Дарья Котова Спасители

Глава 1. Два Ордена, или Союзники и враги

Мир сломать желанья полон,

Волю в клетку заточить.

Но взлетает белый ворон

Его крылья не сломить!

Не разбить!

Он будет жить!

Андрей Лефлер, "Ворон"

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в алые тона. Слуги споро сервировали на стол, пока их хозяин непринужденно беседовал со своей гостьей на открытой веранде. Высокий забор надежно скрывал пару от любопытных взглядов досужих сплетников. Вопреки ожиданиям Дарес отвез Таю не в рестанийскую резиденцию Ордена, которая была ближе всего, а пригласил ее в свой городской особняк. Насколько она успела заметить по реакции слуг и другим мелочам, лорд де Гор давно не посещал собственный дом, в котором столь долго жила его покойная жена и сын. Но сейчас Дарес изменил новой привычке, и Тая догадывалась, что дело не в доверии – в недоверии. В Ордене много лишних глаз, ушей и ртов, здесь же слуги настолько боялись своего лорда, что скорее вырвали бы себе языки, чем поведали хоть слово о беседе лидеров двух могущественных Орденов.

– Давно ты не заезжала, – начал почти дружелюбно Дарес, чем тут же насторожил Таю.

– Как ты верно заметил, я слишком свободолюбивая и увлекающаяся натура, – с приятной полуулыбкой ответила женщина, любуясь закатом и одновременно размышляя о причинах, подвигнувших Дареса оказать ей столь теплый прием. Когда-то они были союзниками, партнерами в политической игре, и хоть их интересы были схожи, а цели – едины, они сохраняли холодно-нейтральные отношения. Позже, когда Рэлин сумел покорить сердце Таи, и некоторое время они встречались, Дарес резко отстранился, едва сдерживая недовольство при виде леди Таи Велестор, главы Ордена мага. И хоть ради Рэлина он продолжал сотрудничать с Таей, отношения их отличались напряженностью и холодом. А когда Рэлин сделал предложение и получил отказ, Дарес пришел в негодование. Казалось, он должен был быть счастлив, что его добрый, милый и честный брат освободился от оков злобной змеи (цитата самого лорда де Гора), но почему-то несостоявшаяся свадьба еще больше разозлила его. В итоге Тая стала недругом, а паладины получили негласный приказ к магам из ее Ордена не обращаться. Естественно, и Рэлин, и Валем, и вслед за ними другие лорды и леди нарушали волю Верховного паладина. Слишком по нраву пришелся паладинам союз с магами, он принес немало пользы обеим сторонам. Но потом Валем и Рэлин погибли, и Дарес постепенно продавил свое мнение, заставив два Ордена разорвать связи. Тая знала об этом и не препятствовала: ее маги могли существовать самостоятельно, а лезть в душу к Даресу, с которым она никогда не была по-настоящему близка, она не собиралась. Так что Тая довольно спокойно приняла потерю союзника, уже давно перестав рассчитывать на помощь паладинов. Дарес, как истинный представитель категории "мужчина упертый", закусил удила и не собирался мириться с выгодным союзником. Тая решила дать ему время – десятилетия два, не меньше, – чтобы интересы Ордена Света возобладали над чувствами лорда де Гора. А уж после известия о гибели глупышки Найли и малыша Рики Тая решительно прибавила к двум десяткам еще три-четыре. Понятно, что ни о каком холодном разуме и взвешенных решениях касательно одного мага, речи быть не может – Дарес нескоро придет в себя. Тая по себе знала, что душевная боль надолго выбивает из привычной колеи. Но время лечит, пусть не сразу. Тая готова была ждать, когда лорд де Гор возьмет себя в руки и вспомнит о долге паладина – для подобных людей такие вещи стояли на первом месте. А Дарес и без того нередко пренебрегал семьей ради Ордена. В общем, Тая к общению с бывшим союзником не стремилась и не надеялась на скорое примирение. И вдруг Дарес проявил вопиющее дружелюбие и расположение к ней! К тому же у Таи был еще один повод для беспокойства, помимо неожиданной приязни человека, который ее терпеть не мог. Все это время, что она путешествовала с парочкой наемников и одним светлым эльфом, она не переставала следить за главными событиями на политической арене человеческого мира. Ее, как и многих других, очень встревожило назначение Гарета де Нарата. Только, в отличие от большинства, Тая точно знала, что причиной этого поступка стало не влияние де Нарата на Верховного паладина. Лишь один человек во всем мире мог повлиять на Дареса де Гора, и он к тому моменту уже погиб – Рэлин. Был еще Валем, к чьему мнению Дарес иногда прислушивался, но лорд Хэстворд тоже умер, а больше не существовало людей и нелюдей, с которыми бы считался Верховный паладин. Дарес всегда сам принимал решение, оказать на него давление, испугать или переиграть было невозможно. За годы плотного сотрудничества Тая успела неплохо узнать этого мужчину: не просто так именно он сделал столь быструю карьеру в Ордене, поднявшись на самую вершину. Дарес был умен, холоден, решителен, практичен. Даже горе не могло изменить его настолько сильно, чтобы он стал не ведущим, а ведомым. В общем, Тая была уверена, что Гарет получил назначение в Рестанию исключительно по воле лорда де Гора. И вот как раз это настораживало. Тая точно знала благодаря Рэлину, что Дарес терпеть не мог де Нарата, считая его слишком глупым для тонкой политической игры. Возможно, в этом была доля правды – по сравнению с Даресом и Валемом, Гарет работал весьма топорно. И все же он долгие годы удерживал в руках власть, не давая собратьям повода изгнать его из Ордена. Лишь благодаря невероятной изворотливости Ворона Тае удалось достать компромат на Гарета. Но сейчас не об этом. Главное, что неприятие к де Нарату со стороны Дареса было очевидно Тае, а это полностью исключало возможность их сотрудничества. Запугать или запутать Гарет Дареса так же не мог. Но тогда что происходило в Ордене? Тае не хотелось верить, но на ум приходил лишь один вариант – Дарес попросту использует Гарета. Но для чего? Долго гадать не приходилось. Гарет идеально подходил для грязной работы, а Даресу не привыкать все делать чужими руками – он годами использовал лучшего друга, подчищая за собой. Несмотря на собственную занятность (то в плену у троллей, то в гостях у орков), Тая крайне внимательно следила за событиями, происходящими в Ордене Света. И они ее, мягко говоря, не радовали. Между строк она читала тревожные знаки. Казнь Вайрана, который мог мешать Гарету, но не Даресу. Активное продвижение Серого списка. Отставка Энид. Казнь уже самого Гарета. Все это шло от главы Ордена Света, человека, скопившего в своих руках колоссальную власть. Кто-то другой мог бы поверить в случайность, но не Тая – она знала, что за всем этим стоит Дарес, что это он, а не Гарет убирал с доски ненужные фигуры. Лорд де Нарат стал варгом, на которого спустили всех гончих. Теперь в совет Ордена входили лишь пешки Дареса (исключая Джерета Аверина, но вряд ли он станет серьезным противником). Лорд де Гор полностью контролировал верхушку Ордена Света, а это, признаться, вызывало опасения. Давно, очень давно паладинами не управляла лишь одна стальная рука. И надо заметить, что Тая, хорошо знающая историю, понимала опасность ситуации. Паладины-представители больше не сдерживали друг друга и Верховного паладина. Раньше разность интересов и характеров обеспечивала нейтральную политику. Ордену Света нужна была власть при одновременном соблюдении приличий – облика высокоморальных борцов с Тьмой. И это паладинам удавалось. Менялись люди, политические группы, распадались старые союзы и создавались новые, однако общее направление деятельности Ордена не менялось. Сейчас же – Тая это отчетливо понимала – создалась ситуация, когда от желания одного лишь Дареса зависело, что будут делать сотни и тысячи воинов Света. Внушительная сила в одних руках. Еще и сам Дарес… Тая не ожидала от него подобного. Нет, не стремления к единоличной власти – это как раз было ему присуще, как любому умному и волевому политику. Таю настораживала его агрессия в отношении темных. Со времен Раскола Орден Света не стремился к масштабным войнам с темными, занимаясь больше защитой, чем истреблением. Паладинов, уж такова человеческая суть, интересовали титул, земли и бессмертие, а не возможность лишиться своей головы в битве с ликанами. И фанатизм их был в меру, а если кто из воинов Света начинал излишне махать мечом и кричать пафосные фразы, то его собственные товарищи направляли на путь истинный, напоминая, что им главное сохранять баланс. Наверное, Орден Света был единственным союзом людей, который никогда не стремился к войнам. По очень простой причине – он "питался" с земель людских королевств. И чем богаче были последние, тем больше налогов получал Орден. Паладины были попросту не заинтересованы в грызне людей не только с темными, но даже между собой. Не зря Орден столь упорно мирил человеческих королей – если бы не его вмешательство, история знала бы куда больше кровопролитных войн, а некоторые из нынешних королевств попросту бы не существовали. Но что происходило сейчас? Орден яростно настаивал на убийстве ликанов, порождал в землях людей волнения. Логра, Ферания, Лената – все они натерпелись от гонений ликанов. Ведь первыми, на ком срывали свою злость бессмертные дети Тьмы – это люди, их недавние соседи. Пока рано было говорить с уверенностью, но по косвенным признакам Тая видела, что королевства беднели, земли разорялись, казна пустела. Явной войны не было, но постоянные беспорядки, страх подданных, шаткое положение знати – все это било по экономике людских королевств, а значит, и Ордена, ведь тот получал процент с доходов государств, находившихся под его защитой и покровительством. Так что с точки зрения разумности, политика Дареса не выдерживала никакой критики. Он терял, а не преумножал. Пока это было незаметно, но уже лет через десять Орден почувствует, как истончился поток золота. Зачем это Даресу? Он не был глуп и фанатичен, как Гарет, готовый ради истребления темных пожертвовать всем и вся. Так зачем лорд де Гор, весьма разумный и практичный мужчина, вдруг начинает вести себя как безумец? Все это время, что Тая путешествовала по миру в поисках давно потерянного следа, она искала ответ на этот вопрос. Все сильнее и сильнее ее беспокоило творящееся в Ордене Света. К сожалению, вмешаться во внутреннюю политику паладинов она не могла, даже ее власти не доставало для этого. Оставалось лишь издалека наблюдать за тем, что творит Дарес. И все же пока Тая не отвергала возможность разговора. У нее было два варианта, две причины, по которым ее старый знакомый вдруг изменил себе. Об одной она сейчас думать не хотела, а вторую оставляла на волю случая, благодаря многовековому опыту зная, что сильнее разума и логики лишь Судьба, которая подчас подкидывает в жизнь смертных и бессмертных такие чудеса, что все вокруг летит в бездну.

– Чем же была занята самая могущественная леди мира? – вроде вежливо, но с тонким намеком на издевку, касающуюся происхождения Таи, поинтересовался Дарес.

– Исполняла поручение дорого мне человека, – с таинственной полуулыбкой ответила Тая. – А может, вновь искала проблемы? Мне, увы, не дана твоя способность спокойно существовать. Завидую, Дарес.

– Лжешь, – совершенно спокойно заметил он, поднимаясь и приглашая ее к столу – слуги как раз закончили расставлять блюда.

Все, начиная от роскошной обстановки малой парадной гостиной особняка древнего знатного рода и заканчивая великолепным ужином, творением талантливых поваров, подчеркивало несуразный вид Таи. Она с мысленным смешком отмечала, как все больше старается Дарес соблюсти приличия, каждым жестом подчеркивая свои изысканные манеры и разницу в их положении. Верховный паладин мог уважать главу Ордена магов как союзника, вежливо общаться с ней как с женщиной, получившей статус леди, но он никогда бы не смог принять ее как равную себе. Снобизм Дареса был тем более смешон, что он, кажется, был скрыт от взора самого хозяина. Действительно, де Гор словно бы не замечал за собой этого грешка. Тае, всегда равнодушной к регалиям, титулам и прочей ерунде, которую не имело большинство по-настоящему достойных людей и нелюдей, было смешно наблюдать за чванливостью Дареса. Он всегда так кичился своим происхождением… Но сейчас это было неважно. Так, ремарка из прошлого. К сожалению, в настоящем у Таи были совершенно другие вопросы к Даресу. И у него, видимо, тоже, иначе лорд де Гор никогда бы не пригласил к себе женщину, вызывающую у него неприязнь всем своим видом и прочими "достоинствами". Так что Тая одновременно готовилась вести допрос и быть допрашиваемой. Впрочем, сначала Дарес все же позволил гостье утолить голод.

Окидывая взором маленькие тарталетки с красной икрой, фаршированного поросенка, золотистый суп с дорогими травами, шарики из вафель и орехов, политые горячим шоколадом, и многие другие блюда, которые увидишь не на каждом столе в знатном доме, Тая вспоминала свой собственный дом, слуг, которые были скорее друзьями, и вечный кавардак, который она сама умела приносить во все сферы своей жизни. Чинность особняка Дареса подчеркивалась во всем, поэтому, чтобы не растравлять душу мыслями об одном обиженном (наверняка) и обманутом оборотне, с которым она куда охотнее разделила бы любой обед, Тая принялась за еду, тем более сегодня у нее был насыщенный день и требовалось восстановить силы. Она никогда не понимала привычки некоторых леди и лордов услаждать свою гордость, демонстрируя пренебрежение и другие "высокие" чувства. Как бы сейчас Тая ни относилась к Даресу, ее неприязнь не распространялась на его обед. Тем более на столе был шоколад! Ох, как же давно ей не доводилось обедать вот так, нормально, по-человечески. Тая была терпелива, но даже ей после двух лет путешествия по удаленный уголкам мира хотелось чего-нибудь приятного, изящного, легкого, как те самые вафельные шарики, буквально тающие на языке.

Она даже хотела похвалить поваров Дареса, но вовремя спохватилась, вспомнив, что их набирала Найли, всю супружескую жизнь заведуя особняком, поместьем и другими домами Дареса, обустраивая хозяйство и обеспечивающая дорогого мужа комфортом. Правда, он это никогда не ценил, но зачем лишний раз напоминать вдовцу о его покойной жене? Тая даже допускала мысль, что после смерти Найли Дарес полюбил ее куда сильнее – многие начинают ценить, лишь потеряв.

Ужин проходил в полной тишине, которую нарушал только тихий звон вилок и ножей. Возможно, со стороны это могло показаться прелюдией к сердечному разговору двух лучших друзей или, наоборот, холодной отчужденностью смертельных врагов, но на самом деле Дарес с Таей всего лишь думали. Каждый из них просчитывал грядущий разговор, вопросы и ответы, которые можно было озвучить и получить, а также размышляли над мотивами собеседника. Это была их старая игра. Удивительно, но вопреки диаметрально противоположным характерам, Тая всегда хорошо понимала Дареса как политика. Возможно, потому что в делах управления Орденом они были схожи. В те славные времена, когда Дарес еще не рассорился с магами из-за влюбленности брата, они с Таей великолепно ладили, плетя сеть интриг против людских королей. Естественно, это выражалось не в живой дружбе, а всего лишь в чуть более хорошем понимании друг друга. Вот и сейчас Тая "видела", что Дарес, как и она, раздумывает над их будущим разговором и решает, какие карты он выложит на стол, а какие – придержит. Встреча на дороге была случайностью, но то, как обе стороны ухватились за нее и предлог для совместной трапезы, показывало, насколько и Тая, и Дарес желают получить ответы на некоторые вопросы от… соперника? Тая не знала. Как раз это ей и предстояло решить. Проблема демонов назревала, надо было решать, будет ли она бороться с исчадиями Глубин силами лишь своего Ордена или объединится с паладинами. Для этого ей было необходимо понять мотивы Дареса, его планы, касательно политики против темных. Тая привыкла доверять лишь тем союзникам, которых понимала. Сейчас же Дарес поступал так, что вызывал закономерные вопросы. Она не была уверена, что теперь на него можно положиться. Слишком многие союзники лорда де Гора в последнее время сменили свой род деятельности, место жительства и даже состоянии души и тела (особенно у некоторых подкоптилось последнее). Конечно, Тая не находилась в такой же власти и зависимости от Дареса, как та же Энид Рид или Гарет де Нарат, но все в жизни относительно, и если приложить усилия, можно дотянуться до любого.

– Так все же чем занималась глава Ордена магов, пока мы, скромные паладины, вершили справедливый суд над темными? – с легкой насмешкой поинтересовался Дарес, скрывая за своим вопросом ворох намеков и истинное отношение к теме разговора, а также своей "скромной" деятельности.

– Делом, – односложно ответила Тая, сдобрив невольную грубость милой улыбкой. Делиться с Даресом сведениями, касательно истории в Паучьей лощине и ее последствиями, Тая не желала. Не для того она передавала компромат на Гарета через десятые руки, чтобы сейчас выложить на стол все карты. С Даресом Тая почти никогда не была полностью откровенна, а исключения случались давно и только лишь по воле Рэлина, вступавшегося за брата и гарантирующего соблюдение интересов обеих сторон.

– И что же это за дела? – продолжал упорствовать Дарес, поигрывая вином в бокале. Один маленький недочет – на стол выставили лишь белое, кислятину, Тая его терпеть не могла. Раньше всем заведовала Найли, и подобных промахов не было, сейчас же то ли Дарес позабыл о вкусах важной гостьи, то ли настолько утратил контроль над своими чувствами, что мстил в мелочах.

– Важные, – отчеканила Тая, ставя свой бокал. Еще под мясо было возможно пить эту кислятину, но просто так, смаковать, как Дарес, не было сил.

– Важные? – вкрадчиво поинтересовался Дарес, качнувшись вперед, отчего его короткие черные кудри колыхнулись в строгом соответствии с образом сиятельного лорда. Темные провалы глаз, часто напоминавшие Тае два бездонных колодца, сверкнули пламенем праведного гнева.

– Ты даже не пришла на похороны Рэлина! – чуть повысил голос мужчина, наконец подходя к сути разговора. Лицо его исказила гримаса гнева и отвращения, тем сильнее был контраст с его действиями – он совершенно спокойно опустил бокал на стол, не пролив ни капли, и осторожно разгладил салфетку перед собой.

– Я слишком поздно узнала о его смерти, – с достоинством ответила на упрек Тая, позволив пролиться в голос грусти. Расставание с Рэлином далось ей тяжело, и его скорая смерть лишь усугубила ситуацию и усилила душевную боль. Если бы не один дерзкий наемник, выдернувший ее из омута собственных переживаний, Тая до сих пор бы не оправилась. Но ничего доказывать и объяснять Даресу она не собиралась – это Рэлин умел слушать и сочувствовать, а его брат был слишком твердолоб для этого. Для Дареса Тая была воплощением греха, и даже приди она на похороны Рэлина и пролей у его тела ведро слез, он бы не поверил в искренность ее горя. Так зачем тогда напрягаться, что-то доказывать? Делиться печалью? Рэлин уже ушел, она сделала для него все, что могла, а ее утешение Дарес бы никогда не принял.

– Несомненно, – процедил старший лорд де Гор. Несмотря на общие черты во внешности братьев, характеры их были столь различны, что Тая иногда дивилась, как у одних родителей могли получиться такие разные сыновья.

– Да, – повторила Тая, сохраняя до невозможности невозмутимый вид. Ее гневающимся мужчиной было не запугать, даже если это был сам Верховный паладин. Никакая вера не застилала ей глаза, а реальной же власти у Дареса над нею не было.

– Можно сказать, я исполняла последнюю волю Рэлина, – проронила Тая, на миг прикрывая глаза, чтобы Дарес при всем желании не смог прочитать в них больше, чем нужно. Она не лгала, но кое-что желала утаить. Поиски Ральфа и установление истины в этом деле действительно были, по сути, последней волей Рэлина. Именно он рассказал Тае о произошедшем в Паучьей лощине, именно благодаря ему ей удалось устранить последствия необдуманной провокации, и именно он просил Таю разобраться во всем. Вернее, он сам желал это сделать, но, понимая, что навыки паладина, причем крайне честного, в подобном деле – помеха, Тая настойчиво просила Рэлина довериться ей и предоставить решать проблему своими силами. Бывший возлюбленный уступил, а уже через несколько месяцев его не стало. Тая как раз занималась поисками Ральфа (вернее, ими занимался Ворон, а Тая следила уже за ним). Пусть их с Рэлином любовь рассыпалась прахом, но он все равно был дорог ей, и зная, насколько важно для него было добраться до истинного виновника нападения на темных, Тая поклялась себе довести дело до конца. Это было единственное, что она еще могла сделать для Рэлина. И она сделала. Это принесло ей облегчение и вернуло покой. Но все эти размышления и чувства касались лишь ее. Дарес не смог бы их понять.

Зато упоминание брата заткнуло его куда лучше холодной отчужденности. Никто в целом мире не горевал о Рэлине де Горе настолько сильно, как его старший брат. Сквозь застывшее восковой маской лицо пробилась боль, сильная боль. На какой-то миг Тае даже стало жалко Дареса: в конце концов, она тоже любила и тоже потеряла Рэлина. Она понимала… А потом Дарес заговорил, и все сочувствие испарилось, вернув на место тщательно скрываемое подозрение и раздражительность.

– Я не желаю более это обсуждать. Чем бы ты ни занималась, твое отсутствие повлияло на многие… события. Печально было потерять – пусть даже на время – важную фигуру в нашей игре.

Голос Дареса выровнялся, лицо вновь менялось в строгом соответствии с необходимостью выразить ту или иную эмоцию, скрыв все другие – словом, лорд де Гор более не намеревался показывать Тае свое истинное отношение к предмету разговора или собеседнице.

– Да, многое успело произойти, – обронила Тая, разглядывая желтую ажурную салфетку, на которой стояла ее опустевшая тарелка. Интересно, Дарес знает, что эту вещицу выткала сама Найли? Навряд ли, он обращал внимание на жену лишь ночью и когда та кричала. С возрастом последнее происходило все реже.

– Слышала, у вас были некоторые перестановки, – заметила Тая, поднимая на Дареса взгляд. – Жаль Энид. Не ожидала предательства Вайрана.

– Я тоже, – в тон ей, ведя светскую беседу, ответил Дарес. Оба знали, что на самом деле произошло с Вайраном и Энид, но продолжали соблюдать приличия и делали вид, что все так и было. – Теперь у меня новые братья.

– Главное, чтобы они оставались верны… и послушны, – быстро, с пониманием добавила Тая, не сводя глаз с Дареса. Он не допустил ни единой ошибки, но это не мешало ей догадываться о его реакции.

– Подобной политики придерживаются многие, – намекнул Дарес, выразительно глядя на Таю. У нее в Ордене имелась неограниченная власть, однако был нюанс.