Дарья Дмитриевна Везучая УБогаЯ

Часть I

Глава 1.

Наверное, у этой истории нет конца, а начало было положено задолго до моего рождения. У многих есть выбор, в какой семье родиться, в каком обществе расти, каких выбирать друзей или какую выбрать профессию. Но в моем случае все было решено заранее, кем-то и где-то был написан мой путь. Все было решено и вот моя дорожная карта.

Моя прабабка была женщина дородная и сильная духом. Ее жизнь была, как и у всех в военные годы, нехватка еды и рук. Много детей и слишком много смертей. Но по словам моей бабушки в их деревне жизнь била ключом и ничем не отличалась от довоенных лет. Наверное, потому что она была маленькая и о ней хорошо заботились, или от того, что это и было для них нормой, грабы и вдовы в каждом доме. Люди ко всему привыкают. И, наверное, поэтому, моя бабуля, не придавала значению тот факт, что в их доме всегда было многолюдно и пахло травами. И что ее мама постоянно молилась и делала какие-то отвары. И то, что люди приходили за разной помощью в их дом, для нее это было нормой, и обычным днем.

Они жили в обычной бревенчатой избе, которая стоял на окраине деревни, слегка покосившаяся от времени, но всё ещё крепкая. Её тёмные, потемневшие от непогоды брёвна были плотно подогнаны друг к другу, а крыша, крытая дранкой, кое‑где проросла мхом. Маленькие окошки с простыми деревянными ставнями смотрели на мир настороженно, словно оберегая то, что скрывалось внутри. Возле крыльца, сколоченного из грубых досок, лежали поленница дров и старая лопата — незаменимые спутники деревенской жизни в суровое время. Внутри изба была простой, но уютной. Красный угол с потемневшей от времени иконой и вышитым рушником — единственное украшение, напоминавшее о мирной жизни. Под ним стоял массивный стол, накрытый домотканой скатертью. Русская печь занимала почти четверть избы. Она была и кормилицей, и лежанкой, и источником тепла в холодные ночи. На печи сушились носки и рукавицы, а рядом на лавке стояли чугунки и горшки. Неподалёку от избы, у самого края двора, стояла баня — небольшая, с покатой крышей и крошечным окошком. В военное время она стала не просто местом для мытья, а настоящим убежищем для тех, кто нуждался в помощи. Здесь и работала моя прабабка целительница. В бане она принимала односельчан: лечила простуды, заживляла раны, облегчала боль.

Я много расспрашивала свою бабулю о прабабушке, как она жила, что она делала. Но память ребенка не надежный источник, и все что я знаю о прабабке так это то, что она была целительницей.

После слов моей мамы о статье, я стала искать ее в интернете. И я нашла. Там был прописан один интересный факт, о котором бабуля даже не помнит.

Статья была написана в какой-то местной газетенке, но осталась в истории как проявление чуда, с отсылками на более ранее источники таких же паранормальных явлений, плачущая икона или «танцевальная чума», происшествие было в 1518 году в Страсбурге. Несмотря на сложное описание и непонятные речевые обороты с налетом Гогольщины, я смогла уловить суть этой загадочной истории.

Однажды ранним утром августа 42 года, в деревню вошли немцы. Небольшой разведывательный отряд. Так как было рано и все еще спали, людей на улице было мало, но моя прабабушка видимо была ранней пташкой. Немцы ее заметили и вошли во двор, видимо для того, чтобы разграбить и убить. Но тут произошло странное, по словам соседки, Марии Ароновны. У моей прабабушки засветились ладони, а потом яркий свет залил весь двор, да так, что соседка отвела взгляд. А потом немцы застыли, и моя прабабка что-то нашептывая, повела их в лес. Через некоторое время она вернулась, а немцы нет. Конечно, соседка всем рассказала о чуде спасения деревни, но моя прабабушка сказала, что у соседки помутнее от горя, и немцев вообще не было.

Конечно, народ не успокоился, кто-то обратил внимание на следы в деревне, мальчишки нашли немецкий нож в лесу. Но тел так никто и не нашел. Мою прабабку стали еще сильнее уважать, и эта история продолжила жить. А в газету она попала в 60 году, когда сын Марии Ароновны, Николай устроился на работу в городскую газету. Ему досталась историческая колонка и этот факт про свою деревню сделал ему имя.

Прабабушка умерла в глубокой старости и по своему желанию, так говорила моя бабуля. Да и моя мама уже помнила эту историю, тогда ей было 15 лет. В день своего ухода, она позвала мою маму и сказала ей: «не могу тебе передать свой дар, но вот твоей дочке его отдаю. Прощай моя девочка». Через пару часов ее не стало.

Мой дар был проявлен с самого рождения, как только я появилась на свет. Как только мои глазки уловили искусственное белое сияние лампы, тогда же я и увидела черные сгустки вместо глаз у моей акушерки.

Но я не могла это контролировать и не могла рассказать близким, так как была грудничком и все время орала. Я чувствовала и видела тревогу и боль всех, кто брал меня на руки. Эта боль просто проваливалась в меня, и я начинала плакать. Это был замкнутый круг из боли, ненависти, недосыпа и непонимания, что же со мной не так. Надо отдать должное моей маме, она не сдавалась, носила меня по врачам, показывала разным лекарям, даже покрестила, хотя уже сама давно потеряла веру. И вот однажды в возрасте двух лет, мама повезла меня к одной старухе-травнице, говорили, что она творит чудеса. Так все и вышло, она сотворила чудо, объяснила маме, причину моего плача, и повесила на меня оберег. Мама конечно же тут же вспомнила слова прабабки и все приняла за чистую монету. Я никогда еще не была такой спокойной и нормальной девочкой, а мама такой счастливой.

Так прошло почти 15 лет, я носила оберег, мама за этим строго следила, и была обычным ребенком. На вопросы почему я его ношу постоянно, мама уклончиво отвечала, что от этого зависит моя жизнь, но подробностей не было. Я была подростком, у меня были друзья и увлечения, пока однажды утром я не ослепла.

Ко всем оберегам нужно выдавать инструкцию, а у моей мамы ее не было. И та травница не предупредила, что оберег действует пока она жива. Но об этом позже.

Так вот, я ослепла.

Глава 2

Запах хлора резал глаза, обезличенные коридоры с плиткой на стенах были пусты. Звук металлических приборов и скрип дверей, все что я слышала в этот момент и в этом месте. Глаза болели, тьма была на столько черной, что боялась в ней утонуть. Каждый шаг к двери в кабинет врача, был шагом в пустоту. Было страшно и от того, что я не вижу куда иду и от того, что скажет врач. Незнакомый голос и сильная рука, которая меня взяла, с другой стороны, лишили меня сомнений.

- что произошло?

- я не знаю. Она просто ослепла. Она проснулась утром и стала кричать. Я подошла. А она говорит, мам я ничего не вижу. И мы сразу приехали сюда. Ну не совсем сразу. Аккуратней дочь, тут порог, - я перешагнула порог, и запах медикаментов стал еще более резким. На ощупь я почувствовала резиновый коврик под моей пятой точкой.

- я стала проверять ее глаза, но они были в порядке, как и сейчас. Но она не видит. И мы через минут 20 уже вызвали такси и направились к вам.

- ага – врач, встал рядом со мной. Я чувствовала его дыхание, он что-то делал, но что я не понимала. Хаотичные его движения выдавал только легкий ветерок от постоянного движения рук.

- ну я не вижу повреждений. Возможно что-то наследственное? У вас в роду…. – мама не дала ему договорить

- что, были слепые??? Нет не было. Ни у кого не было проблем с глазами и со зрением. У нас в роду были лекари, но ни одного инвалида. Так что может хотя бы выпишите какие-нибудь капли?! - маму трясло от собственных слов

— это моя работа, чтобы понять, что происходит с вашей дочерью мне нужно составить анамнез. Спасибо вам за подробную родословную, но тут я бессилен. Может кто-то из ваших родственников лекарей вам сможет помочь. Но увы сейчас в травме, а у вашей дочери травмы нет. Вот ваша справка, обратитесь к участковому врачу.

Я услышала шелест бумаг, и почувствовала руку мамы, она тянула меня вверх.

- пошли милая, нам тут не помогут.

- мам, я боюсь, - слезы потекли моментально.

- не переживай, сейчас домой поедем, а завтра запишу тебя к врачу. Так порог, пе-ре-ша-ги-вай, вот умница. Все будет хорошо.

Я не могла определить сколько я шла по этим коридорам, казалось, что целую вечность. А потом вечность растянулась. Врачи и диагнозы только продлевали эту вечность. Школьные учителя, сотрудники опеки и даже полицейские выучили маршрут к моему дому. Их визиты стали нормой. А потом стало спокойно, я так и не научилась измерять время в своей тьме, мама сказала, что прошел месяц.

- Танюш, ты здесь? – мама специально говорила мне так, чтобы я не теряла надежду, или чтобы она не теряла надежду, вдруг я не отвечу, и меня реально не будет в комнате.

- я тут

Она вздохнула и села рядом со мной на диван: - я написала сотню объяснительных и теперь всем все понятно, и нас оставят в покое. К тебе на дом будут продолжать ходить учителя, так что школу ты закончишь вовремя, как и все, - ей было тяжело это говорить, я это четко ощущала, мои ладони почему-то становились холоднее.

- хочу у тебя спросить? Мы будем продолжать ходить по врачам?

- да. Мы будем продолжать! Я не хочу всю жизнь быть слепой!

- а если?

- без если – я отвернулась к стенке, мой гнев и страх выплёскивался из меня как переполненная кружка с чаем. – я не буду инвалидом – я кричала сквозь слезы.

Мама погладила меня по ноге, а я дернулась как будто меня ударили током.

- ищи врача, бабку, гадалку, да кого угодно, - слезы не давали говорить, - я не буду инвалидом, слышишь!

Мама молча вышла из комнаты. И моя вечность снова продлилась.

Глава 3

Было лето, не по ощущениям, а по календарю. Не смотря на мою слепоту и затворничество, подруги у меня остались. Нинка, как всегда, пришла рано, вечно ей не спиться, я всегда говорила, что ее родители ошиблись с именем.

Она еще кричала приветственные слова моей маме, когда заходила ко мне в комнату:

- и вам доброе утро Светлана Семеновна.

- как учебу закончила? – мама кричала из кухни

- хорошо – и дверь плотно закрылась, - привет красотка – Нинка плюхнулась мне на диван.

- привет Нин. Как дела в школе? – я скинула свое одеяло с лица и ничего не произошло, снова. Я приняла более удобную позу. Мои руки стали горячее. Я давно стала наблюдать, что мои руки странно реагируют на людей. Когда нет зрения, концентрация усиливается на других частях тела. Но сейчас я э того не понимаю, мне 15, и я просто слепой подросток.

- какая школа? Ты чего? Сегодня 1 июня, день детей. Пошли погуляем!? – руки стали холодеть

- ты что испытываешь стыд? Ты?

- ну немного. Знаешь, стыдно приглашать на праздник не зрячую подругу, когда сама все прекрасно вижу.

- спасибо. Но если мама разрешит, я за. Хочу выбраться. Да и солнечные очки одеть могу.

- а ты еще не совсем протухла, - ее смех был заразным, и сразу же заразил меня.

- что смеемся с позаранку? – мама вошла тихо, а вместе с ней и запах жаренных яиц с помидорами на оливковом масле.

- ты отпустишь меня на праздник в парке? - руки снова стали холодными, я стала тереть ладошки друг об друга. Мама плакала, но так тихо.

- у тебя такие ясные глаза, не привыкну никак, - она смахнула слезу, - конечно идите. Я сегодня после работы тоже присоединюсь. И у меня еще есть для тебя новости. Она что-то теребила в руках.

- мам что у тебя в руках?

- да это твой амулет, - Нинка, как всегда, была бесцеремонной

- зачем он тебе?

- да так. Мне уже пора бежать. Завтрак на столе. Нина береги мою дочь, — это все она говорила уже в коридоре. Тяжелая дверь закрылась, замок провернулся два раза, и Нинка достала сигареты.

- думала она меня запалит, - Нина выпустила струю дыма

- иди к окну, вся квартира провоняет.

- будешь?

- нет конечно.

- а может все-таки протухла! – она хихикнула

- не хочу добавлять рак легких к моей слепоте, - у меня закружилась голова, и я закрыла глаза, как буд-то это что-то поменяет.

- ладно. Пошли завтракать.

За месяцы моей слепоты я много, что переосмыслила. Мне стало все равно как я выгляжу, и что на мне одето. Мама что-то подавала, и я одевала. Я стала доверять ей больше, и больше в ней нуждаться. Иногда, казалось, я вообще стала себя забывать. А кто я? Конечно, подростки такими не задаются вопросами, но у меня был особый случай, было много времени, в темноте на едине с собой. И только Нинка вынимала меня из кроличьей норы.

Было шумно, очень шумно. Я очень остро реагировала на звуки, и шарахалась от каждого

- да не дергайся ты, все хорошо. Это просто улица. Я тебя держу. – Нина еще крепче схватила мою руку.

— это все мой слух. Ты же знаешь, что если отключается один орган восприятия, то другие обостряются. Фу, - я отвернулась. Толпа подростков была многогранна на запахи.

Нинка хохотала всю дорогу до парка и рассказывала мне сплетки из школы. Но мне было неинтересно. Я сосредоточилась на том, что происходит вокруг меня и на моих ощущениях. Мое тело странно себя вело, мне было то жарко, то холодно. Ладошки холоднели или потели. Я устала пока мы дошли до парка.

- Нин, давай присядем, где скамейка?

- ты чего, мы идем всего 8 минут. Вон там свободная, - она стала меня тянуть в право.

Стало легче. Я закрыла глаза. Мое сознание куда-то улетело, пропали звуки и запахи, и тьма начала рассеиваться. Белое пространство окутала меня. Но я не боялась, мне было там так комфортно. Мгновение, это длилось всего мгновение, и потом снова тьма стала разъедать мою реальность.

- я вас еле нашла, вы бы еще дальше ушли от входа

- мам привет. Заберешь меня домой?

- Танюх ты чего, еще даже Паша не пришел. И я всему классу сказала, что бы будешь здесь. Все хотят тебя увидеть.

- я тоже думала, что мы еще тут побудем. На работе целый день проела за цифрами, хочу развеять голову. Давай немного прогуляемся?!

Мама села рядом и взяла, мня за руку. Ее рука была тяжелая как гиря.

- мам все хорошо на работе?

- да все хорошо.

- ты нервничаешь?

- как ты это поняла?

- да Тань, ты как это поняла? Твоя мама выглядит нормально

- спасибо Нина. А эта толпа к вам?

Видимо к нам шел весь мой класс, но я не видела этого. Но в этот момент я поняла, что это отлично, что я этого не вижу. Нельзя сказать, что я была суперпопулярной в классе, но и изгоем не была. Просто немного другой, более эмпатичной, и более чувствительной, старалась держаться малой групки людей.

Стало вообще невыносимо. Слишком много голосов, слишком много внимания. Голова раскалывалась, мне стало жарко, я стала растирать шею и дергаться.

- мам пошли, сейчас, - я резко встала и пошла. Когда меня сбил с ног первый же прохожий, я остановилась и перевела дыхание. Глубокий вздох и два выдоха. Откуда я тогда это знала, не знаю. Но все сработало, мне стало легче.

Мама взяла меня за руку, и мы медленно пошли сквозь толпу людей.

- Танюш, есть новости.

- какие? Мы едем в отпуск? – я ждала поездки к морю два года, и даже мое слепое обстоятельство этому не помешает.

- в отпуск не получиться, извини. Но я, возможно, знаю, как можно вернуть твое зрение.

Я расстроилась, у подростков странные приоритеты.

- и как?

- я нашла ту самую бабку, которая тебе делала амулет

- мам ты снова про это? Если врачи не знают, что делать, откуда каким -то бабкам об этом знать. В лесу травы им нашепчут?

- не смешно. Ты хочешь вернуть зрение?

- я хочу в отпуск!

- в приоритете твое здоровье. Завтра же поедем. Я не хочу тебя всю жизнь…. – она осеклась. Домофон пропиликал и впустил нас в подъезд.

Я громко обижалась, мама тихо плакала. Я все понимала и чувствовала, но не принимала это. Тогда я выбрала быть подростком и не ощущать, то, что ощущала.

Я укрылась одеялом с головой и снова дала тьме меня забрать.

Глава 4

Описать сколько прошло времени в дороге, может только моя пятая точка, два сидения мягких, потом простор и твердая холодная труба, которую я сильно сжимала, потом снова мягкое и протертое. А потом моя фантазия пошла погулять, так как мою пятую точку посадили на что-то очень твердое и видимо живое.

Сменился воздух, стало тихо и спокойно. Мама всю дорогу меня держала за руку, а я пыталась представить это место, в которое мы едем. Даже потом, когда я ее спрашивала, как выглядела эта деревня и дом этой бабки, она отшучивалась, что по всюду были гробы да лешие. Но оценить шутку мамы мне все же пришлось, спустя двадцать лет.

Наш транспорт поржал и ускакал, а мы двинулись дальше.

Мама постоянно мне говорила: - аккуратней, поднимай ноги выше, тут земля не ровная. Не торопись пожалуйста, не хочется еще коленки тебе лечить.

- я стараюсь. Но я не вижу ничего, просто говори мне заранее, через шаг будет ямка, а еще через два шага будет кочка. Мам я же просила! – я сильно споткнулась, и чуть не упала.

- я говорила, поднимай ноги

- вы городские такие громкие! – женский мягкий голос обращался к нам.

Мы не перестали идти: - пять шагов и будет ступенька. Простите – мама говорила это уже не мне. – мы просто мало выходим на улицу и каждый поход у нас всегда проходит в спорах, ей сложно еще без зрения.

- погодите, - на плече я почувствовала руку, - дай посмотрю.

Я подняла голову, но оказалось, что высоко. Рука взяла меня за подбородок и настроила мою голову. И в первые за многие месяцы тьма расступилась, и я увидела два зеленых глаза.

- ну заходите, посмотрим, что я могу сделать.

По дороге я представляла дом «бабки», много свечей и много трупов животных, пентаграмма на стенах. И видима не одна я так думала.

- да проходите, вот на ту скамейку. Что по-другому представляли это место? – скорей всего мамино выражение лица выражало удивление.

- не то, чтобы. Просто я тут была 15 лет назад, мне Баба Шура помогала с моей дочерью. И тут было антуражненько, а сейчас, все по-другому.

- вы не первая кто удивлен, простой свечке и иконе у травницы. Ладно. У меня не много времени, так что говорите с чем пришли.

- я ослепла пару месяцев назад, и хочу снова видеть, поможете? – я была не сильно вежлива.

- Таня, можно чуть повежливее. В основном проблема со зрением, если не считать хамства. Вот, этот амулет сделала ваша бабушка для Танюши. Она в младенчестве все время плакала, Баба Шура дала мне это заговоренный амулет, и Таня стала самым замечательным и спокойным ребенком. Но всего пару месяцев назад она потеряла зрение. Мы обошли всех доступных врачей. Даже предлагали уехать заграницу, в Цюрих. Но, - мама вздохнула, и у меня заболело в груди, а потом она продолжила, уже бодрее, - у меня нет денег на такие поездки, я одна Танюшу воспитываю. И вот я вспомнила про Бабу Шуру. Тогда она единственная знала, как мне помочь. И…..

Женщина слушала внимательно, а потом перебила мамин рассказ: - Баба Шура моя бабушка, и она умерла пару месяцев назад. Покажите медальон.

Пару минут тишины, потом были шорохи, похожие на шаги по линолеуму. Я стала крутить головой, чтобы уловить еще какие-нибудь звуки, чтобы понимать, что происходит. Но я слышала только треск свечи, и тяжелое мамино дыхание.

- Знаете, я всегда хотела быть похожей на мою бабушку, но я унаследовала, только часть ее дара, вредная была старуха. Но все-таки кое-что она мне рассказала. И так, - она села рядом со мной. – Этот медальон сдерживал дар вашей дочери. Вот эти знаки, видите, - а я не видела, как же злилась я в этот момент. – Это сдерживающие руны. А вот это пятно, кровь моей бабушки. А так как амулет на крови моей бабули, то и действие амулета только при ее жизни. Вот такие дела.

Она положила мне руку на колено, и мой гнев даже не успел созреть. Мне стало так хорошо и спокойно.

- как, как же нам быть? А при чем тут слепота, и что значит дар? Сдерживал дар? Какой дар? - мама вскочила со скамейки и стала ходить взад и вперед

- давайте-ка я заварю чаю, успокаивающего. И мы попробуем во всем разобраться.

Скамейка слегка скрипнула, когда знахарка встала. Я по-прежнему сидела молча. А мама по-прежнему ходила взад и вперед.

Видимо женщина вышла, а мама следила за ней из окна:

- хорошо же эти знахарки зарабатывают, она по сотовому разговаривает, представляешь Танюш.

- ага

- все она идет, - мама села ко мне и крепко взяла меня за руку. – Но сколько бы она не попросила, я все заплачу, слышишь, мы вернем тебе зрение. Сейчас вот чаю попьем и зрение вернем, - я чувствовала, что она улыбалась.

Глава 5

Глава 5

Я отказалась пить чай, не было желания вспотеть. Но бабка настояла, и мне пришлось сделать пару глотков. Горло обожгло, но вкуса не было. Но и просто кипяченой водой это не назовешь. Что-то еле уловимое. Зато мама нахваливала эту жижу.

Мама всегда умела считать, и, если есть возможность сбить цену, она ухватиться за нее. У продавщицы в магазине у дома недавно было день рождение, и мама, узнав об этом поздравила ее и подарила шоколадку, теперь у нас есть скидка. И таких случаев было много. Вот и сейчас комплименты были не просто так.

- Ну что давай посмотрим, что я могу для тебя сделать

Стало холодно, по телу побежала мелкая дрожь, я стала искать маму руками и верещать:

- мам что происходит. Почему стало так холодно. Что она делает?

- ничего. Она ушла в другую комнату. Тебе что холодно?

- да блин холодно и страшно, я ничего не вижу, а эта бабка говорит «давай посмотрим, что я могу сделать»

— это стандартная фраза дочь. Ничего страшного она точно не сделает, а вот помочь думаю сможет. Может она и не ее бабушка, но тоже что-то да умеет. И почему ты говоришь бабка, на вид ей не больше 35-38 лет.

- ау мам

- извини. Нужно просто узнать ее имя, и всем будет легче.

Бабка, женщина вошла в комнату, я услышала шаги босых ног, когда они прилипают к линолеуму.

- вот. Эти травы помогут успокоиться, всегда зажигайте их в ее комнате по ночам. Крепкий сон, крепкое здоровье

- а зрение когда вернется? – я все еще мерзла, и обнимала себя руками

- не знаю. Как сама захочешь

- это как? Я захотела сразу, как только оно пропало, но вот я здесь и не вижу ни черта

- не чертыхайся в моем доме, а то еще трав для поганого рта дам, чтобы полоскала рот, и забыла всех чертей.

Тут вмешалась мама, видимо все это время она отходила от шока

- послушайте, ваша бабушка сделала амулет, и Танюша перестала плакать. Я думала вы тоже сделаете амулет, и она прозреет. Ну или хотя бы дадите травы, которые тоже смогут ей вернуть зрение. А вы даете нам вот этот веник для спокойного сна? - мама закипала. Редко я видела ее такой, но если она выйдет из себя, то все, всем не поздоровиться.

- да она и так как будто все время спит, у нее вечная ночь перед глазами, а вы нам травки для спокойствия. Валерьянку я и в аптеке купить могу. Предупреждали меня, что вы шарлатанка. Фу на вас, пойдем милая, - она резко потянула меня за руку.

И тут за вторую руку меня взяла знахарка. Меня распяли две безумные тетки. По телу пробежал теплый импульс, и я снова попала в белое пространство.

Я щурилась, так как уже забыла, что такое свет. В центре стояла скамейка, я к ней подошла. Там лежал мой амулет, он был сломан. Я села и стала ждать. Грузная старуха села рядом. Я знала ее. Не знаю от куда, но точно знала.

- Твой дар сильный, - старуха говорила медленно, смотря куда-то в даль, - и не мне было решать оставить его или нет. Но сдержать его я могла, для этого я сделала амулет. Но сейчас он не работает. И тебе надо решить, оставить свой дар или нет. Как решишь, так и зрение вернется.

Конечно, я не могла сказать такое маме, меня старуха затащила в белый пузырь и все мне объяснила. Это не слепота как таковая, а временная слепота, для того чтобы решить применять мне мой дар или нет. Ну бред же. Поэтому маме я сказала, чтобы мы просто ушли и нашли нормальных врачей. А этой женщине я вообще ничего не сказала, даже не попрощалась. И я даже не понимала, что это не случайность, и что я снова ее увижу.

Сейчас я понимаю, что это путь мне был дан с Выши. Но в 15 слова дар и речи у меня были только в страшилках и учебнике математики. Мне казалось это все бредом, галлюцинациями от трав этой знахарки. И еще год я отрицала это как истинное лекарство, как единственно верное решение. Хотя поговори я с мамой раньше, расскажи ей про белый кокон, все было бы иначе. Тогда бы я смогла спасти Нинку.

Ветер усилился и стало сложнее идти за мамой. Она шла быстро и что-то все время говорила, я не могла расслышать слова из-за сильной шумовой ветренной завесы. Минут через десять я подстроилась под ритм и рельеф дороги, я уверенно поднимала ноги, и мы стали идти быстрее.