ЧерновикПолная версия:
Дарья Румянцева Разбитое сердце
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Дарья Румянцева
Разбитое сердце
Глава 1
Год назад.
Рикки:
Холодный летний ветер не просто обдувает — он хлещет меня по лицу, пытаясь стереть горячие, соленые слезы. Я не сопротивляюсь. Пусть стирает. Пусть выжигает. На спидометре нового Kawasaki цифры сменяются слишком быстро, но мне всё мало.
Сегодня мои родители похоронили бабушку. Без меня. Они решили, что мне «не нужно этого видеть», что «экзамены важнее». Они похоронили мою единственную опору, пока я зубрила учебники, и теперь в моей груди — выжженная пустыня. Вместо траурного прощания я выбрала свой путь. Я решила никогда с ней не расставаться. Оставить её в памяти, в сердце и в реве этого железного зверя под собой. Это моё единственное обещание.
Бруклин проносился мимо смазанным пятном. Мозг предательски подкидывал картинки: вот здесь я гуляла с бабулей по Проспект-парку, здесь показывала ей свой университет и те самые «места тишины», где пряталась от мира. Она слушала мои восторженные рассказы, улыбалась и сжимала мою руку своей — сухой и теплой. За одну такую прогулку сейчас я бы отдала всё. Но на небесах не торгуются. Там не принимают взятки.
Боль стала невыносимой, и я до упора выкрутила ручку газа. Только рев мотора мог заглушить крик внутри меня.
У главного входа в Проспект-парк я резко затормозила. Прямо на воротах висела эмблема «СТАРТ», возле которой десятки байков выстроились в ряд. Рев моторов, запах жженой резины и толпа, жаждущая зрелищ. Я медленно подъехала к последнему ряду.
— Что здесь происходит? — спросила я парня на зеленом Ducati. Он сжимал руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
— «Отчаянный заезд», — ответил он, коротко глянув на меня из-под защитного стекла шлема. — Гонка для тех, кому нечего терять.
«Отчаянный заезд»... Название ударило в цель. Это именно то, что мне сейчас нужно. Я никогда не участвовала в настоящих гонках — только детские догонялки на улицах Ютики. Но Бруклин был моим домом. Я знала каждую трещину на этом асфальте.
Я встала в один ряд с Ducati. С другой стороны притерлась девушка на черной Honda. Мы все замерли, превратившись в натянутые струны. Я еще раз прокрутила ручку газа, проверяя отзывчивость своего Kawasaki. Байк отозвался тяжелым, утробным рыком, вибрируя под моим телом.
«Я проеду эту трассу ради неё. И ради той себя, которая сегодня умерла», — прошептала я под шлем.
В этот момент ночное небо над Бруклином разорвал алый свет сигнальной ракеты.
СТАРТ.
Воздух заполнился запахом жженой резины и тяжелым звуком моторов. Десятки байков рванули вперед, оставляя черные следы на асфальте. Я надавила на газ, чувствуя, как переднее колесо на мгновение оторвалось от земли.
Я не видела соперников. Я видела только цель. Моя задача — не кубок и не признание. Моя цель — выплеснуть эту черную пустоту из легких. Заполнить её адреналином так, чтобы не осталось места для мыслей. Я посвящала этот заезд своей слабости. Пусть она сгорит в этом безумном ритме.
Я знала трассу так хорошо, что могла проехать ее даже с закрытыми глазами. Пока другие осторожничали, сбавляя скорость перед поворотами, я шла на пределе. Я закладывала байк так глубоко, что колено почти чиркало об асфальт. Один, второй, третий... Я обходила их как стоячих.
— Быстрее! — кричала я внутри шлема. — Еще быстрее!
Спидометр перевалил за 280. Воздух превратился в стену. Впереди остался только один — черный матовый мотоцикл с красным огоньком стоп-сигнала. Лидер. Тот, кто вел эту гонку с самого начала.
Я видела, как он уверенно проходит виражи. Он был профессионалом. Но он был «разумным».
Впереди маячила «Слепая зона» — перекресток с пересекающей дорогой, где обзор закрыт зданиями. Самый опасный участок Бруклинского шоссе. Разумный водитель притормозит, чтобы убедиться, что из-за угла не вылетит грузовик.
Лидер сбросил газ. Его стоп-сигнал ярко вспыхнул.
— Мой шанс, — прошипела я.
Либо сейчас, либо никогда. Либо победа, либо смерть. Я не просто не сбавила скорость — я добавила еще. Мой Kawasaki взревел, и я пулей пролетела мимо лидера в тот самый момент, когда он осторожничал.
В паре метров справа меня ослепили фары внезапно вылетевшей машины. Сигнал, визг тормозов, запах резины... Но я уже была впереди. Я пролетела перекресток на скорости 300 км/ч, чувствуя, как смерть коснулась моего плеча холодным дыханием и отступила.
Я вырвалась вперед, и перед глазами появилась вывеска финиша, которую я за считаные секунды пересекла. Толпа выбежала на дорогу, чтобы встретить победителя. Гул голосов, вспышки телефонов, крики восторга — всё это обрушилось на меня. Но мне не нужны были овации. Я проехала эту трассу с другим намерением. Мне не нужно было признание.
Мне нужно было стереть с лица себя прошлую. Избавиться от отголосков боли и сожаления. Вырваться вперед, чтобы доказать себе, что я подобна своему «Кавасаки», который имеет функцию ехать только вперед и не оглядываться назад. У мотоцикла нет задней передачи. У моей жизни теперь — тоже.
Не дожидаясь, пока организаторы подойдут ко мне с призом, я резко развернулась и растворилась в ночных переулках, оставив позади поверженного «короля» и его разбитые амбиции.
Я не знала, что в ту ночь я не просто выиграла гонку. Я подписала себе приговор.
Глава 2
Наши дни.
Рикки:
Что-то холодное и липкое медленно стекает по моей щеке Дождь. Наверное, это просто Нью-Йоркский дождь, из-за которого я снова промокла до нитки. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух кажется слишком густым, пахнущим сырой землей и жженой резиной.
— Стоп... — я машинально вытираю влагу с лица и замираю.
На ладони — густой, пугающе алый след. Почему... почему дождь красного цвета? Не веря своим глазам, я начинаю судорожно тереть лицо обеими руками, будто пытаюсь умыться и содрать с себя этот кошмар вместе с кожей. Я зажмуриваюсь так сильно, что в глазах вспыхивают искры, в отчаянной надежде проснуться. Но когда я снова открываю веки, реальность бьёт наотмашь: мои ладони полностью в крови вперемешку с грязью.
— Нет... не может быть...
Голос тонет в шуме ветра. Стоило мне осознать ужас происходящего, как резкая боль, подобно удару молнии, пронзила голову. Сознание поплыло, мир вокруг стал неустойчивым, размытым, словно некачественный снимок. Земля качнулась навстречу, и последнее, что я успела увидеть перед тем, как рухнуть в пустоту — тело. Оно лежало в метре от меня на асфальте, пугающе неподвижное и безжизненное.
— Прости... — сорвалось с моих губ прежде, чем я провалилась в темноту.
— ЭЙ, ЗАСОНЯ, УЖЕ СЕМЬ УТРА! Опять на работу опоздаешь! — знакомый голос ворвался в мой мир, бесцеремонно вырывая из липкого забытья.
Я резко села в кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось о рёбра так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Руки мелко дрожали, а в ушах всё еще стоял гул того самого заезда.
«Черт. Это был сон».
— Эй, Мисс Проспать-всё-на-свете! Долго еще собираешься давить подушку? Нам пора выходить! — Голос Теи ворвался в мою спальню вместе с бесцеремонным шумом раздвигаемых штор.
Подруга замерла, когда лучи яркого утреннего солнца залили комнату, высвечивая мою бледность и взъерошенные волосы. Она внимательно вгляделась в моё лицо, и её веселое выражение мгновенно сменилось тревогой.
— Рик... с тобой всё в порядке? — Тея подошла к кровати и мягко обхватила моё лицо своими хрупкими и нежными руками. Её ладони были теплыми — полная противоположность тому холоду, который я только что чувствовала во сне.
— Да, всё нормально... — я отвела взгляд, пытаясь унять дрожь. — Просто приснился кошмар. Но вижу, что твоя Мисс Пунктуальность снова в деле, — пробормотала я, поспешно меняя тему.
— Она всегда в деле, в отличие от твоей, — Тея вздохнула, но отстранилась, понимая, что я не настроена на откровенность. — Рикки, мы уже опаздываем. Снова, между прочим! И если старина Боб нас уволит, виновата будешь ты.
— Всё-всё, не зуди. Только ради тебя я покидаю эту уютную кровать, которая буквально умоляет меня остаться. Видишь, как она меня манит?
Тея сложила руки на груди и выразительно выгнула бровь.— Вижу. Но за настоящий подвиг я сочту момент, когда ты оденешься и мы наконец поедем на РАБОТУ.
«О Боже...» — простонала я про себя, чувствуя, как тяжесть сна всё еще тянет меня назад, в темноту. Но я заставила себя сползти на пол.
Тея вышла из спальни, напоследок щелкнув таймером на моем телефоне. Пять минут. Ровно пять минут, чтобы я не успела нырнуть обратно под одеяло. Проклиная всё на свете и особенно вчерашнюю вечеринку у Тома, которая так и не помогла мне забыться, я дотащилась до ванной. Контрастный душ немного привел в чувство, вымыв из головы остатки тяжелого сна, но фантомный запах жженой резины, казалось, въелся в кожу намертво.
Вытираясь на ходу, я натянула униформу. — Фу, какая безвкусица...
Белая рубашка и длинная черная юбка. Никакого цвета, никаких украшений, никакой жизни. Идеальный костюм для того, чтобы слиться со стенами и не отсвечивать.
— Кто вообще придумал эту дичь? — проворчала я своему отражению. — Тотальное уничтожение индивидуальности. Хотя сегодня мне это даже на руку — хочется просто исчезнуть.
В знак протеста я достала из шкатулки тонкую цепочку с маленькой черной кошкой. Под воротником рубашки кулон был почти не заметен, но само его присутствие грело мне душу. Это был мой маленький талисман, единственная связь с той Рикки, которая подобна кошке имеет несколько жизней.
— Ну вот, так-то лучше.
В этот момент в комнате противно запищал таймер. Черт, не успеваю высушить волосы! Ладно, высохнут по дороге.
— РИККИ, ПОШЛИ! — громовым эхом отозвался из коридора голос Теи.
— УЖЕ БЕГУ, Мисс Пунктуальность!
Схватив бейдж и ключи, я пулей вылетела из квартиры. На улице, сверкая в солнечных лучах, меня уже ждал мой «красный дьявол» — Kawasaki. При виде него на моем лице впервые за утро появилась искренняя улыбка. Этот байк был моим лекарством. Моим способом сказать миру, что у меня нет задней передачи.
— Ну что, погнали? — спросила я, протягивая Тее шлем.
— Только потому, что мы катастрофически опаздываем, — Тея с опаской приняла шлем, оглядывая байк так, словно это был дикий зверь, готовый в любой момент сорваться с цепи. — В следующий раз едем на автобусе. Я тебе доверяю, Рик, но у моего терпения есть пределы.
Она осторожно уселась позади меня. Тея до смерти боялась любого транспорта, кроме общественного. Не знаю, чем её так успокаивали автобусы — такая же груда железа, но спорить сейчас не было времени. Я завела мотор, и его мощный рык окончательно прогнал остатки кошмара. Вперед. Только вперед.
Нью-Йорк сегодня был великолепен, и лучше всего это чувствовалось на скорости сто десять километров в час. Встречный ветер моментально высушил мои мокрые после душа волосы, он обдувал лицо и тело, оставляя за собой шлейф мурашек. Только здесь, маневрируя между желтыми такси и тяжелыми автобусами, я по-настоящему оживала. Скорость была моим единственным способом заставить призраков прошлого замолчать хотя бы на время.
Я никогда не чувствую себя такой защищенной, как в седле своего двухколесного друга. Вне его я была просто Рикки — девчонкой с разбитым сердцем и багажом невыплаканных слез. Но на байке я становилась частью безупречного механизма.
Казалось, я рождена для этого. Быть свободной, не загадывать наперед, просто жить в моменте. Быть как ветер, у которого нет дома, нет привязанностей и, самое главное, — нет возможности оглянуться назад. Помни, Рикки: только вперед.
Но, к сожалению, дорога от дома до работы занимала всего двадцать минут. Слишком мало времени, чтобы полностью выветрить из головы остатки кошмара. Вскоре мне придется расстаться с чувством полной свободы ради двенадцатичасовой смены, где я буду натянуто улыбаться незнакомцам, разносить тарелки и выслушивать вечное недовольство Боба.
Мы затормозили у входа в «Сладкие булочки» точно в срок.
— Глянь, пять минут до начала смены. Мы успели! — победно объявила я, снимая шлем и встряхивая головой.
— Да, но в следующий раз... — Тея начала сползать с сиденья, поправляя юбку и стараясь вернуть себе равновесие.
— Знаю-знаю, «поедем на автобусе», — с усмешкой перебила я подругу. — Тея, ты говоришь это каждый раз. Пора бы придумать новую угрозу.
Тея шутливо толкнула меня в плечо и рассмеялась, глядя на мой растрепанный вид.
— Люблю тебя, Рикки Арчер. Ты безнадежна.
— И я тебя, Тея Коул.
Я заглушила двигатель. Звук мотора стих, и на меня тут же навалился шум просыпающегося мегаполиса — грязный, тяжелый, удушливый. Я на мгновение задержала руку на горячем бензобаке, чувствуя, как металл остывает под моими пальцами. Свобода закончилась. Пора надевать маску «хорошей девочки».
— Ну, пошли к нашему Мистеру Зануде. Уверена, он уже накопил яду за выходные и только и ждет, на кого бы его выплеснуть.
Приобняв подругу за плечи, я решительно толкнула дверь кафе. Колокольчик над входом звякнул, возвещая о начале моей добровольной тюрьмы. Начинался новый день.
Глава 3
Рикки:
После двух двенадцатичасовых смен подряд нас ждали пять дней учебы в университете. Работа и лекции без выходных — такова наша реальность.
Мы — две девчонки из маленького городка Ютика, что в четырехстах километрах от Нью-Йорка. Наши семьи всю жизнь занимались сельским хозяйством, и мы с Теей росли на одной улице. С самого детства мы были неразлучны, поэтому и решение о переезде в мегаполис принимали вместе.
Тея всегда грезила о карьере известного художника и в итоге поступила в Нью-Йоркский институт изящных искусств. Я же мечтала быть всем и никем одновременно. С детства мне давалось всё, за что бы я ни бралась: танцы, пение, выступления на сцене... В школе, несмотря на свою ветреность, я училась на отлично и получила красный диплом. Но конкретной мечты — «кем я стану, когда вырасту» — у меня так и не появилось. Я просто хотела быть собой.
Чтобы родители отпустили меня в Нью-Йорк, мне пришлось на ходу придумать план. Я выбрала маркетинг. Мне нравилось вести блог, монтировать забавные ролики с вечеринок и получать отдачу от аудитории. Это было максимально близко к тому, что я действительно любила делать.
Финансово родители нас поддержать не могли. Сразу после поступления нам пришлось искать работу. Недалеко от дома мы нашли небольшое кафе «Сладкие булочки», но жизнь там была отнюдь не сахарной. Управляющий, шестидесятилетний Боб, постоянно ворчал и докучал советами о том, «как надо и не надо». Он штрафовал за любую оплошность, но мы с Теей быстро обросли броней. Зарплаты хватало на аренду квартиры, еду и бензин для моего двухколесного друга.
Для меня мой Kawasaki — не просто средство передвижения. Это память о бабушке. Когда мне исполнилось двадцать два года, она оставила мне завещание на шесть тысяч долларов и сказала: — Рикки, я хочу, чтобы эти деньги оставили воспоминания обо мне. Ты сама поймешь, что с ними делать.
Через два дня бабушки не стало. Я действительно нашла применение её подарку: купила этот байк у знакомых. Теперь бабушка всегда со мной — её сердце бьется в моторе моего Kawasaki.
— Ну что, Рикки, мы сделали это! Мы живы! — Тея, уставшая, но, как всегда, оптимистичная, выдохнула, закрывая дверь кафе.
— Да, но стоит ли радоваться? Завтра снова учеба. Когда это кончится? — с тоской в голосе процедила я.
— Месяц. Еще один месяц, и наши мучения перейдут на новый уровень, — подруга на мгновение задумалась. — Знаешь, я предлагаю сегодня расслабиться. Мы это заслужили.
— И что ты предлагаешь? Выпить по две баночки пива под «Дневник памяти» и вырубиться?
— Ну... есть идея покруче, — с хитрой ухмылкой Тея потянула меня за руку в сторону автобусной остановки. — Я предлагаю не просто расслабиться, а оторваться по полной!
Я остановилась, недоверчиво глядя на неё:
— Вот уж чего не ожидала от тебя услышать. Это точно говорит моя подруга?
— Да брось, я не такая зануда, как Боб! — Тея рассмеялась, и я подхватила смех, вспомнив лицо босса в конце смены. — Так вот, Том написал, что сегодня классная вечеринка в честь открытия нового клуба на Таймс-сквер. Мы обязаны там быть!
— Ну не знаю... Мне дико лом сегодня куда-то тащиться. Вариант с «Дневником памяти» уже не кажется таким скучным, — я выразительно закатила глаза.
— Слушай, три дня назад ты вернулась с вечеринки в таком состоянии, что я всю ночь караулила тебя у кровати! Я следила, чтобы ты не свалилась на пол и не испортила ковер последствиями своего веселья. За тобой должок!
Я вздохнула, понимая, что она права.— Ладно, Тея. Я же сто раз извинилась...
— Слов мало, Рикки, нужны действия! — Тея молитвенно сложила ладони. — Всё, о чём я прошу — пойти со мной на вечеринку. Ну пожа-а-алуйста!
В этот момент в Тею словно вселился тот самый Кот из «Шрека»: она смотрела на меня такими огромными и умоляющими глазами, что сопротивляться было просто невозможно.
— Ладно-ладно, сдаюсь! — я со смехом вскинула руки. — Тебе повезло, что мне завтра ко второй паре. Идём на твою вечеринку. Но учти: если там будет скучно, мы сваливаем сразу же.
— Хорошо! Отлично! Договорились! — Тея чуть ли не запрыгала от восторга. — Ты даже не представляешь, как я рада, что у меня есть такая подруга!
— Пфф... У всего есть своя цена, даже у твоих сладких речей, — я шутливо подтолкнула её в бок.
Мы снова зашлись смехом и вместе запрыгнули в подкативший к остановке автобус.
Глава 4
Рикки:
— Рикки, спасай! Что лучше: черное платье с вырезом или бежевый брючный костюм? — Тея металась по комнате, переводя взгляд с одной вешалки на другую.
— Смотря какой у тебя план на вечер, — я с усмешкой откинулась на подушки. — Если хочешь проснуться в постели с красавчиком — бери платье. Если мечтаешь всю ночь обсуждать композицию пейзажа с каким-нибудь ботаником — выбирай костюм.
— Очень смешно, — Тея закатила глаза, но тут же рассмеялась. — Тогда, по твоей логике, выбираю черное платье. В гробу я видала пейзажи, когда на горизонте маячат горячие парни.
Мы расхохотались так, что, казалось, стены нашей квартирки задрожали.
— Ну а ты? — Тея вдруг прищурилась, сложив руки на груди. — Только не говори, что опять натянешь свои джинсы и оверсайз-худи. Умоляю, Рик, не порти мне вечер.
— А что не так? — я искренне удивилась. — В клубах теперь ввели обязательный дресс-код «мини-юбка или смерть»?
Тея на мгновение лишилась дара речи.
— Рикки, проблема не в клубе. Проблема в том, что прятать такую фигуру в мешок из-под картошки — это преступление против человечества! Ты хоть раз видела себя со стороны? Ты же ходячая секс-бомба!
— Да брось, Тея. Тело как тело... Ничего особенного.
— Ничего особенного?! — подруга чуть не задохнулась от возмущения. — Да парни в «Сладких булочках» шеи сворачивают, когда ты просто мимо проходишь в нашей убогой форме! Я не позволю тебе сегодня прятаться в тени. Ты должна сиять. Весь мир должен видеть, какой тебя создала природа. Мы сегодня будем на вершине!
Она торжествующе кивнула и выпорхнула из комнаты.
— И в чем прикол этой вершины? — крикнула я ей вслед. — У меня даже надеть нечего, чтобы соответствовать таким стандартам. Я земное существо, Тея. Мои ноги созданы, чтобы ходить по асфальту, а не парить в облаках.
— На это у меня есть козырь, — Тея вернулась и замерла в дверном проеме. — Я знала, что ты это скажешь. Я всегда на шаг впереди.
Она выдержала эффектную паузу и с криком «Вуаля!» вытащила из-за спины нечто невероятное. Это было короткое черное платье, усыпанное мириадами мелких блесток. В свете люстры оно мерцало, словно ночное небо над Ютикой.
— Это тебе. Мой подарок на выпускной.
— Тея, ты с ума сошла? До выпуска еще месяц! — я вскочила с кровати, глядя на это великолепие. — Оно же стоит целое состояние. Я не могу его принять, верни в магазин, пожалуйста.
— И слушать не желаю! — отрезала она, вкладывая прохладную ткань мне в руки. — Это подарок. Ты не имеешь права отказать лучшей подруге. Это платье — символ того, как я тебя ценю. Просто надень его. Для меня.
Тея направилась к двери, но напоследок обернулась:
— Мне поставить таймер на пять минут, чтобы ты перестала хлопать ресницами и начала краситься?
Я почувствовала, как в горле встал комок, а глаза предательски защипало. Я просто молча мотнула головой. Тея улыбнулась и, прикрывая дверь, добавила:
— То, что я не поставила таймер, не означает, что ты можешь три часа собираться!
— Чокнутая, — прошептала я, улыбаясь сквозь подступающие слезы.
Раз выбора не осталось — придется блистать.
Когда я надела платье, то не поверила своим глазам. Оно село как влитое, обнимая каждый изгиб тела. Мелкие блестки переливались, словно живые, а длина подчеркивала мои длинные стройные ноги. Открытые плечи и ключицы добавляли образу какой-то хрупкой дерзости.
Я подобрала макияж под стать наряду: вывела четкие черные стрелки, накрасила губы алым блеском с мерцающими частицами и добавила каплю хайлайтера на скулы. Завершила образ любимая цепочка с черной кошкой — мой талисман. На ноги — лакированные шпильки.
— Почти готово... — два пшика парфюма с ароматом табака и сладкой ванили окутали меня облаком уверенности.
Я посмотрела в зеркало и едва заметно улыбнулась. Оттуда на меня смотрела девушка, которую я сама давно не видела. Свободная. Красивая. Опасная.
— Спасибо, Тея.
В коридоре меня ждала подруга. Она выглядела так безупречно, будто только что сошла с подиума в Париже.
— Тея... Матерь Божья, — я замерла в восхищении. — Ты решила оставить всех парней в этом клубе заиками? Придется мне запастись «антиприставином», иначе нас просто разорвут на сувениры!
Тея звонко рассмеялась, схватила меня под руку, и мы шагнули в ночь.
Глава 5
Рикки:
Похоже, этот вечер запомнят на всю жизнь не только мы с Теей, но и пассажиры нашего автобуса. На их долю сегодня выпала редкая удача: прокатиться в компании двух дам в убийственно коротких платьях с аурой «ходячего искушения».
— Тея, мне кажется, это преступление — выглядеть так в общественном транспорте, — прошептала я, стараясь не ловить взгляды пассажиров. — Ладно еще свободные мужчины, но дети и пожилые люди...
— Рикки, это значит, что мы точно на высоте, — Тея невозмутимо пожала плечами и отвернулась к окну. — Расслабься, осталось всего пара остановок. За удовольствие нужно платить, а у нас, между прочим, денег только на обратный билет и пару коктейлей.
Она начала с интересом рассматривать здания в районе Таймс-сквер. Ночной город уже вовсю кипел: толпы туристов, шумные компании и неоновые вывески, обещающие лучшие вечеринки в мире. Было одиннадцать вечера. Мы приехали специально за час до того, как танцпол «взорвется», чтобы успеть на бесплатные коктейли для первых гостей. Об этой фишке нам, разумеется, рассказал Том — наш лучший друг.
С Томом мы познакомились сразу после переезда в Нью-Йорк. Мы учимся на одном факультете маркетинга, и этот чудак быстро стал моим личным «клубным гидом». Благодаря ему — или вопреки, тут как посмотреть — я побывала почти во всех злачных местах города, впервые попробовала крепкий алкоголь и даже ввязывалась в интрижки на одну ночь. Не скажу, что я о чем-то жалею. Наоборот, это был ценный опыт. Но эти эксперименты закончились два года назад, когда я окончательно свела подобные тусовки и попытки строить серьезные отношения на нет.
Сейчас вечеринки для меня — лишь способ выпустить пар и расслабиться после тяжелой недели. С парнями та же история. Я не ищу отношений, потому что хочу понять, кто я и кем хочу стать. Прошлый опыт научил меня: как только ты оказываешься в отношениях, твои мечты и желания начинают вращаться вокруг другого человека. Нет, сейчас мне важна только моя жизнь. Как бы эгоистично это ни звучало.
— ТОООМ! Как я рада тебя видеть, дружище! — Тея с распростертыми объятиями рванула навстречу нашему другу, едва мы вышли на тротуар.
— Девочки, вы приехали! — Том подхватил Тею, кружа её, а затем жестом позвал меня присоединиться. — Как я рад вас видеть!
— Я тоже рада тебя видеть, клубный просветитель, — смеясь, я нырнула в их общие объятия.
— Ну, Рикки, я скорее «наставник по ночной жизни», если бы не я, вы бы и знать не знали, что сегодня открывается самый элитный клуб на Таймс-сквере. Здесь будут выступать лучшие диджеи, и место соберет всю элиту города!