиться.
Чтобы ориентироваться в условиях погони и вывести их в безопасное место, Фернвик трижды переключался из одного состояния в другое — это было не только больно, но и чревато последствиями для его рассудка.
Ничего удивительного, что кто-то все же подобрался к нему и полоснул когтями.
— Камеры засняли в высоком разрешении, как я напала на оборотня из своего клана, — закончила Фрея равнодушно. Но в ее тоне все еще была отчетливо слышна трещина, когда она вернулась к теме, наиболее беспокоящей Айви: — Я думаю, Малтагар засуетился именно из-за этой записи. Понял, что под него копают, что внутри клана предатели, и решил перестраховаться. У него же нет наследника.
Айви стоило усилий не измениться в лице. Эти мысли она гнала от себя годами, но они все равно нагнали и вероломно напали со спины.
Еще вчера ее жизнь напоминала уютный террариум, заботливо собранный ею самой с соблюдением самых комфортных условий, а сегодня ее с опозданием настигла взрывная волна от сотворенного много лет назад взрыва. Мир поглотил треск помех. Связь с реальностью дала сбой.
Будто ощутив ее потерянное состояние, Таро встала на задние лапы и вцепилась в эластичную ткань леггинсов, просясь на руки. Айви машинально подхватила ее.
— Думаете, он собирается вызвать его инициацию? — с тревогой спросила девушка. Из всего услышанного напрашивался именно такой вывод.
— Вряд ли, — поспешно сказала Фрея, видя, что с ее лица сошли все краски. — Он не станет рисковать здоровьем Айка, не имея других наследников. Мета недоисследована и имеет множество ограничений.
Айви собралась узнать, какие именно — и в этот момент раздался звук открываемого замка.
Ее сердце забилось чаще — может, Айк вернулся? — но в проеме показался Роури.
Первым делом он посмотрел на сестру, оценил ее состояние и, видимо, сочтя уровень опасности приемлемым, приблизился.
На нем была кожаная куртка и грубые ботинки, которые раздражающе скрипели при каждом шаге — но Роури ничуть не заботило, что он притягивает внимание. Ничто в нем не намекало на душевный разлад.
Перевернул стул, Роури оседлал его.
Уверенный и расслабленный вид брата ожидаемо вывел из себя Фрею.
— Зачем ты вообще влез в это? — Вопрос как будто носил риторический характер. — Я в курсе, что ты ориентируешься на всплески адреналина, а не здравый смысл. Но это слишком даже для тебя. Зачем? Ради развлечения?
— Ради развлечения я бы отправился в лес погонять зайцев. — Он встретил ее напор почти с радостью — лучше так, чем молчаливая обида.
В такие моменты особенно ярко проявлялась противоположность их характеров.
Если Роури взрывался, как осколочная граната, то ярость Фреи напоминала термоядерный взрыв — сам по себе он не так страшен, как рацидация, накрывающая после. Период полураспада мог длиться очень долго.
— Тогда что? — допытывалась она.
Роури раздул щеки и протяжно выдохнул, затем быстро растянул губы в неотразимой улыбке, действующей одинаково убийственно и на девушек-оборотней, и на людей — и притворно развел руками.
— Они были весьма убедительны. — Но у Фреи ни один мускул на лице не дрогнул. Тогда он уронил руки. Из сочной, привлекательной зелени его глаз, будто сквозь листву на закате, пробилась тень серьезности — и Роури заговорил строго, без присущей ему вальяжности: — Я не хочу, чтобы наш город, а потом и вся страна превратились в отвратительное и опасное место. И уж тем более меня не устраивает, что в этом пекле будет процветать наш клан. Клянусь Первоволком, я и сам далеко не ангел. Но когда я узнал обо всем, то просто ох..
— Это не доказано, — упрямо возразила Фрея, и он сухо хмыкнул, будто не верил, что она все еще могла всерьез утверждать подобное.
Воцарилось молчание.
В голове Айви продолжало надсадно дребезжать, словно чьи-то пальцы, неумолимые и грубые, перебирали струны ее натянутых нервов.
Из этого мучительного аккорда, скрежещущего в черепе, она смогла выудить лишь одну дельную мысль.
Сопровождаемая тремя парами глаз и одним драхтааром в качестве эскорта, она вышла в коридор и взяла мобильный.
— Ноа пытается выйти на Малтагара и поговорить с ним, — бросил Роури вслед Айви, видя ее отчаянное состояние.
Одной рукой удерживая Таро, другой она молча копалась в списке контактов.
— Кому ты звонишь? — спросил Малх, когда девушка прижала телефон к уху и принялась вслепую надевать тапочки.
— Матери, — отрезала Айви, вручила Таро подошедшей Фрее и вышла на крыльцо, хлопнув дверью.
Этот разговор был не для чужих ушей.
Глава 6
— Айви? — раздалось в динамике.
Горло перехватило от эмоций.
На миг она снова ощутила себя маленькой девочкой — той, что звонила пожаловаться маме, что в школе ее старания не оценили и не выдали наклейку в качестве вознаграждения. Словно не было молчания длиной в годы. Не было ее руки, вечно протянутой в сторону Фенрисы, как у нищего в ожидании подаяния.
Айви крепче стиснула телефон и кивнула — потом вспомнила, что это не видеозвонок, и выдавила:
— Да.
Любой матери хватило бы этого пропитанного сдерживаемым страхом «да», чтобы понять: случилось что-то ужасное. Но мама Айви всегда филигранно выстраивала вокруг себя преграду из приличий и условностей, защищавшую ее даже от собственных детей.
— Ты давно не звонила, — сказала Фенриса. — Как поживаешь?
Ее тон словно обволакивал, мягко покачивая собеседника на волнах светской беседы и заставляя забыть, что вода под ним ледяная. Но Айви живо вспомнила, что в таких случаях спасительное онемение несет тихую гибель.
Гнев превратил ее голос в перезвон стали:
— Айзек у тебя?
— С чего ты взяла?
Все та же невозмутимая вежливость.
— С чего я взяла? — медленно повторила Айви, чтобы не начать орать. — Я не видела его со вчера, и он не отвечает на звонки, хотя перед этим писал, что едет к тебе. Что я должна думать? — Тут ее голос дрогнул. — Постой.. или ты правда не знаешь, где он?
Последовавшая заминка длилась — по ощущениям Айви — целую вечность.
— Конечно, он здесь. Просто мы еще не виделись, — наконец, произнесла Фенриса с едва уловимым недовольством — будто назойливость Айви отвлекла ее от дел и потребовалось время, чтобы переключить внимание.
— Со вчерашнего дня? Как это возможно? Скажешь, дом слишком большой?
Изображая незнание, она преследовала цель выведать что-нибудь новое, чего еще не слышала от Фреи и Малха.
— Хоть я и не обязана отчитываться перед тобой, но вчера я была в гостях и вернулась поздно. Мы с Айзеком встретимся за завтраком. Кстати, его уже подали.
От такой беззастенчиво попытки завершить беседу Айви на миг оторопела — и в отместку привычно укусила:
— Значит, тебе разрешено выходить из дома?
— Конечно. В Люпус-хилл безопасно.
— Ты имеешь в виду улицы? Возможно. Но про дома я бы так не сказала.
— Видимо, это Малтагар пригласил Айка, — проигнорировала намек дочери Фенриса.
Айви искривила губы в горькой усмешке.
— С какой стати он вмешивается в жизнь Айзека?
Она больше не могла оставаться без движения и принялась расхаживать из угла в угол.
— Ты, кажется, забыла, что Малтагар — это глава клана, к которому принадлежит Айзек.
Айви замерла, оглушенная, как если бы из телефона внезапно выглянула рука и влепила ей пощечину.
«Айзек, но не ты», — читалось между строк.
Это ударило больнее, чем хотелось бы признать.
Родственные связи имели для оборотней огромное значение, и она не была исключением. Айви гордилась фамилией, связывающей ее с предками. Память о них теплилась внутри, как трепещущий огонек свечи — крошечный, но отбрасывающий широкий круг света на всю ее жизнь. Она пристально следила, чтобы он не погас — особенно после того, как покинула клан.
— Он отобрал телефон Айка? Дай ему трубку, — потребовала Айви, совладав с собой и непримиримо глядя на цветущие возле крыльца гортензии, словно где-то среди голубых соцветий пряталось лицо матери.
— Тебе нужно успокоиться.
Для этого было уже слишком поздно.
— Что ты скрываешь?
Прозвучал раздраженно-скучающий вздох.
— Я не скрываю, а правда не знаю. Но уверена, волноваться не о чем, — сказала она. — Подумай лучше о себе, Айви. Вдруг он вспомнит и про тебя тоже?
С тех пор, как пять лет назад умерла бабушка, никто в Фривинд не ждал Айви. Ненормальная — один из самых любезных эпитетов, которыми ее вспоминали в родном клане после того, как всем стало известно, что она принимает блокаторы.
Мать дурачила ее. Иначе и быть не могло. Хотела оттолкнуть, чтобы Айви перестала поднимать неудобные темы.
Но она настолько боялась подобного развития событий, что попалась на крючок:
— О чем ты?
— Давай поговорим начистоту, милая. Малтагар разрешал Айзеку жить с тобой, потому что он хотел этого. Но это не могло продолжаться вечно. Айк должен участвовать в жизни клана. Ему предстоит стать Патриархом, — произнесла она, подтверждая предположения Фреи. — Меня удивляет, почему ты так переполошилась.
— Не думаю, что Айзек придерживается такого же мнения. — Будто в поисках опоры Айви впилась пальцами в деревянное ограждение крыльца. — У него здесь своя жизнь, школа и друзья..
— Но ты ведь не пробовала спрашивать, детка? — мягко перебила Фенриса, и это напомнило то, как змея, шурша и шипя, обхватывает шею, прежде чем начать душить. — Потому что он мог сказать тебе то, что ты не хочешь слышать.
Айви в очередной раз стало обидно и за себя, и за брата, и, чтобы скрыть это, она применила единственное доступное ей средство защиты от безразличия матери — превратилась в злобного дикого зверька, который скалится и ранит первым.
— Откуда тебе знать, что у него на уме? — Она заранее осознавала, что это бессмысленно: для матери унижения ничего не значили — за годы жизни с Малтагаром она связала их со своей натурой омеги и воспринимала как нечто столь же неизбежное, как все прочие проявления животной природы. Но слова лились из Айви непрерывным потоком: — Я знаю, с каким предметом у него проблемы в школе, как зовут его лучших друзей и девушку, которая ему нравится. Я знаю, что он ненавидит овощи, но соглашается есть их в виде крем-супа. Я знаю, что он ужасно бестолковый и, если бы не я, забывал бы расчесываться, но очень ответственный, когда дело касается наших животных. — Айви уже не заботило, что ее голос подрагивает, как у обиженной девочки. — Все это знаю я, но не ты!
— Ты сделала свой выбор, а не Айзек, — невозмутимо сказала Фенриса. Эмоциональная тирада довери не произвела на нее ни малейшего впечатления. — И не беспокойся. У меня будет время узнать его лучше. Больше это не твоя забота. Выдохни, Айви.
Это самая длинная и честная речь, которую она слышала от матери в сознательном возрасте. И в своей обнаженной искренности она была жестока.
Айви все-таки угодила в липкую паутину, которую Фенриса плела с самого начала разговора. Захотелось сбросить вызов и забыть обо всем, что она услышала.
— Он позвонит мне? — с трудом выговорила она.
— Если Малтагар этого захочет, — как всегда уклончиво ответила мама и, посчитав, что на этом можно поставить точку, отключилась.
Айви размахнулась, чтобы швырнуть телефон об пол, но вовремя опомнилась. Айк встревожится, не сумев с ней связаться.
Прерывисто выдохнув, она спрятала мобильный в карман толстовки.
Нерастраченная энергия сновала по телу, как ток по проводам электросети. Разговоры с матерью выворачивали Айви наизнанку, демонстрируя ее темную сторону; сторону, давать волю которой было крайне опасно. Покажись сейчас кто-то из дома — она бы взорвалась. Но Айви дали пространство, вероятно, полагаясь на ее сознательность.
Зря.
Она предпочитала избегать открытой конфронтации, но бабушка научила ее использовать любые доступные методы для достижения своих целей.
«Позволяя кому-то принимать решения вместо тебя, ты вручаешь в чужие руки власть вершить твою судьбу. Потом не удивляйся, если тебя обдерут, как оленью тушу», — говорила она.
В действительности Айви никогда не обладала такой роскошью, как возможность поступать безрассудно. Осмотрительность была ее второй натурой. Для кого-то смелость являлась естественным свойством характера, но Айви, чтобы проявить отвагу, приходилось поступать вопреки себе самой.
Однако, побывав в шкуре жертвы, с которой забавляется хищник, она была готова клыками отстаивать свое право на выбор, даже если оно шло в комплекте с риском ошибки.
Взгляд девушки приварился к автомобилю Малха так же прочно, как солнечные лучи, отражавшиеся от его черной обшивки и мешавшие обзору.
Прищурившись, Айви осмотрела неприступную громадину. Изъянов обнаружено не было. Только в фильмах герои чудесным образом находят забытый в замке зажигания ключ и оставленное открытым окно. Айви почти не знала Малха, но он производил впечатление человека, у которого каждая вещь находится на своем месте. Вряд ли он мог допустить такую небрежность.
В поисках вариантов она метнулась взглядом к велосипеду.
Нет, на нем ее в два счета догонят.
И все же упустить шанс на побег было бы недальновидно.
Может, Фернвик и проявил некоторое милосердие, приставив к ним с Айком охрану, но кто мог утверждать, что это была защита — а не наоборот?
Кредит доверия Айви выдавала только проверенным заемщикам, а он к ним не относился. После всего услышанного от Фреи мотивы Ноа все еще оставались неясными.
Она покосилась на дверь дома, колеблясь в нерешительности.
Ладно. Что случится, если не выгорит? В худшем случае Айви заволокут обратно в дом, как жалкого щенка, неспособного оказать сопротивление. Ничто не пострадает, кроме ее чувства собственного достоинства.
Ох, пусть они все катятся к Одичавшему!
Отбросив сомнения и не желая замечать очевидные изъяны своего плана, Айви сорвалась с места.
Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда ручка с легким щелчком поддалась.
Она с опаской заглянула внутрь. В нос ударил запах дорогой кожи и освежителя с древесным нотками — мешочек слегка покачивался на зеркале заднего вида, потревоженный сквозняком. Только это и нарушало царящую в салоне неподвижность.
Никого.
Все еще не веря в удачу, Айви скользнула на сиденье и провела по ободу руля.
Она водила так редко, что перед каждой поездкой проговаривала последовательность действий, прямо как на экзамене. Но сейчас на это не было времени. Ее отчаянный рывок через улицу не остался без внимания. Каким-то шестым чувством Айви уловила движение в доме за мгновение до того, как Малх вылетел во двор.
Звериная грация, с которой он спрыгнул с крыльца, вызвала резкий скачок адреналина и придала дополнительную мотивацию. Беглым взглядом она окинула оснащенную планшетом приборную панель, в то время как пальцы уже нетерпеливо застучали по экрану, выводя его из спящего режима.
Айви едва не застонала от досады, когда на дисплее вспыхнула зловещая надпись: «ключ не обнаружен». Но раз машина открыта! Он должен быть внутри.
Тем временем Малх преодолел разделяющее их расстояние. Айви едва успела заблокировать двери, прежде чем альфа начал в них ломиться.
— Выйди из машины!
— Еще чего, — пробормотала Айви себе под нос, шаря рукой под сиденьем.
Стремясь привлечь ее внимание, оборотень бил ладонью по стеклу и дергал за ручку с такой силой, будто намеревался вырвать ее с мясом. Она старалась не смотреть на него, чтобы не растерять решимость. Тонированное стекло придавало лицу Малха дополнительные тени, делая его выражение откровенно угрожающим. Он и до того смотрел недоверчиво, а теперь наружу вышло все, что скрывалось за показным добродушием. Это только уверило Айви: пора рвать когти.
Со стороны пассажирского сиденья к ее разуму взывал Роури. Это было не только нелепо, но и лицемерно — ведь в этой точке они оказались по его милости. Крики Уинтера доносились невнятно, и если бы машина буквально не сотрясалась усилиями Малха, Айви, возможно, не сваливала бы в кучу разнообразный мусор из органайзера на передней консоли. Чеки, ручки, конфетки в жестяной баночке — все летело на пол. Да куда же запропастился ключ?!
В какой-то момент Айви поймала на себе взгляд Фреи. Та рассеянно смотрела из-за плеча брата, будто пытаясь понять, что у подруги на уме.
Айви и сама не поручилась бы за свою вменяемость.
Да, ехать в Люпус-хилл было опасно. Ее наверняка задержат. Если поймают.
Но в планы Айви это не входило.
Она уже рассматривала капитуляцию, когда пяткой наткнулась на едва заметную выпуклость на поверхности коврика. Скользнув в щель между ним и коробкой передач, Айви извлекла «таблетку» и тут же вставила в слот. Интерфейс завел двигатель. Машина низко зарычала, как разъяренный кот, которого заставили проглотить лекарство.
Айви так резко сдала назад, что обутая в тапочки нога соскользнула с педали. Под визг покрышек Уинтеры отпрянули. Но Малх двинулся прямо на нее, будто собирался остановить машину голыми руками, и опустил ладони на капот. Наверное, рассчитывал, что она струсит.
Упрямо сжав зубы, Айви тронулась с места, вынуждая его убраться с дороги.
Фигуры трех оборотней начали быстро уменьшаться в зеркале заднего вида.
Только свернув на соседнюю улицу и потеряв их из виду, Айви со вздохом откинулась на сиденье.
Но расслабиться ей не дали: телефон начал звонить.
Он надрывался все время, пока Айви выезжала на окружную дорогу. Она не потрудилась включить беззвучный режим или сбросить вызов — все ее внимание было сосредоточено на дороге, а руки вцепились в руль, словно, если отпустить его хоть на миг, машина потеряет в скорости.
Вскоре мобильный и сам замолк. Одно из двух — либо на нее махнули рукой, либо.. бросились в погоню.
Айви расслабила плечи, призывая себя к спокойствию. Пульс напоминал сбивчивый ритм швейной машинки, управляемой неумелой портнихой. И он лишь ускорялся с каждой милей, приближающей ее к Люпус-хилл.
С отменой принятой по всему Брандевику политики сегрегации из зоны изоляции он превратился в комфортный коттеджный поселок — логово и точку притяжения для Фривинда; до этого его строго и бездушно называли Третьей резервацией.
Оборотни всегда предпочитали жить большими группами, являясь видом с высоким уровнем социальной организации, но развитые города на севере континента Даскар основали люди. Субстратом для них послужило пепелище, оставленное от древних поселений оборотней.
Завоевание, или — как его называли в учебниках — Великое переселение, началось триста лет назад и длилось несколько кровавых десятилетий. Люди выжигали бесчисленные акры лесов, прогоняя оборотней с их привычных мест обитания. Но ушли не все. Некоторых захватили в плен. Другие остались добровольно.
Высокими заборами оборотней отгородили от только что возведенных городов и друг от друга по принципу «разделяй и властвуй». Воспоминания об общинах, населявших север до прихода людей, давно стерлись. Вместо них возникли шесть кланов — по числу резерваций, окружающих Нокс, — Фривинд, Найтхол, Валькейр, Ашборн, Старлайт, Сильверскар.