Дарья Ривен Солнце для свечи

— Я думала ты умер, — сквозь всхлипы пыталась сказать она. — Зейн сказал, ты поехал ко мне… А меня увезли… — Меллори отстранилась, разрывая объятия и гневно посмотрела в маску. — Почему ты отказался от помощи Морта?

В порыве, она шлёпнула Лиса по груди и снова крепко прижалась.

— Я поехал к своему целителю, — в голосе мужчины промелькнуло веселье и она поджала губы:

— Он мой ученик.

Лис усмехнулся и одна рука мягко провела ей по спине.

— Ты общалась с Зейном?

Она закрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом, в который до сих пор не могла поверить, и кивнула, проведя виском по его костюму.

— Он рассказал о вашей миссии. О том, как ты уехал. — Меллори тяжело выдохнула. — Даже если бы я в тот день выехала домой, то была бы только…

Слеза скатилась с кончика носа и упала на костюм. Девушка громко шмыгнула носом.

— Правильно сделала, что не поехала. — Лис мягко гладил её по спине.

Его движения становились смелее. Объятья крепче, а улыбка в голосе не исчезала. Меллори немного отстранилась, чтобы посмотреть на маску.

— Ты добрался до моего дома? Видел полочки с лекарствами? Я обычно всё подписываю, ты нашёл что нужно?

Лис широко улыбнулся и зрение девушки помутнело из-за вновь собирающихся слёз. Она боялась представить, что могла никогда больше не увидеть эту улыбку.

— Да, Меллоринда. Я был у тебя и нашёл всё необходимое, — продолжал улыбаться он, крепко держа её за талию.

Её нижняя губа задрожала.

— Я так рада, что ты жив, — прошептала она и опустила руки, пытаясь стереть с лица слёзы рукавом.

Лис жест принял по-своему. Он разжал объятия, продолжая стоять также близко.

Меллори закусила губу от внезапной потери, но прежде чем слёзы полились вновь, Лис мягко обхватил её ладонь и потянул за собой, поднимаясь на трибуны.

— Зейн про наш провал тоже рассказал? — улыбнулся он, устаиваясь на сиденье, вместе с Меллори. Он развернулся, упираясь коленом ей в бедро, и девушке ничего не оставалось, как принять дистанцию.

Она кивнула:

— Он сказал, что один из новичков вас выдал.

— Этот придурок чихнул. — Лис продолжал держать её ладонь в своей руке. — Они забились под пол хижины и не учли, что когда внутрь кто-то зайдет, на них посыпется пыль с досок и грязь с ботинок.

Меллори слабо усмехнулась, вытирая свободным рукавом слёзы.

— Зейн сказал ты всех спас.

Лис фыркнул и отмахнулся, выпуская её руку, и девушка растерялась. Она не знала как себя с ним вести. Он дистанцируется и не проявляет ничего, что можно было бы идентифицировать как романтический интерес. Не зная куда деть руки, Меллори положила ладони на колени, в слабой надежде, что Лис снова уделит им внимание.

— О погибшем нельзя говорить, что он никак себя не проявил. — Он легко качнулся, по-дружески толкая её в плечо и Меллори кисло улыбнулась. — Как ты поняла, что мы были у Морта?

Она пожала плечами:

— Ты много видел мужчин целителей?

— Он один? — Лис неверяще покачал головой и Меллори кивнула. — А он знает?

Она покачала головой и широкая улыбка Лиса переросла в громкий заразительный смех. Меллори улыбалась вместе с ним, любуясь его улыбкой, наслаждаясь звуком его голоса и впервые за долгое время ей вдруг показалось, что всё обязательно наладится.

Лис снова с ней. Он жив.

Его смех затих, но улыбки остались. Лис молчал, повернувшись к ней, будто тоже пытался наглядеться. Внезапно он взял её за руку и переплёл пальцы. Меллори сглотнула.

— Почему ты тут одна? — мягко спросил он.

Она смотрела на его большую руку в чёрной кожаной перчатке, сжимающей её маленькую и бледную, и неопределённо повела плечом, указав головой в сторону Звёздочки.

— Хорошо. — Его маска была направлена прямо на неё и Меллори внезапно почувствовала, как он буравит её взглядом. Она уже собиралась снова пожать плечами, как Лис сжал её ладонь: — Почему вы только вдвоём?

Она отвела взгляд. Посмотрела на тёмные окна восточной башни, провела взглядом по своей лошади, по безлюдному ристалищу…

— Расскажешь, что тебя беспокоит?

Его мягкий тон пошатнул что-то внутри и у Меллори снова защипало в уголках глаз. Она посмотрела на Лиса — того, кому не побоялась довериться раньше. Предыдущие дни одиночества, наполненные страхом и болью, калейдоскопом пронеслись перед глазами и она едва слышно прошептала:

— Я не знаю с чего начать.

И стоило только увидеть ласковую улыбку, ещё до того, как Лис успел что-то ответить, Меллори поняла, что расскажет ему всё.

И плотину прорвало.

Она рассказывала долго: о том как похитили, о странных добрых похитителях, которые не стерегли и не следили, даже когда она одна уходила гулять. Об операции над Харвином, о третьем взводе и неприятном капитане. Затем вспомнила страшную битву с охотниками, и как Донован спас ей жизнь прямо перед тем, как Меллори потеряла сознание.

— Все решили, что это паническая атака.

— Но ты так не считаешь?

— Не знаю. Мне кажется я не выдержала большого количества эмоций. — Во время рассказа Меллори прильнула к его плечу и Лис накрыл их плащом. — Конечно было страшно, парни из отряда предстали совершенно в другом свете. Но я прекрасно понимаю, что битва шла за жизнь: либо ты, либо тебя.

Затем она рассказала про столицу и свои впечатления о замке. О том, как они первым делом пошли к принцу, которого будто не было дома.

— Тобиас сказал, что он не в настроении, но знаешь… — Она задумалась, глядя в пустоту. — Там везде было очень грязно. Я тогда решила, что это депрессия, но сейчас в башне стало чище.

— Закончилась депрессия?

— Может быть, — пожала плечами она.

Меллори искренне наслаждалась беседой. Наконец-то появился тот, с кем можно не таясь, поговорить абсолютно обо всём.

— Но я всё-таки считаю, что принца не было в замке, — продолжила мысль она. — В первую встречу он был ранен. Сказал, что поранился о канделябр, но даже Тобиас не поверил.

Лис хохотнул.

— Не в плане, что Тобиас глупый, — поспешно добавила Меллори и плечо под ней задрожало от смеха. — Да подожди ты! — Она положила на него руку, пытаясь остановить. — Он просто рану не видел!

Но Лис всё равно продолжал смеяться. И Меллори, пряча счастливую улыбку, терпеливо ждала, когда он успокоится.

Потом она рассказала про госпиталь, про Мирима, который сразу не понравился, про загадочного профессора-целителя Бранта, которого после того дня не видела ни разу, и про заселение в комнату.

— Ты не замёрзла? — спросил Лис, в секунду передышки.

Но Меллори покачала головой и продолжила: описала первые впечатления о Тории, о Селинде и своей необоснованной вспышке злости. А ещё о дурацких койках, зачем-то расставленных по всему залу.

— А это я тебе могу объяснить.

— Неужели?

— Да, — усмехнулся Лис. — Когда принц был королевским псом… — он сделал паузу, когда Меллори поморщилась, и пояснил: — Арестос безоговорочно исполнял приказы короля, пытаясь выслужиться.

— Зачем ему выслуживаться, он уже принц.

— Не в том плане. Он хотел получить внимание и уважение отца, поэтому делал всё, что тот прикажет.

Меллори опустила задумчивый взгляд на землю. Грустно, когда сыну любовь отца надо заслужить.

— Бедный Арестос, — прошептала она. — Какие бы там ни были приказы, мы не вправе его судить. — Она подняла взгляд на Лиса: — Все дети хотят родительской любви.

Тот лишь пожал плечами.

— Может быть, когда узнаешь, что он успел совершить, то изменишь мнение.

Меллори не стала отвечать. Она была уверена, что останется при своём.

— Так вот. В те времена он периодически попадал в госпиталь вместе с солдатами. И часто бывало, что коек на всех не хватало, — ровным голосом продолжал Лис. — В таком случае Брант обычно поступал так: он перекладывал кого-то из солдат на пол, на сено, а принца на кровать.

— Принцу это не понравилось?

Он кивнул.

— Угрозы подействовали на Бранта как ведро холодной воды. В тот же день появились свободные койки и все солдаты разместились.

Меллори легонько качнулась, толкая Лиса в плечо.

— Ну вот, а вы говорите, что он плохой.

Он усмехнулся и почесал лицо под маской.

— Дело в том, что главным аргументом Арестоса было то, что Брант извлекает личную выгоду. Продаёт койки или что-то в этом роде. — Улыбнулся и добавил: — Сейчас же, наш профессор наоборот, будто выставил их на зло. Только кому на зло — не понятно.

Меллори закатила глаза:

— Своим целителям. Недавно я сильно ударилась, когда началась суматоха из-за пятого взвода.

Так она плавно перешла к рассказу о ночи, когда все целители исчезли, подчеркнув, что если бы не Арестос — тоже могла стать пациентом. И о тяжёлом разговоре с Честером позже. Подробно рассказав о просьбе оставить её в замке.

Затем Меллори вскользь упомянула осмотр королевы и, перескочив вперёд, вернулась к запутанным впечатлениям о принце.

— Это очень странно, знаешь. Вот он тебя успокаивает и весь такой заботливый, добрый. А потом раз! И говорит, что-то такое, что напрочь сбивает с толку.

— Например?

— На последней перевязке они с Тобиасом обсуждали королеву. И Арестос сказал, что хотел бы потрогать её живот… ну как бы… — Меллори подбирала слова, когда плечо под ней снова начало дрожать. — Она его мачеха… это же не совсем нормально, да?

Лис громко расхохотался, напугав задремавшую Звездочку. Та громко фыркнула и повернулась к ним хвостом.

— Ты права, это совсем не нормально, — выдохнул он.

Затем она перешла к рассказу про бар. Вспомнила Раффи, с её любовью к Тобиасу и самого Тобиаса, который как ни крути, ведёт себя с девушкой странно.

Плавно добралась до того дня, когда Зейн рассказал о смерти Лиса. Подробно описала свои ощущения до потери сознания и снова подчеркнула, что именно Арестос — единственный во всём замке, кто что-то заподозрил, когда она пропала.

— Если бы не нашёл в комнате, то отправил бы кого-то в погоню, — парировал Лис и она немного сникла.

И вот, наконец, Меллори добралась до последнего дня перевязки, а значит и до ультиматума.

— Тобиас дал три дня, чтобы я поговорила с Честером, — она вздохнула, снова разглядывая тёмные окна восточной башни. — Мне страшно представить, как он может отреагировать.

Лис прочистил горло, но Меллори продолжила:

— И даже не это самое страшное. После обморока, что-то случилось с моей эмпатией. — Она повернула лицо к маске. Та смотрела в ответ. — Помнишь я рассказывала как именно ощущаются новые знакомства?

Лис кивнул:

— Как слизняки.

— Вот. — Она шарила глазами по тёмному материалу, пытаясь разглядеть черты. — А теперь мне больно.

Он молчал и продолжал смотреть. Меллори немного отстранилась, сразу почувствовав холод, и показала рукой на пустые трибуны.

— Поэтому я здесь, — и грустно хмыкнула: — Когда не прячусь в комнате.

Она отвела взгляд и посмотрела на Звёздочку. Хоть от разговора стало немного легче — план не изменился. Завтра она отправится в дальнюю дорогу.

Но, может быть, Лис поедет с ней?

Меллори повернулась к нему, чтобы попытаться аккуратно узнать его мнение на этот счёт, но наткнулась на улыбку.

Её брови поднялись.

— Скажи честно, — негромко начал он. — Ты бы хотела остаться, если бы этих проблем не было?

— Да, очень, — кивнула она в предвкушении. — Я даже надеялась выпросить у Раффи книги про существ, но…

Она осеклась и затаила дыхание, когда его улыбка начала становиться шире.

— Поверишь если скажу, что решу их все?

И почувствовав, как с души свалился огромный булыжник, Меллори кивнула.

Лошадь с удовольствием захрустела лакомством, роняя крупные куски на землю, пока Меллори, с замершей на губах грустной улыбкой, неминуемо уходила в свои мысли.

Она не хотела уезжать. В глубине души ей очень хотелось остаться. Но другого выхода не было.

Меллори достала из глубокого кармана плаща сахарную булку, покрутив её в руках. Есть не хотелось.

Хотелось верить, что не сломайся сущность, она бы смогла найти способ помочь королеве. Попутно занимаясь заданием Тобиаса.

Но Честер…

А может найти кого-то другого? Привести безымянного парня и представить как своего брата?

К сожалению, Тобиас не идиот.

Меллори громко фыркнула от последней мысли и Звёздочка задрала голову.

— Напугала? — улыбнулась девушка. — Извини, ешь своё яблоко, вон ещё кусочек лежит.

Она показала пальцем в землю, но лошадь не реагировала, а потом и вовсе отвернула голову в сторону дворца.

Меллори прищурилась, чтобы попытаться увидеть что-то в темноте и, сильно сфокусировав зрение на здании, к удивлению смогла разглядеть тёмную фигуру, шагающую в сторону трибун.

— Выгонять идут, — прошептала девушка, поднимаясь на ноги.

Фигура подходила ближе, а Меллори думала как извиняться. Она ведь догадывалась, что просто так гулять по ристалищу нельзя. И не смотря на это, зашла ещё дальше, осквернив сиденья почётных гостей, своей непочётной задницей.

Из последних сил сдерживая нервное хихиканье, спускаясь, Меллори внимательно смотрела под ноги, чтобы в довесок не свалиться на солдата крестьянской тушкой, а спустившись, поняла, что откладывать больше некуда. Прямо перед ней, на земле, остановились чёрные сапоги, предвещая серьёзный разговор.

Решив действовать по обстоятельствам, Меллори подняла глаза.

Её взгляд скользнул вверх по плащу, по тёмной фигуре, по ремешкам, обвивающим всё тело…

Сердце сделало неровный удар.

Перед ней стоял Лис.

Высокий и статный, в том же странном костюме и неизменной чёрной маске, скрывающей лицо так же надёжно, как она помнила.

Слова застряли в горле. Меллори замерла с широко распахнутыми глазами, в глубине души боясь моргнуть, чтобы случайно не спугнуть наваждение.

Почувствовав заминку, Лис неловко переступил с ноги на ногу, прочистил горло и робко улыбнулся, оголяя верхние клыки:

— Привет?

Из груди Меллори вырвался выдох, сердце застучало с удвоенной силой и она сглотнула, промокая внезапно пересохшее горло.

— Ты жив? — прошептала она то единственное, что сейчас имело значение.

Её руки сами потянулись вверх. Ей необходимо было удостовериться.

Понять. Почувствовать.

Ладони мягко провели по его плечам, по месту, которое должно быть воротником, плавно уходя на спину.

Меллори всем телом прильнула к Лису. Не раздумывая, она уткнулась носом в место между плечом и шеей, и когда почувствовала знакомый древесный аромат — расплакалась.

— Ты чего? — Его тон был мягким, будто успокаивал ребенка.

Руки в перчатках осторожно опустились ей на талию, лишь немного прижимая к себе.

— Я думала ты умер, — сквозь всхлипы пыталась сказать она. — Зейн сказал, ты поехал ко мне… А меня увезли… — Меллори отстранилась, разрывая объятия и гневно посмотрела в маску. — Почему ты отказался от помощи Морта?

В порыве, она шлёпнула Лиса по груди и снова крепко прижалась.

— Я поехал к своему целителю, — в голосе мужчины промелькнуло веселье и она поджала губы:

— Он мой ученик.

Лис усмехнулся и одна рука мягко провела ей по спине.

— Ты общалась с Зейном?

Она закрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом, в который до сих пор не могла поверить, и кивнула, проведя виском по его костюму.

— Он рассказал о вашей миссии. О том, как ты уехал. — Меллори тяжело выдохнула. — Даже если бы я в тот день выехала домой, то была бы только…

Слеза скатилась с кончика носа и упала на костюм. Девушка громко шмыгнула носом.

— Правильно сделала, что не поехала. — Лис мягко гладил её по спине.

Его движения становились смелее. Объятья крепче, а улыбка в голосе не исчезала. Меллори немного отстранилась, чтобы посмотреть на маску.

— Ты добрался до моего дома? Видел полочки с лекарствами? Я обычно всё подписываю, ты нашёл что нужно?

Лис широко улыбнулся и зрение девушки помутнело из-за вновь собирающихся слёз. Она боялась представить, что могла никогда больше не увидеть эту улыбку.

— Да, Меллоринда. Я был у тебя и нашёл всё необходимое, — продолжал улыбаться он, крепко держа её за талию.

Её нижняя губа задрожала.

— Я так рада, что ты жив, — прошептала она и опустила руки, пытаясь стереть с лица слёзы рукавом.

Лис жест принял по-своему. Он разжал объятия, продолжая стоять также близко.

Меллори закусила губу от внезапной потери, но прежде чем слёзы полились вновь, Лис мягко обхватил её ладонь и потянул за собой, поднимаясь на трибуны.

— Зейн про наш провал тоже рассказал? — улыбнулся он, устаиваясь на сиденье, вместе с Меллори. Он развернулся, упираясь коленом ей в бедро, и девушке ничего не оставалось, как принять дистанцию.

Она кивнула:

— Он сказал, что один из новичков вас выдал.

— Этот придурок чихнул. — Лис продолжал держать её ладонь в своей руке. — Они забились под пол хижины и не учли, что когда внутрь кто-то зайдет, на них посыпется пыль с досок и грязь с ботинок.

Меллори слабо усмехнулась, вытирая свободным рукавом слёзы.

— Зейн сказал ты всех спас.

Лис фыркнул и отмахнулся, выпуская её руку, и девушка растерялась. Она не знала как себя с ним вести. Он дистанцируется и не проявляет ничего, что можно было бы идентифицировать как романтический интерес. Не зная куда деть руки, Меллори положила ладони на колени, в слабой надежде, что Лис снова уделит им внимание.

— О погибшем нельзя говорить, что он никак себя не проявил. — Он легко качнулся, по-дружески толкая её в плечо и Меллори кисло улыбнулась. — Как ты поняла, что мы были у Морта?

Она пожала плечами:

— Ты много видел мужчин целителей?

— Он один? — Лис неверяще покачал головой и Меллори кивнула. — А он знает?

Она покачала головой и широкая улыбка Лиса переросла в громкий заразительный смех. Меллори улыбалась вместе с ним, любуясь его улыбкой, наслаждаясь звуком его голоса и впервые за долгое время ей вдруг показалось, что всё обязательно наладится.

Лис снова с ней. Он жив.

Его смех затих, но улыбки остались. Лис молчал, повернувшись к ней, будто тоже пытался наглядеться. Внезапно он взял её за руку и переплёл пальцы. Меллори сглотнула.

— Почему ты тут одна? — мягко спросил он.

Она смотрела на его большую руку в чёрной кожаной перчатке, сжимающей её маленькую и бледную, и неопределённо повела плечом, указав головой в сторону Звёздочки.

— Хорошо. — Его маска была направлена прямо на неё и Меллори внезапно почувствовала, как он буравит её взглядом. Она уже собиралась снова пожать плечами, как Лис сжал её ладонь: — Почему вы только вдвоём?

Она отвела взгляд. Посмотрела на тёмные окна восточной башни, провела взглядом по своей лошади, по безлюдному ристалищу…

— Расскажешь, что тебя беспокоит?

Его мягкий тон пошатнул что-то внутри и у Меллори снова защипало в уголках глаз. Она посмотрела на Лиса — того, кому не побоялась довериться раньше. Предыдущие дни одиночества, наполненные страхом и болью, калейдоскопом пронеслись перед глазами и она едва слышно прошептала:

— Я не знаю с чего начать.

И стоило только увидеть ласковую улыбку, ещё до того, как Лис успел что-то ответить, Меллори поняла, что расскажет ему всё.

И плотину прорвало.

Она рассказывала долго: о том как похитили, о странных добрых похитителях, которые не стерегли и не следили, даже когда она одна уходила гулять. Об операции над Харвином, о третьем взводе и неприятном капитане. Затем вспомнила страшную битву с охотниками, и как Донован спас ей жизнь прямо перед тем, как Меллори потеряла сознание.

— Все решили, что это паническая атака.

— Но ты так не считаешь?

— Не знаю. Мне кажется я не выдержала большого количества эмоций. — Во время рассказа Меллори прильнула к его плечу и Лис накрыл их плащом. — Конечно было страшно, парни из отряда предстали совершенно в другом свете. Но я прекрасно понимаю, что битва шла за жизнь: либо ты, либо тебя.

Затем она рассказала про столицу и свои впечатления о замке. О том, как они первым делом пошли к принцу, которого будто не было дома.

— Тобиас сказал, что он не в настроении, но знаешь… — Она задумалась, глядя в пустоту. — Там везде было очень грязно. Я тогда решила, что это депрессия, но сейчас в башне стало чище.

— Закончилась депрессия?

— Может быть, — пожала плечами она.

Меллори искренне наслаждалась беседой. Наконец-то появился тот, с кем можно не таясь, поговорить абсолютно обо всём.

— Но я всё-таки считаю, что принца не было в замке, — продолжила мысль она. — В первую встречу он был ранен. Сказал, что поранился о канделябр, но даже Тобиас не поверил.

Лис хохотнул.

— Не в плане, что Тобиас глупый, — поспешно добавила Меллори и плечо под ней задрожало от смеха. — Да подожди ты! — Она положила на него руку, пытаясь остановить. — Он просто рану не видел!

Но Лис всё равно продолжал смеяться. И Меллори, пряча счастливую улыбку, терпеливо ждала, когда он успокоится.

Потом она рассказала про госпиталь, про Мирима, который сразу не понравился, про загадочного профессора-целителя Бранта, которого после того дня не видела ни разу, и про заселение в комнату.

— Ты не замёрзла? — спросил Лис, в секунду передышки.

Но Меллори покачала головой и продолжила: описала первые впечатления о Тории, о Селинде и своей необоснованной вспышке злости. А ещё о дурацких койках, зачем-то расставленных по всему залу.

— А это я тебе могу объяснить.

— Неужели?

— Да, — усмехнулся Лис. — Когда принц был королевским псом… — он сделал паузу, когда Меллори поморщилась, и пояснил: — Арестос безоговорочно исполнял приказы короля, пытаясь выслужиться.

— Зачем ему выслуживаться, он уже принц.

— Не в том плане. Он хотел получить внимание и уважение отца, поэтому делал всё, что тот прикажет.

Меллори опустила задумчивый взгляд на землю. Грустно, когда сыну любовь отца надо заслужить.

— Бедный Арестос, — прошептала она. — Какие бы там ни были приказы, мы не вправе его судить. — Она подняла взгляд на Лиса: — Все дети хотят родительской любви.

Тот лишь пожал плечами.

— Может быть, когда узнаешь, что он успел совершить, то изменишь мнение.

Меллори не стала отвечать. Она была уверена, что останется при своём.

— Так вот. В те времена он периодически попадал в госпиталь вместе с солдатами. И часто бывало, что коек на всех не хватало, — ровным голосом продолжал Лис. — В таком случае Брант обычно поступал так: он перекладывал кого-то из солдат на пол, на сено, а принца на кровать.

— Принцу это не понравилось?

Он кивнул.

— Угрозы подействовали на Бранта как ведро холодной воды. В тот же день появились свободные койки и все солдаты разместились.

Меллори легонько качнулась, толкая Лиса в плечо.

— Ну вот, а вы говорите, что он плохой.

Он усмехнулся и почесал лицо под маской.

— Дело в том, что главным аргументом Арестоса было то, что Брант извлекает личную выгоду. Продаёт койки или что-то в этом роде. — Улыбнулся и добавил: — Сейчас же, наш профессор наоборот, будто выставил их на зло. Только кому на зло — не понятно.

Меллори закатила глаза:

— Своим целителям. Недавно я сильно ударилась, когда началась суматоха из-за пятого взвода.

Так она плавно перешла к рассказу о ночи, когда все целители исчезли, подчеркнув, что если бы не Арестос — тоже могла стать пациентом. И о тяжёлом разговоре с Честером позже. Подробно рассказав о просьбе оставить её в замке.

Затем Меллори вскользь упомянула осмотр королевы и, перескочив вперёд, вернулась к запутанным впечатлениям о принце.

— Это очень странно, знаешь. Вот он тебя успокаивает и весь такой заботливый, добрый. А потом раз! И говорит, что-то такое, что напрочь сбивает с толку.

— Например?

— На последней перевязке они с Тобиасом обсуждали королеву. И Арестос сказал, что хотел бы потрогать её живот… ну как бы… — Меллори подбирала слова, когда плечо под ней снова начало дрожать. — Она его мачеха… это же не совсем нормально, да?

Лис громко расхохотался, напугав задремавшую Звездочку. Та громко фыркнула и повернулась к ним хвостом.

— Ты права, это совсем не нормально, — выдохнул он.

Затем она перешла к расскажу про бар. Вспомнила Раффи, с её любовью к Тобиасу. Самого Тобиаса, который как ни крути, ведёт себя с девушкой странно.

Плавно добралась до того дня, когда Зейн рассказал о смерти Лиса. Подробно описала свои ощущения до потери сознания и снова подчеркнула, что именно Арестос — единственный во всём замке, что-то заподозрил, когда она пропала.

— Если бы не нашёл в комнате, то отправил бы кого-то в погоню, — парировал Лис и она немного сникла.

И вот, наконец, Меллори добралась до последнего дня перевязки, а значит и до ультиматума.

— Тобиас дал три дня, чтобы я поговорила с Честером, — она вздохнула, снова разглядывая тёмные окна восточной башни. — Мне страшно представить, как он может отреагировать.