De Vi Эхо: Плач воды

Глава 3

Я снова проснулась от запаха горелых трав – едкого, въедливого. В голове ещё плавал туман после той дряни, что влили мне в рот, но вместо паники… внутри разливался странный покой. И гнев. Чистый, ясный, как лезвие. Я молча уставилась на шамана. Он снова что‑то жег в жаровне, перемешивал порошки, бормотал заклинания. Его безразличие взбесило меня ещё сильнее.

– Что, придумываешь очередную пытку? – произнесла я вслух, не скрывая презрения. Страха не было. Почему‑то после пробуждения внутри царили два сильных чувства: ледяной покой и ярость, кипящая под кожей. Невероятно, как они вообще могли сочетаться.

Шаман не обращал на меня внимания. Ни взгляда, ни слова.

«Ах так?! То есть я даже ответов не могу получить? Ну я вам покажу! С этого момента я ваш личный ад!» – я щёлкнула зубами, представив, что я – пиранья, готовая вцепиться в любую подвернувшуюся плоть.

Шаман услышал. Обернулся. На его лице застыло выражение чистого недоумения – «ты серьёзно?»

– Почему ты молчишь? – выпалила я. – Я знаю, что ты не немой!

Он медленно выпрямился, скрестил руки на груди.

– Зачем мне говорить со злым духом?

– Что?! Злой дух? Совсем что ли? Хотя… – я резко выпрямилась, насколько позволяли верёвки. – ДА, Я ЗЛОЙ ДУХ! ЕЩЁ БЫ МНЕ НЕ РАЗОЗЛИТЬСЯ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!

Шаман устало вздохнул и пробормотал что‑то на своём языке:

– К’а‑гух‑тса…

Я замерла. В этом сочетании звуков что‑то щёлкнуло в памяти. «К’а… острые… гух… зубы? Девушка с острыми зубами?»

Значит, он понял, на что я намекаю.

«Ух, только подойди ближе – руку откушу.» – подумала я, сверля его взглядом.

– Ты шумная, – произнёс шаман наконец.

– А ты варвар! – выпалила я без раздумий.

Он едва заметно приподнял бровь. Казалось, моя дерзость его не столько разозлила, сколько… заинтриговала.

– Варвар? – повторил он.

Шаман шагнул ко мне, наклонился, с любопытством вглядываясь в лицо. Его взгляд был насмешливым – и это бесило ещё сильнее. Но где‑то глубоко внутри шевельнулось едва уловимое, почти незаметное чувство страха. Совсем чуть‑чуть.

– Это не я выгляжу диким голодным волчонком, не знающим, когда не стоит дерзить, – процедил он.

Я смотрела на него снизу вверх с убийственной, ледяной яростью.

– Что вам от меня нужно? – потребовала я.

– Понять, кто ты. Почему не умерла. Зачем вернулась… – произнёс он размеренно, не отводя взгляда.

– То есть я ещё и виновата в том, что выжила? Ты нормальный? Кто ты такой, чтобы решать подобное?

Он долго вглядывался в моё лицо своими чёрными‑чёрными глазами. Они казались пустыми, бездонными – будто за ними не было ничего, кроме древней, застывшей тишины. Или… чего‑то гораздо более глубокого, чего я не могла понять.

– Я – шаман племени, что покорило твоё племя. Ты стала рабой. Ты даже говорить со мной не смеешь, но отчего‑то забыла об этом.

– Ох, извините, Ваше Величество! – бросила я с преувеличенной покорностью, скривив губы в саркастичной усмешке.

Шаман, похоже, не понял самих слов, но уловил суть по эмоциям в голосе. Неожиданно он прыснул от смеха – и, кажется, сам удивился этому. Звук получился коротким, резким, словно треснула сухая ветка.

– Гордая. Дерзкая, – произнёс он, выпрямляясь. В его голосе зазвучали новые, непривычные нотки – не угроза, а скорее… заинтересованность. – Посмотрим, как ты будешь проходить испытания.

Я сжала кулаки, хоть они и были связаны. Внутри всё кипело – от гнева, от унижения, от этого странного, пугающего любопытства в его взгляде.

– Что ты имеешь в виду под испытаниями? – резко спросила я, пытаясь поймать его взгляд.

Но шаман не ответил. Лишь слегка приподнял бровь, будто удивляясь самой мысли, что мне причитаются объяснения, и неторопливо отошёл к своему алтарю – снова возиться с порошками и травами.

Я с трудом подавила желание вскочить и схватить его за плечо. Нет, не потому что я связана… Кажется я готова вырваться, какие бы тугие путы ни были. Вместо этого… плюнула в его сторону. Без слюны, конечно – просто сделала жест, полный презрения.

Никогда. Никогда я не чувствовала такого унижения. Меня всегда ставили в пример коллегам, моё мнение ценили даже в совете директоров. Начальство умолкало, когда я начинала говорить. А тут… Я опустила взгляд на себя: грязная, растрёпанная, со спутанными волосами, в какой‑то мешковатой, грубой одежде… Стоп!

«Это не моё тело! – пронеслось в голове. – О боже… Это…»

Я лихорадочно огляделась в поисках хоть чего‑то отражающего, но ничего не нашла.

«Так вот почему „Кила“… – поняла я. – Они знают эту девушку. И ждут от неё определённого поведения. Но я‑то не она!»

Да как такое возможно? Я думала, подобное бывает только в фантазиях или дурных снах. Хотя… если я под каким‑то наркозом, то вполне… Но всё слишком логично, слишком реалистично. Ни единого признака бреда. Хотя… с какой стороны посмотреть…

В шатёр вошёл старый мужчина – сгорбленный, но с прямым, жёстким взглядом.

– Ишт‑Куштак, – произнёс он, и шаман тут же обернулся, выпрямился с уважением.

Старик продолжил:

– К обряду готовы, народ ожидает тебя. Успокой их, прошу…

Шаман медленно, почтительно кивнул. Старик бросил на меня полный отвращения взгляд – и вышел.

«Пф!»

– Что за обряд? Испытание? – выкрикнула я. – Не объяснишь мне? Если вы собрались со мной что‑то сделать, то я не позволю!

– У тебя нет выбора, – спокойно ответил шаман. Как же он спокойно это говорит! Будто речь идёт о смене погоды, а не о моей жизни!

– Да вы больные на голову! – продолжала я возмущаться, когда двое воинов отвязали меня и повели наружу, в толпу.

Люди смотрели по‑разному: кто‑то с любопытством, кто‑то со страхом, кто‑то с отвращением, кто‑то – с неприкрытой яростью. За что? Чем я заслужила такое?

Я шла гордо вскинув голову, стараясь не дрожать под сотнями чужих взглядов.

Меня вывели в центр круга – трёхметрового, не больше. Земля под ногами твёрдая, утрамбованная. По периметру аккуратно выложены ветки, солома, пропитанная чем‑то жирным… Запах горючего уже витает в воздухе.

Шаман выходит на шаг вперёд, обводит взглядом толпу. Племя замерло в предвкушении – кто‑то прикрыл рот ладонью, кто‑то сжал кулаки, дети притихли за спинами взрослых.

– Девушка предстанет перед судом огня! – провозглашает шаман густым, раскатистым голосом. – В центре кострища она узнает свою судьбу. Я подожгу круг, и пламя решит. Если огонь не тронет её – значит, духи избрали её. Если же пострадает – будет наказана немедленно!

Толпа ахает. Кто‑то шепчет молитвы, кто‑то затаил дыхание.

Я в шоке. Внутри всё сжимается от нелепости происходящего.

– Серьёзно?! – вырывается у меня. – Ты меня ещё на костре сожги со словами «если сгорит – значит ведьма, а нет – то… как жаль!»

Шаман резко оборачивается ко мне. Его глаза – чёрные, бездонные – сверкают в полумраке. Он делает шаг ко мне, наклоняется почти к самому уху и шипит так, что слышу только я:

– Так это почти так и будет.

Я затыкаюсь мгновенно. Кровь стучит в висках. Пару раз тяжело и гневно дышу, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Когда шаман отходит к краю круга, я окидываю взглядом конструкцию из веток и соломы. Мозг работает на пределе – просчитывает варианты.

«Огонь горит по периметру. Тепло поднимается вверх – значит, в центре должен быть относительно прохладный столб воздуха. Но если дёрнуться – воздушные потоки затянут пламя внутрь. Ветки горят быстро, но не вечно… 30–40 секунд максимум. Главное – не паниковать, не бежать… Ох, влажная одежда и тело были бы плюсом, испарение даст охлаждение, да и от дыма защитит влажная тряпка…»

Я резко поднимаю голову и громко, чётко, чтобы услышали все, заявляю:

– Могу я попросить помощи духов? Они спасли меня от смерти в воде – у них я и хочу попросить защиты вновь!

Шаман замирает. Прищуривается, разглядывая меня, словно пытается прочесть мысли. Толпа переглядывается, шепчется.

– Духи слышат тебя, – наконец произносит он. – Если они с тобой – помогут.

– Тогда… могу ли я окунуться в воду с головой? В знак мольбы? – настаиваю я. – Пусть вода, спасшая меня однажды, станет щитом и сейчас!

Шаман колеблется. Он понимает, что я ищу лазейку, но отказать в ритуальной просьбе, обращённой к духам, он не может – это подорвёт его авторитет.

– Да будет так, – цедит он сквозь зубы и тут же махнул кому-то приказным жестом.

Я ожидала минут пять, пока принесут бочку и заполнят её водой. Один из воинов подходит, грубо хватая меня за предплечье, и ведёт к спасительному шансу выжить.

Бочка невысокая, но широкая – в ней можно полностью погрузиться с головой. Вода холодная, прозрачная, отражает мерцание факелов. Я не раздумываю ни секунды: скидываю грубый пояс, задираю подол грязной рубахи и забираюсь внутрь.

Вода обнимает тело, остужая кожу, пробираясь под одежду. Я делаю глубокий вдох – и ныряю с головой.

Секунды под водой кажутся вечностью. Тишина. Только лёгкое бульканье и пульсация крови в ушах. Я считаю про себя: «Раз… два… три…». И стало так спокойно, тепло…

Выныриваю, жадно глотая воздух. Волосы липнут к лицу, вода стекает по шее, затекает за ворот. Я растираю её по рукам, плечам, лицу – так, чтобы каждая складка ткани пропиталась влагой. Снова ныряю. Три раза.

Воин наблюдает равнодушно, но толпа оживляется:

– Она молится духам воды! – выкрикивает кто‑то.

– Смотрите, как тщательно омывается! – подхватывает другой.

– Значит, знает: огонь её испытает!

Шаман стоит в стороне, скрестив руки. Его лицо непроницаемо, но я замечаю, как дёргается уголок губ – то ли от раздражения, то ли от интереса.

Я выбираюсь из бочки, стуча зубами от холода. Капли стекают с пальцев, оставляя тёмные пятна на сухой земле. Мозг работает чётко, раскладывая физику процесса по полочкам:

«Вода – мой щит. При нагреве она будет испаряться, забирая тепло. Это даст несколько секунд защиты даже при близком пламени. Главное – не двигаться резко, не нарушать конвекционный поток. Присесть, прижать ладони к земле, дышать через влажный рукав…»

– Готова ли ты к суду огня? – громко спрашивает шаман.

– Готова, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Он кивает. Воины, заранее расставленные по периметру, поднимают факелы. Вспыхивает огонь – сначала в одном месте, потом в другом, третьем… Пламя быстро охватывает круг из веток и соломы, издавая треск и выбрасывая снопы искр.

Жар накатывает волной. Я мгновенно приседаю в центре, прижимая ладони к прохладной земле. Закрываю глаза на миг, сосредотачиваясь.

«30–40 секунд. Не больше. Дыши ровно. Не дёргайся. Вода защитит… Все будет хорошо… Они не смогут меня сломить.»

Искры долетают до меня, но гаснут на мокрой одежде. Воздух дрожит от жара, но в метре над землёй – раскалённый столб, а у земли ещё можно дышать. Я втягиваю воздух через влажный рукав рубахи – он фильтрует дым, охлаждает лёгкие.

Толпа кричит, шепчет, стонет. Кто‑то молится вслух. Шаман стоит неподвижно, наблюдая.

Секунды тянутся, как смола. Но я чувствую – выдерживаю. Вода на коже испаряется, кожу покалывает от жара, но ожогов нет.

Наконец, пламя начинает стихать – топливо выгорает. Я постепенно поднимаюсь и к моменту когда костер догорает, стою с гордо поднятой головой. Одежда дымится, но не горит. А я… грязная, мокрая, но не сломленная. Я довольно улыбаюсь шаману. Ох, как же хочется показать язык… Да вот что-то боюсь, что нарвусь на еще одно “испытание”.

Лицо и руки – целы, без волдырей. Я провожу ладонью по щеке – капли воды ещё блестят на коже.

Толпа замирает в изумлении.

Шаман делает шаг ко мне. Его взгляд – острый, изучающий. Он ожидал страха, криков, отчаяния… а видит только усталую, промокшую, но непокорную девушку.

– Духи огня пощадили тебя, – произносит он громко, так, чтобы слышали все. – Значит, их воля – оставить тебя в живых.

В его голосе нет радости. Нет торжества. Только холодный расчёт и обещание, что ничего со мной ещё не закончено.

«Какой же садист!» – проносится в голове.

Я выпрямляюсь, стараясь не показывать, как дрожат колени от пережитого напряжения.

– Значит ли это, что я теперь свободна? – спрашиваю прямо, глядя ему в глаза.

Шаман усмехается – насмешливо, почти издевательски.

– Настолько, насколько это возможно для рабы, – отвечает он, и в его тоне сквозит явное удовольствие от моего вопроса.

Внутри всё закипает. Я с трудом сдерживаю гнев, подбирая слова так, чтобы люди не услышали моего пренебрежения к их традициям.

«Не хватало мне познать ещё какую‑нибудь стихию перед смертью… землю при закапывании или воздух в полёте со скалы…»

– Разве мой хозяин… не ушёл к духам? – произношу тихо, но отчётливо.

Краем глаза замечаю, как переглядываются несколько старейшин – кто‑то хмурится, кто‑то качает головой. Для них моё высказывание – дерзость, граничащая с святотатством. Но мне плевать. Я сыта по горло этими играми.

Шаман не спешит отвечать. Он медленно обводит взглядом толпу, словно смакуя момент, а затем вновь поворачивается ко мне.

– Хозяин для избранной всегда найдётся, – произносит он с холодной уверенностью. – Духи не просто так сохранили тебе жизнь. Ты – знак. А знаки… нужно использовать.

Я стискиваю зубы. «Использовать… Конечно. Как вещь. Как инструмент. Как куклу для их ритуалов. Вот же!».

Не говоря больше ни слова, двое воинов подходят ко мне, грубо берут за локти и ведут прочь от ещё дымящегося круга. Толпа расступается, шепчась:

– Избранная…

– Огонь её не тронул…

– Что же теперь будет?

Меня уводят в шатёр шамана. Там, в полумраке, пахнущем травами и дымом, мне вновь стягивают запястья сыромятными ремнями, привязывая к опорному столбу. Шаман останавливается в дверях, бросает на меня последний, оценивающий взгляд – и уходит, оставив меня в темноте, наедине с мыслями.