Ден Аберро Алый Туман (Рассказы)

Алый Туман

Крик вырвался прежде, чем сознание успело оформиться. Ксения металась на сырой земле, покрытой палой листвой — мокрой, гниющей, воняющей торфяной болотной сыростью. Пальцы судорожно шарили по грунту: комья земли, мокрые листья, хрупкие ветки — всё рассыпалось, не давая опоры. Воздух рвался в лёгкие рваными, хлюпающими глотками, как у тонущего, которого то выносит на поверхность, то тянет на дно.

Всего мгновение назад — или вечность, она уже не различала времени — она сидела в машине с Павлом. Салон был тёплым, почти уютным: радио тихо бормотало старую песню, которую они оба терпеть не могли, но всё равно подпевали. Его рука лежала на рычаге, пальцы чуть сжимали его, будто он чувствовал, что сейчас что-то случится. Запах бензина был привычным, терпким, чуть сладковатым — как запах их дороги домой.

А потом — удар. Не громкий, а глухой, как будто мир вздохнул и сломался. Скрежет металла, похожий на крик. Мир сложился пополам, как бумажный лист, который слишком сильно согнули. Лобовое стекло пошло паутиной трещин, и сквозь них Ксения успела увидеть лицо Павла — не испуганное, а удивлённое, будто он не верил, что это происходит. Рука — безжизненно висящая. А потом темнота.

А потом — этот лес. Ни дорог, ни цивилизации. Только прежде, чем темнота сомкнулась окончательно, она успела почувствовать, как что-то тёплое и липкое течёт по лбу. Кровь. И сквозь неё — запах бензина, резкий, как никогда прежде. Будто машина дышала ей в лицо.

Туман стоял плотно, молочно-белый, непроницаемый. Деревья — голые, невысокие, с чёрными мокрыми стволами — вырастали из белизны, как кости из земли. Ни неба, ни горизонта, ни направлений. Только туман, деревья и гниющие листья под ногами. И запах — слабый, призрачный, невозможный — бензин. Терпкий, сладковатый. Будто проступил не из воздуха, а из памяти, из последнего мгновения, которое она помнила.

Истерика гнула её пополам, выжимала слёзы, выталкивала из горла звуки — не слова, а вой. Паника толкала бежать, но тело было чужим — слабым, ватным, непослушным. Ксения звала Павла. Голос вяз в тумане, как вата. Несколько минут — и не осталось сил даже плакать. Мир потемнел по краям, и Ксения завалилась набок, уткнувшись лицом в мокрые листья, пахнущие землёй и гнилью.

Очнулась она от холода. Промозглого, заползающего под кожу, от которого ломило кости.

Приподняв голову, Ксения медленно села, придерживая живот. Туман не рассеялся — стал гуще, словно придвинулся, сжал пространство. Деревья стояли ровными рядами, как тюремные решётки. Тишина — абсолютная, давящая, какой не бывает в живом лесу. Ни птиц. Ни ветра. Ни шороха. Только её дыхание — и откуда-то издалека, едва уловимо, запах бензина. Сладковатый, фантомный, словно проступил из памяти, а не из воздуха.

— Паш? — позвала она. Голос прозвучал глухо, будто сквозь вату, и тут же растворился в тумане. — Паша!

Она поднялась на ноги, опершись о мокрый ствол. Ноги дрожали, колени подгибались.

— Ау! — крикнула изо всех сил. — Есть тут кто-нибудь?! Я здесь!

Крик ушёл в туман и пропал. Никакого эха. Словно мир поглотил звук целиком.

Ксения пошла. Каждый шаг — через сопротивление, словно воздух стал плотнее. Она перебиралась от дерева к дереву, цепляясь за кору, и туман двигался вместе с ней: смыкался позади, раскрывался впереди — бесконечный, равнодушный. Сколько прошло — минут, часов — она не знала. Здесь не было солнца. Здесь не было времени.

Силы уходили с каждым шагом. Ноги стали ватными, дыхание — хриплым. Упав под очередное дерево, Ксения прижалась спиной к мокрой коре и закрыла глаза. Ни страха, ни надежды. Только усталость — тяжёлая, свинцовая — и запах. Слабый, тошнотворный, пробивающийся сквозь гниль листвы: больничный. Хлорка, йод, что-то стерильное и неумолимое. Запах, от которого хочется бежать, но бежать некуда.

Она стала перебирать в памяти счастливые моменты — и остановилась на одном. Романтический вечер с Павлом. Он набрал ароматических свечей, приготовил ужин своими руками, выбил пробкой шампанского люстру и едва не устроил пожар. Злилась она недолго — ведь он так готовился, чтобы сделать ей предложение.

А потом вспомнила другое. Первое УЗИ. Он держал её за руку — крепко, так, что косточки хрустели. А когда врач вышел, отпустил и сказал:

— Ну, ты пока подумай. Я на минутку.

И пропал на два часа. Она нашла его в коридоре у автомата с кофе. Он смотрел в стену и не пил. Кофе остыл, покрылся плёнкой. Он не заметил, как она подошла. Тогда она решила, что он просто растерялся. Теперь — не знала, что решать.

— Ребёнок, — прошептали её губы.

Третья неделя. Маленькая жизнь, которая ещё ничего не знала об этом лесе, об этом тумане, о деревьях без листвы и небе без солнца.

И желание жить — горячее, яростное, невозможное — вспыхнуло в груди.

Но не успела она подняться, как почувствовала над собой дыхание. Горячее. Влажное. С привкусом гнили. И взгляд — тяжёлый, голодный, от которого кожа покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом.

Ксения обернулась, запрокинула голову — и увидела.

Худощавое, чёрное существо сползало по стволу вниз, впиваясь когтистыми передними лапами в кору. Медленно, как капля чернил, стекающая по стеклу. Белые яблоки глаз — без зрачков, без радужки, мертвенно-светящиеся — пристально смотрели на неё. Распахнутая длинная пасть, усеянная иглообразными зубами, втягивала воздух с тихим влажным хрипом, словно пробуя вкус её страха. За головой виднелись два образования — симметричные, как крылья у дракона, но без кожи: только костяные каркасы, беловатые, влажные, блестящие от слизи. Задних лап не было. Из спины тянулся длинный тонкий хвост, подрагивающий, как ус насекомого.

Сердце остановилось. Руки задрожали. Ноги подкосились — и Ксения рухнула на землю, не успев встать. Тварь свисала вниз головой и медленно стекала к ней, не отрывая взгляда, втягивая запах испуганной жертвы.

Ксения поползла, царапая землю ногтями, и закричала. Истерически, без слов, животным криком, от которого сорвался голос. Существо ответило писком — не звуком, а ударом. Он был таким высоким, таким чистым, что не проникал в уши, а вгрызался в кости. Это был не крик, а частота, на которой ломается стекло. Ксения почувствовала, как вибрируют зубы, как сжимается череп, будто кто-то затянул невидимый обруч вокруг головы. Звук резал барабанные перепонки, как нож по тонкому стеклу, и в этой режущей тишине она услышала собственное дыхание — хриплое, рваное, испуганное.

Ксения перекувырнулась на живот, вскочила на ноги. Мозг ещё не успел осознать, что делать, а тело уже бросилось бежать — слепо, сквозь туман, разрывая лёгкие.

Не сделав и пары шагов, нога зацепилась за скрытую корягу. Земля рванулась навстречу. Это спасло ей жизнь.

Тень накрыла её быстрее звука. Худощавое чёрное существо слетело со ствола вниз головой. Задних лап у него не было — мощный торс переходил в длинный сегментированный хвост, который работал как пружина. Костяные каркасы на спине раскрылись с сухим треском, поймав воздушный поток. Тварь врезалась в то место, где Ксения стояла секунду назад. Когтистые передние лапы вспахали мокрую землю, выбив комья грязи.

Монстр мгновенно сгруппировался, упираясь хвостом в грунт. Белые глаза без зрачков нашли жертву. Пасть, усеянная иглами зубов, втянула воздух с влажным хрипом — тварь пробовала запах её паники.

Она была в десяти метрах. Слишком близко для второго прыжка, но идеально для атаки по прямой.

— Беги! — взревел мужской голос позади. Голос был не человеческим — так рычат звери.

Ксения оттолкнулась от земли. Лёгкие горели. Коряга снова подвернулась под ногу, заставив сбиться с ритма. Она услышала сзади хлопок — сухой, костяной звук расправляемых каркасов, похожий на выстрел, но глухой, будто обёрнутый в мокрое одеяло.

Воздух за спиной стал плотным, тяжёлым. Не оглядываясь, Ксения знала: тварь настигает. Частота биения кожистых отростков резонировала с землёй — низко, нутряно, как басовая струна, натянутая под почвой.

Мужчина сорвал с пояса кусок арматуры. Он не побежал следом — он шагнул вперёд, вклиниваясь между тварью и падающей девушкой.

Первый удар пришёлся чудовищу в сочленение крыла и грудной клетки. Хруст. Каркас сложился внутрь, брызнув тёмной слизью, которая дымкой испарилась в воздухе. Тварь дёрнулась вбок, уходя от замаха, и её морда оказалась в метре от лица мужчины. Из пасти пахнуло выгребной ямой и сладкой гнилью.

Мужчина впечатал ботинок точно в нижнюю челюсть существа. Клацнули зубы. Челюсть противно хрустнула, повиснув на лоскуте кожи. Монстр издал высокий вибрирующий вой, и отвисшая челюсть начала вставать на место.

Он прыгнул.

Всеволод рухнул на колени прямо в грязь, пропуская чёрные когти над головой. Тварь пронеслась над ним, потеряв инерцию, тяжело приземлилась и тут же развернулась, используя хвост как точку опоры. Её движения больше не казались насекомьими — это была чистая, выверенная механика хищника.

Ксении наконец удалось встать. Мир сузился до чёрной спины монстра и плеча Всеволода. Она видела, как мужчина перехватывает арматуру двумя руками, занося её высоко над головой, словно бейсбольную биту.

Существо ринулось на него.

Он вложил в удар вес всего тела. Арматура вошла в череп твари чуть выше того места, где у человека находятся виски. Звук удара был глухим, чавкающим — будто топор вошёл в перезрелый арбуз.

Тварь споткнулась на ровном месте. Её белые мёртвые глаза закатились. Передние лапы подогнулись, и она медленно осела в грязь, заваливаясь набок. Хвост несколько раз судорожно ударил по земле, поднимая фонтаны брызг, и замер.

Тишина вернулась внезапно, оглушив после звуков борьбы. В этой тишине стало слышно, как часто дышит Ксения, как хрипит, сплёвывая кровь, мужчина, и как тяжело, маслянисто падает слюна из развороченной пасти мёртвого крикуна.

— Я же сказал, беги! — прохрипел он, вытаскивая арматуру из черепа твари с мерзким, сухим хрустом. Чёрная густая кровь стекала по ржавому металлу и испарялась чёрной копотью.

Ксения открыла рот, чтобы ответить, но смогла только закашляться. Колени подкосились. Она бы упала обратно в грязь, если бы мужчина не рванул к ней и не схватил за шиворот, рывком ставя на ноги.

— Шевелись! — его пальцы больно впились в ключицу. — Туман скоро будет здесь. И эти твари охотятся стаями.

Спотыкаясь о каждую кочку, Ксения едва не падала. Жажда жизни и страх, не разбиравший дорог, гнали её вперёд. Туман расступался и смыкался, деревья мелькали чёрными столбами. Она не услышала «Стой!» — собственный ужас заглушал всё вокруг. Что-то резко дёрнуло её назад.

— Да стой ты, дура! — мужчина вцепился в неё, но паника заставляла Ксению вырываться.

— Уйди от меня! — кричала она. — Помогите!

Пощёчина — жёсткая, звонкая — отбросила её голову вбок. На мгновение мир прояснился. Ксения взглянула на мужчину другими глазами.

— Спускайся вниз, — он открыл замаскированную дверцу в земле.

— Я туда не полезу! — Ксения отшатнулась. Небритый, неопрятный, в грязной одежде — он выглядел как безумец.

— Алый туман скоро будет здесь. И этих тварей будет до хера!

Он не успел договорить. На левое плечо Ксении упало что-то слизкое. Густое. Тёплое. Она провела рукой — и увидела на пальцах тёмно-красный сгусток. Пахло железом. Пахло кровью — густо, сладковато, тошнотворно.

Она обернулась — и рухнула от ужаса.

Прямо над головой, в пустом воздухе, из ниоткуда, стали проступать тёмно-алые линии. Кровеносные сосуды — без тела, без кожи, без плоти — пульсировали в воздухе, вытягиваясь и расширяясь, переплетаясь, разветвляясь, как корни дерева, выросшего вверх ногами. Они пульсировали в такт невидимому сердцу — и с них стекала красная жидкость. Густая, тёмная, воняющая железом и чем-то ещё — бензином, сладковатым, химическим, пробивающим до тошноты.

Начался кровавый дождь.

Капли — крупные, тёплые, тяжёлые — падали на землю, на листья, на кожу. Ксения закричала, но мужчина уже тащил её вниз, в темноту, в земляную глотку. Захлопнул дверцу, вставил железный прут в засовы.

— Спускайся ниже. Быстро.

Пошёл гул. Земля задрожала — мелко, непрерывно, как перед землетрясением. Воздух загустел, стал металлическим на вкус, на язык, на зубы. Писк существ — тонкий, режущий — пытался пробиться сквозь землю. Не пробивался. Твари бились о поверхность — глухие удары, один за другим, ритмичные, как биение сердца. Бум. Бум. Бум. Прижав Ксению к земле, мужчина укрыл её собой в темноте.

А потом в убежище поползло что-то ещё. Не дым, не пар — густая алая взвесь, которая двигалась против ветра, против логики, против всего. Она просачивалась сквозь щели, липла к коже, как мокрая марля, и там, где касалась, кожа начинала зудеть. Ксения хотела закричать, но горло сжало — взвесь заползала в рот, в нос, оседала на языке металлическим привкусом. Мужчина прижал её голову к земле, закрывая своим телом.

Удары не прекращались. Земля дрожала. Сверху сочилась влага — тёмная, с запахом ржавчины и гнили. Ксения вжалась в пол, зажмурилась, стиснула зубы. Она слышала, как твари царапают землю — когти скрежещут по корням, по камням, всё ближе, всё громче. Звук — как скрежет ногтей по школьной доске, но в сто раз громче, и он проникал не в уши, а в кости.

Потом — тишина. Нарастающая, как глухота. Гул стих. Писк оборвался. Исчез и запах — гнилостный, металлический — растворился в сыром подземном воздухе. Остался только стук сердца Ксении — быстрый, частый, отчаянный.

— Вроде прошло, — мужчина поднялся с неё. — Можно вставать.

— Что это было?! — Ксения судорожно ощупывала стены и пол, ища, за что прижаться.

— Не знаю. Я назвал это алым туманом.

— Где я?! — дрожащим голосом спросила она. — Кто ты?!

— Всеволод, — коротко ответил он. Найдя в стене створку, он впустил немного света. Серого, мутного, как через грязное стекло. — Не спрашивай, что это за место. Не знаю.

— Я… Я хочу домой, — Ксения снова начала рыдать. — Отведите меня в город! Я не понимаю, что тут происходит!

— Ты как сюда попала? — присев у стены, спросил он, проигнорировав просьбу.

— Мы с Пашей ехали… Домой… Он… — всхлипнула она. — Мы ругались. Я… виновата. Если бы не я, этой аварии бы не было!

— А, вот оно кто, — тихо произнёс мужчина.

Ксения чуть успокоилась и протерла слёзы.

— Ты… О чём ты? — не поняла она, хлюпая носом.

Всеволод вздохнул и взглянул на неё, словно пытаясь подобрать слова.

— Паша твой оказался редкостным трусом. Просто бросил тебя там и бежал, роняя сандалии.

— Ты… Это серьёзно? Он не мог! Он не мог меня бросить!

— Темноволосый, спортивный. Кажется, хромал на левую ногу? — уточнил он. — Я его видел. Стоял у дерева. Смотрел на меня. Потом пошёл дальше. Как будто я — пустое место.

— Да, — кивнула Ксения, хлюпая носом. — Это он. Получил травму на тренировке.

Всеволод вздохнул. Пожал плечами.

— Прими мои соболезнования.

Ксения с минуту сидела в тишине, переваривая информацию. Коснулась живота. Ребёнок. Сейчас важнее дитя, а с мужем можно разобраться позже.

— Так… — она старалась правильно подобрать слова, не веря в происходящее. — Как отсюда выйти?

— Никак, — коротко ответил он, выдержав паузу. — Я здесь уже давно. Не знаю сколько — дней, месяцев. Солнца нет. Ночь можно считать лишь по приходу алого тумана.

— Но ты же как-то сюда попал!

— Пожар, — со вздохом начал он. — Не знаю, что это было. Короткое замыкание или ещё что-то. Он просто взялся из ниоткуда. Отрезал мне путь от входной двери. Я перелез через балкон и… упал с седьмого этажа.

— А тут как оказался?

— Ты так и не поняла? — он посмотрел на неё исподлобья, и в слабом свете стал виден глубокий шрам на щеке — рваный, неровный, словно кто-то провёл по лицу тупым ножом. — Мы умерли.

— Ты псих! — Ксения вскочила. — Я не верю. Я хочу уйти!

— Пожалуйста, — спокойно показал он на лестницу. — Дверь открывать умеешь. Встретишь этого крикуна — я на помощь больше не приду.

Она замерла. Крикуны. Те самые твари.

— Каждый, кто сюда попадает, оказывается в их лапах, — продолжил он. — Я часто вижу, как они разрывают жертву на куски. Кровь, мясо, кости — всё летит в алый туман, и туман впитывает это, как губка. Когда я сам попал сюда, долго бродил по лесу. Наверное, меня они не сразу заметили. Бродил, пока силы не покинули меня, и я не упал, ожидая конца. Но вспомнил, что у меня четырёхлетний сын Михаил. Останется один. Без матери, без родственников, а теперь ещё и без отца. И я понял — должен выжить. Тут и состоялась моя первая встреча с крикуном. Хорошо приложил его камнем по голове и бежал, пока не свалился сюда. Кто построил это убежище — понятия не имею. Но спасать оно будет недолго. Возможно, следующий приход — последний.

Ксения присела обратно, не отводя взгляда. Он повторил всё, что было с ней: скитание по лесу, упадок сил, ожидание конца. И — ребёнок. Она невольно тронула живот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.