Денис Вадимович Катабасис. Часть первая

Глава 1: Начало.

Поднимая голову и оглянувшись вокруг, я обнаружил себя в неизвестном мне месте.

–Ты очень долго спишь. – Раздался звук из ниоткуда.

Это было большое помещение, пропитанное полутемным светом, будто бы кто-то забыл заменить испорченные лампы, которые находись на последнем издыхании своих сил, и излучали не то, что тепло, а холод, который пронзил меня неизвестным доселе мне голосом.

Вокруг неизвестные, их было несколько лиц, но разглядеть полностью не удавалось.

– Может прибавите свет, – воскликнул я, в надежде понять и увидеть все то что пытались прищурившись в тусклом свете.

– Для нас тут светло, глаза скоро привыкнут, и ты сможешь видеть, как и мы.

– Кто это мы? – Да их было несколько, лица не сказать, что они были здесь заперты, а хорошо упитанными людьми, будто питались по раз 7 на дню, но в комнате едой и не пахло.

= Мы, как и ты, не знаем, что это за место, – воскликнул один из незнакомцев.

Видимо ожидая моего вопроса, кто-то ответил сразу же на него, прочтя мои мысли.

Было тяжело встать, ноги не слушались, но это нужно было сделать, я хотел убежать и предпринял попытку, но только осознал, что потратил все свои силы чтобы сделать шаг, на встречу увиденной кнопке на стене, похожей на выключатель света.

– Ох ты же и умник, думаешь мы не пытались. – Ничего не получилось, свет как был тусклым, так и остался таковым, возможно каждое мое действие как-то активизирует этих херувимов, следящих за мной.

– Каждый умник кто открывает глаза, пытается сделать то же что и ты.

– Так, а почему же ни у кого не выходит, и на что вы обижены, потрудись ответить на милость.

– Все проще чем кажется, я первый кто открыл глаза, и обнаружил вокруг себя спящих людей, но они больше походили на людей без сознания, возможно у нас и теперь его нет, ведь непонятно, где мы находимся.

= Мы на земле. – Сообщил один из незнакомцев, сидящем в пальто и закутавшись в него так, будто бы на дворе минус 40, а его застали за чем-то ужасным врасплох.

Самый говорливый был мужчиной лет 45, в рубашке и брюках, будто только сейчас вышедшем с работы какого-нибудь офиса, где он работал бухгалтером, или занимался другой ерундой.

– Это точно, не на Юпитере или Сатурне, здесь же у нас есть кислород, только нет времени.

Я взглянул на большие часы в углу комнаты, их стрелки не ходили, а они будто бы замерзли на слоте 14:13.

Все эти люди сидели так, будто бы отдыхали, без всякого ожидания, им не нужно было ничего, все что можно было сделать и выполнить уже позади, а впереди их ждала безмятежность, может и я, спустя час стану таким же, и у меня не останется вопросов, но какой может быть час, если времени здесь нет.

– Вы присаживайтесь, – начала говорить неизвестная мне дама, – все что можно попробовать, мы уже сделали до вас, но ничего не вышло, двери закрыты, а иного выхода здесь нет, остаются лишь вопросы, но лучше разгадать их у себя в голове, и не делиться ими, ведь проще быть с разумными людьми в замкнутом помещении, пускай и в таком большом, нежели с сумасшедшими, от которых нет проку. -

От ненормальных было бы больше пользы, у них хотя бы всегда незаурядные идеи, главное, чтобы не было идиотов, ведь одного идиота бухгалтера уже хватает.

Трое неизвестных, нужны ли мне их имена, они раздражены и одновременно с этим ничем и никак не обеспокоены, по всем ощущениям проведя в этом месте последние 50 лет своей жизни, так и не найдя ответов.

Появившиеся мысль была не просто так взята с потолка, женщина была одета в то, что носили в прошлом веке, а бухгалтер идиот вышел буквально с годов так 80-х, про любителя пальто и говорить ничего не хотелось.

– Вы, скорее всего хотели бы знать, как нас зовут, и как к нам обращаться, – Воскликнула неизвестное женского лицо.

– Хотелось, скорее всего, но будет ли от этого польза, – какую бы мысль я не подумал, они сразу же знают, осознают, чувствуют, видят. Эти странные неизвестные мне люди не просто так здесь, они что-то скрывают.

– Меня можете называть просто Юлиана.

Юлиана это уже не просто подумал я, Юлиана это целая вселенная. Я вновь предпринял попытку зажечь свет порче и дернул переключатель рубильника.

– Как вы это сделали, с удивленным лицом вообразился стипендиат идиот Бухгалтер.

Свет зажегся еще сильнее, стало ярче, и теперь можно было разглядеть абсолютно все, но на стене еще остались места куда нельзя было дотянуться взглядом, кусочки картин, которые были неведомы свету, и буквально покрыты темнотой.

– Главное хотеть, – подумал было я, посмотрев на лицо этого чертово экономиста, он смотрел теперь на дело иначе, ведь до всего он чувствовал себя главным, предполагая, что имеет больше информации об этом месте.

– Вы видимо и не думали делать здесь что-то, будто бы вам уже хорошо, и вас не ослепляет мысль что чего-то не хватает, вы прожили уже все возможные жизни какие могли быть у вас, и теперь вы смирились со всем, но, однако, я только начал жить.

– Меня зовут Герман, – произнес бухгалтер, – но вы и представить не можете себе через что я прошел в своих мыслительных процессах, пытаясь как-то осознать все происходящее. Последнее что я помню, как выходил из здания офиса, и тут же вспышка в глазах, и все потемнело, а проснулся я уже в этой клоаке, и теперь из всех людей вокруг, у меня этот странный человек в пальто, обычная женщина с грациозным именем, и вы, но как же я забыл про нашего молчаливого ягненка, который, как только пробудился то спрятался под ту занавеску за окном.

Я увидел все то, о чем говорил Герман, но почему я ранее никак не обратил на это внимания, все так и было, какой-то мужчина, чья голова была скрыта за белой не просвечиваемой занавеской расположился к окну, облокотившись на стул.

В исступление меня повергло вовсе не то, что все это время там был еще один признак человечества в этом непонятном месте, а то, что ранее я никак не обратил на это своего внимания, а может и вовсе подумал я, его там и не существовало, до того как бухгалтер идиот окликнул его, охарактеризовав, и тут же он начал жить в моем разуме, и приобрел облик.

= А что там, по ту сторону этих окон, куда смотрит этот мужчина? – Произнес я, испытывая сильное влечение к тому неизведанному, с мыслю о том, на что можно таращиться столько времени.

– Там нет ничего, абсолютно, на первый взгляд мне казалось все тьмой, но там даже и тьмы нет, это чистая пустота как она есть, без света, без каких-либо признаков в ней какой-либо жизни. И смотреть туда опасно, вы же видите, что стало с ним, будто бы сознание покинуло этого мужчину, никто из нас не хочет заглядывать в ту пустоту, поэтому мы прикрыли хорошенько все этой непрозрачной вуалью.

– И никто из вас не попытался оттащить его оттуда? – С удивлением произнес я, и увидев одновременно с этим торчащий из кармана клинок ножа.

= Вы понимаете, осознаете почему никто не хочет туда подходить, и чем все это закончится.

Эти люди, которые здесь очутились, и черт знает сколько времени провели в этом царстве, теперь же бояться какой-то пустоты, или подозрительного мужчину, с клинком в кармане, чей взгляд как магнитом притянуло куда-то в неизведанное.

– Я могу еще понять ваш страх перед ним, почему-же вы не попытались открыть эту дверь, в том конце этой комнате. – Указывая пальцем в сторону двери, произнес было я, но меня перебил иступленный Герман.

– А вы что-то видите, там же нет абсолютно ничего, там такая же стена, как и все кругом, – его глаза блестели, он поменялся, в них почувствовалось легкое буземие и исступление, страх все же тоже в них был, но его было не столько много, безумие завладело его разумом, и он поддавался этому, как любой курильщик поддается желанием покурить сигарету. Безумие в его разуме, это подумал я настолько точно, как дважды два четыре.

А что если все это какая-то неправда, и все эти люди актеры или безумцы, чтобы разыграть меня, имена у них подходящие для таких ролей, а настоящие ли их имена, все фарс, все абсолютное ничто, как все то о чем рассказал этот грязный бухгалтер, мне он не нравился с первых нот, к нему отдаешься сразу сильной неприязнью.

Я стоял перед дверью. Моя рука повисла в пустоте. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины, ни даже намека на то, как ее можно открыть. Это была просто плоскость темного дерева, врезавшаяся в стену, такая же бесспорная и бесполезная, как само время на остановившихся часах.

– Ну? – раздался голос Германа. Он не смеялся теперь. В его тоне сквозила усталая, выдохшаяся ярость. – Что ты видишь, умник? Великий выход? Спасение?

Я молчал. Я видел дверь. Я видел каждую ее панель, сучок на темной древесине, тень под ее нижним краем. Но он видел стену. Кирпичную, серую, с трещиной. И оба эти видения были абсолютно реальны в этом помещении, где реальность была не фактом, а формой согласия, от которого все давно отказались.

– Он видит дверь, – без эмоций констатировала Юлиана. Она больше не смотрела на меня, а разглядывала свои собственные руки, сложенные на коленях, будто впервые видя их. – Я тоже видела ее. В первые… моменты. Или дни. Потом перестала. Она исчезает, когда ты понимаешь, что она не ведет никуда. Это не выход. Это зеркало. Оно отражает твое желание выйти. И чем сильнее желание, тем четче дверь. А когда желание выгорает… остается только стена. Трещина на ней. И тишина.

Человек в пальто зашевелился. Он медленно, с трудом повернул голову, и его взгляд, мутный и невидящий, скользнул по мне, по двери, и уставился в пространство, между нами. – Есть третий вариант, – прошептал он, и его голос был похож на скрип несмазанных петель. – Видеть и дверь, и стену одновременно. Видеть их наложенными друг на друга, как два негатива одной и той же фотографии. И понимать, что это не имеет значения. Потому что за ними – одно и то же.

Его слова повисли в холодном воздухе. Мой взгляд невольно метнулся к окну, к тому месту, где за белой, не просвечиваемой занавеской сидел четвертый, тот, кого я боялся рассмотреть. Занавеска была неподвижна. Но в ее складках, мне показалось, таилось не просто отсутствие света, а нечто плотное, вязкое, поглощающее сам воздух вокруг. Он не двигался. Он просто был. И его присутствие, его молчаливое, магнетическое слияние с тем, что за окном, было более красноречивым, чем любые слова остальных.

Герман встал. Его движения были резкими, роботизированными. Он подошел к своему месту у стены – к той стене, что для него была единственной реальностью. – Я устал от этой философии, – проворчал он. – От этих разговоров о дверях-призраках и о пустоте. Здесь есть правила. Простые. Мы здесь. Нас четверо. Есть комната. Есть свет, который можно включать и выключать. Есть окно, в которое нельзя смотреть. Есть дверь, которой нет. И есть мы, которые должны… что? Догадаться? Раскаяться? Умереть от скуки?» Он ударил кулаком по своему кирпичу. Звук был глухим и одиноким. «Я выбираю кирпич. Он не меняется. Он не обманывает. Он просто есть.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.