Полная версия:
Дарья Федотова Подожди. Сияние Севера
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Агнес и правда славная девушка, — раздался женский голос за спиной силача.
— Ой, Татьяна, и ты туда же, — пробормотал Артур. — Не меня она охмуряет! Непутевая просто.
Парень глянул через плечо, но когда увидел изогнутые брови женщины и удивленный взгляд, перед глазами тут же замелькали все случаи спасения Агнес.
— Да, дорогой, — Татьяна села рядом с парнем на верхней ступеньке террасы и неодобрительно покачала головой. — Мужчины всегда были тугодумами, но ты превзошел их всех.
— Плевать, — оскорбился Артур и отвернулся, будто женщина нападала на него. — Все равно мне никто не нужен.
— Все еще думаешь о той девушке?
— Не твое дело, — пробурчал силач, не сводя взгляда с земли, но Татьяна не сдавалась. Пусть она продолжала хранить молчание, но ее тихое присутствие давило на парня, и он, все же, ответил. — Ладно, как ты узнала?
— Вы слишком давно в деревне. Я знаю о вас уже все. О чем ты переживаешь?
Артур молчал. Татьяна умело залезала к нему в душу и с легкостью вытаскивала оттуда все то, что парень так старательно прятал от окружающих. От зоркого взгляда этой женщины не могла скрыться ни одна сердечная рана.
— Тихону с Германом ничего не расскажу, — мягко продолжала Татьяна, не сводя глаз с силача. — Ты печалишься, что ее больше нет с нами, или винишь себя в ее смерти?
Парень хотел нагрубить. Он всегда делал до того, как попал в деревню, но в последнюю секунду передумал. Татьяна многому его научила и не заслуживала хамства. Узнав, что он не владеет ни письмом, ни чтением, она втайне ото всех предложила свою помощь, за что силач сразу же ее послал. На удивление, она не обиделась, а стала ждать.
Каждый житель обладал каким-то талантом. Одни конструировали диковинные приспособления, благодаря которым деревня развивалась и расширялась. Другие раз в неделю с легкостью перебирались через топи, чтобы в городе привратников получить тайные посылки с Севера. А третьи и вовсе изготавливали лекарства, которые поражали Артура не меньше ANSEN. Что уж было говорить о таких простых навыках, как письмо. Рыжий грубиян ничего не мог предложить этим людям. Разве что мускулы.
Спустя две недели наблюдений и борьбы с собственным упрямством, он все же обратился к Татьяне, и они приступили к занятиям в тот же день. Не прошло и нескольких месяцев, как Артур выучил алфавит, освоил базовые навыки письма и, пусть даже медленно, но все же научился читать послания от разведчиков. Но больше всего он был благодарен женщине за то, что все это время им удавалось хранить занятия в тайне.
— Так что, дорогой? — ласково позвала Татьяна. — Скорбь или вина?
— И то, и другое, — тяжело вздохнул Артур, вырвал клок земли и швырнул его в соседний дом.
— Хорошо, — женщина одобрительно кивнула, словно добилась желаемого, и продолжила. — Почему она? Почему из всех девушек, которых ты встречал, именно она поселилась в твоем сердце?
— Раньше ты таких вопросов не задавала, — недовольно пробурчал силач. Как же ему не нравился этот разговор, но от Татьяны он не мог скрыть своих чувств. Тяжело вздохнув, он нехотя ответил: — Она была особенной. Ну такой… не знаю, как сказать. Я таких больше не встречал. Мне все время хотелось ее защитить.
— А ей требовалась защита? Просила ли она о ней?
— Во время порогов…
— Нет, — внезапно, но мягко перебила Татьяна и положила ладонь ему на плечо. — Тогда ты поступил храбро, но на ее месте мог оказаться любой из вашей группы. Я говорю про весь остальной путь. Особенно в моменты, когда все было спокойно.
Артур нахмурился. Он уже пожалел, что не отправил восвояси Татьяну сразу, как она пришла.
— У нее был другой, — неохотно признал силач.
— А ей все было мало, — послышался голос старика, отчего Артур мгновенно разозлился.
— Чего ты приперся?
— Ох, мальчики, не ругайтесь хотя бы сегодня, — Татьяна потрепала силача по рыжим кудряшкам.
Он дернулся, чтобы скинуть ее руку, но вовремя опомнился. В итоге движение выглядело так, будто его передернуло от табуна мурашек, который промчался вдоль позвоночника. Артур знал, что Татьяна желала ему только добра. Казалось, что чувства, которые она к нему проявляла, походили на материнскую любовь. Вот только ему не с чем было сравнивать.
— Ладно, оставлю вас, — женщина быстро поднялась и скрылась в темноте дома.
Не успел Артур оправиться от беседы, как рядом с ним со звоном упал длинный нож с широким лезвием.
— Слава богам, я уже думал потерял его, — обрадовался силач, поднимая мачете с пола.
В двадцать третьем веке не так просто было раздобыть оружие, а на маленьком островке посреди болот так тем более. Артур все время брал с собой нож и каждую свободную минуту оттачивал навыки. Он больше не хотел подвергнуть опасности ни себя, ни своих близких, а голыми руками защищаться проблематично.
— Ты как будто специально бросаешь его по всем кустам!
— А ты попробуй потаскай такую махину с собой! Ни в один карман не поместится.
— Так не таскай.
— Сам разберусь, — силач отложил мачете в сторону и уперся кулаком в щеку, дожидаясь, когда Герман уйдет. Но старик не уходил. Более того, он занял место предыдущей собеседницы, предвещая новый неприятный разговор. Двое грубиянов сидели на деревянной террасе, залитой декабрьским солнцем в полной тишине. Наконец, старик нарушил молчание.
— Татьяна права. Ты не виноват.
— Да тебе…
— Она бы итак это сделала, понятно? — резко ответил старик. — И не важно, был у нее под рукой твой шнурок или нет. Это решение слабого, неприспособленного к жизни человека.
— Она не такая.
— Как раз-таки наоборот! Ты только что сказал, что не встречал больше таких. И знаешь, почему? — Герман широко махнул рукой и указал на людей сбоку на площади. — Эти девушки готовы бороться за свою жизнь. Даже Агнес, которая каждый день в передрягу попадает, при необходимости голыми руками оторвет голову ищейкам.
Артур скривился от этой мысли. Физически сильная женщина для него была дикостью.
— Вспомни хотя бы Еву, — старик сжал переносицу и закрыл глаза.
Силач удивился этому жесту, но мысли его уже переместились на пляж к той самой жуткой бойне. Большая часть ищеек помчались за главарем к морю. За Евой. Остальных пришлось убить. При воспоминаниях Артур поежился. Он никогда до этого не убивал людей. Даже таких мерзких, как ищейки. Одно дело белки, а тут совсем другое.
Его ранили. Серьезно ранили. Он думал, что не выживет. И им пришлось оставить ее одну. Он видел, как Вадим схватил ее за волосы и полоскал, словно белье в морской воде. Артур хотел броситься, помочь, спасти, но разрез на торсе отнимал силы. Рассудок помутнел. Парень с трудом держался на ногах. Остальные выглядели не лучше. Им пришлось уйти, но Артур не мог простить себя за это. Как и за кулон.
— Об этом я и говорю, — устало произнес Герман и потянулся, разминая шею, как после долгой поездки за рулем. — Даже она боролась до последнего, а Кира всегда была нытиком. Помнишь, когда Денис поранился у водопада?
— Пфф… поранился! Это ты еще мягко сказал. Его же всего переломало.
— Так вот если бы с ним тогда была только Кира, этот неблагодарный щенок сразу бы сдох, — Герман несколько раз глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. Артур заметил, но ничего не сказал. — Не было ни дня, чтобы она не плакалась Денису на свою ужасную жизнь. Постоянно твердила, какое у нее сложное детство, как ей тяжело ходить далеко в лес.
— Так может и правда детство не задалось, — Артур всеми силами пытался защитить память нежной, хрупкой Киры.
— А у тебя жизнь лучше была?
Артур промолчал.
— Гхм, — Герман прочистил горло и продолжил. — Ты через многое прошел, но не сломался. И, как ни странно, у меня есть два сына, но свою жизнь я доверил бы только тебе.
Рыжеволосый силач округлил глаза и уставился на собеседника, не в состоянии вымолвить ни слова. Излишняя откровенность старика его не столько удивляла, сколько настораживала. С чего это вдруг самый молчаливый из его знакомых решил излить душу?
— Я хотел сказать, — Герман снова прокашлялся и постучал кулаком по груди. — Гхм, я не просто так шел на Север. Я…
Старик не успел закончить фразу. Внезапный приступ кашля охватил его. Артур отвернулся, чтобы не мешать. Он ждал, пока Герман перестанет пытаться выплюнуть легкие, но его и без того малое терпение быстро заканчивалось.
— Да что, черт возьми, с тобой такое? — Артур повернулся к старику и только сейчас понял, что дело не в обычном кашле. — Герман?
Старик вцепился в собственную футболку, будто так мог расширить легкие и наполнить их кислородом. Его и без того бледное, болезненное лицо посинело. Не переставая кашлять, он рухнул на деревянный пол террасы.
— Черт, — Артур кинулся к Герману, и в ту же секунду заметил на его лице и руках следы крови. — Татьяна! Тихон! На помощь!
4. Подожди сияния Севера
ЕВА
Море заберет твою боль. Так сказала мама. Точнее видение, в котором она явилась. Ева вспоминала о словах призрачной девушки каждый раз, когда смотрела в окно с пятого этажа, откуда открывался умопомрачительный вид на бухту. Волны рьяно набрасывались на берег, словно хотели смыть пляж, отобрать у человечества землю и возвести море на пьедестал власти. Ева ждала, что вода с таким же рвением заберет и ее боль, ведь так ей обещали. Но ничего не происходило. Море оставалось далеко. Как и мама, и остальные, кто бросил девочку одну на холодном, ветреном острове.
Ева сильнее обхватила себя руками, растирая хрупкие плечи. Из плотно закрытых окон так сквозило, что даже вязаное платье не согревало продрогшее тело. Девочка не знала, сколько часов просидела на широком подоконнике, но в ногах уже чувствовались покалывания. И окоченевшие конечности были не единственным, что беспокоило Еву. Щека горела от пощечины, ребра ныли от ударов тяжелых ботинок, руки болели от игл, а голова нещадно пульсировала.
Внезапно перед глазами все закружилось, а лицо словно окатило ледяной волной. Ева зажмурилась. Ощущения напомнили ей хижину, и на мгновение она представила, что последние месяцы ей приснились. Сейчас она откроет глаза и проснется. Окажется, что немогота была лишь следствием голода, а из-за поля с дикой лавандой выглянет мама и позовет разделывать фазана. Но чуда не случилось. Ева распахнула глаза, и образы тут же развеялись.
Пар изо рта растекался по стеклу, от чего огни вдалеке замылились. Ева провела пальцем, оставляя последний след. Закончив с узором на окне, она спрыгнула с подоконника и отошла на пару шагов, чтобы посмотреть, что получилось.
«У старой башни»
Надпись расположилась как раз в том месте, куда бил луч от маяка. Символично. Именно за этим маяком лежал путь к материку. К старой башне. К свободе. Не выдержав, Ева подбежала к стеклу, дернула на себя ручку и распахнула окно. Северный ветер мгновенно забрался под платье и пробил до дрожи. Девочка перегнулась через подоконник и громко закричала.
Двое женщин на набережной подпрыгнули, ребенок, сидевший у одной из них на руках, зарыдал, а мужчина у подножия здания вздрогнул и запрокинул голову.
— Что смотришь?! — выкрикнула Ева, размахивая руками.
Мужчина смутился. Прохожие тоже стали на него поглядывать. Должно же быть в этом человеке нечто особенное, раз к нему обратились с пятого этажа Темной башни. От неожиданного внимания к своей персоне прохожий натянул на уши шапку и ускорил шаг, чтобы скрыться от всех.
— Иди быстрее, пока не догнали! — кричала Ева ему вслед. — И ты тоже беги! — крикнула она женщине, которая тут же последовала ее совету. — Бегите! Все вы, бегите!
Ева перебирала незнакомцев и выкрикивала всевозможные ругательства, которых за последние месяцы услышала больше, чем за всю свою жизнь. В порыве злости она так сильно наклонилась, что наполовину свесилась с окна, но кричать не перестала. Выплескивала эмоции, которые больше не в силах была удерживать.
Слишком долго она оставалась спокойной. Ждала, что кто-то придет к ней на помощь, вытащит из клетки и заберет с собой в безопасное место. Но у Евы не было защитника, крепостной стены или опоры. И больше она не могла молчать. Грудная клетка разрывалась от холода и крика. Если бы не этот душераздирающий вопль, что вырвался из нее, то, наверное, ее бы просто разорвало изнутри.
Как только последние ругательства слетели с губ, Ева глубоко задышала, возвращая кислород в легкие. Она опустила взгляд ко входу и заметила движение. Ее выступление не прошло незамеченным. Ищейки уже вытащили из-за пазухи черные коробки, по которым передавали друг другу команды. Они называли их рациями. В ту же секунду за дверью послышалось шуршание, а следом дверь распахнулась, и на пороге явился Игнат.
— А ну слезай оттуда, — гаркнул ищейка, широким шагом пересек комнату и вцепился за шиворот Евы.
— Пусти! — заверещала она, но сопротивляться такому здоровяку было бесполезно.
— Вот дурная, — даже не замечая попыток Евы выпутаться из крепкой хватки, Игнат стащил ее с подоконника и отошел на пару шагов. — На кой черт ты туда полезла?!
— Тебе какое дело!
— Я за тебя башкой своей отвечаю, — Игнат перехватил Еву за шею и потряс на вытянутой руке, как белку.
— Что случилось?
В дверях появился парень, от которого Еву передернуло. Его короткие волосы, щетина, обманчиво заботливый взгляд и болотный костюм возродили былую ярость в сердце. Она заверещала, что есть мочи, и замахала ногами и руками так пылко, что Игнату пришлось выпустить ее. Ева рухнула на пол и тут же развернулась к противнику лицом.
— Игнат, — еще раз позвал парень у входа.
— Иди куда шел, Денис, — на последнем слове Игнат сплюнул прямо на деревянный пол, отчего Ева скривилась. Это же всего в метре от ее кровати!
— Я услышал крики и…
— И что? — рявкнул Игнат, даже не посмотрев в сторону двери. — Это не твоя работа, не лезь.
— Ева, что стряслось? — Денис не сдавался. Он прошел в комнату и остановился с другой стороны кровати. — Я помогу тебе.
— Ничего ты не сделаешь! — выкрикнула Ева. — Ты один из них. Такой же, как этот. Бандит и убийца!
— Эй! — настал черед Игната возмущаться. Он склонился над девочкой, не сводя с нее своих крошечных карих глаз. — Мы солдаты Севера, единственного острова во всем мире, который живет нормальной жизнью. У нас есть электричество, машины, неограниченный запас еды и питьевой воды. И только наши ученые могут избавить человечество от мутаций, — с каждым словом Игнат приближался к Еве, а ей приходилось отклоняться и ползти к дальней стене. — Нас, ищеек, обучали боевым искусствам, тактике, маскировке, основам выживания и медицинской подготовке в единственной в мире академии. Быть ищейкой – это огромная честь, которую заслужили единицы.
— И там вас учат избивать девочек? — Ева перестала пятиться и с напором придвинулась к Игнату, указывая на разбитую губу. — Тогда ты попал не в ту академию.
— Он тебя ударил? — Денис пересек комнату и встал между спорящими людьми, уперев ладонь в грудь Игната. Бугай тут же скривился и сбросил его руку, но от Евы все-таки отошел.
— Не трогал я ее! Она с окна собиралась спрыгнуть.
— А вот и не собиралась!
— Тогда что ты там делала? — взревел бугай. — Подышать решила?
— А может и решила!
— Хватит, — прервал их Денис, впервые проявив жесткость. Он посмотрел сверху вниз глазами, полными мольбы и сожаления. — Ева, что происходит?
— Меня заперли в башне и истыкали иголками, если ты не заметил!
— Я не об этом, — с досадой вздохнул Денис. — Тебе не нужно сбегать от лаборантов и свешиваться с окон, если ты хочешь что-то сказать.
Ева постаралась вложить во взгляд все отвращение, которое испытывала. Хотя она даже без зеркала понимала, что у Германа или Артура получилось бы лучше. Она открыла рот, чтобы бросить Денису очередную колкость, но передумала, и шумно выпустила воздух из легких. Она больше не доверяла тому, кого раньше величала охотником. Знала, что он ничего не сделает. Однако и сама не могла ни на что повлиять. И если прямо сейчас она еще раз попросит исполнить ее просьбу, выполнят ли ее? Или слова опять улетят в щель под окном вместе с северным ветром?
Тяжело вздохнув, Ева все же произнесла:
— Я хочу попасть в старую лабораторию и встретиться с Джулианом.
— Кто это? — Игнат потер подбородок, будто пытался припомнить имя.
— Парень из моей деревни, — быстро ответил Денис.
— Да как же, размечталась, — возмутился бугай.
— Но мне обещали!
— Никто тебе его не приведет, — Игнат навис над девочкой, скрывая свет от лампы. Ищейка был таким широким, что Денису пришлось отступить на шаг. — Но насчет лаборатории поговорю.
— Зачем? — удивилась Ева, не веря ни единому слову.
— Как я и сказал, быть ищейкой — честь. И мы не такие плохие, как ты думаешь.
Бугай резко выпрямился и покосился на Дениса. Тот растопырил руки, как всегда делал, когда пытался защититься, и поплелся в коридор, не произнеся ни слова. Вот тебе и защитник. Ева знала, что так будет, но молчание Дениса все равно тупой болью отзывалось в сердце.
— Больше никаких глупостей, иначе можешь забыть о любых прихотях, — бугай шумно закрыл окно и вырвал ручку. На пол отлетел кусок пластика. Ева подняла его, покрутила в руках и с грустью вздохнула, понимая, что больше не вдохнет северного воздуха.
Следующие два дня ничем не отличались от предыдущих. По утрам Еву водили к лаборантам, а затем возвращали в холодную комнату. Денис ее избегал, Игнат караулил возле двери, а Софи раздражала. Ничего не менялось. Вот и сегодня, когда пришла северянка, Ева выдохнула, опустила плечи и поплелась следом за своей надзирательницей.
— Что у тебя на голове? — спросила Софи, окидывая презрительным взглядом взъерошенные волосы подопечной. Они прошли по коридору и вышли на лестницу.
— Пыталась заплести косу, — безразлично ответила Ева. Она перебросила через плечо спутанный хвост и постаралась изобразить беспристрастное выражение лица, как у ищеек, но у нее ничего не вышло. Воспоминания о Кире кольнули под ребрами, и девочке пришлось сжать губы в тонкую линию, чтобы не выпустить наружу чувства.
— Зачем?
— Ты не поймешь.
Ева спрыгнула с последней ступеньки и оказалась на злосчастном четвертом этаже. Она уже сделала шаг навстречу своим мучителям, но северянка прошла мимо нее и стала спускаться дальше, каблуками отбивая ритм по бетону.
— Ты перепутала этаж? — безучастно спросила Ева, проследив за тем, как длинные волнистые волосы северянки скрылись на лестничном пролете.
— Мы идем в сгоревшую лабораторию.
Ева не поверила своему счастью. Неужели, Игнат действительно сдержал обещание и договорился с Вадимом? Но зачем ему это нужно? Она несмело шагнула на первую ступень, затем вторую, и вскоре чуть ли не бежала за северянкой. Софи быстро спускалась, не задерживаясь на месте, поэтому задать свой вопрос Ева смогла только на первом этаже.
— Там работал мой папа?
— Ага, — небрежно бросила Софи и поправила волосы. — Вот, надень, там холодно.
Северянка сняла бежевую, пуховую куртку с вешалки возле выхода и протянула Еве. Та мигом облачилась в новую одежду, которая оказалась ей чуть великовата. Софи тоже приоделась. Если так можно было назвать черную короткую облегающую куртку с меховым воротником, которая разве что скрывала корсет.
— Хватит копаться, — поторопила девушка.
Ева застегнула молнию и выскочила следом на улицу. Ветер мгновенно обдал лицо ледяными поцелуями, но Ева обрадовалась его прикосновениям. Волосы разлетелись в разные стороны, и девочка на секунду даже улыбнулась. Неутопия в сумерках казалась сказочной. Маленькие прямые улицы, узкие дома в высоту не больше двух этажей и множество ярких огней. Праздник в лесу мерк по сравнению с тем, что видела Ева теперь.
На улицах не было ни души, но город не выглядел забытым. Он дышал, жил и бушевал, напоминая Еве двух ее друзей. Такой же грозный и прямолинейный, как Герман, и весьма вспыльчивый и агрессивный, как Артур. Неутопия собрала в себе несочетаемое и, несмотря на суровость, понравилась Еве. От одной мысли, что в далекие времена таких городов было множество, у девочки заныло сердце. Она в очередной раз поразилась, как люди могли все испортить и потерять.
— А где все? Обычно под моими окнами ходит много людей.
— Видимо ты смотришь вниз только днем. В городе введен комендантский час, никому нельзя покидать дома после четырех часов дня.
— Почему? — нахмурилась Ева.
— Так мы можем предупредить нападение на штаб и лучше контролировать город, — Софи прикрыла ладонью рот, скрывая зевок. Беседы с подопечной ее выматывали.
— Как будто в другое время на вас не нападут!
— Поверь, никто не сможет пройти через весь город и подобраться к Темной башне днем. Это практически невозможно.
Ева поежилась и огляделась по сторонам.
— Раз все прячутся, почему мы вышли на улицу?
— На нас это не распространяется, святоша.
— Но так нечестно, — Ева засунула руки в карманы куртки и ускорила шаг. Казалось, что на улице северянка ходила еще быстрее, если такое вообще возможно. — Вы придумываете правила, а сами их нарушаете.
— Мир несправедлив, привыкай.
Разговор навеял на Еву тоску. Город уже не казался таким волшебным, а неприступная башня вселяла больше ужаса, чем прежде. Окутанная скверными мыслями, Ева не заметила, как они с Софи вышли на площадь, в центре которой возвышалось массивное каменное здание. Ева остановилась перед входом и запрокинула голову, осматривая сооружение.
Форма сильно отличалась от любой постройки на материке. Даже в Неутопии с высоты своей комнаты она не видела подобных. Вдоль фасада тянулись столбы, которые удлинялись от боковых стен к центру и сходились в высокую башню со шпилем. Ева даже представить не могла, как люди сотворили нечто подобное. Проходя мимо дверей девочка коснулась пальцами холодного камня стены. Она не верила, что здание было реальным. Ей казалось, что от одного лишь прикосновения дом разрушится и исчезнет. Как хижина. Деревня. И лодка.
Стоило им войти внутрь, Ева восхищенно вздохнула. Белоснежные своды удерживали высокий потолок, вдоль которого тянулись небольшие желтые светильники, освещающие здание, а сквозь вытянутые узкие окна проникал лунный свет. Просторный светлый зал отражал характер острова, а само здание сохранилось лучше, чем любое, что Ева встречала до этого. Единственное, что выделялось на фоне идеальных стен – черные полосы в дальнем углу. Видимо, там и случился пожар.
— Что это за башня? — спросила Ева, осматривая высокую конструкцию.
— Бывший храм. Раньше люди приходили сюда, чтобы попросить у бога прощения или помощи, — Софи облокотилась плечом о стену, наблюдая за реакцией девочки.
— А кто такой «бог»?
Северянка звонко рассмеялась, заполнив смехом каждый уголок просторного зала.
— Ты не представляешь, как иронично это слышать от святоши. При тебе не раз кричали «о боги, это же Святой Грааль!». Ничего не смущало?
— Я думала, это ругательство. Типа «какого…»
— Понятно, — перебила Софи, догадавшись, чем закончится предложение.
Девушка вздохнула, оторвалась от стены и прошла в глубину здания. Ева засеменила следом. Она не знала, как это помещение выглядело раньше, но сейчас по обе стороны было установлено множество перегородок, за каждой из которых скрывались столы, полки, ящики и бумаги. Много бумаг.
— Я неподходящий кандидат, чтобы духовно тебя просвещать.
— Объясни, как знаешь, — пожала плечами Ева. — Мама всегда отвечала на все мои вопросы. Даже если сама не понимала, как это работает.
— Ну ладно, — Софи облокотилась на один из столов и скрестила руки. — Раньше люди считали, что на небесах живет бог, который и сотворил землю.
— А почему сейчас говорят «боги», а не «бог»? Их стало больше? — Ева обошла стол, но присаживаться рядом не стала. Пусть сегодня Софи и отличалась излишним спокойствием и разговорчивостью, но до «лучшей подруги» ей, как отсюда до хижины пешком.
