deifica Тело Бога отчаяния

Глава 1 — Желание

Ония шёл быстрым, ритмичным шагом. Воздух ночной улицы был густым и тяжёлым от недавнего дождя. Кожаные сапоги гулко чеканили шаг по мокрому, блестящему в свете фонарей асфальту.

Послышались всхлипы и причитания вдалеке. Он втянул ноздрями едва уловимую пепельно-серую дымку. Она где-то здесь, — подумал он и прибавил шаг.

Пожалуйста, помоги мне, — шептал отчаянный женский голос.

— Нашёл, — произнёс Ония, выходя к пустой парковке большого гипермаркета.

Свет ложился на его лицо контрастными мазками, подчёркивая жёсткую линию подбородка. Каштановые пряди потяжелели от сырости. Человеческий глаз видел в нём только пугающую мужскую стать. Никто из смертных не смог бы разглядеть ту древнюю темноту, что носила эту идеальную оболочку.

Быстрым движением большого пальца он повернул одно из своих массивных колец. Пространство дрогнуло, смазывая очертания пустой парковки, и в следующую секунду Ония уже сидел на переднем пассажирском сиденье неприметной легковушки.

За рулём сидела миловидная девушка и сжимала засаленную бумажку. Глаза и нос были красными, по щекам стекали большие горячие слёзы.

Ония громко выдохнул и, закинув руку на спинку её сиденья, склонился ближе. Серебряные цепочки тихо звякнули. Он перевёл взгляд с её дрожащих рук на заплаканное лицо и вскинул бровь:

— Опять…

Он отпустил руку, чуть откинулся назад и вытащил из кожаного плаща сигарету.

Девушка сидела, глядя на помятый лист, никак не реагируя на присутствие бога. В сложенном листке был список качеств идеального мужчины, которого она очень хотела встретить.

Корявым мелким почерком было написано:

«1. высокий (приписано сверху — от 190 см), 2. красивый (зачёркнуто, рядом написано “симпатичный”), 3. богатый (зачёркнуто, рядом “обеспеченный”), 4. любит животных, 5. живёт отдельно от родителей. 6.…»

Она продолжала всхлипывать.

Ония отвернулся к окну.

— За полторы тысячи лет ни один… Ни один мужчина меня о таком не молил, — пробормотал он.

Поджёг сигарету, медленно выпустил клубок дыма, закрыл глаза и запрокинул голову.

— Ты сильно пожалеешь, если я исполню твоё желание, — сказал он негромко.

Открыл глаза, развернулся к ней и щёлкнул пальцами. Веки девушки дрогнули на долю секунды. За это время в её голове пролетели годы жизни с парнем мечты.

Они встретились в супермаркете. Она не могла дотянуться до верхней полки, он молча подошёл и помог ей. Завязался разговор, они много улыбались друг другу, потом обменялись номерами. Он написал в тот же вечер. Неделя переписок в чате под одеялом. Первое свидание. Второе. Они держатся за руки. Первый поцелуй у двери её дома. Смс с добрым утром каждый день. Он приезжает с цветами. Через месяц перевозит приставку и кота. После работы её ждёт полотенце на полу, грязный лоток и следы в унитазе. Она устало улыбается и идёт готовить. Проходит год. Она реже выходит из дома. В руках оказывается тест с двумя полосками. Она счастлива, он растерян. Роды, малыш на руках. Бессонные ночи, погремушка. Он на работе, у родителей, у друзей, в командировке.

Он видел это тысячу раз. Тысячу и один.

Глядя вниз, она еле видит пальцы своих ног. Сидя на кухне, капля кофе падает на растянутую футболку. Стеклянными глазами смотрит в ночное окно.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я исполнил твоё желание? — тихо спросил Ония.

Девушка на несколько секунд замолкла, но затем снова запричитала:

— Боже, пожалуйста, помоги мне встретить парня…

Ония вздохнул. Она его не видела.

Он провёл правой рукой от её живота к горлу. Пепельно-серая дымка потянулась изо рта и носа смертной. Ония сжал кулак, забирая отчаяние, и его собственное тело на мгновение засветилось тусклым пепельным светом. Девушка успокоилась и обмякла на сиденье, опустив руки с бумажкой на колени.

— У тебя не так много светлой кармы, чтобы я мог обменять её на твоё желание в точности, как ты просишь, — он смахнул с её левого плеча крошечное золотое свечение.

Ония аккуратно подул на её глаза.

— В ближайшее время придёт человек из твоего списка. — Он помолчал. — Один пункт. Может два.

Он опустил стекло. Выкинул сигарету.

Ночь была той же — мокрый асфальт, фонари, запах дождя. Но что-то изменилось. Воздух стал плотнее. Тише. Так бывает за секунду до удара — когда звук ещё не случился, но тело уже знает.

Мир замер.

В звенящей тишине раздался хруст. По лобовому стеклу метнулась густая паутина трещин, а в следующую секунду оно взорвалось внутрь салона. Мощная жилистая рука пробила триплекс, мёртвой хваткой вцепилась в горло Онии и сокрушительным рывком выдернула его сквозь разбитое окно.

— Соскучился по мне? — пророкотал Астар, Бог Страсти.

Ония взмыл в воздух от чудовищной силы броска. Краем глаза он успел заметить, как Астар небрежно вскинул вторую руку: поток серебристой энергии ударил в машину, и лобовое стекло мгновенно срослось, не оставив ни единой царапины. Смертная девушка внутри даже не проснулась.

Ония тяжело приземлился в нескольких метрах от легковушки, проскользив по мокрому асфальту, и остался сидеть, опершись на руку. Влажные каштановые пряди облепили его лицо, серебряные цепочки тихо звякнули.

— Брат, здравствуй, — натянуто улыбнулся Тёмный бог.

— Ты мне не брат!

Астар спрыгнул с машины. В свете уличных фонарей его светлые волосы и лёгкая небритость создавали обманчивый ореол ангела, но глаза горели ядовитой, хищной зеленью. Закованный в тёмные кожаные латы со стальными вставками, Бог Страсти надвигался так, что даже у бессмертного Онии инстинктивно сжалось всё внутри.

Из темноты, клацая челюстями, вырвались две огромные спектральные гончие. Они с рычанием вцепились в кожаный плащ Онии, пригвождая его к месту. Астар снова оказался рядом, рывком вздёрнул его за горло и притянул к себе.

Он смотрел на Онию — секунду, не больше. Что-то мелькнуло в зелёных глазах и тут же погасло. Ония заметил это — и не понял что именно.

Ония не стал вырываться. Вместо этого он перехватил запястье Астара и с силой провернул массивное кольцо на своём указательном пальце.

Пространство дёрнулось. Парковка осталась той же, но звуки города исчезли, а свет фонарей померк. Они провалились в Тонкий мир.

Астар лишь криво улыбнулся, не ослабляя хватки:

— Знаешь, как долго я тебя искал?

Он достал нож с резной рукоятью. Лезвие длиной с ладонь тускло блеснуло.

— Я знаю про печать проклятия на твоей груди. Наверное, будет очень больно, если моё лезвие войдёт прямо в неё.

Ония резко вывернулся из захвата и отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

— Астар, ты так одержим мной, что мне уже неловко. Ты, конечно, невероятно красивый мужчина, но я предпочитаю компанию иного рода.

Зелёные глаза Астара вспыхнули чистой яростью. Короткий взмах — и лезвие со свистом рассекло воздух, вонзившись точно в центр печати на груди Онии.

Дыхание оборвалось. Боль была парализующей — не острой, а глубокой, как будто что-то внутри начало рвать по шву. Тяжёлые капли серой крови побежали по одежде, пропитывая ткань и капая на асфальт. Там, где кровь касалась земли, начала расползаться и пульсировать неоновая сеть магической ловушки.

Ония опустился на колени. Рука скользнула по мокрому асфальту.

— Телем, — выдохнул он, сжимая слабеющими пальцами один из амулетов на шее.

Пространство разорвалось. Возле Онии мгновенно соткался из воздуха худощавый мужчина с холодной аристократической выправкой. Не говоря ни слова, Телем подхватил раненого бога — одна рука под плечи, другая под колени — и с силой ударил свободной ладонью по земле.

Светящаяся сеть ловушки пошла волнами и захлебнулась. Воздух с оглушительным хлопком свернулся воронкой.

Когда Ония снова открыл глаза, запах жжёного асфальта исчез. Влажный песок. Тихий плеск воды. Огромное озеро лежало перед ними, тёмное, гладкое и абсолютно спокойное.

Он всё ещё был на руках у Телема.

Ония осознал это не сразу. А когда осознал, почувствовал нечто совершенно неуместное для Бога Отчаяния, пережившего полторы тысячи лет. Что-то пугающе похожее на растерянность. Или на тепло. Он сам не мог дать этому название, и именно эта слабость злила его больше всего.

— Отпусти, — выдохнул он. Голос прозвучал тише и надломленнее, чем хотелось.

Телем проигнорировал приказ. Не говоря ни слова, он шагнул прямо в тёмную гладь озера, унося Онию за собой. Вода расступалась перед ним, принимая своего хозяина.

— Больно? — глухо спросил Телем, когда вода дошла им до пояса. Он остановился и начал осторожно расстёгивать пропитанную серой кровью одежду Онии. Тяжёлая ткань скользнула в воду. — Как он вообще нашёл тебя?

— Спектральные гончие, — поморщился Ония от обжигающего холода озера. — Видимо, учуяли след.

Вода вокруг них была неподвижной. Тёмная поверхность отражала полную луну.

— Твоё озеро… даже в Тонком мире оно невероятно красивое, — тихо произнёс Ония, стараясь отвлечься от боли в груди. Вода доходила ему до шеи, скрывая израненное тело. — В любом случае, Астар не сможет меня убить. Если умру я — умрёт и он.

Телем ничего не ответил. Его взгляд был прикован к рукояти ножа, всё ещё торчащего из центра проклятой печати.

— Тебе нужно вытащить его, — ровным, непререкаемым тоном сказал Телем.

Ония зажмурился. Пальцы сжали резную рукоять. С хриплым, рваным стоном он выдернул лезвие. По зеркальной поверхности озера тут же поползли густые пепельно-серые разводы, отравляя чистую воду.

Телем мрачно свёл брови.

— Я помогу, — его голос стал ещё тише.

Под водой большие горячие ладони Телема легли прямо на обнажённую грудь Онии, накрывая рану. От этого контраста — ледяное озеро и обжигающие руки Хранителя — по коже Онии пробежала предательская дрожь. Жар скользнул по венам, выдавая ту глубоко запрятанную, уязвимую часть его сущности, которую он скрывал под мужской оболочкой столетиями.

Ония судорожно выдохнул, не в силах отстраниться.

Они замерли посреди тёмного лунного озера. Тишина была полной — только вода, только луна, только горячие ладони на его груди.

Он не помнил когда кто-то последний раз держал его так. Как будто он что-то ценное, а не просто полезное.

Полторы тысячи лет. И вот.

Глава 2 — Тёмное царство

Холодное прикосновение к руке заставляет меня открыть глаза.

На постели рядом со мной сидит девушка с длинными голубыми волосами и мечтательно улыбается, глядя прямо на меня.

Я тру глаз, чешу подбородок, громко шурша отросшей щетиной. Пытаюсь встать, но тупая боль в груди отбрасывает меня обратно на мягкую, прохладную постель. Аккуратно щупаю место ранения. Вода озера затянула рану лишь снаружи. Нужно торопиться в Темное царство. Отчаяние не дает полностью восстановиться.

— Где Телем? — басом бросаю я худощавой девушке.

От стального звука моего голоса она дергается. Улыбка исчезает с ее лица. Она сползает с кровати, подхватив свое воздушное платье, и встает на колени, склонив голову.

— Господин! Вы наконец проснулись. Хранитель уехал. Он распорядился обеспечить Ваше Превосходительство всем необходимым. Мы все в Вашем полном распоряжении.

В комнате пахнет сыростью. Солнечный свет бродит по жемчужно-бирюзовым стенам и играет на мебели. Повернувшись на бок и опершись на локоть, я с трудом усаживаюсь. Цепочки звякают и касаются раны, заставляя морщиться от боли.

У подушки лежит маленькая записка. На желтой бумажке каллиграфическим почерком написано: «Сервиторы в Академии. Твоя помощь не нужна. Поправляйся».

Медленно выдохнув, я смотрю на девушку.

— Подойди. Как тебя зовут? — Я подаю ей массивную руку.

Девушка подходит и берет меня под руку, помогая встать.

— Полия, — она смотрит в пол, чуть улыбаясь.

— Одень меня.

Она суетливо принимается натягивать на меня черную рубашку. Пока она тщательно застегивает пуговицы, я рассматриваю зеленые веснушки на ее фарфоровой коже. Она делает это так нарочито медленно, словно надеется, что я передумаю и прикажу их расстегнуть. Наивные дети воды. Мои мысли сейчас заняты лишь пульсирующей болью и необходимостью поскорее добраться до камня.

Выйдя из комнаты, мы попадаем в темный прохладный холл, в котором выстроились вереницы темно-синих бассейнов. В некоторых из них улыбаются и перешептываются светлокожие девушки. Гулкий стук моих тяжелых сапогов эхом раздается по всему пространству. Свет от воды, мерцая, гуляет по потолку.

Проходящие мимо девушки-прислужницы, завидев меня, цепенеют и моментально падают на глянцевый пол с возгласами: «Ваше Превосходительство!».

Полия прибавляет шаг, обходит меня и выставляет руку вперед, преграждая дорогу русалкам:

— Наглые! Вы мешаете Господину.

Я останавливаюсь и осматриваюсь. Девушки в бассейнах одновременно отворачиваются и украдкой пытаются меня разглядеть.

Одна из них смотрит прямо мне в глаза. Ее длинные светлые кудри прилипли к кукольному лицу и чуть подергиваются на поверхности воды. Она громко, на весь холл, произносит:

— Ваше Превосходительство уже уходит? Неужели Полия не смогла вам услужить? Может, тогда я смогу?

Ее подруги тут же закрывают ей рот руками. Гул сдавленного смеха проходит по всему холлу. Я тяжело вздыхаю.

— Вы все здесь даже своему Хранителю услужить не можете, не то что Превосходительству.

Водяная кукла таращит глаза. Я подхожу к Полии, беру ее за предплечье:

— Пошли.

Мы пересекаем длинный холл. Пройдя массивные двери, мы выходим к озеру. Воздух тут тяжелее, чем в особняке. Я замечаю это лишь последние двести лет. Озеро красиво серебрится на солнце, а трава вокруг него будто покрыта пеплом.

— Передай Телему, что со мной все в порядке.

— Ваше Превосходительство, может, вы останетесь? Я обещала Господину Хранителю заботиться о вас.

Я молча подхожу к озеру и взмахом руки открываю прямо в воде портал. Шагнув в него, попадаю в серое пространство с сильным запахом цветов. Я ощущаю на себе чужой взгляд всего один вздох — и с выдохом он исчезает.

Озираясь по сторонам, я стряхиваю грязь со своих сапог.

Ко мне подбегает запыхавшийся маленький толстячок со скрюченным носом и засаленными темными волосами. Скрипучим голосом он восклицает:

— Ваше Прысво! — Капли пота стекают с его бровей на щёки. Он падает на колени и обнимает мои сапоги. — Ну наконец-то! Наконец-то вы пришли!

Его пальцы крепче впиваются в ноги, мокрая щека трется о носок сапога, а из глаз-полумесяцев проступают слёзы.

Я морщусь, смотря на сопли и слюни на сапогах.

— Беридий, отцепись.

Я хватаю его за волосы и поднимаю перед собой:

— Рассказывай.

Беридий складывает руки в молитву и испуганно тараторит:

— Ваше Превосходительство! Вас так долго не было. Темнейший очень зол и готов был уничтожить наш дворец.

Я хмыкаю:

— Продолжай, что-то серьезное произошло?

— Ещё, ещё... Персидон вырастил из яиц несколько сирин.

— Кого он вырастил?

Беридий вздыхает. Я ставлю его перед собой.

— Это такие птицы с женскими головами. Очень крикливые и злобные. Засрали своим помётом весь сад, который я с таким трудом создал! — Он выпучивает глаза, плечи вздрагивают, и, прикрыв ладонью рот, помедлив несколько секунд, он тихо говорит: — Порвали ваши груши безмятежности. — Стиснув зубы, шипит в сторону: — А когда я пытался отогнать их палкой, вдвоем вцепились в меня, подняли над дворцом и сбросили с высоты!

Я внимательно осматриваю его спину. На плечах большие дыры от когтей.

— Ясно. Жди. Я схожу в Лунный дворец, потом разберусь с твоими новыми подружками.

Пройдя пустое серое пространство, я выхожу на поле, усеянное необычайными серыми цветами. Запах цветов смешивается с тонким металлическим запахом крови. Я ускоряю шаг и подхожу к Лунному дворцу. В белом холле с высокими потолками стоит огромный светящийся красный камень. Я подхожу к нему. Эхо шагов заполняет холл. Я встаю на колени и ставлю ладони на камень. Всё моё нутро начинает вибрировать. Серая энергия вихрями вращается внутри меня и заходит через ладони в камень. Собранное отчаяние, долго копившееся внутри, мощным потоком покидает тело. Колени дрожат, на лбу выступает испарина.

Сквозь тишину проступает голос Дария, прислужника Темнейшего:

— Ония, тебя ждет Темнейший.

— Хорошо, сейчас буду, — отвечаю хриплым голосом.

Волны дрожи проходят сквозь меня. Я опускаю руки на пол и медленно выдыхаю. Встаю, прохожу длинный холл. Поворачиваю ручку тяжелой дубовой двери, захожу в светлый кабинет. За столом сидит Лон — красивый холодный мужчина, восковое лицо которого не отражает его возраст.

— Ты здесь, — улыбаясь одним уголком рта, проговаривает он.

— Темнейший. — Я кланяюсь и сажусь в кресло у его стола, закидывая ногу на ногу.

— Тебя долго не было. Камень начал мерцать.

Пульс стучит в ушах. Ладони потеют, но я стараюсь дышать глубже, чтобы не выдать себя. Перед глазами встают лица прислужников моего дворца, и в солнечном сплетении сильно сдавливает.

— Этого больше не повторится.

Лон открывает ладонь, на которой возникает синий огонь. Он смотрит через огонь на меня. Закрывает ладонь и прячет руку.

— Хорошо.

— Астар выследил и напал на меня в Человеческом мире.

— Ты сильнейший Темный Бог, да еще и Джинн. Дворец больше моего. Всегда будут те, кто желает твое место.

Я вздыхаю:

— Ясно.

Поджимая губы, спрашиваю:

— Тогда что с яйцами Персидона?

— А что с его яйцами?

— Из них вылупились сирины, с женскими головами. Насколько мне известно, женщины самовоспламеняются в Темном царстве. Никто из женщин здесь не выживет.

— Очевидно, сирины не женщины. Если они тебе мешают, убей их. Кстати, ты мне напомнил. Срок нашего договора подошел.

Лон достает из кармана серебряный браслет с луной:

— Это артефакт, который может возвращать твое женское тело. Я обещал дать его по истечении полутора тысяч лет твоей службы. Но имей в виду: твоя сила будет подавлена, пока на тебе браслет. Артефакт возвращает твое изначальное, хрупкое человеческое тело. Законы нашего мира распространяются и на него.

— Спасибо.

— Думал, ты передумаешь за это время.

Я поглаживаю теплый браслет:

— У меня есть причины не передумать.

Выйдя из Лунного дворца, я выдыхаю и начинаю истерично смеяться. Ко мне подбегает Беридий:

— Ваше Прысво! Темнейший лишил вас разума? Это все козни темных божков, чтоб их низвергли!

Чопорный Дарий бесшумно подходит к нам и тихо произносит:

— Темнейший просил вам напомнить, что эта задержка должна стать последней.

У меня перехватывает дух:

— Передайте, что я понял.

Дарий отходит. Беридий стоит и, закатив глаза, говорит:

— Как будто Превосходительство единственный Темный Бог, который питает Лунный дворец.

— Как ты думаешь, почему я считаюсь сильнейшим Божеством?

— Потому что вы, Ваше Превосходительство, самый сильный, самый красивый…

— Потому что я больше всех собираю. Мы все Боги-Жнецы этого царства. Отчаяние приносит много энергии нашему миру.

— А если вас не станет, мир погибнет? — Беридий выпучивает стеклянные глаза.

— Пострадает, но не погибнет. Кроме этого, оба царства могут вознести духов из Академии. Обычно это происходит, когда они низвергают Божеств.

— Да разве такое бывает? Даже когда Семура низвергли, никого не вознесли. Ой. — Беридий хлопает рукой по губам.

Мы подходим к моему Дворцу. Над высокой каменной оградой виднеются угольно-черные башни с узкими светлыми окошками. Запах цветов смешивается с кислым зловонием. Беридий осторожно приоткрывает кованые ворота. Я щурусь, поджимаю губы и пинаю сапогом дверь, она отлетает назад. Беридий вздрагивает и отходит. Я прохожу вперед и вижу, как на высоком своде резной входной двери дворца сидит одна из сирин — огромная розовая птица с головой прекрасной рыжеволосой девушки.

Сзади слышен топот подбегающего Персидона.

— Ония, прошу! — тяжело вздыхая, он с разбега натыкается на мою спину, сползает по кожаному плащу и всхлипывает, дергая за рукав: — Они единственные, кто выжил в нашем царстве. Пожалуйста, не убивай их.

Я медленно оборачиваюсь, прищуриваюсь и сбрасываю его руки со своего рукава:

— Брат. Воистину ты Жнец Азарта, — усмехаюсь я. — Ты можешь найти женщин в Тонком мире, в Человеческом в конце концов. Ты же Темный Бог, по определению красивее всех из человеческой расы. У Телема в его дворце десятки томящихся водяных дев.

Он отворачивается и бормочет себе под нос:

— Они все грязные…

— Твои сирины не женщины, а чудовища. То, что они устроили бардак — дело третье. Ты знаешь, что они едят?

— Я думал, они прилетели к твоему дворцу из-за груш... — Персидон раскидывает руки и показывает на сломанные грушевые деревья вокруг дворца.

Сирина взмывает вверх, Беридий вжимает голову в плечи и торопливо прячется за мной.

Я поджимаю губы, вздыхаю и толкаю Персидона. Тот падает как кирпич, и, пока он удивленно смотрит на меня, снимаю с него кожаный сапог и кидаю в голову сирины. Сирина падает и теряет сознание.

— Они прилетели к моему дворцу, потому что он пропитан моей силой, запахом человеческой смерти. Сирины едят не груши, а людей. Теперь понимаешь, чем это тебе грозит?

Беридий округляет глаза и восклицает:

— Казнью! Вас казнят! — и тут же бьет себя по губам.

Я улыбаюсь:

— Давай я ее сожгу, пока все не зашло слишком далеко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.