Дарья Ривен Солнце для свечи

С трудом оторвав глаза от еды, Меллори проследила за рукой, которая её протягивала. Незнакомый парень улыбнулся. Она пробормотала благодарность и взяла тарелку.

— Мясо не едят только психи и Рохан, — произнёс ещё один незнакомец с другой стороны костра.

— Ха-ха, придурок, — Рохан шутку не оценил. — Что с тобой, морда?

Меллори держала тарелку в руках как священный сосуд. Её ноздри заполнились невероятным ароматом, но разум отчаянно сражался с чувством голода. Она не ела почти весь день. Хотят ли её отравить? С их стороны было бы глупо столько ждать, ведь могли убить ещё в деревне. Она стрельнула глазами на большой котёл из которого всем накладывали еду.

Если подсыпали яд туда — отравятся все.

Меллори взяла ложку, и тут же вспомнила, что не видела откуда ей принесли именно эту тарелку.

Подавив стон разочарования, она убрала ложку обратно.

Меллори планировала вежливо отказаться или положить тарелку на колени и сидеть, пока не закончится ужин, но боковым зрением заметила движение Тобиаса и едва не подпрыгнула. Командир стремительно вонзил свою ложку прямо в центр её порции и забрав непомерно большое количество мяса и бобов сунул себе в рот.

Меллори зачарованно смотрела как он жуёт, а когда проглотил — неосознанно повторила, сглотнув выработавшуюся слюну.

— Жить будешь, — твёрдо произнёс он, встретившись с ней взглядом.

— Как долго? — не задумываясь, понизила голос Меллори.

— Зависит от тебя. — Его ноздри слегка раздулись от негодования. — Ешь.

Большего ей было и не надо. Весь мир сузился до краёв одной тарелки и Меллори еле сдержалась, чтобы не проглотить её целиком. А как только первый кусочек попал в рот, едва не застонала.

Потому что — О Боги, как же вкусно!

Нежнейшее, сочное мясо, мягчайшие бобы — их повар настоящий колдун. Если бы её сейчас отравили, то она бы умерла счастливой. Она уплетала за обе щёки, пока вокруг велись негромкие разговоры, в которых мужчины легко подначивали друг друга и смеялись.

— Ваш ужин сопротивлялся!

Чем быстрее пустела тарелка, тем чётче звучали окружающие звуки. И уже через несколько минут Меллори была сыта, обогрета костром и чувствовала лёгкую сонливость. Она блаженно улыбнулась — в палатке её ждет уютная мягкая кроватка…

— Не слушайте его, — смеялся парень, который дал ей еду. — Он погнался за кабаном и чуть не снёс многолетнее дерево своей каменной башкой.

Мужчины засмеялись и Меллори подняла взгляд. Напротив сидел юноша, примерно её возраста, с большой ссадиной на лице. Рана показалась свежей, хоть сквозь огонь разглядеть лучше не получалось.

— Давно не ела? — Тобиас проследил, как она собирает хлебом остатки по краям, надеясь, что никто не заметит.

— Только завтракала. — Она отложила ложку и подняла взгляд. — Работы было много.

— Ключевое слово «было». — Он расслабленно вытянул ноги к огню. — Мы твой отпуск.

Меллори выдавила улыбку.

— Везучий маленький засранец! Как раз когда нашли девчонку.

Вышеуказанная девчонка подняла растерянный взгляд и успела заметить как к ней идёт Рохан.

— Можно Вас на минутку? Осмотреть одного великовозрастного балбеса?

— Да, конечно. — Меллори отставила тарелку на бревно, обтёрла внезапно вспотевшие ладони о брюки и пошла за опасным, но вежливым мужчиной.

— Посмотрите профессиональным взглядом, Вам не кажется это… — Он указал жестом на товарища, пытаясь придумать слово.

— Всё, кончилась вежливость.

— Я твою рожу цензурно обозвать не могу.

Пока они препирались, Меллори наклонилась к сидящему. Как она и предполагала ссадина оказалась свежая. Более того — шла от лба до виска, опасно задевая глаз. И теперь его кровавый уголок смотрелся совсем не хорошо. Она выпрямилась:

— Мне надо помыть руки.

Герт поднялся с бревна и кивнул идти за ним. Они прошли мимо палаток и оказались у большой бочки с ковшом.

— Дождевая подойдет? — он дождался кивка и взял ковш. — Мыло слева. Я буду лить.

Пока здоровенный и спокойный Герт медленно лил воду ей на руки, Меллори ненароком его разглядывала.

Высокий и широкоплечий, на вид едва старше тридцати, но слово «опыт» было почти выгравировано у него на лбу. Ещё у привязи Меллори заметила странный цвет волос, и теперь, в отбликах костра поняла почему ей так показалось. В обычной жизни Герт мог бы быть ярким брюнетом. Но в этой, его прическа казалась серой, из-за огромного количества седых волос.

Закончив мыть руки, они вернулись назад, Герт на бревно, Меллори к парню с ссадиной.

— Ты врезался в дерево? — она спросила негромко, но вокруг захихикали.

— По касательной — кора, ветка, сук. Не знаю. — Он смотрел на неё в упор, пока Меллори пыталась оттянуть здоровую кожу. — Я промывал.

— Вижу… — пробормотала она, приблизившись, чтобы рассмотреть. — Не до конца…

Рана выглядела не страшно, но воспалённо. Меллори выпрямилась:

— Остались небольшие кусочки коры.

— Как-то же глаза обычно справляются, может ему надо поплакать? Харвин, рассказать тебе грустную историю?

— Рохан, иди нахрен, дай умному человеку сказать.

— Харвин? — Меллори решила остановить этих шутников и снова обратила внимание на себя.

— Да, мэм.

— Если ничего не сделать, то ты можешь перестать видеть.

Страх! Страх! Страх!

Меллори зажмурилась так, будто её приложили мешком. Его эмоция была другой, совсем не такой, как у остальных.

Пока она пыталась справиться с накатившей головной болью, страх Харвина становился громче и многогранней. Теперь парень боялся не только за собственный глаз, но и страшился её реакции.

Меллори сделала глубокий, успокаивающий вдох, кипя внутри от злости.

Уж лучше бы его чувства были слизняком!

Ей было бы привычней ощутить их размазанными по рецепторам, вместо того, чтобы утихомирить этот бешеный мяч, колотящийся внутри черепной коробки.

— Харвин, — она открыла глаза и выдавила улыбку, похожую на оскал, чтобы его успокоить. — Всё хорошо. Ты не потеряешь зрение, если мы сейчас начнём вмешательство.

— Вмешательство? — повторил он.

Страх! Страх! Страх!

Меллори едва не зарычала — ей надо немедленно успокоить парня!

Атака мяча продолжалась, в то время как внешне, Харвин всего лишь смотрел на девушку своими невинными голубыми глазами. Он был не таким крупным как остальные, и в целом создавал впечатление наивного мальчишки.

— Да, Харвин. Если ты доверишься мне, то я тебе помогу.

— Конечно, — на выдохе произнёс он.

...Надежда?

— Делайте всё, что нужно.

Надежда! Радость! Надежда!

Меллори сдержала порыв схватиться за голову. Если все эмоции Харвина ощущались именно так, то ей необходимо придумать как именно стабилизировать парня, чтобы он не расколотил её череп на мелкие кусочки.

— Я очень постараюсь действовать аккуратно и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы избежать неприятных и болезненных ощущений.

— Да, мэм. Я готов. — Голубые глаза преданно уставились на неё.

— Хорошо, — она помассировала висок и обернулась на притихших мужчин. — Можно попросить кого-нибудь о помощи?

— Да! Говори, что делать!

— Конечно!

Мгновенно перед ней оказались все, кто всего секунду назад отдыхал или готовился ко сну, и Меллори растерялась, чуть не забыв о боли. С солдатами на службе она не сталкивалась, но если их исполнительность выглядит вот так, то, возможно, она сможет пережить этот вечер?

— Рохан, к седлу моей лошади пристёгнута большая сумка, принеси её пожалуйста.

Рохан тут же развернулся и ушёл к лошадям.

— Герт, мне потребуется ведро чистой воды.

— Понял.

— Ты, — она указала пальцем в невысокого коренастого шатена. — Где у вас стоит удобная палатка, чтобы влезло три-четыре человека?

— Меня зовут Вальдус, мэм! Палатка Харвина сгодится, я полагаю.

— Хорошо, Вальдус, помоги пожалуйста Харвину разместиться лёжа, мне нужен будет доступ со стороны головы.

— Будет сделано. Пойдём дружище.

— Ты…

— Повар, мэм. Донован.

Колдун оказался довольно милым.

— Донован, у тебя чудесная еда. — Меллори тепло улыбнулась, и парень поперхнулся.

— С-спасибо? — По его скулам побежал румянец.

— Донован, мне нужен нож, такой, чтобы я могла раздавить и порезать.

— Понял, уже несу.

Ну чтож, теперь она познакомилась со всем лагерем. Меллори развернулась, чтобы пойти в сторону палатки Харвина, как споткнулась, наткнувшись на взгляд чёрных глаз. Тобиас медленно поднялся, продолжая пронизывать её и отряхнул брюки.

— Не тушуйся, командирша. Что от меня надо?

Меллори закусила нижнюю губу. Одна просьба действительно была, но казалась такой абсурдной, что девушка её специально не озвучивала. Но если Тобиас просит…

— Может быть яркий свет?

— Ночью? — он рассмеялся, а затем неожиданно добавил. — Проще простого. Иди.

Меллори чудом не показала удивление и в очередной раз подчинилась.

Пытаясь подавить дрожь от эмоций Харвина, она шла сжимая и разжимая кулаки и нарочно отвлекала себя другими мыслями, чтобы в дальнейшем, заменить обычную эмпатию на сосредоточенность.

В особенно сложные дни такой приём прекрасно работал, но к сожалению, Меллори не могла использовать его слишком часто. Концентрация, необходимая для того, чтобы перебороть чужую навязчивость была слишком хрупка и если дать слабину, могла лопнуть как мыльный пузырь.

И тогда будет срыв.

А если Меллори ещё надеется, что её похитили не из-за сущности, то должна приложить все усилия, чтобы его не допустить.

Она зашла в палатку, где разлёгся Харвин. Парень смеялся с Вальдусом и чувствовал себя так, будто его сейчас будут щекотать, а не лечить.

— Подушку под шею. Вальдус, будешь мне помогать. — Она села к ним на пол и смех мгновенно стих. — Держи вот так, чтобы не мог дёрнуться.

После демонстрации Харвин нервно сглотнул, а Вальдус наигранно зло посмеялся.

Рохан занёс сумку в палатку и поставил рядом, Меллори тут же начала выкладывать содержимое, ощущая нарастающий страх.

— Тшшш, — успокаивающее проговорила она. — Здесь далеко не всё для тебя. Ты разве не знал, что нужное всегда находится в самом низу?

Харвин издал робкий смешок.

Появился Герт и поставил ведро у изголовья матраса. Он лихо присвистнул, едва глянув на железные инструменты и Меллори тут же на него недобро зыркнула.

— Не смог выбрать. — Донован плюхнулся рядом, разложив на земле целый кожаный кофр, забитый клинками и ножами разных размеров.

Теперь чуть не присвистнула Меллори.

— Парни, обещаю, я больше не буду жаловаться на скуку, — тоненьким голосом произнёс Харвин, и Меллори неосознанно положила руку ему на плечо, успокаивающе сжав.

Собственное сердце билось как птица, готовое поддаться чужому страху и она изо всех сил старалась сдержать зарождающуюся дрожь в пальцах. Надо сосредоточиться. Отключиться от происходящего.

Есть только она, её знания и Харвин.

Взяв крупный квадратный нож, Меллори нарезала ингредиенты. Отмерив на весах, она пододвинула крошечную свечу с нагревательной установкой и ссыпала измельчённую зелень в воду.

Раздавила лист глазодёра, нарезала побег ночной циверны и, немного подумав, достала два листа болотной лилии — один размяла руками, а второй протянула раненому:

— Жуй.

Харвин покорно открыл рот, принимая кувшинку. Углубившись в работу, Меллори не заметила как подошёл Тобиас, а остальные устроились в ногах пациента, наблюдая за работой.

Эмпат прислушалась — из-за ненавязчивых касаний, её пациент успокоился, и теперь в палатке царил лишь слабый интерес. В глубине души, Меллори была несказанно рада такому долгому дню. Будь незнакомцы не такими уставшими — было бы сложней.

Конечно, легко всё равно не будет, ведь она тоже устала. Но деваться было некуда, а потому Меллори решила абстрагироваться от происходящего, полностью полагаясь на опыт.

Заметив очередное волнение, Меллори ласково потрепала Харвина по голове и взялась за ступку с ингредиентами.

Ей было всё равно, что подумает Вальдус, который давно был на изготовке держать голову друга, и всё равно на мнение командира, до сих пор стоящего на ногах и взирающего на происходящее сверху вниз. Ей необходимо было эмоционально уравновесить Харвина.

Ингредиенты отправились на весы, потом в мисочку. Лишнее Меллори стряхнула на ткань и зачерпнула воды, ополоснув руки.

— Свет? — она подняла голову.

— По команде. — Тобиас показал большую чёрную свечу.

Меллори кивнула и достала большой, ещё свежий лист папоротника. Прилагая небольшие усилия она сжимала и ломала до тех пор, пока тот не развалился. Скинув влажную массу в жестяную миску, она взяла пинцет.

— Давай.

Вальдус нервно обхватил голову Харвина и Меллори тут же на него шикнула, заставив ослабить хватку. Нельзя допускать панику.

Тут же, с оглушающим треском над ней загорелось белоснежное пламя и вокруг послышались возгласы.

Харвин вздрогнул.

— Тшшш. Смотри на меня, — она мысленно проклинала всё вокруг.

— Я в порядке, я в порядке, — судорожно повторял он.

— Всё хорошо. — Она положила руку ему на висок и аккуратно оттеснила глазное яблоко. Харвин издал жалобный писк. — Ты большой молодец.

Свеча над головой притихла и стала издавать слабое шуршание.

Вальдус держал уверенно, за что Меллори была благодарна. Любое неловкое движение могло стать фатальным.

— Тобиас, — шепнула она, зная, что её отлично слышно. — Ближе, пожалуйста.

Яркий свет тут же озарил рану с нужного ракурса и Меллори увидела мелкие повреждения.

— Тут совсем немного, — успокаивающе говорила она Харвину, который начал дрожать. — Ну-ну-ну, ты же так хорошо справляешься.

В палатке царила гробовая тишина, нарушаемая лишь её мягкими словами и звуком свечи Тобиаса. Абстрагировавшись, Меллори не слышала ничего, продолжая сосредоточенно работать.

Она не видела себя со стороны, но склонившаяся над раненым девушка, озаряемая падающим белоснежным светом смотрелась слишком необыкновенно, чтобы быть правдой, а её успокаивающая речь воспринималась мужчинами как домашняя ласка, по которой успел истосковаться каждый.

Сама того не ведая, своей нежностью Меллори смогла коснуться и согреть струны души каждого в этой палатке.

— Как дети малые, — разрушил уютную тишину непробиваемый Тобиас. — Огонёк увидели.

— Не только огонек, — Донован зачарованно покачал головой. — Не будь таким чёрствым, командир.

— Давно баб не видели, — в ответ фыркнул тот.

Продолжая тихо подбадривать Харвина, Меллори достала последний крошечный кусочек коры и наконец позволила себе моргнуть. Усталось и тяжесть минувшего дня давали о себе знать и такая сосредоточенная работа далась ей с большим трудом.

— Потерпи ещё немножко, мы почти закончили.

— Глаз сохнет.

— Знаю, знаю, сейчас мы его смочим, потерпи пожалуйста.

Она обмакнула пальцы в нагретый на свече раствор, собирая небольшое количество жидкости и аккуратным движением погладила уголок глаза, пуская лекарство внутрь. Харвин зашипел.

— Закрывай. — Она нависала над парнем и когда он подчинился, коснулась Вальдуса, слегка сжав.

Вальдус ослабил захват и убрал руки, понимая без лишних слов.

Меллори потянулась к размоченному папоротнику и зачерпнув небольшое количество, положила прохладную массу на закрытое веко, заставив парня вздрогнуть от неожиданности.

— Голова кружится?

— Мммм… немного.

— Перевязывать я тебя не буду, постарайся уснуть. За ночь компресс свалится сам. — она погладила его по волосам цвета пшеницы и когда он согласно кивнул, выпрямилась, устало выдохнув.

И сразу наткнулась на кучу взглядов, разрушающих иллюзию. Тут же вернулся и шум — треск свечи, шорох ветра и даже кроткие фразы среди наблюдающих.

Реальность навалилась внезапно. Заигравшись в командиршу, целительницу и великого эмпата, контролирующего других, она упустила крошечную деталь.

Она всё ещё пленница.

— Молодец. — Тобиас протянул руку, помогая подняться. — Быстро, аккуратно.

Меллори вложила пальцы в его ладонь и робко улыбнулась, принимая помощь. Свеча продолжала гореть, роняя белоснежное пламя и Меллори невольно залюбовалась. Свет сиял и таял, он ложился на неё, на Харвина и на самого Тобиаса…

У которого оказались очень красивые черты. А глаза на самом деле не были чёрными, как ей показалось в начале, а тёмно-тёмно карими, с крошечными красноватыми вкраплениями.

Сигнальный огонь фонтанировал яркими искрами, образуя вокруг себя невероятной красоты магию, от которой захватывало дух. Не удивительно почему на нее так смотрели.

— Спасибо за помощь, — она с трудом оторвала взгляд от волшебного света и улыбнулась.

— Иди отдыхай, — Тобиас кивнул ей на дверь, где все уже потихоньку поднимались разминая спины и затекшие от сидения поясницы.

— Но… — она показала на разложенную сумку.

— Уберём, — Тобиас перевёл взгляд на Герта и тот кивнул в подтверждение.

— Спасибо.

Приняв такое своевременное предложение Меллори поспешила тактично убраться. Она ещё раз всем робко улыбнулась, прежде чем выскочила на свежий воздух. Быстрым шагом она преодолела расстояние до своей палатки и оглянулась — за ней никто не шёл.

Недолго думая, Меллори сиганула в кусты. Эмоции, накопленные за день кипели, бурлили и она знала, что срыв близок. Она чувствовала как страх Харвина подбирался к глотке и в отчаянии зажала рот рукой, пытаясь предотвратить неминуемое.

Она бежала по лесу со всех ног, прежде чем увидела огромное дерево и из последних сил прыгнула за него, приземляясь в мох.

И в отчаянии разрыдалась.

Словно маленькая и потерянная девочка, Меллори взвыла от чужой боли. Её руки нещадно тряслись от страха, тело сковало оцепенение и девушке ничего не оставалось как продолжать выпускать наружу всё пережитое за день.

Её разум отключился и Меллори вжалась спиной в дерево, отдаваясь истошному крику.

В такие моменты Меллори ненавидела эмпатию.

Сущность делала её слабой. Не собранной. Не контролирующей.

Она могла сколько угодно притворяться профессиональной и хладнокровной, но правда рано или поздно всё равно выбиралась наружу. И если её передержать — приходилось не сладко.

Приступы продолжались. После крика Меллори снова вернулась к плачу, а после него к истерике. Она сучила ногами, вспарывая мох каблуками и захлёбывалась в агонии. Как раненое животное, молодая девушка свалилась на бок, утопая лицом в землю и продолжала скулить.

Эмпатия не жалела. Она напоминала всё пережитое, всё, что Меллори собиралась благополучно забыть в конце дня, как делала всегда. Но, к сожалению, всему есть предел. В том числе и выдержке.

Дрожа, Меллори продолжала судорожно всхлипывать, пока внезапно не ощутила пустоту. Эмоции покинули её. Свои, чужие — все. Голова опустела.

Наступила абсолютная тишина. Как будто из бочки вылили содержимое.

Девушка упёрлась лбом в мох, натыкаясь носом на веточку и поморщилась, перекатываясь на спину. Её мокрое лицо было обращено к небу и единственное, чего ей сейчас хотелось — закрыть глаза и проспать вечность.

Мысли медленно возвращались. Меллори открыла глаза, лениво размышляя о том, что если останется здесь — её сожрут дикие звери.

Она закрыла глаза. И пусть. У неё больше нет желания терпеть свою эмпатию.

Перед мысленным взором предстало лицо Тобиаса и Меллори поджала губы. Если он найдет её раньше, то может поступить хуже, чем не разумные звери.

Меллори досадливо застонала и села. Сколько она уже здесь? Командир наверняка решит, что она сбежала.

Собрав последние силы, она поднялась на ноги, разбирая дорогу обратно к лагерю.

Она продиралась сквозь колючие ветви, которые до этого не замечала и пыталась привести себя в порядок.

Слегка дезориентированная, она добралась до последнего куста и не сдержала судорожный выдох.

Возле палатки, скрестив руки за спиной, стоял Тобиас.

Она шагнула к нему.

Уди…в…ление…

— Как погуляла? — Он окинул её тёмным взглядом.

— Хорошо. — Меллори говорила спокойно, пытаясь унять сердцебиение.

— Когда я говорил, что мы рано встаём, я имел в виду именно это. Иди спать, завтра и так всем будет тяжело. — Он развернулся в сторону костра.

Он сделал всего шаг, а у Меллори все мысли будто вихрем пронеслись, возвращая к реальности.

Он не против? Ей разрешено гулять? Тогда почему удивился? Так он злодей или нет?

Их группа ловит существ?

— Как вы переправляете тех, кого ловите? — окликнула его Меллори и Тобиас остановился. — Я хочу сказать, что... не все же ездят верхом.

Он повернулся с нечитаемым выражением лица. Эмоций, как бы Меллори не прислушивалась, тоже не было.

— В телеге.

Она судорожно придумывала причину, зачем задала такой очевидный вопрос с ловушкой, как вдруг вспомнила про операцию.

— Завтра посадите туда Харвина, ему нельзя в седло.

— Это всё? — Он продолжал стоять перед ней, держа руки за спиной.

Меллори уже собиралась ответить, как вдруг решила, что нет. Не всё. Она провела сложную операцию и заслужила пару ответов. В конце-концов, они же могли проникнуться к ней хоть толикой симпатии, после того, что видели?

— Для чего я вам? — испытала удачу она.

— Нам нужен опытный целитель. — Тобиас повёл плечом, будто вопрос его разочаровал. — В замке расскажут.

— А если я не хочу?

— Вернём домой.

Меллори скептически вскинула бровь.

— Тебя насильно никто не тащит, — сдержанно произнёс Тобиас.

— Но… — она пыталась вспомнить моменты, когда её заставляли или принуждали. — Мою лошадь привязали.

— В целях безопасности.

— То есть я сейчас могу уйти?

Тобиас внезапно поморщился и сжал переносицу двумя пальцами. У Меллори в памяти что-то щёлкнуло, напоминая, что она уже видела этот жест.

— Сейчас нет. — выдохнул он.

— Ха, — фыркнула она и двинулась к палатке. И, переступив порог, добавила: — Что и требовалось доказать.

И с видом победительницы задёрнула полог, закрываясь от внешнего мира.

Вот только победила ли она?