Дарья Ривен Солнце для свечи

Меллори перешла на бег, и теперь слышала звуки — крики, грохот передвигаемой мебели, стоны боли.

Неуверенность…Страх…Беспомощность…

Без задней мысли она ворвалась в большой зал, и тут же погрузилась в хаос.

Сёстры милосердия носились среди окровавленных раненых, которых всё больше и больше заносили внутрь солдаты, укладывая сразу на койки.

Секунду Меллори стояла в ступоре, распахнутыми глазами оценивая масштаб бедствия и понимала, что своей сменой, втроем им никак не справиться.

— О, ты здесь! — Тори пробежала мимо с ворохом чистых тряпок для перевязок. — Пятый взвод весь доехал!

Сердце Меллори упало в пятки глядя на множество покрытых кровью и грязью мужчин, уложенных поверх белоснежных простыней. Но искать своих она будет позже, а пока:

— Тори, нам нужна подмога! Я займусь здесь — беги звони в колокол!

— Точно! — она хлопнула по лбу испачканной в крови рукой, и рванула на выход.

Меллори подбежала к ближайшему раненому и бегло его осмотрев, увидела разорванную в зоне бедра ногу. Яркая кровь вытекала равномерной струей, заливая брюки. Девушка не думая ни секунды схватила тряпку и перетянула ногу выше раны — настоящее чудо, что он не умер по дороге! Перекрестив концы, она с силой начала закручивать, останавливая кровь.

Страх…Страх…Страх…

Не глядя, Меллори выкидывает руку и хватает пробегающую мимо сестру. Глаза той распахнуты в ужасе, и становится ясно, что без должного руководства, она принесёт больше вреда, чем пользы.

— Шить умеешь? — резко спрашивает Меллори.

— Ддда… — оленьи глаза шарят по ужасной ране и залитой кровью койке.

— Держи. — Меллори насильно притягивает девчонку и суёт в руки концы повязки. — Протри, зашей и перевяжи.

— Ннно…

— Быстро! — рявкает она.

Коллега судорожно кивает и начинает работу.

Меллори играет желваками — жалкая, скрюченная от страха фигурка еле шевелится. Если так дальше пойдёт, то они никого не спасут.

Она может делать всё сама — качественно довести одного пациента до самого выздоровления, но тогда придётся пренебречь остальными. Было бы намного проще, если бы явились старшие. Их ведь должно быть минимум трое, а ещё Брант, который «преуспел» в целительстве.

Ухватившись за свою любимую, побуждающую к активным действиям злость, Меллори не замечает, как подходит уже к третьему раненому.

— Я здесь! Говори что делать! — Тори подбегает так быстро, что толкает её бедром и повязка на голове солдата едва не съезжает.

— Умеешь голову бинтовать?

— Конечно!

— Тогда хватай. — Меллори передает концы, наполовину завершённой перевязки и идёт дальше.

Тори включается в работу моментально. А судя по тому, что людей в голубых костюмах вокруг становится больше — в колокол она уже позвонила.

Меллори быстро распределяет раненых. Она то и дело ловит сестёр, подробно, но быстро объясняя план действий и уже через несколько минут, справившись с первым заданием, они сами начинают ходить за ней хвостиком, в ожидании следующих.

Раны солдат однотипны. Они отличаются лишь частью тела, поэтому Меллори во всеуслышанье начинает едва ли не читать лекцию, объясняя общую информацию. Она с удовлетворением замечает, что некоторые сёстры из хвостика после этого начинают отделяться и самостоятельно справляться с работой.

Она методично делает свою работу. Грамотно, аккуратно. Она собранна.

Но, к сожалению, эмоций становится слишком много.

Меллори углубляется в теорию. Она больше не смотрит по сторонам. Перед ней рана, нога и она смотрит только на неё.

Эмпатия сама как открытая рана. Любая эмоция тревожит, будто ножом врезаясь в мякоть.

Боль…Боль…Боль…

Страх…Страх…Страх…

Шум вокруг растёт.

Меллори старается игнорировать.

Удивление…Интерес…Отвращение…

Она сжимает зубы и протягивает сестре концы бинта, бросая взгляд за спину.

Вокруг хаос. Горничные бегают от койки к койке, словно куры безголовые.

Какого дьявола они здесь?

Меллори морщится и видит: учёные спустились из башни и ходят по залу, раздавая советы.

Советы.

Её сёстрам.

Она скрипит зубами, чувствуя невероятную головную боль и ей ничего сейчас так сильно не хочется, как затеять драку, но она бросает взгляд дальше и это становится последней каплей.

В очередной раз гул голосов обретает смысл — клирики выстроились в конце зала и завели песнь во спасение.

Боль…Боль…Боль…

Ей никогда не был страшен шум. Работа целителя происходила в самых разных условиях и после стольких лет удивить её было действительно сложно. Общая паника и истерия — обычное дело для последствий крупного сражения.

Но что касается эмоций… То сейчас их слишком много.

Меллори делает шаг к следующей койке и чувствует как проваливается. Тело предаёт её. Липкая масса давит на хребет, прибивая к полу и окутывает сразу все органы чувств.

Меллори чувствует как пульс стучит в ушах, и начинает размеренно дышать.

— Привет, мелкая, — внезапно шепчет голос и она вздрагивает, пытаясь сфокусировать взгляд.

Всё вокруг плывёт, но солдат перед ней становится различим.

— Харвин! Ты почему здесь? — она округляет глаза и опускает их вниз, ища увечье.

— Вообще-то, причина есть. — Он показывает ногу.

— Но здесь же только пятый взвод, — она переходит на шёпот, обрабатывая рваную рану.

— Я под шумок, — шепчет он, глядя на её работу. — Знаю же, что ты здесь, — шипит, когда она выливает на него спирт, но продолжает: — А я, знаешь ли за моногамию в отношениях.

Меллори морщится от непонимания и встречается с ним взглядом.

— Не хочу изменять своему целителю. — Голубые глаза смотрят преданно, а улыбка парня заражает теплом и девушка улыбается.

Она перевязывает ногу и чувствует как звуки становятся менее разборчивыми. Она будто ныряет на глубину. В ногах слабость, а к горлу подступает тошнота — верные предшественники обморока. Как в тумане, она вытягивает руку на пробегающие мимо эмоции и в её ладонь ложится мягкая ткань.

— Доделай, — сквозь шум в ушах, еле как произносит Меллори.

— Поняла! — звенит в ответ голос Тории. Не смотря на хаос вокруг и руки по локоть в крови, девушка ярко улыбается, переключая внимание на Харвина.

Меллори, с затуманенным взором движется к следующему солдату. Внутри надежда, что станет легче. Она больно врезается в пустую койку и отходя, сталкивается с пробегающей горничной. Та взвизгивает.

— Что вы здесь делаете? — Меллори вкладывает весь гнев в голос и впивается ногтями в плечо женщины.

Удивление…Досада…Интерес…

Чужие эмоции физически шлёпаются на лицо, полностью перекрывая доступ к кислороду. Меллори пытается сделать вдох, отпускает горничную и та моментально убегает.

— Меллори! — кричит голос сестры с другого конца зала. — Подойди сюда!

Она не может. Тошнота чувствуется на языке, лёгкие едва шевелятся, пытаясь получить хоть каплю воздуха, и Меллори облокачивается на пустую койку, ядовито подмечая, что та наконец пригодилась.

Сознание неминуемо уплывает.

— Что!? Какого б…?! Ай! — где-то далеко звучит родной голос.

Она улыбается. Честер жив.

Зрение меркнет, но ей всё равно. Брат здесь. И он жив.

Бомм!

Громкий звук взрывает перепонки и она морщится, на секунду выныривая из небытия.

Бомм!

Меллори готова закрыть уши руками, лишь бы не слышать звон.

Бомм!

Эхо каждого удара резонирует от стен госпиталя, отзываясь во всём измождённом теле, но на удивление, действует как внезапный допинг.

Меллори тяжело дышит. Она уверена, что ещё пара таких ударов и сможет дойти до следующего раненого.

Но вместо этого наступает неестественная тишина. Она кажется настолько нереальной, что Меллори собирается ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что она ещё в сознании.

— Считаю до пяти, — неспешно говорит низкий голос. — Кто не успеет покинуть помещение, разукрасит кишками стены.

В госпитале неестественная тишина. Даже раненые перестают стонать.

Голос делает небольшую паузу, наслаждаясь реакцией и продолжает:

— Сотрудники госпиталя остаются на местах. Один.

Эмоции взрываются. Настоящим цунами они проносятся мимо, и Меллори не выдерживает. Она каждой клеточкой чувствует, переживает; её ноги подкашиваются и упираются в ту самую пустую койку. Она сгибается пополам, упираясь локтями в матрас и давит ладонями на глаза — головная боль невыносима.

Чужая рука подхватывает её за локоть и тянет. Меллори подчиняется. Она готова на всё, лишь бы перестать чувствовать.

Топот ног, суета, крики — всё моментально утекает в противоположную сторону, и хоть моментального облегчения не наступает, она уже может нормально дышать.

— Отойдём на два слова, целитель Меллори, — отчётливо говорит тот самый голос.

Так, будто обращается вовсе не к ней.

Её тело приходит в движение и Меллори чувствует, как возвращается осязание. Именно благодаря ему она теперь знает, что её держат не только за локоть, но и направляют за талию.

Она старается выровнять дыхание. Зрения до сих пор нет — размытое пятно вместо пола под ногами, едва различимое, чтобы идти.

Мысли скачут. Её ведёт Лис?

Только он и Честер могли знать, что ей будет плохо. Только они могли обратить внимание на её состояние и попытаться помочь.

Но голос? Вроде похож. Она слишком давно его не слышала, чтобы была возможность сравнить.

Раздается скрип и на лицо дует холодный ветер, принося моментальное облегчение. Меллори чувствует невероятную признательность. Симпатию. Хороший, милый Лис вытащил её из ужаса, не позволив потерять сознание посередине зала.

Тишина на улице не мешает чувствовать присутствие мужчины. Он молчит.

Меллори ждёт. Зрение возвращается медленно, пятнами.

Она ждёт. Даёт себе установку, что поднимет взгляд сразу, как только сможет рассмотреть его чёрные сапоги.

Изо рта идёт пар. Становится холодно.

Она не успевает об этом толком подумать, как на плечи опускается тяжёлая тёплая ткань, и Меллори готова прослезиться от благодарности. Лис жив. Оберегает её как и обещал.

Она собирает силы в кулак, жмурится от головной боли и поднимает голову. Она готова улыбаться и радоваться его эффектному появлению, но фокусирует взгляд…

И ахает.

На неё смотрят голубые глаза.

В них заключён яркий свет и беспокойство.

— Ваше Высочество? — неверяще шепчет она.

— Мне показалось, тебе нужна минутка передышки, — говорит тот же голос, окончательно разрушая сомнения. — Я прав?

— Спасибо. — Она кивает, неосознанно закутываясь в одежду, чтобы спрятаться, но внезапно осознаёт, что одежда не её.

Принц молчит. Его глаза изучают её, и Меллори уверена, что защитный жест не смог ускользнуть от его внимания.

— Я успел? — негромко спрашивает, глядя в зелёные глаза. — Предотвратил паническую атаку?

Из груди Меллори вырывается смешок и она пытается замаскировать его под кашель. Вот и причина наблюдательности.

— Да, Ваше Величество, — кивает. — Спасибо.

Плечи принца заметно расслабляются и на губах появляется ухмылка:

— Расскажешь об этом Тобиасу и будем в расчёте. — произносит он и выпрямляется.

Меллори чувствует как щиплет в носу и вытирает его чистой частью предплечья. Она не хочет признавать как сильно расстроилась, не увидев Лиса.

Самодовольство Арестоса притупляется.

— Хочешь я тебя совсем уведу? — задумчиво говорит он и смотрит за её спину. — Осталось не так много раненых.

Он осекается и его глаза лукаво блестят. Арестос наклоняется ближе и заговорщицки добавляет:

— Их всё равно никто не хватится.

У Меллори против воли поднимаются брови.

— Эмм… Спасибо, но…

Она пытается подобрать слова, но Арестос поджимает губы:

— Я пошутил. — Он разочарованно ведёт плечом и снова отводит взгляд. — Твоё состояние… Это нервное?

Меллори не может понять о чём он, но Арестос снова смотрит на её лицо и она аккуратно касается пальцами щеки. На них слезы.

Да. Она действительно расстроилась, что он не Лис.

Меллори кивает. Затем качает головой и пожимает плечами. Арестос ждёт, а она чувствует внутреннее сражение: с одной стороны она могла отмахнуться от принца, просто согласившись; с другой — ей хотелось быть честной.

— Не совсем, — наконец признаётся она, и он не перебивает.

Меллори вздыхает.

— Мне было плохо. И… — она пытается подобрать слова. — Я не понимала, кто меня выводит из госпиталя. — Бросает на него взгляд, но принц беспристрастен. — Я ждала… кое-кого…

Из горла вырывается всхлип и она виновато смотрит в яркие глаза.

— Простите, я вам очень благодарна. Правда. — Она качает головой. — Просто его нет ни среди живых, ни среди раненых, и я не знаю….

Меллори прикусывает губу и опускает голову, пытаясь остановиться.

Принц молчит. Лишь продолжает изучать взглядом.

— Мне жаль, — негромко произносит он.

Она судорожно кивает, мысленно обвиняя себя в неблагодарности, несдержанности и невоспитанности, и поднимает голову, выдавливая вежливую улыбку:

— Извините меня, сегодня очень длинный день. Как Ваша рука?

Эмоция на его лице меняется. Становится мягче, глаза наполняются теплом понимания и даже лёгкой иронии, ведь принц заметил как топорно она решила сменить тему.

— Непривычно без неё. — Арестос улыбается, подчиняясь её правилам и даже двигает зафиксированной рукой вверх вниз, показывая недееспособность.

Внезапно, очень неожиданно и странно — принц становится человечнее. Не таким холодным.

И Меллори, застигнутая врасплох, любуется его особенностью.

Глаза настолько невероятны, что кажется, будто у радужки есть собственное освещение.

Арестос не мешает. Он молча смотрит в ответ и Меллори внезапно осознаёт двусмысленность своего интереса. Она кашляет.

— Ваше Величество, — отводит взгляд в сторону. — Я с утра буду во дворце. Я могу позже зайти к Вам, чтобы проверить рану?

— Конечно, — в его голосе улыбка, но на лице нет эмоций. Он кивает на госпиталь: — Точно хочешь вернуться?

— Да, мне уже лучше. — Меллори стягивает с себя тёмно-бордовый плащ и протягивает принцу, но внезапно вспоминает про руку. — Ой, вы не могли бы?

Принц с полуулыбкой отворачивается спиной и немного наклоняется, чтобы ей было проще. Она набрасывает на его плечи плащ и легонько разглаживает ткань.

— Как вы узнали, что там хаос?

— Это не сложно. — он выпрямляется и кивает на окна своей башни. В них отражаются огни госпиталя.

Меллори снова кивает. Принц молчит.

Она прислушивается — налипшие эмоции звучат далёким эхом, почти не мешая её обычной жизни.

— Ладно. Я готова. — девушка встряхивается и делает шаг к дверям, но осекается и смотрит на Арестоса: — Вы пойдёте?

— Не думаю, что буду нужен.

— Тогда… Спокойной ночи?

— И тебе.

Принц продолжает стоять на холодном ветру. Его лицо ничего не выражает, но можно заметить, что мыслями он всё дальше уходит от замка. Его платиновые распущенные волосы разметались по плечам, а каждый порыв ветра путает их всё сильней. Меллори бросает на его фигуру прощальный взгляд и с горечью думает, что одной рукой он косу точно не заплетёт.

Но отбросив ненужные мысли и взяв себя в руки, она делает глубокий вдох и распахивает двери госпиталя.