Дарья Коровина Всё осталось в горах

– Давайте, по одному заходите с документами.

Страховка, альпкнижка, деньги. Именно в таком порядке. Если нет страховки, то паспорт и деньги на месте оформят. Без страховки с эвакуацией вертолётом даже в автобус не посадят. Кто ты и что из себя представляешь написано в альпнижке, так что на все сборы по сути – это и есть паспорт. Который сразу и заберут в базовом лагере, – ухмыльнулась я, подавая документы и деньги. Конечно, если не новичок. Новичку альпнижку сделают тоже на месте после сборов и да, помимо фамилии имени отчества, напишут правдивую характеристику. А эта характеристика покруче рекомендательного письма на работе. Там товарищи инструкторы ни в чём себе не отказывают. «Хороша на всех рельефах» – было как-то указано у одной девушки, потом эта характеристика вошла в любимые шутки альпинистов.

На регистрации парень открыл мою альпкнижку, посмотрел данные, печати прошлых сборов:

– О… – протянул он, увидев подпись, – ты ходила у Виктора Ивановича?…

– Попала на его последние сборы.

– Понятно, – он вернул мне альпкнижку, вспоминая погибшего председателя Магнитогорской федерации, – хорошей смены.

– Спасибо.

К офису подъехал большой экскурсионный автобус.

– Эй, мужики, – прикрикнул кто-то, похожий на инструктора, обращаясь к нашей толпе около крыльца – хватит курить, помогите сумки с провизией перетащить в автобус, а потом рюкзаки закидывайте.

Парни беспрекословно двинулись в офис, стали заходить по крыльцу, отодвигая меня с другими девчонками с прохода. Я повернулась, намереваясь идти за своим.

– Они наши сейчас тоже перетаскают, – сказала Маша рядом, придерживая меня, я посмотрела на неё, на кучу парней, которые сновали вокруг. Ребята работали как спецназ: быстро пробегали в офис, брали груз и так же быстро шли к автобусу.

– Я не очень люблю, когда трогают мой рюкзак, – призналась я.

– Почему?

– Он остался мне от старшего брата, который погиб много лет назад, – призналась я. Это было что-то совсем личное, но девушка рядом очень располагала, – Такая полезная «память» о нём. Я за него могу голову оторвать.

Мимо прошёл незнакомый парень, который нёс мой «дорогой» рюкзак в автобус, грубо скинул его в багажный отсек и пошёл обратно в офис. «Поздно возмущаться» – отдёрнула я себя, подавляя недовольство такому обращению с моей вещью.

– Мне мой мама подарила, – поделилась своим Маша, – с ней всё в порядке, но его я тоже сильно берегу.

Тепло улыбнувшись, переглянувшись, мы пошли к автобусу, она тоже увидела свой уже в багажном отделении.

Найдя общие темы для разговоров, мы сели рядом. В автобусе стало чуть тише. Ребята продолжали что-то обсуждать, знакомиться, но все замерли в предвкушении. Через пару часов – стартовый лагерь.

– Ты же умеешь плести косички? – спросила очевидное Маша, рассматривая мою причёску. В городе я носила распущенные, а в походах всегда заплетала длинные волосы в тугую косичку с обратным плетением, у меня это было почти рефлексом: почистила зубы, умыла лицо, заплела волосы.

– Тебя заплести? – тут же догадалась я, и она улыбнувшись закивала. Да, её хвостик быстро вылезет на шею и будет чесаться при ходьбе. Про многодневные походы и длинные волосы я знала всё.

– Ой, а меня можно тоже? – с ряда по диагонали попросилась девушка с длинными чёрными волосами.

Мужчина через ряд передразнил её интонацию:

– Ой, и меня, – попросил он, рукой пододвигая свой хвостик поближе к лицу.

– А чего ты меня вчера не заплела? – высунулся со своего ряда Сергей, поглаживая свою стрижку почти под ноль.

Хохот разнёсся по автобусу.

– А ты постричь сможешь? – почти крикнул парень с задних рядов, – а то я подстричься не успел.

– Так тут про косу, а не про стрижку, – решила поправить его Маша.

– Или тебе где заплести? – уточнила я со смехом.

– Какая-то чересчур весёлая смена, – заметил мужчина в очках и потёртой куртке, который сидел через пролёт от меня. Похоже, инструктор. – Интересно, что будут за шутки в конце заезда?

– И сколько шутников останется, – иронично прокомментировал бородатый парень рядом с ним. Его, кажется, звали Рома. Это он раз двадцать ходил на ту самую «любимую» мою гору. Зачем здоровому человеку туда столько раз ходить, если он не инструктор?

Горы на горизонте неожиданно для меня оказались очень близко. В какой-то момент я просто увидела их в окне со стороны инструкторов:

– Офигеть! – вырвалось у меня, когда мы проезжали по обычной дороге, с которой, казалось, их можно рукой достать.

Пейзаж был как с картинки: горы со снежными вершинами, зелёными склонами и каменными реками. Резкие, высокие и острые. Аж дух захватывало.

– Ты тут в первый раз? – спросил инструктор в очках.

– Ага.

– А в больших горах была?

– Таганай, Туюк-су, Крым, – перечислила я свой небольшой послужной список.

Родной Таганай – старые горы, одни из самых старых. Высота скромная: чуть больше тысячи метров над уровнем моря. Они покатые, уже почти закрыты лесами. Только основные горы имели острые вершины, и до них ещё надо было дойти и, желательно, не замёрзнуть, не быть сдутым ураганным ветром. Маршруты на них имели категории только зимой и не выше «тройки».

По существу их «большими горами» и не считали, но зимой сборы проводили. Раньше даже можно было третий разряд закрыть. Я была там много раз: прошла практически всё, кроме дальних маршрутов на Круглице, но в альпкнижке у меня была всего пара гор записана. Остальные не успели вписать. Наш инструктор подал необходимые документы в федерацию вместе с нашими альпкнижками. Мы всё сделали по правилам: всё сходили, везде отметились. Но президент федерации – Виктор Иванович – просто по-человечески, физически не успел всё оформить, так как готовился к восхождению в Непале. Он – мастер спорта, «Снежный барс», тренер высшей категории по альпинизму, носитель ордена «Эдельвейс» за заслуги по развитию альпинизма, спасатель с огромным стажем, вместе с другом и товарищем Павлом Вячеславовичем – таким же легендарным альпинистом – погибли во время восхождения на гималайскую вершину Ама-Даблам.

Федерация потеряла сразу две головы, которые отвечали и руководили её работой, а все альпинисты Урала потеряли идейных вдохновителей, наставников, инструкторов. Для всех, кто ходил в горы и был причастен к федерации это была трагедия, после которой всё поменялось. Начались разборки: кто виноват и почему не спасли. В федерации началась грызня за власть, такие, как мой инструктор, внезапно должны были стать «старшими», а не все были к этому готовы. Все летние сборы встали под вопросом: деньги заморожены, инструкторский состав поредел. Наши альпкнижки потерялись среди бумаг на пару месяцев.

Хорошо, хоть нашлись. Правда без последних записей и без присвоения разряда. Без постоянных писем Виктора Ивановича уже на следующий сезон Таганай «раздели» – лишив права закрывать третий разряд и сократили время «зимы» до календарной. Это он стабильно высылал данные о погоде, ветре и фото гор, начиная с сентября по май, доказывая москвичам, что зима на Урале наступает не с 1 декабря и не заканчивается мартом. Откликной в ноябре или в марте такой же холодный и ветреный, как и в декабре. Разница лишь в световом дне, когда можно спокойно идти и работать на горе. А не возвращаться в темноте в минус двадцать пять, в лучшем случае. Теперь там сборы были в декабре. Я даже пару раз туда ездила, но этот год пропустила тоже из-за работы.

В Крыму есть горы и скалы, но как шутили мастера спорта: альпинизма там нет. Только скалолазание. Там я тоже «тройки» отлазила, но с ними нельзя закрыть разряд: одна гора в один разряд. Так что по-настоящему большие горы я видела только в Казахстане в альплагере Туюк-су. Высота базового лагеря – две с половиной тысячи метров, а самый высокий пик, на который я поднималась – Амангельды – четыре тысячи. Но там дорога до них была долгой. Они наступали как-то не спеша, нависая. А ещё там «китайские» подходы к маршруту по бесконечной изматывающей сыпухе. Терпеть её не могу, поэтому хожу в горы зимой. Сборы в Туюк-су вообще оставили у меня смешанные чувства: бесконечные подходы по щебёнке, накрывшая меня «горняшка», инструктор, который хотел нас убить, нестабильная погода и гибель участника на смене. Тогда «закрыли горы» для горовосхождений и все остались в лагере сдавать спасработы, но я решила не дожидаться окончания смены и уехала домой.

Разряд я там закрыла, но после почти год думала, а надо ли мне всё это. Съездив в Крым, я поняла, что надо, и решила приехать сюда – в Ала-Арчу. Подруга из старших альпинистов говорила, что здесь прекрасно, если готов. И я готовилась всю осень: тренировалась и лазила на скалодроме, а потом начался аврал на работе и осталась только йога по вечерам. И вот сейчас вера в свои силы таяла так же стремительно, как мы подъезжали к ущелью.

Хотя это место стоило того, чтобы на него просто посмотреть. Но я очень хотела туда – выше. Как и все в этом автобусе.

Асфальтированная дорога закончилась рядом с большим треугольным домом, вокруг которого располагались курортные домики для отдыха. Мы вышли из автобуса в живописном снежном ущелье. Сразу подуло приятным морозцем. Пришлось застегнуть куртку, натянуть бафф на уши и найти перчатки в карманах.

– Разбираем рюкзаки! И идём туда! – услышала я командный голос.

– Куда туда? – переспросила, вставая в очередь к багажному отделу.

– Ну, туда, – усмехнулся Витя, махая куда-то в сторону гор, – куда …

– Вот девушки, зачем вам такие огромные рюкзаки? – спросил меня мужчина явно в клубе за сорок в чёрной куртке и шапке, подавая мне мой рюкзак и помогая его надеть. Это было очень галантно с его стороны.

– Да, брось ты, это же дамский ридикюльчик, – отмахнулась я, привычно присаживаясь под его весом и немного встряхивая. Рюкзак, казалось, стал ещё тяжелее.

– На 80 литров? – удивлённо переспросил кто-то из парней у меня за спиной.

– Ну, а куда по-твоему поместится фен? – вступилась Маша, которая так же вскидывала на себя рюкзак с помощью галантного мужчины. У неё, похоже, был на 65 литров.

– Зачем тебе фен?

– Что у вас там за фен? – раздался более удивлённый голос из очереди.

– Харе разглагольствовать! – тормознул очередную перепалку инструктор в очках, – пошли есть уже.

– Есть? Нас ведут кормить?

Эта новость значительно ускорила процесс, и, следуя за толпой, мы с Машей пошли к большому домику.

На крыльце курил мужчина в красной потрёпанной куртке и в чёрной шапке. Судя по манерам – главный лагеря:

– Так, строиться! – будничным тоном скомандовал он, неспешна затягиваясь, смотря, как мы пытаемся собрать «линейку». Не по росту и не совсем ровно, но выстроились. Альплагерь хоть и коммерческий, но хранил советские полувоенные традиции.

– Начспас? – уточнила я в полтона у соседа справа.

– Угу, – ответил мужчина, подтягиваясь.

Начальник спасательного отряда – самый главный человек в лагере. Буквально верховный главнокомандующий на время сборов. По одному его слову любого могут выпереть из горного района, и не важно, сколько денег он заплатил. Именно этот человек отвечает за безопасность всех участников, он даёт выпуск на восхождения, разворачивает с маршрута и отвечает, если что-то пойдёт не так. Поэтому приказы начспаса на время смены – закон. Именно от его отношения и манеры зависит дисциплина в лагере.

– Приветствую вас, спортсмены, на третьей зимней смене… – как-то по-военному и формально начал он свою речь, – сейчас отряхиваем ботинки на лесенке, проходим внутрь, у дивана скидываем рюкзаки, на столик слева ложим свои альпкнижки…

– Кладём, – не очень громко поправил какой-то смелый «учитель русского языка» из шеренги.

– … ложим, – громко и с насмешкой повторил начспас, – вы не в школе и не в России, если я сказал ложим, значит ложим альпкнижки и идём в столовую обедать. Надеюсь, среди вас нет веганов. – Он убрал окурок сигареты, – И тут все нормальные мужики, – потом посмотрела на нас с Машей и добавил, – и девчонки. Так что всем приятного аппетита. Заходите!

Махнул рукой на дверь.

«С дисциплиной в лагере будет всё окей», – поняла я, следуя распоряжению.

Домик, похоже, являлся гостиницей с шикарным интерьером, витражными видовыми окнами, хрустальными люстрами, паркетом и коврами на полу.

– А разуваться тут не надо? – сдавленно спросила я, неуверенно проходя, отдавая свою альпкнижку.

– Ну, ты же ботинки отряхнула, – съязвил инструктор в очках.

Ощущение большого мягкого ворса под тяжёлыми ботинками было очень странным, и мне было как-то стыдно, тут же можно босиком ходить. Но другие участники не задавались таким вопросам, проходя в ботинках в шикарную столовую с резными столиками, скидывая куртки на диван в углу и рассаживаясь по местам.

– Даша! – позвала меня Маша, заняв место за столиком рядом с пермяками.

– Что-то я в шоке, – призналась я, присаживаясь.

– Я тоже, – поддержала девушка, – Ты видела ковёр на полу?

– Я его сквозь ботинки чувствовала…

– Господи… женщины, – прокомментировал наше обсуждение парень с бородкой за соседним столом.

Все разговоры закончились, когда стали подавать блюда и столовая наполнилась звоном ложек и чавканьем. Передо мной поставили суп, а на столе стояли большие тарелки с салатами. От запаха горячей еды я резко осознала, что очень голодная, и накинулась на еду.

– А что там с веганами-то? – раздался вопрос с другой стороны зала.

– Их съедят, – ответил ему мужской голос с другого конца.

– Первыми, – я не удержала язык за зубами.

– Так у нас же нормально с провизией, – возмутился кто-то из девчонок.

– Ну, теперь точно нормально, – усмехнулся Витя, если я правильно узнала его голос.

Едкие смешки пошли по столам.

– Так? – зашёл в столовую начспас, – какие-то есть вопросы по веганам?

Все притихли. Я даже не поняла были ли вопросы или народ решил пошутить, но все молча, продолжали активно бренчать ложками. Кормили и правда очень вкусно.

– Походу, его прям сейчас и съедят, – усмехнулся Лёша, не поднимая головы.

– Как-то это не очень, – так же тихо возмутилась Маша, – это что получается, если человек не ест мясо, он голодный останется?

– Пускай салат жуёт с картошкой, – ответила я, принимаясь за свою картошку с мясом в тарелке. Салатик я уже доела. Если так дальше дело пойдёт, то меня можно будет отсюда выкатывать.

– Просто само отношение…

– Да ладно, его же не послали, – ответил Сергей.

– И даже не избили, – поддержал Лёша.

– Пока, – саркастично ответила я, поддерживая товарищей с Урала. Суровость у нас была явно региональная.

– А этого мы не знаем, – поддакнул Витя из-за соседнего столика.

– С вами невозможно, – тихо хихикая, заметила Маша.

После обеда мы снова попытались выстроиться в шеренгу в зале. Места не хватило, пришлось встать в два ряда.

– Так, «страшноразрядники» на заселение, – скомандовал начспас, – остальные к Юре на распределение.

Наши ряды поредели. Парни и пара девчонок пошли забирать свои рюкзаки и толпиться на выход. Большая часть осталась. Страшноразрядниками называли тех, кто имел закрытый второй разряд и выше. Те, кто имел право ходить без инструктора. Мне бы ещё пару «троек» и одно руководство группой на «двойке» и я тоже буду такой. Симпатичный парень в красном, балагурный парень Влад и ещё пара примелькавшихся мне ребят ушли. В ряду остались мы с Машей, пермяки, Витя, девчонки, которых я обещала заплести и ещё с десяток малознакомых мне лиц.

За столом сидел инструктор в очках, кажется, его зовут Юра, напротив него – несколько стопок альпнижек. Рядом стоял Рома из автобуса и незнакомые мне трое: невысокая девушка худощавого строения с острыми чертами лица и двое мужчин.

Юра называл фамилии и направлял к инструкторам. Внимательно слушая, я ожидала свою, переглядываясь с Машей.

– Если что, можем попроситься в одно отделение, – предложила я ей.

– Ну, если не распределят, то спросим, – кивнула она.

Витю и пермяков распределили вместе под руководство Ромы, а мы с Машей попали к Юре.

***

Собравшись в небольшой комнатке, мы начали знакомиться. Нас было пятеро: мы с Машей, возрастной мужчина по имени Костя, почти его ровесник Дима и достаточно молодой, молчаливый парень Вова.

– У вас у всех закрытый «третий», но какой-то «винегрет» в книжках, – сказал Юра, присаживаясь на стол, – так что давайте познакомимся и всё-таки решим, что хотим ходить и что реально можем. Даша? – крутил он мою голубую книжку в руках.

– Мне нужны «тройки» для разряда, – пожала я плечами, – но я с декабря не лазала, понимаю, что начнём с «единичек» и «двоек», а там чем больше схожу, тем лучше.

– У тебя большие перерывы, – листал Юра мою книжку, – и в Туюк-су мало сходила…

– Там спасы с летальным были, – снова пожала я плечами, – так что просто не дали.

– Понятно…

– Крым и Таганай только по одной горе «в клеточку» – Только в двух этих горных районах в России в разряд засчитываются по одному маршруту. Это и называется «в клеточку».

– Ну, да, – кивнул инструктор, – нахожено-то у тебя много. Плюс…

– Спасы и медицина, специально готовилась…

– Это хорошо всегда, но при сдаче и на тренировке по спасам в отделении ты должна быть.

Я кивнула.

– И ледовые тоже есть…

– Отлично. Если всё будет ровно, то есть шансы второй разряд закрыть.

– Очень бы хотела…

– Что по снаряге…

У меня всё было хорошо и по снаряге. Вот только чувствовала я себя уставшей.

– Надо будет на акклиматизацию сходить, – предложила Маша после того, как мы заселились в комнату в домике.

– Пошли, – поддержала я её, хотя хотела спать.

Район был безумно красивым. Мы шли по прогулочной тропе, еле поднимая ноги в тяжёлой обуви. Разреженный воздух бил в голову и в лёгкие, но красота вокруг помогала абстрагироваться. Синий чистый снег лежал по всему ущелью, морозный воздух волнами сходил вниз, а на небе были безумно большие звёзды.

– Офигеть, – с придыханием сказала я, задирая голову вверх.

– Представь, что будет там?

– Не представляю, но очень хочу посмотреть.

За ужином все были поспокойней. За стол мы уже расселись своими отделениями. Каждый обсуждал свои вопросы и планы. После еды мы пересмотрели снаряжение и распределили его между собой. Юра пожелал спокойной ночи и ушёл к себе, мы с парнями остались сидеть на веранде. Вова тихо стоял в сторонке, Костя вёл самую активную беседу, Дима и мы с Машей его поддерживали.

– У меня странный вопрос, – заявила я.

– Ну, давай!

– Жги!

– Костя, – обратилась я к мужчине, который, как король, расселся в кресле в центре зала, – ты кто по знаку зодиака?

– Ну, а на кого похож? – мужчины постарше равнодушнее отвечали на этот вопрос. Это парни часто махали рукой, начиная обесценивать неверием или плеваться, но все врубались в эту игру. «Угадай, коль веришь», мужчина напротив чётко походил на Льва.

– Ничего себе, – удивился он моему ответу. – Прям с первого раза угадала.

Ну да, угадала, я с десяти лет увлекаюсь этим и уже пятнадцать осознанного опыта, наблюдений и мониторинга. Я редко промахиваюсь. На работе я подружилась с директором по персоналу, и уже три года мы с ней в качестве хобби разбираем кандидатов, сотрудников и команды компании по гороскопам, и я фиксирую, какие комбинации знаков максимально эффективны, и для каких задач.

– Ну, а я? – тут же врубилась Маша. В ней чувствовалась какая-то природная размеренность, осторожность и мягкая деликатность. Она мне напоминала одну мою близкую подругу, которая была Весами.

– Нифига ж ты! – удивилась и она, когда моё предположение оказалось правдой.

С Димой и Вовой сложнее: они тихушники, слишком мало времени для выявления характерных качеств.

Я предположила, что Дима или Козерог на границе со Стрельцом или Телец на границе с Близнецом. И первый вариант оказался правильным. Я искренне улыбнулась довольная собой. С Вовой было сложнее. Я предположила Деву, а он оказался Раком. Впервые встречала Рака в горах. Я поподробнее расспросила про его день рождения и сделала себе пометку посмотреть натальную карту попозже. Там, наверное, что-то интересное и сложное в человеке и в планетах есть. В ближайшее время у меня будет возможность понаблюдать за ним. Но это я, конечно, не сказала.

– А сама-то ты кто? – вернул себе лидерство беседы Костя, – Стрелец?

– Даже не близко, – усмехнулась я, зная, что снаружи редко проявляюсь, как свой знак зодиака, – Рыба, но на границе с Водолеем. Поэтому коммуникабельность у меня в первой тройке ведущих качеств.

– Это очень заметно.

Активные черты проще проявлять и считывать, то, что обычно творится в моей Рыбьей душе на самом деле, очень тяжело описать или передать снаружи. Да и зачем? Я давно спрятала свою трепетную душу подальше от посторонних глаз. Мне так комфортнее.

Нам пора было уже ложиться спать. Завтра после завтрака все выдвигаются наверх в базовый лагерь. По прямой там всего 6,5 километров, но больше километра в наборе высоты. На Таганае по верхней тропе от входа в парк до горы Откликной – 11 километров, но сама гора всего километр сто пятьдесят над уровнем моря. Сегодня мы ложимся спать на высоте две тысячи двести, завтра уже будем на трех тысячах триста. И это расстояние нужно будет пройти под тяжёлым рюкзаком.