Дарья Лев Дарья Лев Ящик Пандорры

— И все же это не ответ на мой вопрос.

— Другого не будет, — ведьма стремительно развернулась, юбка очертила силуэт ног. Чтобы не запутаться, она чуть ее приподняла. — У меня полно дел, Дес. Найди себе занятие пока не решил разорвать нашу договоренность.

— Постой.

Она и не подумала обернуться. Просто пошла прочь по коридору, с идеальной осанкой и высоко поднятой головой. На ходу поправила обруч, волосы и ускорила шаг, скрывшись за поворотом.

Я остался сидеть на подоконнике, вслушиваясь в цокот ее каблуков, все больше затихающий вдали.

Интересно, о чем именно она думала в тот момент, когда говорила про препятствия, которые не стоит преодолевать? Вряд ли что-то хуже откровений Роланда о той связи, что существует между мной и ведьмой. Проявила бы она больше доверия к моим словам, расскажи я ей, что не остановило меня?

Откинувшись назад, я прислонился затылком к холодному окну, постарался выбросить из головы мысли об откровениях братца и прикрыл глаза, невольно расплывшись в улыбке. Был ли я разочарован, что нас прервали? Дьявольски, все же надо было поукромнее место выбирать для беседы. Вот только…

— Лина-Лина, неужели ты думаешь так просто сбежать? — пробормотал вслух, не заботясь, услышит ли вдруг кто. — Это ведь только раззадоривает.

*****

Самонадеянный, наглый, невыносимый тип.

Все мое облегчение от того, что он все же явился, Гончий умудрился свести на нет буквально за какие-то ничтожные десять-пятнадцать минут. И чего я раньше не ушла, как только поняла, что разговор сворачивает куда-то не туда? Нет, не спорю, рано или поздно пришлось бы обсудить этот чертов поцелуй, но знай я заранее, что о нем зайдет речь, продумала бы аргументы куда лучше.

Ну или хотя бы не ляпнула чушь про недотрах и «не все равно с кем».

Идиотка.

В малый зал совещаний, временно переоборудованный в допросную, я вошла последней, удостоившись сразу нескольких взглядов: подозрительный Инари, лукавый Кристы и недовольный Маруса. Впрочем, глава Совета, вполне вероятно, был раздосадован не столько моим опозданием, сколько его ролью простого зрителя. Памятуя о родстве с допрашиваемым, пусть и весьма опосредованном, Криста высказала решительное «хрен вам» (в немного более грубой форме, если честно), когда он заикнулся о том, чтобы войти в комиссию. Поэтому место представителя совета путем вполне честной жеребьевки занял Альтен-тер-Виар. Помнится, на приеме в честь моего «воскрешения» он был одним из тех, кто выказал довольно искреннюю радость от новости.

Стоит намекнуть Кристе, чтобы присмотрелась к роду тер-Виар повнимательнее. На будущее, вдруг зайдет когда речь о новых постах.

Главный виновник, я бы даже сказала, организатор формального мероприятия также присутствовал в зале. Шаена усадили на простой грубый стул посреди комнаты, чтобы у него была дивная возможность не только видеть осуждающие взгляды, но и ощущать их спиной. Судя по всему, он все еще был в той же одежде, что и в день нашей последней с ним встречи. Время от времени Ша-ен-Арил нервно почесывал шею и поглядывал на дальнего родственника с затаенной надеждой.

Нет, антиталант Шаена искать себе защитника просто неоспорим. То Гончий, то вот теперь Марус.

Надеюсь, Десу не придет в голову мысль заявиться сюда.

Пока Альтен озвучивал обвинение, предъявленное Шаену, я задумчиво кусала губы, невидяще уставившись сквозь крысеныша. И вовсе не потому, что снова думала о том, что едва не случилось перед самым моим приходом сюда.

Меня невероятно смущали сроки. Я не сразу обратила на это внимание, но сейчас вдруг занялась подсчетом и выявила странное совпадение: слухи о моей смерти здесь появились примерно в то же время, как в Вартосе я ввязалась в спасение юной ведьмы. По крайней мере, так следовало из озвученного представителем Совета. Я могла бы списать все на простое совпадение или приступ собственной паранойи. Только вот по опыту пребывания в свите прекрасно уяснила: паранойя — верный друг долго живущих алатов, а недоверие к собственной интуиции порой преступно. Будь я уверена, что Вильгельм знает о талиерах, решила бы, что появление здесь какого-то крылатого, претендующего на мое место покровительницы — его происки. Проблема только в том, что он не знал…

Я вдруг хмыкнула и закатила глаза, сама себя снова назвав идиоткой. Только что внушала Гончему, насколько неправильно доверять подобным мыслям, и вот на тебе.

Как назло, в памяти тут же всплыл разговор с Десом сразу после нашего появления у Шаена. Что, если мои выкрутасы в Вартосе и стали тем подходящим моментом, который мог выжидать Вильгельм?

Очевидно, самокритичное хмыканье вышло чересчур громким, потому что прекратив попытки рассмотреть собственное веко изнутри, я заметила, что на меня вопросительно уставились все присутствующие.

Дьявол.

— Что-то не так? — поинтересовался Альтен.

— Возник вопрос, — я чуть прочистила горло, возвращая себе сучий ледяной тон. Шаен от моего взгляда съежился еще больше. — Ты сказал мне, что тебя надоумил на сие дерь… безобразие некий другой алат. Опиши его.

— Я же говорил, он как вы…

— Хорош собой, обаятелен и с сиськами? — я скривилась в неприятной фальшивой улыбке. Секретарь собрания от неожиданности ляпнула кляксу на пергаментном листе, Инари схватилась за сердце, но я сделала вид, что не заметила. — Мне нужно описание, детальное.

— Молодой мужчина, — Ша-ен-Арил нахмурился, будто вспоминал. — Лет, наверное, тридцати на вид, может, чуть старше. Высокий, выше меня. Волосы темные такие, но не черные, посветлее. Глаза то ли серые, то ли голубые, не помню.

— Фантастически четкая картина, я прям как живого его вижу. Имени он тебе не назвал, но крылья у него были синие?

— Крылья я не видел, — спешно уточнил крысеныш, даже не уловив сарказма в моем голосе.

— Разве ты не утверждал, что он синекрылый? — теперь уже вполне искренне удивилась я. Да, мне не шестнадцать, но память-то пока не подводит. — Как это возможно, раз крылья не видел?

— Он был в синем, — наивно пожал плечами Шаен. — Вы же в истинном облике в синем, вот я и подумал…

— Да, я в синем и с такими же крыльями, придурок! — сама не понимаю, почему вспылила. Может, просто все мои более-менее подходящие варианты из свиты рухнули в пропасть? Я-то перебирала крылатых именно этой цветовой палитры.

— Придерживайтесь порядка, пожалуйста, — влез Марус, приподнявшись со своего места.

Я метнула в него озлобленный взгляд. Пусть и не такой разъяренный, как Инари, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы глава Совета в кои-то веки заткнулся и не спорил.

— То есть мы ищем брюнета, но не исключено, что и шатена, с глазами не совсем понятно какого цвета, средних лет, среднего роста. И вроде любящего синие шмотки, — загибала я пальцы, рискуя подавиться собственным ядом. — Ничего не упустила? Ах да, то, что он — алат, нам известно исключительно потому, что он там сам так сказал?

Крысеныш наконец-то осознал, что ничем не помог в данном вопросе и уставился на собственные скованные руки, сложенные на коленях.

Альтен вернул допрос в строго официальное русло, секретарь шустро зашуршала ручкой. Я мгновенно утратила интерес к процедуре: отчет потом прочту, все, что хотела, — спросила. Жаль только, что впустую.

Едва досидев до конца мероприятия, я вполуха выслушала вердикт Кристы о том, что приговор Шаену вынесут по истечении трех суток, и первой покинула зал. Чертово платье искололо все декольте вышивкой (с трудом держалась, чтобы не почесаться), я неимоверно хотела избавиться и от него, и от дебильной покровительской диадемы, сдавившей голову. По-хорошему, перехватить бы с кухни кувшинчик винца, да в библиотеку, дочитывать свод законов луттов. Меня еще пара томов ждала.

Проходя мимо комнаты Ричарда, я вдруг вспомнила, что обещала мальчишке его зазнобу. Стоит сдержать слово раньше, чем он снова скорчит мне недовольную рожу.

— Ас! — звучно рявкнула я, едва переступила порог собственной спальни, словно громкость как-то прямо влияла на скорость появления доброго друга.

Демон соизволил предстать передо мной только минут через пятнадцать, когда я уже устала вышагивать вдоль кровати, мучительно думая, раздеваться или подождать. Видок у него был тот еще: лохматый, заспанный, завернутый в пушистый халат, в мохнатых тапочках. Отхлебнув из кружки, что он держал в руке, Асмодей огляделся, присел на пуфик и осоловело уставился на меня, пытаясь сфокусировать взгляд в одной точке.

Я шагнула чуть ближе и тут же сморщилась: такого перегара самый пропитый кабак на моей памяти не видывал и не нюхивал.

— Боги, ты купался в спиртовом растворе? — я замахала перед собой рукой, разгоняя воздух и смаргивая выступившие слезы. Не выдержала и ломанулась к окну, широко распахнула обе створки.

— Репетировал ужин со страшными… срашными? Сраными? — друг ненадолго завис. — Старшими лемонами!

— Да, сраные лемоны будут просто в восторге, — покачала я головой. — Они ждут именно такого приема. Вусмерть упитый хозяин дома, что двух слов связать не может.

— Я тебе могу кружевную салфетку из слов навязать, милая, — заверил меня Ас, не без труда подавив приступ икоты. — Ты извини, но сейчас я бы прилег. Что-то срочное?

— Не то, чтобы очень. Отправь сюда Триану, пожалуйста. У нее очень хорошо получается нянчиться с Диком.

— Не вопрос, — Асмодея просьба совсем не удивила. — Могу еще пару ее подружек за компанию накинуть или добавить бонусом тебе инкуба.

Гадость. Не люблю я их, все-таки.

— Хватит и Трианы, — заверила я демона, стараясь дышать пореже. Нет, правда, что такого он пил, что его так сразило? Надо бы на будущее поинтересоваться.

Кивнув сам себе, друг с третьей попытки поднялся на ноги, покачнулся и поплелся к двери.

— Ас, — окликнула я его, — ты пришел не через дверь.

Только пьяного демона в коридорах дворца не хватало.

Исполнив плохо поддающийся повторению сложнейший пируэт с разворотом, Асмодей коварно прищурился.

— Кстати, — отсалютовал он мне кружкой, — а твои успехи как? Я имею в виду Гончего, Эйла.

— Ты ведь не пьян, не так ли? — немедленно заподозрила я демона. — Иначе с чего бы этот вопрос.

— Я искренне интересуюсь жизнью подруги! — ненатурально оскорбился он, разве что кружку к груди не прижал.

— Ну да, конечно, — я окончательно перестала верить паршивцу. — Будь ты пьян, навалил бы пошлятины на эту тему, а не задавался вопросами.

— Может, я как раз собираюсь?

— Ас!

— Ладно, уела, я почти трезв, — поморщился он с досадой. — Ну так как?

— Один считает, что я все еще его жена, другой… — я осеклась на полуслове. Не отступил? Сказал то, что никак не выбросить из головы? Отчего-то действует на меня, как валерьянка на кошку? — Упрям, как баран, — все же нашлась, как закончить фразу.

— Бараны — это твое, — хохотнул Асмодей.

— Отрадно знать, какое лестное у тебя обо мне мнение, — я не выдержала и остервенело почесала покрасневшую и припухшую кожу под вышивкой. Надо предложить в качестве наказания обязать Шаена ходить вот в этом портняжном шедевре до конца жизни. И бельишко под стать подобрать.

— Реакция на Гончего? — невинно поинтересовался демон.

— Аллергия на чушь, — вяло огрызнулась я: лучше не стало, теперь наоборот только болело больше. — Давай, топай за Трианой, мне надо комнату после тебя проветрить.

Стоило демону исчезнуть в портале, как я с наслаждением стянула с себя накидку и платье, с облегчением выдохнула.

Я одновременно и ненавидела Аса за то, что напомнил о Гончем, и хотела сказать спасибо за то же самое. Мне все равно надо было обдумать наш разговор в коридоре.

Сама себе, в одиночестве, я готова была украдкой признаться: мне польстило то, что я услышала. Его слова про готовность сменить лагерь, про то, что можно преодолеть препятствия, вопрос о том, чего я хочу, как женщина, — все это тронуло те струны внутри меня, что давно покрылись пылью, о существовании которых пришлось забыть.

Разумеется, я давно не наивная девочка, слепо верить словам — глупо. Да я, в общем-то, со времен ошибки с Дамианом и не склонна верить красивым обещаниям вовсе, исключительно поступкам. Но кто сказал, что совсем не хочется хотя бы иногда и слышать что-то подобное?

Никто и никогда не спрашивал меня, чего я хочу как женщина, а не алата, не ведьма, не правая рука Вильгельма и так дальше по списку. Ответ-то у меня был, просто не совсем тот, которого ждал Дес. Я хотела бы, чтобы моя жизнь была только моей. Полностью и без остатка. Чтобы она не зависела от чужих решений, не оправдывала чьих-то ожиданий. Никогда больше не была разменной монетой в чужих играх.

И поэтому, кстати, слова Деса о готовности оставить Гильдию, скорее пугали, чем вызывали трепет. Он сказал, что сомневается, на той ли стороне, и я готова была помолиться всем богам, чтобы в этой фразе суть не имела ко мне никакого отношения. Последнее, чего я хотела — еще хоть раз стать причиной, по которой кто-то решит изменить свою жизнь. Через пару комнат от меня жил эльф, который был слишком ярким примером, что игра тут не стоила свеч.