Дарья Лев Дарья Лев Ящик Пандорры

Глава 7

Я проспала не только завтрак, но и обед. В общем-то, довольно целенаправленно. На утренний стук послала всех к черту (интересно, кому достался столь нелюбезный прием, но оспорить посыл визитер не решился), завернулась поплотнее в одеяло и отключилась. И в следующий раз открыла глаза лишь далеко за полдень, когда осатаневшее солнце не только ткнуло лучами в глаза сквозь плохо задернутые шторы, но и хорошенько поджарило. Настолько, что одеяло я раздраженно сбросила на пол, пытаясь распутать прилипшее к коже платье. Совсем забыла коварный талиерский климат: утром холодрыга, днем — пекло.

Одно хорошо, проснулась я в итоге не только отдохнувшая, но и злая, как черт. Самое то для вечернего приема.

Пока я отмокала в ванной, строя планы, что и как сказать на приеме, как сдержать порыв просто-напросто навешать по ушам Совету, в комнату просочилась девчонка из прислуги с подносом еды. Я, выйдя в чем мать родила, поскольку полотенец под рукой не оказалось, застукала ее ровно в тот момент, когда она пыталась незамеченной смыться. Покраснев до корней волос, девушка чуть слышно пробормотала что-то про записку от Кристы и скорый приход Инари, которая поможет мне со сборами, а потом буквально стрелой вылетела из комнаты.

Я предпочла списать это на смущение от внезапного явления голой покровительницы, нежели на страх. Вообще-то мне нравилось знать, что я могу напугать до усрачки просто выражением лица. Чудесный навык порой значительно упрощал общение, переговоры и достижение компромисса. Просто не хотелось внезапно обнаружить, что он стал проявляться без повода.

В записке Криста лаконично сообщала время начала приема, время моего непринужденного, но тщательно продуманного ею появления и убедительную просьбу выглядеть прилично, как того требуют традиции. Гребаные традиции требовали платье. Не просто невнятное одеяние с юбкой, а именно парадное платье, то есть нечто безумно красивое, но неудобное, открытое, вероятнее всего с какой-нибудь вышивкой, что расцарапает всю кожу. Не то, чтобы я была ярой противницей женственной одежды. Просто мой вкус обычно расходился с местными «традициями» в диаметрально противоположные стороны: я была не прочь показать ноги, распорядительница же дворца вечно пыталась затянуть меня в корсет, да так, чтобы грудь в подбородок уперлась.

— Итак, будем драться за твой внешний вид, или в этот раз просто послушаешь старую перечницу?

Мягкий голос Инари застал меня врасплох в тот самый момент, когда я пыталась расчесаться.

Она не менялась последние лет пятнадцать, как мне казалось. Непривычно короткие для талиерки, остриженные до плеч, светлые локоны безукоризненно лежали изящной волной, на женщине было неизменное серебристо-серое платье, минимум украшений, но весьма искусный макияж. Инари являла собой воплощение элегантности и сдержанности.

При виде меня на ее лице расцвела тонкая улыбка. За спиной талиерки маячила давешняя служанка с подозрительным темным чехлом в руках. Судя по тому, как она морщилась, не без труда удерживая его на весу, легким он не был.

Не к добру.

— За старую перечницу уже каялась миллион раз, — я ответно улыбнулась Инари, с облегчением отбрасывая расческу: она все равно справится с моей головой куда ловчее. — Еще раз прости.

— Не торопись извиняться, пока не открыла чехол, — фыркнула талиерка. Забрав темное чудовище из рук служанки, она повелительным жестом отослала девицу прочь. Только оставшись один на один со мной, Инари позволила себе чуть расслабиться: положила чехол с платьем на кровать, заключила меня в крепкие и теплые, практически материнские объятия. — Я безумно рада, что все оказалось враньем. С возвращением тебя.

Это странное чувство преследовало меня буквально с первого дня знакомства с этой женщиной. Я ей в прапрабабки годилась по возрасту, но она упорно делала вид, что все наоборот. С моей стороны возражений не было: не то, чтобы при жизни я была избалована материнской лаской.

— Итак, — Инари перестала стискивать мои ребра и деловито уперла руки в бока, изучая меня мрачным взглядом. — Готова к сборам?

— Можешь делать со мной, что хочешь, — я пожала плечами и плюхнулась на пуфик перед туалетным столиком, повернувшись спиной к распорядительнице дворца. — Обещаю не спорить.

— Какое-то подозрительное смирение, — талиерка, не мешкая, впилась мне в волосы, как клещ, ловко разделяя их на пряди. — Так, собирать высоко не будем, иначе у нас спина останется слишком открытой.

Что там за платье, черт подери?

— Полагаю, за меня вполне отыграется Гончий, — я припомнила тот единственный раз, когда приодела его парадно для таверны Севара. В частности, кислую мину и придирки, пока мы перебирали гардероб Аса. — Представляю, какой скулеж он поднимет, когда вы попытаетесь напялить на него что-то из торжественных шмоток талиеров. Советую сразу оглушить дубиной и переодеть бездыханное тело.

— Гончий — тот твой темноволосый спутник? — Инари бросила на меня странный взгляд в отражении. — Если верить перешептываниям служанок, с ним и правда будет проблематично.

— О чем это ты? — прищурилась. — Что за перешептывания?

— Девицы как с ума посходили, — талиерка чуть покачала головой, будто не одобряла подобное поведение подчиненных. — Ты настолько разнообразила контингент дворца своими спутниками, что я только и слышу, что бессовестное обсуждение мужиков. Постеснялись бы, хотя бы Эйла не трогали, но нет ведь.

Да пусть бы себе его и трогали.

— Так и что проблематичного будет с Гончим, не поняла? — я тряхнула головой, отбрасывая упавшую на глаза прядь волос, за что чуть не получила расческой по макушке.

— Крупноват для нашего народа, — хмыкнула Инари. — Придется искать ему что-то среди вещей Эйла. Если, конечно, он вообще появится к вечеру.

Ох, как Дес будет рад разделить гардероб Эйллара…

— Погоди, разве он еще не вернулся? — я вдруг зацепилась мысленно за окончание фразы.

— Нет. Ему выделили комнату напротив твоей, как просила, но насколько мне сообщили, он так и не появлялся, — покачала головой талиерка, принимаясь за вычесывание следующей пряди.

Если так подумать, не так уж и долго вроде отсутствует, разве нет? После того, как он днями и неделями в Гильдии не появлялся, вполне логично, что сейчас придется провести там денек, а то и больше. Наверное, причина моего беспокойства была в том, что он сам, очевидно, не особо понимал, зачем его вызвали.

Господи, да ну мало ли зачем?! Может, Вильгельм снова где-то отметился. Или что-то не связанное с алатами стряслось, не только ведь мое дело Дес вел? Он же один из заместителей главы, вызов вообще вполне мог быть формальным, чтобы решить текущие моменты, разве нет? В таких тонкостях работы Гильдии я как-то не в курсе.

А если Аристарх заинтересовался тем, почему моя поимка занимает столь длительное время? Невольно вспомнился давний разговор с Гончим о том, что мое дело могут передать кому-то другому, если к нему возникнут вопросы без ответа, и внутренности на мгновение скрутило от тревоги. Что, если так и случится? Вдруг Дес застрял в Гильдии с концами, что тогда? Как быть с нашей сделкой, например?

— Лина, не суди за любопытство старую женщину, но можно вопрос? — Инари неловко кашлянула, привлекая мое внимание. — У вас с Эйлом что-то не ладится?

Гадство. Гадство и еще раз гадство. Здесь никто не знал о том, что Эйл был мертв. У талиеров прошло всего десять лет, а не тридцать, как в большинстве других миров, многие из тех, кто еще застал мои появления здесь в статусе жены Эйллара, вполне живы, здоровы и даже далеки от маразма. Даже Криста его помнит, ей было лет семнадцать, когда мы оба гостили тут последний раз. Спустя несколько месяцев я внезапно «овдовела», а еще спустя года четыре по летоисчислению талиеров, навестила их снова, на все вопросы о муже уклончиво отвечая, что он просто не смог прийти со мной.

Выходит, что в этом мире я, по сути, в глазах большинства все еще замужняя дама. Чтоб меня! Как можно было об этом не подумать?!

— Просто некое недопонимание, пустяк, — фальшиво улыбнулась я талиерке, дернув плечом. Потом объяснюсь, сейчас как-то не до того. — Не бери в голову.

— Из-за пустяка мужа не отселяют в отдельную комнату, да еще и с просьбой, чтобы она была подальше от твоей, — справедливо заметила женщина. — Вы и раньше спорили, только…

— Инари, честно, вообще не хочу об этом говорить, — остановила я ее.

— Потому что предпочла другого? — выгнула бровь талиерка. — Сложно не заметить, услышав об отсутствии Гончего ты помрачнела.

— Об этом тоже не хочу говорить, но нет, ты неправильно все поняла, — я бросила через зеркало на нее предупреждающий взгляд. — Между нами ничего нет.

И не будет.

— Как знаешь, — не расстроилась Инари. — Просто могла бы выговориться, вдруг что подскажу… Все же не один год в браке, и довольно счастливом.

— Не подскажешь, как твои попытки выдать Кристу замуж и добиться от нее наследников? — коварно ввернула я, вспомнив больную мозоль распорядительницы дворца. Да, у нее и впрямь были потрясающие отношения с мужем, которым я не раз по-доброму завидовала. Но вряд ли весь ее огромный опыт можно было применить к нашей с Эйлом деликатно-дерьмовой ситуации.

— Не хочешь говорить и не надо, — мельком скривилась женщина, но почти сразу вернула себе спокойное выражение лица.

Следующий час Инари действительно не касалась вопросов о моей жизни, болтая только на нейтральные темы вроде погоды-природы, обстановки во дворце, последних государственный сплетен и перестановок в Совете. Как и ожидалось, шустрая прислуга под чутким руководством распорядительницы дворца работала ничуть не хуже шпионской сети. У Инари было столько новых для меня сведений, что большая часть просто-напросто пролетела мимо ушей, совершенно не отложившись в памяти. Я только то рассеянно кивала, то согласно хмыкала, отрешенно наблюдая, как талиерка собирает часть моих волос на затылке, беспощадно втыкая в макушку какое-то немыслимое количество шпилек.

Пока она не сообщила, что пришло время напялить подготовленное для меня платье. Взяв в руки чехол, я чертыхнулась — действительно тяжелое, подозрительно не то шуршащее, не то позвякивающее. Вопросительно покосилась на Инари, мол, не шутит ли она, но та лишь невинно улыбнулась и кивком указала мне на ширму.

Ткань покалывала, царапала, цеплялась за волосы. Я почти озверела, пока расправила подсунутое мне бордовое нечто на теле, но выйдя к зеркалу подавилась собственными возмущениями.

Платье было не бордовым, а скорее глубокого винного оттенка, чуть темнее цвета моих волос, когда на них падает свет. Тонкое кружево расшито мелкими сверкающими бусинами в цвет, на длинных рукавах под ним не было подклада. Верх платья плотно облегал фигуру до самых бедер, дальше юбка расходилась свободными волнами, при каждом шаге переливающимися алыми искорками. Декольте определенно притягивало взгляд, но вызывающим не выглядело. В отличие от спины, потому что там платье отсутствовало, не считая тонкой полосы того же кружева, что прикрывала крестец.

И на том спасибо, хотя бы задницу не продует. По крайней мере, теперь я понимала, почему Инари не стала собирать мне волосы: слишком много покровительницы предстало бы талиерским взорам, а формат мероприятия явно такого не одобрял.

Вообще-то мне нравилось то, что я видела в отражении. Давно не видела себя такой, не чувствовала этой уверенности. Настолько давно, что успела заскучать. Нет, я наряжалась в таверну, но все же, не совсем так, как сейчас.

Даже жаль будет, если кое-кто…

Если кое-кто не возьмет себя в руки и не займется важными делами.

Надев туфли, я позволила Инари помочь мне вдеть в уши длинные серьги из таких же бусин, что на платье, только чуть поярче цветом, и вышла прочь под ее пожелание удачи.

Тронный зал мое появление встретил сперва ошарашенной тишиной, а затем все возрастающим гулом голосов и морем любопытных взглядов, которые я предпочла оставить без внимания. На фоне бело-голубого зала с изящными вкраплениями золота в виде прожилок мрамора на полу и несущих колоннах, золоченых подсвечников, я казалась ярким темным пятном, которое сложно пропустить. Хотелось бы верить, что и достаточно зловещим: план Кристы предполагал, что причастные к делишкам Шаена при моем внезапном появлении обгадятся от страха, а мы уж вычислим их по запашку. Среди разряженной дворцовой публики, ближе к подиуму, я краем глаза заметила Ричарда, Лисию и Эйла. Камилла и Элазар очевидно предпочли остаться с Терезой. Гончего видно не было: меж привычно светловолосых талиеров он бы точно не затерялся.

Криста восседала на троне в голубовато-серебряном платье, как и пристало Правительнице. Зная ее лютую нелюбовь к подобным одеяниям, я с трудом сдержала усмешку. В кои-то веки она действительно походила на Правительницу, а не проказливую девчонку, случайно присевшую на чужое кресло. Сияющая прозрачными камнями диадема создавала вокруг ее головы сияние, практически ангельский нимб. При моем появлении Криста поднялась с места, церемонно дождалась, пока я доберусь до нее, старательно сдерживая шаг, чтобы не бежать. После излишне вежливого обмена приветствиями и воодушевляющего заверения, как мы рады друг друга видеть, я позволила себе опуститься в кресло чуть поскромнее, установленное по правую руку от трона. Правительница талиеров взяла слово, сообщая публике благостную весть о моем возвращении на тот случай, если вдруг кто-то сейчас не понял, что произошло.

Речь Кристы я слушала краем уха, изобразив надменно-скучающий вид и занимаясь в тот момент куда более важным делом. Когда я рассказала ей про Шаена, с трудом удержала талиерку от мгновенной расправы над крысенышем, убедив, что нам сперва нужно было понять, не завелось ли у поганца единомышленников-друзей при дворе, которые разделяют его заботу о народе. Собственно, именно поэтому талиерка сообщила о моем появлении лишь крайне узкому доверенному кругу, предпочтя устроить остальной дворцовой публике шоковую терапию. Следуя нашему плану, пока Криста тянула время, неся черт знает что, я рассматривала зал.

Члены Совета по большей части поглядывали на меня с плохо скрываемой неприязнью (сказывалось влияние Маруса и его ко мне глубокой антипатии), некоторые — с искренним удивлением (а это, смею полагать, следствие тотальной непричастности к выходкам Ша-ен-Арила и искреннее удивление тому, что я жива). Пара-тройка умудренных опытом советников казалась вполне умиротворенной и даже вроде бы довольной моим появлением. То есть адекватные члены Совета все еще существовали. И то радость.

А вот у некоторых талиеров глазенки все же бегали, да и ручки то пуговку беспокойно теребили, то по бокалу перебирали нервно, то тугой воротничок рубашонки оттягивали.

Я прибегла к привычному и естественному для меня методу — сканировала их страхи. Незаметно, исподтишка, тщательно контролируя дар, чтобы он не выдал себя. Всех в зале перебрать не получалось, Кристу и без того уже несло в странные дебри пустопорожних рассуждений. Так что я выбрала наиболее подозрительных персонажей. На мою удачу все они стояли близко к подиуму с троном.

Марус, глава Совета, был чист. Как ни обидно было признавать, старый интриган, вечно пытавшийся бросить на Кристу тень по поводу и без, к выкрутасам Шаена не имел никакого отношения. Если он чего и боялся, так того, что я тут подзадержусь и попытаюсь влезть в работу Совета. Мелкий страх, никчемный. С Советом Криста и сама справлялась много лет.

Парочка его ближайших подхалимов была поинтереснее, их страхи были темнее, гуще, с оттенком вины. Мне показалось, что кто-то из них боится, что всплывет какая-то тайна, связанная со мной, но конкретнее разобрать не смогла: Криста как раз обратила внимание честной публики на «воскресшую», а народу в зале все же было многовато. Чтобы детально разобрать, где чей страх, надо было дать дару большую волю, что было бы прямым нарушением соглашения.