- Рейтинг Литрес:4.6
- Рейтинг Livelib:3.4
Полная версия:
Дарья Белова Не разбивай моё сердце
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Каша сейчас будет, – говорит, не оборачиваясь.
У меня в животе вновь протест ощущается тяжелым комом. Поджимаю губы и пытаюсь донести все до Борзова. Он же умеет чувствовать мои мысли на расстоянии?
– Садись, – приказывает, мазнув взглядом по моим ногам.
Скрещиваю руки и остаюсь стоять.
Из звуков на кухне остается только стук ложек о керамические блюдца, из которых едят братья. Спина Борзова напрягается, и на вид она кусок отколотого камня.
– Тебе нравятся мои уроки? – говорит безучастно, но нескольких недель бок о бок с бандитом научили меня: его спокойствие или равнодушие часто профессиональная маска. Такие, как Ян, никогда не бывают расслаблены.
Глазами скольжу по натянутому торсу Борзова, когда он оборачивается лицом ко мне. Я трогала кубики, царапала их ногтями, и мне нравилось. А сейчас внутри опустошенность.
– Не хочу кашу. Не люблю я ее, – от напора бандита у меня срывается голос.
– А что любишь? Леденец?! – почти выкрикивает.
Камиль прыскает от смеха. Вновь хочется убежать, чтобы спрятаться в четырех стенах.
– Села!
Его голос мощнее боксерского удара. Меня отталкивает назад, и я плюхаюсь в кресло. Борзов накладывает ненавистную мне кашу и передо мной ставит тарелку. Ложку заворачивает в салфетку и передает из рук в руки.
Надо бы поблагодарить, но я молчу и опускаю взгляд на еще дымящуюся субстанцию ненавистной мне овсяной каши. Там еще и изюм.
Вместо желанного аппетита – рвотные позывы. Никогда не любила овсянку.
Ян садится напротив и ждет. В прошлый раз я ела из его рук. Такого унижения перенести во второй раз не смогу. И разворачиваю ложку, опускаю ее в кашу и под стеклянный взгляд Борзова начинаю есть.
– Я хочу устроиться на работу, – сообщаю, хотя вовсе не обязана. Да?… – К возвращению дедушки мне нужно…
– Не обсуждается, – срезает невысказанное мной, как охотничьим ножом.
Отставляю недоеденную кашу и облокачиваюсь на спинку кресла. Мы схлестываемся взглядами с Яном. Бандит давит, сплющивает, подчиняет своей воле. Его челюсти напрягаются, возможно, я даже слышу хруст.
От внутреннего давления кровь начинает выкипать, вызывая жажду и делая меня немой. Он создает правила, и я должна им следовать – таков его мир.
Не смею отвернуться. Его правила мне ненавистны.
– Ты же сама просила защиты? И я защищаю.
– Это всего лишь работа, – устало выдыхаю, – у меня нет денег даже заменить кеды.
Чувствую себя жалкой, никчемной. Не хватает еще, чтобы все трое подумали, что я что-то выпрашиваю у них.
– Кеды куплю. О работе забудь, Лика.
И встает с кресла. Как я поняла, этот Борзов не завтракает.
– Так не пойдет, Ян! – поднимаюсь с кресла довольно бодро.
Наверное, первый раз за долгое время я зову бандита по имени. Я вообще обращаюсь к нему как к обычному человеку. А он монстр!
В ответ полный игнор.
Борзов забирает тарелки у братьев и загружает их в посудомоечную машину. Мою не берет, потому что я должна все съесть.
Братья начинают что-то обсуждать. Нейтральное. Какая-то игра, что состоится в ближайшие выходные и где они хотят ее посмотреть. Потом о встрече, на которой Раф появиться не сможет. Посмеиваются. Подкалывают друг друга.
Мои нервы натянуты до предела.
И я смахиваю свою тарелку со столика. Она опрокидывается. Каша оказывается на полу, а сама тарелка разбивается на две части с громким хрустом. Пальцы моих ног тоже все в каше.
Наступает пугающая тишина. В висках на разрыв стучит пульс.
– Ты мне не хозяин, ясно? – злобно шепчу. – Я просила лишь о защите.
Глаза Яна холодеют, становятся как могильный мрамор. Борзов остается на своем месте, но его густая, как сироп, энергия растекается, заполняет собой пространство кухни. Я вот-вот вылечу за пределы вселенной.
– Хозяин, – четко произносит.
Глаза наполняются слезами. Опускаю голову, но потом поднимаю и вновь врезаюсь взглядом в Яна. Ничего не изменилось за эту секунду.
– И сейчас ты переоденешься и поедешь со мной. – Бандит отворачивается и упирается руками о столешницу, – потому что я так хочу.
Стою и не двигаюсь. Он же приручает меня как дикую собаку. Приласкает, очертит границы, даст вкусняшку, читай – оргазм, накажет за непослушание.
– Перед этим ты уберешь то, что натворила, – указывает на беспорядок на полу.
Качаю головой, но осознавая, что пока это первое, в чем я с ним согласна. Мне нужно будет убрать разбитую тарелку и отмыть кашу с пола. Но потом, не сейчас. Сейчас у меня желание убежать и занять оборону.
Шаг за шагом отхожу сначала к перегородке между коридором и кухней, а потом разворачиваюсь.
Я не буду переодеваться и куда-то с ними ехать.
– Стоять! – кричит в спину.
Следом наваливается коршуном и затаскивает в спальню. Успеваю моргнуть, и вот Борзов уже прижимает меня к закрытой двери спальни. Нависает. Дышит. Берет откуда-то воздух, когда я задыхаюсь, как рыба, выброшенная на берег.
Рука Яна сдавливает шею и это совсем не возбуждает, как вчера ночью. Он смотрит свирепо, и хочется отмотать последние дни, когда я попросила Борзова о защите. Не было бы ничего: ни боев, ни этой каши, ни этой ночи.
Его губы, сухие, жесткие, горячие, накрывают мои. Язык проталкивается в рот, я лишаюсь опоры. Борзов приподнимает меня от пола, и еще глубже погружается.
Мне становится жарко, я чувствую, как от трения ткани кожа воспаляется.
Ян расталкивает коленом мои ноги, и я промежностью упираюсь на его бедро. Губы Борзова отрываются от моих и начинают путешествовать по моей шеи, груди, оттянув слабый ворот футболки.
Пальцами с азартом сжимает мои щеки. Как бы не оставил следов. Смотрит с вожделением и яростью. Его глаза сверкают безумием, одержимостью. Горячее тело продолжает прижимать меня к стене.
– Ты думаешь, я не догадываюсь, зачем ты меня здесь удерживаешь? Это не защита, это закрепощение. Поверь, был бы выбор, меня бы здесь не было, – тихо произношу то, что нужно бы оставить при себе.
– Нет. Ты была бы здесь в любом случае, Лика. Прими эту правду.
Бандит резко отходит, и я падаю, как пыльный, старый мешок. Всю трясет, будто попала под ледяной, осенний дождь. Лицо мокрое от слез, но я не заметила, когда успела всплакнуть.
Ян остается стоять рядом. Его взгляд продолжает ощутимо скользить по мне. И я уже не в силах ответить отпором. Он больше не произносит ни слова. Берет из шкафа одну из футболок, надевает и уходит, прикрыв дверь. Затем хлопает и входная дверь. Я вновь одна.
Глава 22. Ян
– Как успехи? – отец набрасывается с ходу.
Я едва успеваю отпить горький кофе.
– Все под контролем, – отвечаю спокойно.
Да все так и есть – под контролем. Лика слабеет, ее оборона лишь дело времени, а там заговорит и выложит все по полочкам.
Глаза отца сужаются. Уже чувствую на себе знакомый сканер голубых глаз. Но я не один из его подчиненных и без заминки в сердечном ритме поднимаю голову и отвечаю таким же взглядом.
Ты же меня сам этому учил, пап! Ни разу не подвел, а уроков было много.
– А мне донесли, что ты за девку цепляешься, а не делом занимаешься. Это плохо, сын.
И кто ж такой умный стучит? Напрягаюсь весь до ломоты в суставах.
Отец приставил слежку? В его стиле. Скашиваю взгляд на колени Камиля, но в братьях я уверен, как в самом себе. Каждый из нас умрет за другого.
– Ничто не мешает мне добыть документы и поиграть с девкой, так? Ты и сам был не против этого в прошлый раз.
Отец отворачивается.
Мы сидим за его любимым столиком в «Паласе». Официант только что принес ему стейк, и я понимаю, что услышу ответ только после того, как он откусит и испробует мясо.
У самого кусок в горло не лезет. Какое-то плохое предчувствие.
Раф и Кам сидят в напряженной позе. Они знают, что мое «поиграть» становится больше похоже на помешательство. Я и сам это понимаю, что, впрочем, не уводит нас от плана.
Но вот Лику… Ее я хочу оставить себе пока не надоест, пока не перестанет так штырить от ее запаха, блеска глаз, бархатистости кожи, смешных брыканий и бунта. Кукла оказалась строптивой.
– Как наиграешься, пускай в расход, – говорит между жеванием стейка и глотком красного сухого. – Слишком много знает и видела девка твоя.
Левой щеки, как паяльной лампой, касаются взгляды. Братья.
– Разумеется, – без эмоций в голосе отвечаю.
С первого дня, как Лика стала частью плана, ее судьба уже была решена. Не мной.
Любой, кто становится рядом с нами, но не является нашей частью, исчезают. Таково правило семьи Борзовых. Ее деду я возвращаю должок. Мы его не трогали и не тронем. Старик вообще сейчас кости греет за наш счет, а про его драгоценную внучку речи не было.
– Малой, ты, часом, не влюбился? – дядя Вадим выходит из тени, где все это время отсиживался. Курил сигареты с ментолом.
Высокий, в наколках, бритый. Его спина – поле битвы. Там и пулевые ранения, и ножевые. Настоящее Бородинское поле. В детстве он напоминал мне медведя. Огромный, рычащий зверюга.
Вадим – родной брат моей мамы, и, несмотря на грубые, варварские черты лица, он очень мне ее напоминает. Но вместо шоколадок дядька дарил нам пули.
– Нет, конечно, – морщусь. – Ты вопрос-то по адресу задал? – не без наезда уточняю.
Мой ответ устраивает отца, и он посмеивается, отставляя пустую тарелку. Стейк – его любимое блюдо. Качество заведения он проверяет именно по правильности приготовленного стейка.
– Тогда сделай свою работу поскорее. У нас поджимает время, необходимо доказать, что завод остается в наших руках.
Достаю свою пачку сигарет. Она помялась, но губами выуживаю из нее одну и закуриваю. С отцом сталкиваемся взглядами. Иногда ему и говорить ничего не надо. Если я провалю задание…
Провожу языком по верхним зубам.
…я не провалю.
Пистолет холодит бок, словно ребра обожгло жидким азотом.
Обойма в магазине всегда полная, и после ужина с отцом хочу заехать в тир. Его для нас сделал Рафаэль в нескольких километрах от моего дома. Три стойки, три мишени. Сегодня планирую спустить все имеющиеся в запасе патроны.
Мы садимся с братьями в машину и молча уезжаем. Вновь закуриваю, переставая чувствовать сладко-горький никотин во рту.
Думаю о том, если моя привязанность к кукле не пройдет. Я буду жадно хотеть ее всегда. Моя навязчивая идея, чтобы куклу касался, трогал, трахал, имел только я, не сойдет. Это доходит до абсурда, и хочется прямо сейчас сделать то, что сделаю в конце операции.
Но тогда весь мой план рухнет. А я считаю его идеальным.
Пытаюсь сохранять невозмутимость, но от одного только звука ее имени в меня вливается раскаленное железо, и я обязан терпеть, чтобы не выдать своего помешательства на девке. Это так неразумно и глупо с моей стороны, что и братьям не признаешься.
Как только останавливаемся у тира, мигом выскакиваю и выхватываю пистолет. Целюсь в мишень и стреляю.
Грохот разлетается по полю, и в груди начинает трещать удовольствие. Если бы здесь была кукла, ей было бы страшно. Она бы зажимала уши ладонями. Может, молила бы прекратить. Она же такая чувствительная! А я бы стрелял.
Видеть эмоции на ее лице – мой новый вид кайфа.
Опустошаю магазин и заполняю его новыми патронами.
Достав сигарету, закуриваю. Прищуриваюсь. Стреляю. Все тело вибрирует, сотрясается внутри и наполняется расслабляющим ядом. Томлением. Жаром.
Но на языке вкус оргазма куклы. Кончает она сладко.
Сил во мне появляется столько, что я в состоянии смять рукоятку, раскрошить ее в металлическую пыль. И… Промазываю. Пуля бьет в сторону от мишени. Куда-то в траву.
– Уау… – Раф. – Ты целился в червяка? Мне стоит показывать тебе его труп?
– Заткнись.
Камиль сидит на капоте и пьет что-то из фляги. Сомневаюсь, что там капучинка.
– Если ты будешь так стрелять, то у пучеглазой есть реальный шанс сбежать, – кричит в спину. Успеваю отвернуться и снова заполнить магазин.
Первой же пулей попадаю в «десяточку» и с горячим удовольствием в животе разворачиваюсь к Камилю. Тот ухмыляется и делает глоток из фляги. Рафаэль покачивает головой.
Ближе этих двоих никого нет.
Кам спрыгивает с капота и идет ко мне по гравийной дорожке. Кладет руку мне на плечо, вынуждает повернуть к нему голову.
– Если ты поймешь, что не сможешь закончить начатое, мы с Рафом сделаем это за тебя.
Смахиваю тяжеленную руку. Его слова – не шутка и не подкол. Я знаю, что братья мне помогут.
– Все в порядке, и все, – стреляю дважды, – под контролем.
– Она живет у тебя, – между делом говорит. Вроде как тихо, но от грома его голоса намертво костенеют мышцы.
– И ты знаешь почему, – отвечаю. Стреляю.
– Ты ее трахаешь.
Закатываю глаза. Думаю о том, что только я и имею право ее трахать. И трогать. И раздевать. Иметь над ней полную власть.
– Нет.
– Поканет, – уверенно подмечает и пихает кулаком в мой бицепс, сбивая прицел.
– Покупаешь ей шмотье, кормишь кашей. Брат, ты кормил ее кашей с ложки!
– Могу покормить и тебя, младшенький.
Убираю пистолет и отхожу от ограждения. Очередь Рафа стрелять, и все его пули попадают в «десяточку».
– Учись, старшенький, – с широкой улыбкой на лице говорит.
Мы вновь смеемся.
Уезжаем, когда солнце начинает заваливаться за горизонт. Сегодня подозрительно солнечно, а я ненавижу такую погоду, и мне хочется дождя и гроз. Темноты и мрака.
К шиномонтажке подъезжаем, когда на горизонте остается тоненькая бело-оранжевая полосочка. Вынимаю очередную сигарету, зажимаю ее губами, но так и не прикуриваю.
Под ложечкой засосало. Ни в одном окне не включен свет. Очередной бунт?
Выбрасываю сигарету под ноги и бегом поднимаюсь к себе. Паника заталкивается в ноздри огромными порциями, мешая дышать.
Братья остаются внизу.
Дверь закрыта, но не на замок. Помню, что и уходя, оставлял дверь незапертой. Вдруг кукле нужно было бы пройтись. Мои псы хоть и знают уже Лику, но не дадут ей сбежать. Да и куда она сбежит?
– Лика? – зову непослушную куклу.
Ответом мне служит капающий кран на кухне.
Открываю по очереди ванную комнату, спальню. Везде порядок. Утреннее безумство с участием каши убрано, не осталось и следа.
– Если ты спряталась где-то и не выйдешь через три секунды, я… Переломаю тебе ноги, ясно?!– гневно кричу.
Меня раскручивает на эмоции, будто я гребаная детская юла! Тошнит до вкуса блевотины во рту.
Хлопаю дверями, выбрасываю нетронутую одежду Лики на пол.
Ее нет… Ее, сука, нет!
По лестнице пикирую коршуном вниз. Сердце от ярости превращается в пепел. Дышу так, словно только научился пользоваться легкими. Эта одержимость какой-то куклойделает из меня настоящего монстра.
Хватаюсь за рукоятку пистолета и просто стреляю вверх, в небо, захваченное плеядой звезд. Если оно упадет и раздавит меня, я буду хотеть, чтобы оно раздавило и ее.
– Лика сбежала, – говорю братьям, расхаживая вдоль брошенных покрышек.
Кричу. Швыряю мусор, который попадается. Вокруг все красное, бордовое, цвета крови.
– Найдите ее! Немедленно! Приведите и в ноги мне киньте. Как тряпку! Чтобы знала, как это – ослушаться меня. Вытяну из нее все сейчас, и…
Машу Рафу и прошу дать мне новую обойму патронов. Тот с неохотой протягивает последнюю. Все наши запасы не здесь.
Вставляю каждый патрон, а руки трясутся. Меня дубасит собственный пульс. Голова взрывается.
Если ее не найдут? Если кукла далеко? Если ее трогает другой? Если она смотрит на другого так, как на меня, когда кончала? Если она смеется, что обхитрила меня? Если она бросила меня?
– … И убью.
Глава 23. Лика
Ветер прони
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
