Дарья Дмитриевна Везучая УБогаЯ

Глава 1

Глава 1.

Наверное, у этой истории нет конца, а начало было положено задолго до моего рождения. У многих есть выбор, в какой семье родиться, в каком обществе расти, каких выбирать друзей или какую выбрать профессию. Но в моем случае все было решено заранее, кем-то и где-то был написан мой путь. Все было решено и вот моя дорожная карта.

Моя прабабка была женщина дородная и сильная духом. Ее жизнь была, как и у всех в военные годы, нехватка еды и рук. Много детей и слишком много смертей. Но по словам моей бабушки в их деревне жизнь била ключом и ничем не отличалась от довоенных лет. Наверное, потому что она была маленькая и о ней хорошо заботились, или от того, что это и было для них нормой, грабы и вдовы в каждом доме. Люди ко всему привыкают. И, наверное, поэтому, моя бабуля, не придавала значению тот факт, что в их доме всегда было многолюдно и пахло травами. И что ее мама постоянно молилась и делала какие-то отвары. И то, что люди приходили за разной помощью в их дом, для нее это было нормой, и обычным днем.

Они жили в обычной бревенчатой избе, которая стоял на окраине деревни, слегка покосившаяся от времени, но всё ещё крепкая. Её тёмные, потемневшие от непогоды брёвна были плотно подогнаны друг к другу, а крыша, крытая дранкой, кое‑где проросла мхом. Маленькие окошки с простыми деревянными ставнями смотрели на мир настороженно, словно оберегая то, что скрывалось внутри. Возле крыльца, сколоченного из грубых досок, лежали поленница дров и старая лопата — незаменимые спутники деревенской жизни в суровое время. Внутри изба была простой, но уютной. Красный угол с потемневшей от времени иконой и вышитым рушником — единственное украшение, напоминавшее о мирной жизни. Под ним стоял массивный стол, накрытый домотканой скатертью. Русская печь занимала почти четверть избы. Она была и кормилицей, и лежанкой, и источником тепла в холодные ночи. На печи сушились носки и рукавицы, а рядом на лавке стояли чугунки и горшки. Неподалёку от избы, у самого края двора, стояла баня — небольшая, с покатой крышей и крошечным окошком. В военное время она стала не просто местом для мытья, а настоящим убежищем для тех, кто нуждался в помощи. Здесь и работала моя прабабка целительница. В бане она принимала односельчан: лечила простуды, заживляла раны, облегчала боль.

Я много расспрашивала свою бабулю о прабабушке, как она жила, что она делала. Но память ребенка не надежный источник, и все что я знаю о прабабке так это то, что она была целительницей.

После слов моей мамы о статье, я стала искать ее в интернете. И я нашла. Там был прописан один интересный факт, о котором бабуля даже не помнит.

Статья была написана в какой-то местной газетенке, но осталась в истории как проявление чуда, с отсылками на более ранее источники таких же паранормальных явлений, плачущая икона или «танцевальная чума», происшествие было в 1518 году в Страсбурге. Несмотря на сложное описание и непонятные речевые обороты с налетом Гогольщины, я смогла уловить суть этой загадочной истории.

Однажды ранним утром августа 42 года, в деревню вошли немцы. Небольшой разведывательный отряд. Так как было рано и все еще спали, людей на улице было мало, но моя прабабушка видимо была ранней пташкой. Немцы ее заметили и вошли во двор, видимо для того, чтобы разграбить и убить. Но тут произошло странное, по словам соседки, Марии Ароновны. У моей прабабушки засветились ладони, а потом яркий свет залил весь двор, да так, что соседка отвела взгляд. А потом немцы застыли, и моя прабабка что-то нашептывая, повела их в лес. Через некоторое время она вернулась, а немцы нет. Конечно, соседка всем рассказала о чуде спасения деревни, но моя прабабушка сказала, что у соседки помутнее от горя, и немцев вообще не было.

Конечно, народ не успокоился, кто-то обратил внимание на следы в деревне, мальчишки нашли немецкий нож в лесу. Но тел так никто и не нашел. Мою прабабку стали еще сильнее уважать, и эта история продолжила жить. А в газету она попала в 60 году, когда сын Марии Ароновны, Николай устроился на работу в городскую газету. Ему досталась историческая колонка и этот факт про свою деревню сделал ему имя.

Прабабушка умерла в глубокой старости и по своему желанию, так говорила моя бабуля. Да и моя мама уже помнила эту историю, тогда ей было 15 лет. В день своего ухода, она позвала мою маму и сказала ей: «не могу тебе передать свой дар, но вот твоей дочке его отдаю. Прощай моя девочка». Через пару часов ее не стало.

Мой дар был проявлен с самого рождения, как только я появилась на свет. Как только мои глазки уловили искусственное белое сияние лампы, тогда же я и увидела черные сгустки вместо глаз у моей акушерки.

Но я не могла это контролировать и не могла рассказать близким, так как была грудничком и все время орала. Я чувствовала и видела тревогу и боль всех, кто брал меня на руки. Эта боль просто проваливалась в меня, и я начинала плакать. Это был замкнутый круг из боли, ненависти, недосыпа и непонимания, что же со мной не так. Надо отдать должное моей маме, она не сдавалась, носила меня по врачам, показывала разным лекарям, даже покрестила, хотя уже сама давно потеряла веру. И вот однажды в возрасте двух лет, мама повезла меня к одной старухе-травнице, говорили, что она творит чудеса. Так все и вышло, она сотворила чудо, объяснила маме, причину моего плача, и повесила на меня оберег. Мама конечно же тут же вспомнила слова прабабки и все приняла за чистую монету. Я никогда еще не была такой спокойной и нормальной девочкой, а мама такой счастливой.

Так прошло почти 15 лет, я носила оберег, мама за этим строго следила, и была обычным ребенком. На вопросы почему я его ношу постоянно, мама уклончиво отвечала, что от этого зависит моя жизнь, но подробностей не было. Я была подростком, у меня были друзья и увлечения, пока однажды утром я не ослепла.

Ко всем оберегам нужно выдавать инструкцию, а у моей мамы ее не было. И та травница не предупредила, что оберег действует пока она жива. Но об этом позже.

Так вот, я ослепла.

Глава 2

Запах хлора резал глаза, обезличенные коридоры с плиткой на стенах были пусты. Звук металлических приборов и скрип дверей, все что я слышала в этот момент и в этом месте. Глаза болели, тьма была на столько черной, что боялась в ней утонуть. Каждый шаг к двери в кабинет врача, был шагом в пустоту. Было страшно и от того, что я не вижу куда иду и от того, что скажет врач. Незнакомый голос и сильная рука, которая меня взяла, с другой стороны, лишили меня сомнений.

- что произошло?

- я не знаю. Она просто ослепла. Она проснулась утром и стала кричать. Я подошла. А она говорит, мам я ничего не вижу. И мы сразу приехали сюда. Ну не совсем сразу. Аккуратней дочь, тут порог, - я перешагнула порог, и запах медикаментов стал еще более резким. На ощупь я почувствовала резиновый коврик под моей пятой точкой.

- я стала проверять ее глаза, но они были в порядке, как и сейчас. Но она не видит. И мы через минут 20 уже вызвали такси и направились к вам.

- ага – врач, встал рядом со мной. Я чувствовала его дыхание, он что-то делал, но что я не понимала. Хаотичные его движения выдавал только легкий ветерок от постоянного движения рук.

- ну я не вижу повреждений. Возможно что-то наследственное? У вас в роду…. – мама не дала ему договорить

- что, были слепые??? Нет не было. Ни у кого не было проблем с глазами и со зрением. У нас в роду были лекари, но ни одного инвалида. Так что может хотя бы выпишите какие-нибудь капли?! - маму трясло от собственных слов

— это моя работа, чтобы понять, что происходит с вашей дочерью мне нужно составить анамнез. Спасибо вам за подробную родословную, но тут я бессилен. Может кто-то из ваших родственников лекарей вам сможет помочь. Но увы сейчас в травме, а у вашей дочери травмы нет. Вот ваша справка, обратитесь к участковому врачу.

Я услышала шелест бумаг, и почувствовала руку мамы, она тянула меня вверх.

- пошли милая, нам тут не помогут.

- мам, я боюсь, - слезы потекли моментально.

- не переживай, сейчас домой поедем, а завтра запишу тебя к врачу. Так порог, пе-ре-ша-ги-вай, вот умница. Все будет хорошо.

Я не могла определить сколько я шла по этим коридорам, казалось, что целую вечность. А потом вечность растянулась. Врачи и диагнозы только продлевали эту вечность. Школьные учителя, сотрудники опеки и даже полицейские выучили маршрут к моему дому. Их визиты стали нормой. А потом стало спокойно, я так и не научилась измерять время в своей тьме, мама сказала, что прошел месяц.

- Танюш, ты здесь? – мама специально говорила мне так, чтобы я не теряла надежду, или чтобы она не теряла надежду, вдруг я не отвечу, и меня реально не будет в комнате.

- я тут

Она вздохнула и села рядом со мной на диван: - я написала сотню объяснительных и теперь всем все понятно, и нас оставят в покое. К тебе на дом будут продолжать ходить учителя, так что школу ты закончишь вовремя, как и все, - ей было тяжело это говорить, я это четко ощущала, мои ладони почему-то становились холоднее.

- хочу у тебя спросить? Мы будем продолжать ходить по врачам?

- да. Мы будем продолжать! Я не хочу всю жизнь быть слепой!

- а если?

- без если – я отвернулась к стенке, мой гнев и страх выплёскивался из меня как переполненная кружка с чаем. – я не буду инвалидом – я кричала сквозь слезы.

Мама погладила меня по ноге, а я дернулась как будто меня ударили током.

- ищи врача, бабку, гадалку, да кого угодно, - слезы не давали говорить, - я не буду инвалидом, слышишь!

Мама молча вышла из комнаты. И моя вечность снова продлилась.

Глава 3

Было лето, не по ощущениям, а по календарю. Не смотря на мою слепоту и затворничество, подруги у меня остались. Нинка, как всегда, пришла рано, вечно ей не спиться, я всегда говорила, что ее родители ошиблись с именем.

Она еще кричала приветственные слова моей маме, когда заходила ко мне в комнату:

- и вам доброе утро Светлана Семеновна.

- как учебу закончила? – мама кричала из кухни

- хорошо – и дверь плотно закрылась, - привет красотка – Нинка плюхнулась мне на диван.

- привет Нин. Как дела в школе? – я скинула свое одеяло с лица и ничего не произошло, снова. Я приняла более удобную позу. Мои руки стали горячее. Я давно стала наблюдать, что мои руки странно реагируют на людей. Когда нет зрения, концентрация усиливается на других частях тела. Но сейчас я э того не понимаю, мне 15, и я просто слепой подросток.

- какая школа? Ты чего? Сегодня 1 июня, день детей. Пошли погуляем!? – руки стали холодеть

- ты что испытываешь стыд? Ты?

- ну немного. Знаешь, стыдно приглашать на праздник не зрячую подругу, когда сама все прекрасно вижу.

- спасибо. Но если мама разрешит, я за. Хочу выбраться. Да и солнечные очки одеть могу.

- а ты еще не совсем протухла, - ее смех был заразным, и сразу же заразил меня.

- что смеемся с позаранку? – мама вошла тихо, а вместе с ней и запах жаренных яиц с помидорами на оливковом масле.

- ты отпустишь меня на праздник в парке? - руки снова стали холодными, я стала тереть ладошки друг об друга. Мама плакала, но так тихо.

- у тебя такие ясные глаза, не привыкну никак, - она смахнула слезу, - конечно идите. Я сегодня после работы тоже присоединюсь. И у меня еще есть для тебя новости. Она что-то теребила в руках.

- мам что у тебя в руках?

- да это твой амулет, - Нинка, как всегда, была бесцеремонной

- зачем он тебе?

- да так. Мне уже пора бежать. Завтрак на столе. Нина береги мою дочь, — это все она говорила уже в коридоре. Тяжелая дверь закрылась, замок провернулся два раза, и Нинка достала сигареты.

- думала она меня запалит, - Нина выпустила струю дыма

- иди к окну, вся квартира провоняет.

- будешь?

- нет конечно.

- а может все-таки протухла! – она хихикнула

- не хочу добавлять рак легких к моей слепоте, - у меня закружилась голова, и я закрыла глаза, как буд-то это что-то поменяет.

- ладно. Пошли завтракать.

За месяцы моей слепоты я много, что переосмыслила. Мне стало все равно как я выгляжу, и что на мне одето. Мама что-то подавала, и я одевала. Я стала доверять ей больше, и больше в ней нуждаться. Иногда, казалось, я вообще стала себя забывать. А кто я? Конечно, подростки такими не задаются вопросами, но у меня был особый случай, было много времени, в темноте на едине с собой. И только Нинка вынимала меня из кроличьей норы.

Было шумно, очень шумно. Я очень остро реагировала на звуки, и шарахалась от каждого

- да не дергайся ты, все хорошо. Это просто улица. Я тебя держу. – Нина еще крепче схватила мою руку.

— это все мой слух. Ты же знаешь, что если отключается один орган восприятия, то другие обостряются. Фу, - я отвернулась. Толпа подростков была многогранна на запахи.

Нинка хохотала всю дорогу до парка и рассказывала мне сплетки из школы. Но мне было неинтересно. Я сосредоточилась на том, что происходит вокруг меня и на моих ощущениях. Мое тело странно себя вело, мне было то жарко, то холодно. Ладошки холоднели или потели. Я устала пока мы дошли до парка.

- Нин, давай присядем, где скамейка?

- ты чего, мы идем всего 8 минут. Вон там свободная, - она стала меня тянуть в право.

Стало легче. Я закрыла глаза. Мое сознание куда-то улетело, пропали звуки и запахи, и тьма начала рассеиваться. Белое пространство окутала меня. Но я не боялась, мне было там так комфортно. Мгновение, это длилось всего мгновение, и потом снова тьма стала разъедать мою реальность.

- я вас еле нашла, вы бы еще дальше ушли от входа

- мам привет. Заберешь меня домой?

- Танюх ты чего, еще даже Паша не пришел. И я всему классу сказала, что бы будешь здесь. Все хотят тебя увидеть.

- я тоже думала, что мы еще тут побудем. На работе целый день проела за цифрами, хочу развеять голову. Давай немного прогуляемся?!

Мама села рядом и взяла, мня за руку. Ее рука была тяжелая как гиря.

- мам все хорошо на работе?

- да все хорошо.

- ты нервничаешь?

- как ты это поняла?

- да Тань, ты как это поняла? Твоя мама выглядит нормально

- спасибо Нина. А эта толпа к вам?

Видимо к нам шел весь мой класс, но я не видела этого. Но в этот момент я поняла, что это отлично, что я этого не вижу. Нельзя сказать, что я была суперпопулярной в классе, но и изгоем не была. Просто немного другой, более эмпатичной, и более чувствительной, старалась держаться малой групки людей.

Стало вообще невыносимо. Слишком много голосов, слишком много внимания. Голова раскалывалась, мне стало жарко, я стала растирать шею и дергаться.

- мам пошли, сейчас, - я резко встала и пошла. Когда меня сбил с ног первый же прохожий, я остановилась и перевела дыхание. Глубокий вздох и два выдоха. Откуда я тогда это знала, не знаю. Но все сработало, мне стало легче.

Мама взяла меня за руку, и мы медленно пошли сквозь толпу людей.

- Танюш, есть новости.

- какие? Мы едем в отпуск? – я ждала поездки к морю два года, и даже мое слепое обстоятельство этому не помешает.

- в отпуск не получиться, извини. Но я, возможно, знаю, как можно вернуть твое зрение.

Я расстроилась, у подростков странные приоритеты.

- и как?

- я нашла ту самую бабку, которая тебе делала амулет

- мам ты снова про это? Если врачи не знают, что делать, откуда каким -то бабкам об этом знать. В лесу травы им нашепчут?

- не смешно. Ты хочешь вернуть зрение?

- я хочу в отпуск!

- в приоритете твое здоровье. Завтра же поедем. Я не хочу тебя всю жизнь…. – она осеклась. Домофон пропиликал и впустил нас в подъезд.

Я громко обижалась, мама тихо плакала. Я все понимала и чувствовала, но не принимала это. Тогда я выбрала быть подростком и не ощущать, то, что ощущала.

Я укрылась одеялом с головой и снова дала тьме меня забрать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.