Дарья Ривен Солнце для свечи

Неприятное утро

— ОЧИСТИСЬ!

Распахнув глаза, Меллори резко подскочила на кровати. Словно ушат горячей смолы, чужие эмоции внезапно обрушились на неё, заставив в панике выпустить весь воздух из лёгких.

Сердце колотилось как бешеное, сна как не бывало.

Меллори делала панические вдохи, одновременно шаря взглядом в поиске угрозы.

Чужая большая комната; каменные, увешанные гобеленами стены, и пол, покрытый старым ковром.

Огромная кровать с балдахином, небольшая печка в углу, а рядом с ней — Меллори выдохнула, зацепившись взглядом за родной предмет — банкетка с её сумкой.

— ОЧИСТИСЬ!

Она опять вздрогнула, на этот раз понимая, что громоподобный крик разносится за пределами комнаты.

Чтобы проверить, Меллори попыталась подняться на кровати, но, запутавшись в многочисленных одеялах, едва не свалилась на пол. Она усердно куталась в них всю ночь, пытаясь согреться.

Ей-богу, в лесу было теплее, чем в старой каменной башне.

Наконец она выпуталась, и беззвучно, на цыпочках, приоткрыла дверь, выглядывая в щёлочку.

— ОЧИСТИСЬ!

Её брови дрогнули в удивлении: источниками крика оказалась группа священнослужителей. Одетые в ярко-красные одежды, они кричали на дверь соседней комнаты, размахивая железной чашей.

Непонятный гул, который Меллори по-началу не воспринимала, тоже внезапно обрёл смысл — им оказался заунывный хор из голосов.

— ОЧИСТИСЬ! — в очередной раз выкрикнула впереди стоящая фигура и плеснула жидкость на стену.

Меллори аккуратно прикрыла дверь.

Теперь она могла сказать Тобиасу, что знает как выглядят клирики. Вспомнив о командире, она невольно задумалась, слышит ли он их тоже. Потому что после вчерашнего обеда, прошедшего в сдержанном молчании, он растворился в недрах жилых комнат так быстро, что сейчас Меллори даже не смогла бы предположить где именно он разместился.

— ОЧИСТИСЬ!

Наверняка клириков слышно всей башне.

Она потянулась, пытаясь согнать с себя чужое недовольство, и зевнула, постепенно приходя в норму, после внезапного подъёма. Меллори не могла сказать, что увиденное повергло её в ужас или загнало в яму уныния. Конечно, эмоции этих людей на неё действуют, но если предположить, что она не эмпат?

Будет ли ей неприятно?

Возможно, немного.

Но это точно не заставит её замкнуться и начать искать причины в себе.

Меллори зашла в ванную комнату и посмотрела в зеркало:

Да, существо. И она никогда этого не стыдилась. Это её суть — она сама. Ни одна молитва не изменит происхождение.

Она эмпат. Её родители были эмпатами. Их родители…

Меллори застыла с зубной щёткой во рту.

А что если бы её родители сами хотели вытравить сущность дочери? Не принимали бы, отвергали, таскали на службы или нанимали клириков?

Надо признать — такой вариант меняет решительно всё.

Сложно представить, что может вырасти из ребёнка, который потерял мать, а от единственного родного человека получает только осуждение за то, что изменить никогда не сможет.

Что бы сделала Меллори? При таком раскладе, она бы наверняка посчитала лучшим выходом спрятаться ото всех, а после этого бы впала в глубочайшую депрессию.

Но кроме такого, затворнического варианта был ещё один.

Более приятный для неё и менее — для мира.

Она бы озлобилась. Попыталась бы доказать себе, другим и отцу, что достойна даже со «скверной» внутри.

Меллори убрала зубную щётку и поправила волосы, задержав в них пальцы. Ощущение чистоты и мягкости после долгой дороги было невероятным настолько, что их хотелось трогать бесконечно.

Люди говорят, что Арестос жесток. А это значит то, что он выбрал второй вариант.

Однако, если верить Тобиасу, что принц не в настроении и внимательно осмотреться в восточной башне, то можно решить, что всё указывает на депрессию и подавленное состояние жильца.

Темно, грязно, пыльно. Алкоголь может быть не тронут, потому что не помогает или банально не с кем пить.

Ещё вчера она решила, что Арестоса нет в замке, но сегодня картина будто бы стала объёмнее.

Она застёгивала молнию серого платья, как внезапно раздался стук в дверь, после чего та сразу распахнулась:

— Доброе утро! Чувствуешь себя обновлённой? — Тобиас бодро зашёл в комнату, со своей фирменной ухмылочкой.

— Тебе это кажется забавным? — она чуть не задохнулась от возмущения: озлобленность священнослужителей до сих пор кипела внутри. — Принца каждое утро так будят?

Тобиас удивлённо поднял брови и присел на банкетку, отодвинув сумку целителя.

— Вообще-то, я имел в виду ванну и удобную кровать, — не спеша начал он, и перекинув ногу на ногу, устроился удобнее: — Но ход твоих мыслей очень интересен. Продолжай.

Меллори воинственно скрестила руки на груди и грозно посмотрела на вежливый интерес на лице собеседника. Он вздохнул и закатил глаза:

— Ну же, мне действительно хочется услышать твоё мнение. Служба проходит в семь утра и в пять часов вечера.

Меллори продолжала стоять скрестив руки, но возникающие в голове вопросы подталкивали к диалогу.

— Густина сказала, что они выполняют роль слуг. Но вокруг грязно.

— Подозреваю, что это прямой приказ принца.

— Чтобы жить в грязи? — Меллори скептически задрала бровь.

— Нет, чтобы их реже видеть.

Девушка опустила руки и села на кровать. Воинственность и озлобленность затухали, оставляя её в растерянности.

— Он мог бы с ними пообщаться, — попыталась она. — Показать что не такой, каким считают. — Меллори резко подняла гневный взгляд, как только услышала фырканье собеседника. — Что?

— Извини, — Тобиас выставил руки в примирительном жесте. — Ничего наивней я ещё не слышал. Тебе сколько? Пять?

Меллори предпочла не отвечать, сверля взглядом собеседника.

— Ты же понимаешь, что то, что происходит в стране, выгодно короне? — Тобиас сел ровнее, говоря как с пятилетней. — Как маленькая личная неприязнь трансформировалась в огромное чудовище, способное управлять людьми? — Бросил на неё долгий взгляд, потом будто одёрнул себя и отмахнулся. — Впрочем, мы отклонились от темы. Если тебе интересны мотивы и способы воздействия на массы, то лучше спроси кого-то, кто не я, — ухмыльнулся. — А я сокращу время своего повествования и просто скажу, что клирики не разговаривают.

— Совсем? Даже между собой?

— Абсолютно. По крайней мере в этой башне. — Тобиас развёл руками в жесте «ничего не поделаешь».

Меллори вернулась мыслями к бедному брошенному мальчику.

— А давно он живёт здесь? С кем вообще разговаривает?

— Слушай, мы так никогда не закончим. — Он поднялся, поправляя брюки. — Когда Арестос захочет пообщаться, я тебя приведу и сама обо всём спросишь. Собирайся, пора идти.

Девушка задумчиво проводила взглядом статную фигуру командира.

Хочет ли она познакомиться с запертым, возможно озлобленным принцем, которому её доставят для непонятных целей?

«Не особо» — напрашивался очевидный ответ.

Она накинула плащ поверх платья и взяла сумку. В глубине души она надеялась, что хорошее настроение придет к принцу не скоро.

Меллори спустилась по лестнице вниз и двинулась в сторону гостиной. Она уже почти прошла вдоль коридора, как остановилась у деревянной арки.

— Мы уйдем отсюда или нет? — застонал Тобиас, возвращаясь. — Ты вообще помнишь, что ты пленница?

— Так все-таки пленница? — хитро улыбнулась Меллори, продолжая рассматривать незнакомую комнату, и не обращая внимания на то, как командир хлопнул себя по лицу.

Помещение было странным. Судя по всему, это столовая. Гулкая, каменная, холодная и такая же не уютная. Огромный стол занимал почти всё пространство, стоя поперёк.

Вариантов посадки несколько: спиной к двери, если не хочется тратить время на обход деревянного чудовища; лицом к двери, если всё же решился на огромный крюк по комнате; ну и в конце концов «во главе стола» с разных далёких краев, исключая хорошую просматриваемость коридора.

Максимально неудобно.

— Он ест один?

Меллори не понимала, почему ей так важно было увидеть и узнать как можно больше, но словно собирала большой пазл в голове из множества маленьких деталей.

— Один, но не здесь. — Тобиас развернулся на каблуках и пошёл в сторону выхода из крыла. — Хватит вопросов, если опять остановишься — потащу тебя силой.

Всю дорогу от башни, следуя хвостиком за командиром, Меллори обдумывала своё положение. С одной стороны вреда ей никто не причинил, а будь Арестос злобным убийцей, то встретил бы её с распростертыми ещё вчера.

С другой — может его правда нет в замке? Она где-то слышала, что первое мнение всегда правильное.

И вообще, что за слабый аргумент она себе придумала, что если никто не обидел до сих пор, то так оно и будет? Может быть её берегут для чего-то страшного? Не заигралась ли она и может быть самое время бежать?

Но ведь если она хотя бы попытается, то скорее всего спецотряд выследит её в тот же день и тогда начнётся совсем другой разговор.

Рациональная часть девушки советовала наблюдать, запоминать и ждать подходящего момента.

— Доброе утро! — молодой рыжеволосый парень, лет восемнадцати на вид, широко улыбнулся, увидев Тобиаса и Меллори. Он шёл на встречу с двумя ведрами воды.

— Привет, Шон. — командир пожал протянутую руку. — Я вчера попросил твоего брата нас приютить.

— Да, новые жильцы размещены с комфортом, отдыхают и не фыркают. — лицо парня заразительно излучало свет, а эмоции были тёплые, добрые, и почти не липкие.

Меллори невольно улыбнулась — захотелось остаться здесь.

Тобиас кивнул словам конюха и сделал шаг в сторону, одновременно указывая рукой на спутницу.

— Это Меллори, новая целительница. — Он лениво перевёл руку на парня. — Это Шон, конюх. Вчера мы видели его брата.

— Приятно познакомиться, Шон, — Меллори лучезарно улыбнулась и парень смутился.

Восхищение… удивление… интерес…

Шон был простым, бесхитростным и тёплым. Меллори стояла напротив него и улыбалась, умышленно оттягивая момент прощания, пока сам парень краснел с каждой секундой сильнее.

Ей было всё равно на неловкость. Она наслаждалась, греясь чужими эмоциями.

— Вы будете работать в замке? — Щон попытался заполнить неловкое молчание.

Меллори продолжала улыбаться, а Тобиас будто нарочно не нарушал тишину. Наконец он вздохнул:

— Шон, мы бы поболтали, но торопимся, — он бросил вежливую улыбку и взял Меллори за локоть. — Идём.

Девушка вывернулась в твёрдой хватке и, уходя, помахала новому знакомому. Тот, готовый провалиться от смущения, помахал в ответ.

Через несколько метров она не выдержала:

— Тобиас, мне больно.

— Я подумал, что ты решила там прорасти, — он отпустил её руку. — Смущать молодняк, конечно, весело, но мы торопимся.

Меллори поставила сумку на землю и потёрла саднящее место. Тёплые эмоции Шона улетучивались и она вновь возвращалась в хмурую реальность. Командир сдержанно наблюдал, а когда она наклонилась обратно, опередил, взяв сумку первый.

— Может быть так ты будешь быстрее, — пробурчал он и двинулся дальше.

Оставшуюся дорогу они шагали молча и Меллори смогла разглядеть окружение.

Длинная постройка казармы закончилась и прямо за ней был небольшой лесок, на котором паслись овцы и коровы. Вокруг было много кур. Даже такая небольшая деталь говорила о готовности замка к тому, чтобы в случае осады, долгое время иметь возможность себя прокормить.

Меллори глянула на Тобиаса. Он не отрывал глаз от серого здания впереди и, казалось, был поглощён мыслями. По внешнему виду нельзя было понять, однако, благодаря слабо пробивающейся нервозности, Меллори чувствовала напряжённое состояние.

А ещё он волновался.

Но почему? Из-за неё или за себя?

Конечно же, сама Меллори тоже волновалась: она была в этом месте впервые не как чья-то дочь.

Что ей ждать? Куда её разместят? Кем она будет?

А если для неё не найдется отдельного угла? Тогда Меллори будет страдать, пытаясь привыкнуть к чужим эмоциям. Ну и самое важное — как долго это всё будет продолжаться?

Она собиралась открыть рот, чтобы задать хотя бы последний вопрос, как Тобиас внезапно остановился.

Он продолжал задумчиво смотреть на каменное строение и молчать. Меллори попыталась разглядеть на что он смотрит, но когда ничего не нашла, обошла командира и вопросительно подняла брови.

Его тёмные глаза посмотрели на неё.

— Это будет сложно, — негромко начал он, — Особенно для тебя. Но запомни одну вещь. — и выдохнул: — Друзей здесь нет.

Меллори моргнула.

— Повторюсь, это будет сложно. Но не начинай дружить с первым встречным, — Тобиас смягчил тон, увидев недоумение, — Тебе не нужно чувствовать неловкость из-за того, что ты перед кем-то не представилась. Думаешь я просто так Густину заставил написать имена тех, кого она уже знает?

Меллори молчала — она и сама чувствовала, что сказала лишнего.

— И не нужно проникаться симпатией к первому улыбающемуся лицу. Вспомни, что тебя с лёгкостью предали те, кто нуждался в твоей же помощи.

Она потупила взгляд. В своей голове Меллори уже их оправдала, и даже почти забыла как именно оказалась пойманной.

— Меллори. — Тобиас снова поймал её взгляд и девушка удивлённо подняла брови. Это первый раз, когда он без принуждения обратился к ней по имени. — Друзей нет. При расспросах давай меньше информации о себе. Помни, что любая, даже самая незначительная деталь, может потянуть за собой целый ворох проблем. Поняла?

Меллори кивнула, но в душе не согласилась.

Может быть Тобиас не в курсе, но такую заботу как он — в своей манере, слегка грубо и всячески отрицая, проявляют именно друзья.

По её скромному, может быть слегка наивному, мнению.

И Честер, её брат, который столько лет оберегал и любил. Он просто не может не быть другом.

Ну и Лис. Он сам хотел быть другом и верным товарищем.

Она смотрела в тёмные глаза Тобиаса и уже собиралась открыть рот, как он отвёл их, посмотрев куда-то за спину.

— Сэр Тобиас? — сзади раздался голос.

— Доброе утро, Мирим. — командир отступил на шаг от Меллори, приветствуя мужчину.

Мирим, невысокий дядечка с круглым животом и раскрасневшимся лицом подошёл ближе и протянул руку в приветствии.

— Вы к нам по какому вопросу? — его маленькие, цепкие глазки пробежались по гостям.

Меллори мило улыбалась снаружи, ожидая когда Тобиас её представит, а внутри обтекала чужой заинтересованностью.

Пока этот мужчина, который сразу после рукопожатия убрал руки, зацепившись ими за лацканы своего пиджака, ей не нравился ни внешне, ни внутренне. Бордовый костюм, состоящий из коротких брюк и тесного пиджака, расходящегося в районе живота, делал Мирима не серьёзным и даже карикатурным персонажем.

Для полной картины ему не хватало головного убора с большим малиновым пером.

— Привел вам нового целителя. Слышал, что сейчас нужны свежие умы. — Тобиас хоть и говорил вежливо, но в голосе напрочь отсутствовала просьба.

— Оу… — толстячок оглядел Меллори с ног до головы, как лошадь на базаре. — Я не знаю, умы нам конечно же всегда нужны, но брать непроверенного человека… — он снисходительно покачал головой.

— Я понимаю, — мягко произнёс Тобиас. — Вы можете обсудить этот нюанс с принцем Арестосом лично.

Толстячок нервно хихикнул, окатив Меллори сильным страхом.

— Воздержусь, пожалуй, — он прокашлялся. — Ну-с, добро пожаловать?

По его вмиг побледневшему лицу расплылась наигранная улыбка и он поспешил убраться:

— Обратитесь к Форту, он заселит. А меня ждут очень срочные… кхм… Всего доброго, сэр Тобиас.

Толстячок ещё раз улыбнулся, нелепо поклонился и ушёл в сторону госпиталя.

— Он даже не узнал как меня зовут. — прошептала Меллори, глядя на быстро удаляющуюся спину.

— Слишком сильно испугался, — негромко произнёс Тобиас. — От имени Арестоса у старожилов начинают дрожать коленки.

— Почему?

— Репутация такая. Идём. — Тобиас двинулся в сторону входа с другой стороны госпиталя. — Мирим заведует хозяйством, не с ним тебе работать.

Меллори выдохнула: уж очень не понравился ей этот человек. Чутьё кричало, что верить ему нельзя.

Они зашли в каменное здание и попали в коридор, выкрашенный в голубой цвет, с кучей дверей из тёмного дерева.

— Здесь склады и кое-какие рабочие кабинеты. В том числе кабинет главного учёного, — Тобиас постучал по одной из дверей, добавив вполголоса: — И целителя в одном лице.

— Войдите!

— Доброе утро, Брант.

— Доброе, у вас что-то срочное? — ни на секунду не отрываясь от бумаг, проговорил хозяин кабинета. Он что-то быстро писал за столом сплошь заваленном документами и толстыми фолиантами.

Меллори с интересом оглядела ещё одного работника госпиталя. Перед ними сидел очень худой старик. Казалось, что если бы по территории замка гулял сильный ветер, то его бы сдуло в океан.

Девушка хмыкнула своей шутке.

Рядом вздохнул Тобиас.

Она не обратила внимание и продолжила рассматривать главного учёного целителя в чуть приподнятом настроении: одет он был в белый халат, накинутый поверх тёплой кофты с высоким воротником; его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и собраны в хвост на затылке. Лицо украшали тонкие длинные усы, плавно переходящие в такую же бороду.

— Устраиваю новую целительницу. — Тобиас говорил ровно, не заискивая и не спрашивая. Опять ставил перед фактом.

Брант поднял задумчивый взгляд от письма, по глазам было видно, что он ещё в своих мыслях и смысл слов пока не достиг понимания. Потребовалась почти минута, чтобы он сконцентрировался, глядя через большие квадратные очки с толстыми линзами.

— Тобиас! — он довольно резко встал из-за стола, опрокинув чернильницу. — Мой мальчик! Что вас привело в нашу скромную обитель?

Меллори подняла брови и посмотрела на командира, у которого на лице не шевельнулся ни один мускул.

— Я привез вам нового целителя. — спокойно повторил он, на что Брант удивлённо посмотрел на Меллори. Казалось, что он заметил её только что.

— Как ваше имя? — Старик оказался её роста, но даже так, всё равно вытянул голову, пытаясь лучше рассмотреть.