Полная версия:
Дарья Котова Бойцы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Уорон на мгновение замолчал, а потом заставил себя продолжить:
– Нас встретил другой отряд. Как оказалось, де Гор их отправил в свое поместье, чтобы они за женой и сыном присмотрели. Словно чувствовал, что что-то должно случиться… Мы вместе в комнату поднялись. Там все чисто было, словно и не бушевали в поместье ликаны. Только у дальней стены лежало два тела, а над ними надпись… Твари! – прорычал Уорон. – Ты бы видела, во что они превратили леди де Гор и ее сына. Они на них живого места не оставили, искромсали. Даже ребенка не пощадили!
Уорон замолчал. Ноздри его гневно раздувались, а губы сжались до тонкой белой полосы. Лорд Карт редко выходил из себя, в чем-то он был еще более спокойным и уравновешенным, чем леди Рид, однако зрелище искалеченных тел женщин и детей лишило его привычной невозмутимости.
Несколько минут они молчали, а потом Энид тихо спросила:
– Он держался?
– Да, – нехотя ответил Уорон. – Тяжело было, но он не сорвался, хотя, видит Свет, иногда мне казалось, что он прямо сейчас вскачет на свою кобылу и с мечом наголо отправиться убивать темных.
Вновь повисла тягостная тишина. Противно все это было. Энид уважала лорда де Гора, но не могла не признать, что его пребывание на посту Верховного паладина подошло к концу. Орден должен возглавлять человек с холодным разумом, а не горюющий отец и муж.
***
Тишина давила, обступала, нависала. Тишина стала проклятием, как и сон. В тишине он слышал мольбу Найли. Свет словно решил проклясть его – он подарил Даресу видение последних минут жизни жены и сына. Теперь каждую секунду он слышал крики Найли, плач Рики.
Дарес сидел в кресле и смотрел на деревянную лошадку. Ее когда-то купил Рики Валем. Дарес знал, что Рики очень любил эту игрушку, берег, как память о дяде.
Найли умоляла отпустить их, не трогать, но ликаны пришли убивать. Они сказали, что это месть. Месть… Да, теперь месть стала смыслом жизни Дареса. Боль была слишком нестерпима, невозможно было сидеть в тишине и смотреть на игрушечную лошадку, которую больше никогда не возьмет в руки ее маленький хозяин. Слишком больно. Только мысли о мести темным позволяли Даресу жить. Он медленно восставал из могилы, чувствуя себя дряхлым стариком. Он представлял, как обезглавит всех ликанов, как сотрет с лица земли всю их поганую расу.
Руки разжались, и лошадка упала на пол. Дарес этого даже не заметил…
…В отличие от лорда де Гора, полностью поглощенного своими горестями, лорд де Нарат времени зря не терял и смотрел в оба глаза. Он чуял, что настали опасные времена. Когда один из его осведомителей донес, что лорд Карт и лорд Аверин собирались в поместье леди Рид, он понял: началось. Как же не вовремя сдохла эта Найли со своим щенком! Гарету было абсолютно плевать на душевное состояние своего главы, он откровенно радовался смерти Рэлина (своего идейного противника в борьбе за влияние на Дареса) и Валема (хитрого лиса, постоянно ломающего безупречные планы). Эти двое умерли очень вовремя, именно благодаря их кончине Гарет наконец смог подобраться к де Гору. Все шло хорошо, они заключили взаимовыгодный союз. Гарет понимал, что Даресу надоело изображать из себя правильного паладина – а может, он попросту сходил с ума после смерти любимого брата. Де Нарата это не волновало, главное – де Гор был на его стороне, он дал ему власть… А теперь все грозило рухнуть. Даже простой послушник понял бы, что трое паладинов из совета собирались не просто так, а уж Гарет с его опытом дворцовых (и не только) интриг сразу осознал масштабы проблемы. Эта проклятая троица решила устроить заговор – дело обычное для Ордена. Верховного паладина, по сути, назначал совет. Сам Дарес де Гор пришел к власти через своих людей – на момент, когда он стал главой Ордена, его поддерживали все паладины-представители, включая Энид и Вайрана, которые уже тогда входили в совет. Де Нарат, естественно, был против, но его один голос против пяти… Еще и Валем активно продвигал дружка. Так Дарес стал Верховным паладином – он устраивал всех, а некоторые и вовсе были полностью на его стороне и служили ему верой и правдой. А с виду – все честно. Честно!
Но сейчас все изменилось. Энид протащила в совет своего любовничка вместо пары погибших лордов. Пришел Аверин – его посоветовал почивший на костре де Весор. Совет был уже не тот. Их всего пятеро. С Бьёрном ничего не понятно – его мог поставить де Гор, а могла и Энид. Но даже если Гофрей работает на Дареса, то вдвоем им троих не одолеть. Если Энид, Уорон и Джерет выступят со словом недоверия к Верховному паладину… Нет, де Гор не должен пасть. Если он уйдет, на его место встанет Энид, и останется только гадать, как скоро Гарета вышвырнут из Ордена. Эту гадюку нельзя было пускать впереди себя. Еще рано свергать де Гора. Вот когда Гарет укрепит свое положение, переманит на свою сторону всех людей из совета, тогда можно объявлять Дареса де Гора безумцем и снимать с места Верховного паладина. А пока рано, слишком рано. Надо что-то делать, бороться!
Несколько дней Гарет пытался придумать план, который спас бы его шаткое положение. Ничего, кроме очевидного, не приходило в голову, но нанимать убийц для Энид было слишком рискованно. Наконец Гарет понял, что надо идти тормошить де Гора. Пусть сделает хоть что-нибудь, пока они оба не вылетели из Ордена! Дарес умел находить выход из любых ситуаций (как и Валем, к слову), но особенно Гарета поражала способность главы Ордена вызывать доверие и уважение всех вокруг. Де Нарат и сам умел склонять людей на свою сторону, но то были привычные уловки, а Дарес буквально приковывал к себе всеобщее внимание и почтение. Ему хватало взгляда, чтобы ему верили. Вот пусть и постарается. Хотя что он может сделать, Гарет не представлял. Но не сидеть же сложа руки!
И лорд де Нарат отправился в рестанийский особняк лорда де Гора, где тот уже вторую неделю предавался скорби…
…Слуги сновали по дому бесшумными и безликими тенями, боясь потревожить своего хозяина. И в лучшие времена лорд де Гор отличался крутым нравом, а сейчас и вовсе выглядел страшно. Казалось, он убьет первого, кто с ним заговорит. Даже старшие слуги – дворецкий и экономка – не подходили к господину, обходясь своими силами. Так что можно представить, в какой ужас они пришли, когда в особняк ворвался лорд де Нарат и потребовал встречи с лордом де Гором. Его не интересовали некоторые сложности, он желал одного – увидеть Верховного паладина. Наплевав на все нормы приличия, всклокоченный и какой-то чересчур дерганый лорд де Нарат сам отправился на поиски лорда Дареса. Слуги забились по углам, моля Свет, чтобы хозяин несильно гневался на них.
– Милорд, светлого дня. Вы срочно должны что-то предпринять, иначе следующий совет закончится весьма плачевно! – слишком эмоционально начал Гарет. От былой самоуверенности не осталось и следа – он здорово перетрусил. Все изменилось слишком быстро, он не был готов. Необходимо было что-то предпринять, но обычными методами трех влиятельных паладинов не уберешь. За ними стояла немалая часть Ордена. Это только крестьяне думают, что все паладины безгрешны, а на самом деле среди них идут настоящие войны за желанные титулы. В совет входят лишь шестеро, за место каждого десятки лордов передерутся. И уж тем более никто не оставит без внимания смерть высокопоставленных паладинов – здесь и честь Ордена надо отстоять, наказав виновного, и устранить неугодных можно. В общем, даже не брезгующий ничем Гарет не рискнул бы расправляться с Энид и ее союзниками по старинке. А как по-другому пресечь заговор, он не представлял. Рид точно не будет его слушать – не простит эту принцессу и резню в Рестании. Уорон во всем следует за своей любовницей, а Джерет горит желанием отомстить за де Весора, в смерти которого он вполне заслуженно подозревает де Нарата. Как при таких условиях договариваться с ними?! Вот и получалось, что у Гарета из союзников остался лишь лорд де Гор, усиленно изображающий статую скорби. Впечатляющие перспективы! Неудивительно, что де Нарат уже не держал себя в руках, начиная истерить. Все могло пойти прахом! Годы и десятилетия пути к вершине вот-вот окончатся сокрушительным падением!
Дарес долго не мог понять, о чем толкует Гарет. Де Нарат совсем потерял контроль над собой, вопил об Энид, о заговоре, о горящем помосте под ними…
– Замолчи, – холодно приказал лорд де Гор, и Гарет, вздрогнув, мгновенно заткнулся. Наконец-то. – По порядку. Что сделала Энид?
– Собрала Уорона и Джерета у себя в особняке. Тайно, – многозначительно добавил де Нарат, нервно сжимая и разжимая кулаки. Он походил на паука в дрожащей паутине.
– Когда?
– Шесть дней назад. Они…
– Ты должен был прийти раньше, – отчеканил лорд де Гор.
– Да, милорд. Но я…
– Свободен, – небрежно бросил Дарес, поднимаясь и проходя из гостиной в кабинет.
Дверь закрылась, и Гарет, просверлив темный дуб с несколько минут, заторопился прочь. Неизвестно, что произойдет завтра на совете, но, кажется, лорд де Гор решил-таки вернуться к жизни. Очень вовремя!
А Дарес в это время сидел в своем кабинете и смотрел на книжные полки, но видел лишь изуродованное тело сына. Он знал, понял после смерти брата, что только одна вещь может притупить боль – месть. Кровь темных должна пролиться, затопить их тела. Их дети должны лежать такими же изуродованными телами. Они должны познать сполна ярость людей, которых они калечили, у которых отнимали самое дорогое.
Дарес жил этой идеей, этой мыслью, не в силах сконцентрироваться на чем-нибудь другом. Только месть придавала ему сил, наполняла его душу огнем жизни. И вдруг все это оказалось под угрозой. Даже умирая от невыносимой боли, сходя с ума от набирающего силу безумия, Дарес де Гор оставался Верховным паладином, лордом, главой могущественного Ордена Света. Он сразу понял истинный смысл слов Гарета – его собрались сместить. Он стал слаб – так считала Энид и ее приспешники. Он позволил показать свою слабость. Это неправильно. Нельзя!
Еще секунду назад Дарес думал лишь о боли и мести, но сейчас им овладел дикий страх – нарисованное в мечтах будущее, где он наполняет мир кровью и криками темных, рушился. Единственное, что у него осталось – это месть. И именно это желала отнять Энид. Нет! Нельзя!
Как зверь, загнанный в угол, он ощетинился, готовясь драться до последнего вздоха. Но так бы поступило неразумное животное, а Дарес не собирался вопить и бросаться на всех. Ярость его была лишь в его разуме. Она придавала сил, заставляла думать быстрее, на несколько шагов вперед. Он знал, что ему нужно любой ценой удержать власть – это путь к мести, к освобождению от оков боли. А значит, надо переиграть тех, кто решил отнять у него желанное будущее. Единственное будущее.
***
Неофициальный роман, о котором все и так знали, несильно портил репутацию Энид, зато позволял видеться с Уороном наедине, не вызывая при этом подозрений. Учитывая нынешние обстоятельства, это было важно.
– Скоро в Фелин'Сене будет свадьба, – задумчиво произнесла Энид, смотря в ночное небо с балкона в своем особняке в Рестании.
Уорон сидел за небольшим столом позади нее и открывал бутылку с вином.
– Точно, ты ведь рассказывала про Тилину, – довольно равнодушно заметил он – его судьба какой-то там принцессы не очень волновала. Гарет, конечно, тот еще наглец, но это его дело. – Не переживай. Если мы сместим завтра де Гора и поставим на его место Аверина, то и с де Наратом скоро можно будет решить вопрос. Введем в совет двух новых людей, своих людей, и выкинем этого кровавого фанатика. Уверен, как только де Нарат лишится места в Ордене, он перестанет быть интересен королю Фелин'Сена.
– За Гарета выходит замуж Тилина, а нее отец.
– Но решает-то он, – проницательно заметил Уорон, разливая вино по бокалам. – Честно говоря, я ожидал, что пост Верховного паладина займешь ты. А так… Джерет? – неверяще произнес лорд Карт и протянул бокал любовнице.
Энид приняла вино и села напротив.
– Власть меня не прельщает. Большая власть. Она накладывает множество ограничений. К тому же Джерет весьма уступчив. Он умеет и привык подстраиваться, им легко будет управлять.
– Тоже верно, – усмехнулся Уорон.
Они хорошо посидели, но стоило Уорону уйти, как Энид вновь начали терзать сомнения. Она не любила риск, не любила грубость и силу. Власть действительно не прельщала ее настолько, чтобы позабыть обо всех нормах приличия. Дарес всегда пользовался ее уважением. Он был верным своему долгу паладином и замечательным лидером. Сильным, но разумным. Энид искренне сочувствовала ему, ей казалось, что это будет настоящим предательством, вышвырнуть его с поста Верховного паладина. Заговор, настоящий заговор против собственного товарища, которого всегда ценила и уважала! Если бы Энид не осознавала необходимость подобного поступка, она бы не решилась на подобное. Но с болью в сердце она готовилась завтра выступить против Дареса.
Внезапно в дверь постучали, и служанка робко сообщила засидевшейся госпоже, что к ней гость. В полночь!
– Но кто? – удивилась Энид, чьи чувства сейчас были обострены до предела.
– Какой-то мужчина. Он в темном плаще… Он не представился, миледи, – пробормотала несчастная служанка.
– Хорошо. Пусть войдет, – ответила Энид, гадая, кто же решил ее навестить. Но ни одна из ее версий не была близка к истине.
Глава 4. Королевская свадьба, или Торжество любви
Энид успела как раз немного привести себя в порядок – накинуть кожаную куртку, собрать волосы в хвост, – прежде чем к ней пожаловал ночной гость. При беглом взгляде на него ей показалось… Нет, бред.
А потом мужчина нагло прошел, запер дверь и, обернувшись, стянул с головы капюшон.
– Милорд, – пробормотала Энид, поднимаясь. Мысли ее разбежались веером страха и сомнений.
А пока леди Рид предавалась эмоциям, лорд де Гор прошел к столу, опустился в недавно освобожденное Уороном кресло и миролюбиво произнес:
– Светлого дня, леди Рид. Прошу прощения за столь бесцеремонный визит. Моей невежливости нет оправдания, кроме серьезной необходимости. Только вы можете мне помочь, – проникновенно произнес Дарес.
Энид посмотрела на него и горячо поддержала его начинание:
– Конечно, милорд. Не обращайте внимания на приличия, сейчас допустимы нарушения. Чем я могу вам помочь?
Дарес смотрел твердо, но во взгляде его черных глаз виднелась неподдельная грусть. Если бы Энид принимала решение о заговоре сейчас, он тотчас бы передумала. Невозможно было предать самого благородного человека в мире. Если из Гарета де Нарата так и лилась ложь и лесть, лицемерие и наглость, то Дарес де Гор был воплощением лучших качеств паладина. Невозможно было заподозрит его в подлости или неверности.
«Такой глава нужен Ордену», – с тоской подумала Энид.
– Это сложно выразить словами… Я надеюсь лишь на ваше чуткое сердце. Именно поэтому я пришел к вам. В последнее время в моей жизни произошло много ужасных событий. Боюсь, одному мне не справиться. Как глава Ордена Света, я должен вести всех паладинов в светлое будущее, следить за многими вещами, быть лидером. Однако…
Дарес прервался, в голосе его чувствовалась такая сила, что даже самый безэмоциональный человек не остался бы безучастным к судьбе лорда де Гора. Что уж говорить об Энид! Ее взгляд прикипел к склонившейся фигуре Дареса. Если бы душевным порывом можно было исцелять людей, леди Рид уже бы залечила все раны своего уважаемого главы. Но, увы, она могла лишь сочувствовать ему.
Дарес отнял руки от лица и посмотрел на Энид.
– Я боюсь, что теперь мне нужна помощь. Я не могу в одиночку нести это бремя… Мои товарищи, воины Света… Только на вас я могу положиться… Леди Рид? – обратился он к Энид.
– Конечно! Вы ведь знаете, милорд, узы Света – самые прочные. Мы братья и сестры по вере, мы не покинем своего товарища. Но что именно вы хотите? Чем я могу помочь вам?
Дарес поднял на нее сдержанный, но полный надежды взгляд. Его ладони сжали ее, и в этот миг Энид как никогда тяжело было смириться с готовящимся заговором.
– Вы будете рядом? – спросил Дарес с чувством. – Мне нужен кто-то, кто поможет, направит. Раньше моей опорой был Валем, а сейчас место в Рестании занимает де Нарат. Гарет опасен, я это чувствую, но сейчас у меня нет сил и возможностей обезопасить от него Орден. Только вы, леди Рид, можете мне помочь.
– Но чем, милорд? – удивилась Энид. Против устранения Гарета она ничего не имела, но была согласна с лордом де Гором, что дело это долгое и сложное – за де Наратом нет ничего противозаконного или греховного.
– Займите его место, – попросил Дарес. – Сейчас я не в силах контролировать Гарета, мне нужен союзник, а не противник. Займите его место в Рестании, помогите мне, а я отправлю де Нарата в Фелин'Сен – это единственное место в мире, где он не причинит вреда. Не более, чем обычно, – с грустью добавил Дарес и посмотрел на Энид.
А леди Рид… Она колебалась. Предложение де Гора устраивало ее тем, что не приходилось идти на сделку с совестью – она не предаст лорда Дареса, а наоборот, поможет. При этом он останется главой Ордена, она сможет поддержать его и удостовериться, что горе не сломило его. С этой стороны вариант лорда де Гора был самым желанным. Но Тилина… Если завтра Энид с Уороном и Джеретом сместят Дареса, то до свадьбы принцессы Фелин'Сена не дойдет. Они смогут подавить де Нарата, а Энид намекнет королю Родеру, что Гарет уже не в чести. Тилина будет спасена от неразумного и даже опасного брака.
И вот, на одной чаше весов было благополучие принцессы, а на другой – Верховного паладина. Как выбрать между девочкой, которая росла на твоих глазах, умной и доброй девушкой с нежным сердцем и верным товарищем, лидером, к мнению которого ты всегда прислушивалась и которого чтила? Как Энид могла выбрать? Никак. И если бы, кроме судеб дорогих ей людей, больше ничего не лежало на чашах весов, то Энид бы, наверное, так и не решилась бы принять предложение лорда Дареса. Но ведь от ее выбора зависело и будущее Ордена! Как бы ни ценила себя Энид, как бы ни полагалась на Уорона и Джерета, она понимала, что они втроем не стоят и половины де Гора. Лорд Дарес был сильным лидером и личностью, он справлялся там, где пасовала даже Энид. Он умел добиваться своего в любых условиях и был стержнем, который держал если не весь Орден, то совет высокопоставленных паладинов точно. Энид не могла не понимать, что после отставки лорда де Гора Орден немало потеряет, положение паладинов ухудшится, и еще неизвестно, сможет ли Энид и ее товарищи удержать завоеванные Даресом позиции. Заговор против Верховного паладина был крайней мерой, у леди Рид попросту не было других вариантов. До тех пор, пока к ней не пришел лорд де Гор. Дарес предложил ей выход, компромисс. Он попросил о помощи, заботясь о судьбе Ордена и всех паладинов. Одно это заслуживало уважение и преданности в глазах Энид. Так что нет ничего удивительного, что после некоторых моральных терзаний (ведь она предавала Тилину, бросала ее в объятия этого зверя де Нарата), леди Рид произнесла:
– Я не подведу вас, милорд. Можете быть уверены во мне, я буду помогать вам во всем. Мы переживем эти темные времена.
Дарес окинул ее благодарным взглядом и отпустил ладони.
– Я всегда знал, что на вас можно положиться… Благодарю вас, леди Рид, – просто, но с чувством произнес лорд де Гор.
– Для вас – просто Энид, милорд.
– Отвечу тем же, – тонко улыбнулся он, печально глядя на нее. – Наедине – я Дарес.
***
До самой последней минуты Джерету и в голову не приходило, что все может пойти прахом. Он привык жить и выживать в клубке кобр, которые гордо звались паладинам-представителями Ордена, однако в этот раз он даже не подумал, что что-то может случиться, что Энид отступит. Он хорошо знал Рид, она была спокойной, неконфликтной, но решительной. Если она начинала что-то, то доводила до конца. Это Уорон мог исчезнуть в последний момент, а Энид никогда бы не струсила. Тогда что произошло?! Джерет так и не понял, почему ничего не получилось, почему Энид промолчала. Они ведь обо всем договорились: кто первым выступит, кто что будет говорить, что необходимо заранее предпринять. Джерет даже переговорил с некоторыми людьми в Ордене. Он готовился, он ждал этот момент. Привыкший быть в тени выдающихся лордов, Джерет вдруг почувствовал удовольствие от мысли, что именно он займет место де Гора. За ту несчастную неделю, что разделяла встречу с Энид от совета паладинов, лорд Аверин успел свыкнуться с приятной мыслью. Он наслаждался своим будущим триумфом. Это было похоже на пламя: раньше все эти чувства Джерет держал в узде – он ведь знал свое место, – но потом ситуация изменилась, невозможное стало возможным. Это пьянило. Мысли множились, поглощали его. Он позволил себе мечтать о том, что раньше было недоступно. Триумф расползался в его душе, как пламя, по деревянному сараю… А потом все рухнуло, и Джерет вновь сжался, вернулся в свое привычное существование, где он – всего лишь одна из пешек, вынужденная подстраиваться под желания великих.
Энид не открыла рта, не высказала недоверие Верховному паладину. Она молча наблюдала, как он ведет совет, как назначает на место Вайрана нового лорда – какого-то смазливого шатена. Алан Норт. Джерет, кажется, слышал о нем, он хорошо проявил себя в Логре и Фелин'Сене. Но сейчас Аверина не интересовал этот Норт – почему молчит Энид?! Следующая фраза Верховного паладина дала ответ на этот животрепещущий вопрос.
– Обстановка в Рестании неспокойная, это не может не вызывать опасения со стороны Ордена. Население города недовольно нашей политикой и очерняет нас, паладинов, воинов Света, недостойными сплетнями и слухами. Наша репутация страдает. В подобных условиях я вынужден произвести некоторую ротацию. Лорд де Нарат, отныне вам вновь предстоит вести дела нашего Ордена в Фелин'Сене. Леди Рид же заменит вас в Рестании. Выражаю надежду, что эти меры помогут нам решить наши проблемы.
Пожалуй, более удивленным, чем Джерет, был только де Нарат. Гарету на мгновение даже изменила его привычка всегда держать себя в руках. С лица сползла маска подобострастия, обнажив изумление, а потом и гнев. Но де Нарат быстро справился с собой и даже смог улыбнуться Энид (это больше походило на оскал), пожелав ей удачи. Дальше совет пошел своим чередом, обсуждались какие-то незначительные вещи… Джерет сидел и пытался понять, что произошло. Уорон, кстати, воспринял все намного спокойнее – он привык доверять во всем Энид. Если его возлюбленная так решила, значит, так и будет. А вот Джерета подобное не устраивало!
Первые несколько минут он не мог понять, что происходит. Хорошо еще, что в это время на него никто не смотрел, и он смог справиться с неуместным в данной ситуации удивлением. Потом до него дошел истинный смысл происходящего – заговора не будет. Все, Дарес де Гор остался Верховным паладином. Энид променяла их договоренности на место в Рестании. Вот так-то!
Последним пришел страх. Джерет вдруг осознал, что скомпрометировал себя, рискнул, доверился Энид, которая выбрала сторону де Гора. А если она расскажет Верховному паладину про него? Уорона она не сдаст – либо прикроет, – а вот Джерета может подставить. Докажи потом, что все это было идеей Энид! А если она скажет, что именно его, лорда Аверина, хотели поставить на место де Гора?
Удовольствие от подобных мыслей сменилось страхом. Джерет боялся дышать, осознавая, что подступил к краю. Удайся их заговор, и ему ненужно было бы бояться, но сейчас все повернулось против него. Весь совет он просидел тише мертвеца. Единственной его мыслью была молитва Свету, чтобы тот простил ему грех, недостойный порыв. Джерет клялся самому себе, что никогда больше не посмеет предать Верховного паладина.
Прямо противоположные идеи бродили в голове де Нарата. Гарет едва досидел до конца совета и первым отправился к покоям де Гора. Кажется, не успел Верховный паладин переступить порог своего кабинета, как к нему уже стучался лорд де Нарат.
– Тебе не хватило совета? – холодно одернул его лорд де Гор, но Гарету было уже плевать: его выкинули из Рестании! Как посмел этот выкормыш из Логры решать, что он ему не нужен?! Если Гарет не предупредил его, он бы уже не был Верховным паладином!
Последняя мысль вкупе с ледяным взглядом де Гора отрезвила де Нарата. Он вдруг вспомнил, что Дарес остался у власти и мог решать судьбу самого Гарета. Неизвестно, как отомстит де Гор за проявленное неуважение. Нет, рано еще показывать клыки.
– Прошу простить меня, милорд, – скрипя зубами, ответил де Нарат. – Я вспылил. Не ожидал, что вы посчитаете меня недостойным своего места.
Де Гор ответил не сразу. Сначала он с пять минут сверлил Гарета взглядом. Черные туннели глаз походили на две маленькие бездны. Жуткий союзник получался из Дареса, это вынужден был признать даже Гарет.
– Мне пришлось пойти на столь неразумный шаг, – нехотя признался де Гор. – Ты действовал неосторожно. Энид собрала на тебя некий компромат. Она и вовсе желала выставить тебя из Ордена, но я уговорил ее обойтись полумерами. Я пообещал, что переведу тебя обратно в Фелин'Сен и повлияю на тебя.
