Дарья Касс Как не влюбиться в конкурента

1 глава

Анна

К вечеру у меня гудела каждая часть тела. Спина, глаза, виски, даже пальцы, которыми я всё утро оттирала старый подоконник на маминой даче, а под вечер печатала заказчику правки по карточкам товаров. Апрель в этом году лениво уступал место весне, то радуя людей тёплым солнцем, то пугая низкими тучами и ветром. Снег сошёл совсем недавно, двор раскис, на сапогах засохли серые брызги.

Чёрт… помыть сапоги. И обувь мальчишек.

Я сидела за кухонным столом с ноутбуком, калькулятором и тетрадкой, в которой уже полгода вела свою маленькую бухгалтерию выживания. В соседней комнате Валера обещал детям что-то важное, как будто собирался прямо сейчас стать лучшим отцом на свете.

— Сейчас, пацаны, сейчас, — лениво тянул он. — Дайте папе пять минут.

Через десять минут Кирилл прибежал уже ко мне.

— Мам, а он опять в танках!

Я закрыла глаза на секунду. Ровно на секунду, потому что, если закрыть дольше, можно уснуть лицом прямо на клавиатуре.

— Бегом чистить зубы, — прошептала я. — Сейчас приду.

Антон заглянул следом, уже взрослым голосом, который иногда звучал у него так неожиданно, что я вздрагивала:

— Мам, ты завтра точно распечатаешь доклад?

— Точно.

— А кроссовки найдёшь?

— Найду.

— А папу дёрнешь? Он обещал показать новую игрушку.

Вот от этого у меня каждый раз сжимались нервы. Десятилетний ребёнок выпрашивал у отца даже не поиграть, а только посмотреть новую игрушку. Потому что второго компьютера не было, а мой рабочий ноутбук неприкосновенный.

— Иди давай, командир, — улыбнулась я. — Всё найду, всё сделаю, папу дёрну чуть попозже.

Он ушёл, а я снова уткнулась в цифры. А там ничего нового. Коммуналка. Продукты. Подготовка Кирилла к школе. Антону надо весеннюю куртку, он вырос из старой. Интернет. Бензин. И сверху Валерино бесконечное «я ищу». Полгода он искал работу так, будто её надо было обнаружить где-то в лесу с металлоискателем. Ушёл со старой, потому что начальник, видите ли, не уважал. Теперь сидел дома, обиженный на весь мир, и ждал, когда этот мир оценит его тонкую душевную организацию.

Я старалась его не добивать. Правда старалась. Иногда даже ругала себя за то, что зачем-то защищаю его, вместо того, чтобы дать пенделя. Устал. Не повезло. Мужчине тяжело. Надо поддержать. Ради детей не рубить сплеча. А потом открывала холодильник, видела полпачки масла, дохлую луковицу и пустые полки, и вся моя мягкость быстро заканчивалась.

С раннего утра я возилась на даче. Если бы не она, мы бы вообще сидели на сухом пайке. Я привела дом в порядок, вывезла хлам, вымыла окна, перетрясла старые шторы и уже договорилась с пожилой парой, которая хотела снять его на сезон. Мне это даже нравилось — наводить уют не для красивой картинки, а чтобы людям захотелось остаться. Чтобы вошли, вдохнули запах чистого дома, посмотрели на ухоженную веранду, на яблони у забора и сказали без торга: берём.

Вот это «берём» я любила особенно. Потому что это деньги, которые помогут протянуть ещё немного и купить Антону чёртову куртку.

Я даже присматривалась к соседней даче. Деньги были — от родителей нам с братом досталось почти поровну. Только он вложился в небольшой строительный бизнес, а я берегла. Но скоро, похоже, придётся открывать кубышку.

Дом по соседству был похуже, но участок хороший. Я бы подлатала, навела порядок, и тоже бы сдавала. Но алчная соседка заломила такую цену, словно у неё не покосившийся сарай с ржавой крышей, а вилла на юге с видом на море. Я тогда даже спорить не стала, просто махнула рукой.

Моя маленькая мечта об арендном бизнесе так и осталась на уровне родительской дачи.

Пока отвлеклась на дачные участки, внизу экрана всплыло рекламное окно. Обычно я такое сразу закрывала, но взгляд привлекла яркая фотография реки и леса. Синяя гладь воды в лучах солнца, песчаный пляж между сосен и подпись: «Электронные торги. Продажа земельного участка под базу отдыха».

Я хмыкнула и уже потянулась закрыть, но взгляд зацепился за цену. Двести тысяч. Сначала не поверила и даже придвинула ноутбук поближе, чтобы ещё раз пересчитать нули. Потом открыла карточку лота. Не то чтобы я собиралась покупать участки, просто стало интересно. Восемьдесят соток в собственность. Земли рекреационного назначения. Район я знала смутно, ехать от нас не близко, но и не край света. На нескольких фото был берег крупным планом с песчаной полоской, сосны и шикарная дорога прямо к участку.

Двести тысяч. Смешно. В таком месте даже сотка дороже стоит. В чём прикол?

Я недоверчиво смотрела на экран. На всякий случай открыла спутниковую карту. Шоссе, дорога поуже через густой лес до самого берега и какие-то строения рядом. Потом снова фото. Следом план участка и перечитала все сопровождающие документы. Где-то же должен быть подвох?

Вероятно, дело в том, что сегодня последний день подачи заявок. До окончания приёма — два часа. Может, желающих не нашлось, вот и снизили цену? Я не особо разбиралась в торгах и земле, чтобы быть уверенной, но сумма маячила перед глазами и затмевала всё прочее.

В голове уже сложилась картинка. Симпатичные белые домики. Не шикарные виллы для богачей, а простые, деревянные, чистые. Чтобы на веранде плед и тёплый свет в окне по вечерам. Чтобы летом дети бегали по траве босиком. А ещё пирс на берегу и лодки, обычные, выкрашенные в белый и синий. И люди будут приезжать за чистым воздухом и прекрасным видом, и чтобы там пахло сосной, кофе и нагретым деревом.

Я даже тетрадку к себе подтянула и на полях написала: 6 домиков? Баня? Пирс.

Потом посмотрела на слова и чуть не рассмеялась. У меня на счету лежали родительские деньги, которые я берегла как последний кислородный баллон. Не трогала, потому что знала: стоит начать, и они уйдут на еду, обувь, школу, зубного, очередную Валерину потерю работы. И просто растворятся, будто и не было.

На квартиру этих денег не хватит. Ипотеку с двумя детьми не потяну. Да и мысли о своём угле возникали только после ссор с мужем, а потом как-то уходили на второй план. Муж ведь. Куда я от него уйду?

Валера. Без него было бы глупо принимать такое важное решение. Я прошла в комнату, где супруг полулежал на диване с джойстиком, а дети крутились рядом.

— Слушай, Валер, я тут землю нашла. Прямо на берегу реки. Под базу отдыха.

Он даже не поставил игру на паузу.

— Угу.

— Цена подозрительно низкая, но это государственные торги, навряд ли обман. Можно было бы организовать своё маленькое дело…

— Ань, ну хочешь — бери, — отмахнулся он, глядя в экран. — Ты у нас по этим темам. У меня денег нет.

Я постояла ещё секунду. Иногда одно равнодушное предложение било сильнее скандала. Ему было настолько по барабану, что в носу защипало от обиды.

— Понятно, — шепнула я и вернулась на кухню.

Кирилл через минуту пришёл за мной и обнял за талию, выпрашивая шоколадный батончик. Я погладила его по голове и снова села к ноутбуку.

Дальше всё пошло как в тумане, только туман этот был очень собранный. Я проверила всё ещё раз, от кадастрового номера до размера задатка. Перечитала всё дважды. Для торгов нужен электронный ключ, а он у меня как раз был. Ещё три месяца осталось. Потом трясущимися пальцами зарегистрировалась на площадке, перевела деньги и так долго смотрела на кнопку подтверждения, что экран успел потухнуть.

Сердце колотилось, будто я не задаток вносила, а с крыши собиралась прыгнуть.

Аукцион через два дня. Если проиграю — деньги вернут. То есть, я ничего не теряла.

В итоге, всё же нажала кнопку подтверждения. Страница долго грузилась, потом выдала сообщение на зелёном фоне. На почту тут же посыпались письма. Я даже немного испугалась такого внимания.

Два дня пролетели незаметно. Едва успела привезти детей из школы и подготовительной группы, и тут же метнулась к ноутбуку. Даже суп греться не поставила.

На площадке было несколько участников. Я смотрела на обезличенные номера и чувствовала, как потеют ладони и сбивается дыхание. Первую цену подняли почти сразу. Десять тысяч. Смешно. Я упрямо нажала кнопку. Потом ещё раз. Сумма ползла вверх маленькими шагами, и каждый шаг отдавался внутри очень неприятно.

В голове вертелась трезвая мысль: остановись! Ты мать двоих детей, тебе нужны не сосны и лодочки, а здравый смысл! Но идиотская настойчивость шептала о другом: если сейчас опять испугаюсь, так и буду до старости считать скидки на курицу и выбирать, кому из детей кроссовки нужнее.

Цифра замерла на отметке в двести пятьдесят тысяч. Моя цена. На той стороне экрана то ли в туалет отошли, то ли решили не бодаться. Я же сумасшедшими глазами рыскала по экрану в поисках кнопки с пояснением. Вдруг что-то упустила? Вдруг надо что-то нажать? Лишних кнопок на странице не было.

Я уже дышать перестала, только смотрела на таймер. Тридцать секунд. Двадцать две. Пятнадцать. Участники молчали. Выглядело подозрительно: таймер шёл, а ставки делать перестали. Я ждала нового шага до последних трёх секунд.

Ничего.

Экран мигнул. Обновился.

«Победитель: Вернер А. А.»

Я уставилась на эти буквы, как будто не понимала, что они значат. Потом прикрыла рот ладонью, потому что меня неожиданно затрясло. Одновременно от ужаса, счастья и потому, что я сделала нечто огромное, дикое, непонятное и уже необратимое.

Анна Александровна Вернер выиграла свой первый в жизни аукцион! Да какой!

— Моя база отдыха, — прошептала я и едва не завизжала от того, как круто это звучало.

В соседней комнате храпел Валера. На столе грустил холодный утренний чай, под стать промозглому апрельскому воздуху. А у меня перед глазами уже стоял летний берег, ровные сосны до небес и белые домики с верандами.

2 глава

Андрей

Я не любил ждать. Особенно когда вопрос уже считался закрытым.

Мой день обычно шёл по прямой, без лишних поворотов. В семь — зал на двенадцатом этаже. В восемь тридцать — машина у подъезда. Чёрный Майбах, водитель, свежая рубашка, костюм, который сидел так, как и должна сидеть одежда за хорошие деньги: без намёка на усилие. Все на своих местах. Так я жил много лет. Так было правильно.

Когда человек с детства видит, как деньги делаются не только цифрами, но и нервами, чужими ошибками, внезапными исчезновениями и очень дорогими уроками, он быстро усваивает простую вещь: контроль — это не привычка, а страховка.

Отец в девяностые не спрашивал рынок, можно ему взять своё или нет. Он брал. Потом узаконивал, если было нужно. Я вырос уже в другой реальности, но суть не сильно изменилась. Если объект нужен, он должен быть моим. Если сроки поставлены, они соблюдаются. Если кто-то из команды промахнулся или накосячил — он больше не член моей команды.

Участок на берегу реки был последним фрагментом. Формально — без него мой новенький загородный клуб в пригороде оставался хорошим проектом, а с ним — становился законченным. В реальности — это было место памяти. Из далёкого детства, когда жизнь казалась простой и беспечной. Где я ещё не сильно понимал, почему отец всегда хмурый и напряжённый. И почему с нами всегда молчаливые люди в чёрных куртках.

Это был мой личный кусочек детства, и я бился за него почти три года. То экологи вспоминали о заповедных местах, то лесничество вставало в позу, то бумаги зависала не там. Но в итоге вопрос решили. Через администрацию, фальшивые согласования и людей, которые понимали, как устроена бюрократия и где можно найти лазейку.

Публичные торги были формальностью. Все и так знали, чей это участок. Никто из серьёзных игроков туда бы не полез. Слишком много сил уже было вложено с моей стороны. Слишком очевидный итог.

Поэтому к концу недели начало раздражать, что на почте уже лежали документы по согласованному пирсу, но до сих пор не было выписки из кадастра.

С высоты сорок второго этажа Москва лежала ровным серым полотном, даже не пытаясь вспомнить, что на календаре последний месяц весны. Панорамные окна от пола до потолка, стекло без единого развода, матовый камень, тёмное дерево, длинный стол для совещаний и тишина, за которую тоже было заплачено. Впечатляли не стены. Впечатлял тот факт, что сюда люди входили собранными и выходили ещё собраннее.

Я снял часы, положил на стол и нажал кнопку селектора.

— Виктора ко мне. И весь отдел торгов. Сейчас же.

Секретарь ответила мгновенно. У меня не переспрашивали.

Пока они шли, я смотрел на телефон. От Марианны три сообщения. Фото из шоурума, кокетливое: «Какой лучше?» В ответ моё короткое «Сколько?». Я, не раздумывая, закинул на её счёт нужную сумму.

Потом: «Папа вечером сможет нас принять, если ты не задержишься». И ещё одно, уже с уколом: «И не исчезай, как обычно».

Я без радости усмехнулся и убрал телефон экраном вниз.

С Марианной всё было удобно и рационально. Она была безупречно ухоженной, умела держать лицо на любом приёме и точно знала, как войти в комнату так, чтобы мужчины замолчали, а женщины оценили облегающее платье и холодный блонд волос.

Её отец в мэрии занимал ровно то место, за которое обычно не благодарят вслух. Наш союз нравился всем, кто умел считать на два шага вперёд. Мне тоже. Любовь — плохой советчик в вопросах собственности. А взаимная выгода хотя бы не врёт.

Дверь осторожно открылась и в кабинет вошли трое. Виктор — первым. Бледный, но ещё надеялся. Это было видно. За ним юрист и девочка из аналитиков, у которой дрожали пальцы на папке.

— Объясните, почему у меня до сих пор нет протокола по участку?

Тишина продержалась секунды две. Потом заговорил Виктор:

— Андрей Алексеевич, произошла нештатная ситуация в день торгов. В офисе кратковременно отключилось электричество, основной канал связи с площадкой лёг, резервный...

— Не сработал, — закончил я за него. — Меня это каким местом должно волновать?

— Сработал, но с задержкой. Команда пыталась восстановить доступ. Была паника, потому что время шло, но потом один из сотрудников увидел отметку по победителю с вашей фамилией. Мы исходили из того, что...

— Мне плевать, из чего вы исходили. Где мои документы?

Он замолчал. В кабинете стало ещё тише. Даже город за стеклом притих.

— Победителем значится Анна Александровна Вернер, — осторожно вставил юрист.

Я не сразу ответил. Просто смотрел на него.

— Повторите.

— Анна Александровна Вернер. По данным протокола, торги выиграла она. Регистрация права уже оформлена. Срок на оперативное возражение мы... упустили.

Вот в такие моменты я особенно ясно понимал, почему большинство людей не выдерживают больших денег. Им кажется, что деньги — это свобода. На деле это постоянное давление. Нельзя опускать руки ни на минуту. Ни на одну.

Я медленно встал. Виктор машинально выпрямился, хотя и так стоял как на плацу.

— То есть вы две недели жили с мыслью, что всё в порядке из-за моей фамилии и не удосужились все тщательно проверить?

Он сглотнул.

— Мы проверяли информацию, но площадка долго не отдавала расширенные сведения. Я взял на себя...

— Нет, — перебил я. — Вы ничего не взяли. Вы провалили задачу, которую нельзя было просрать.

У девочки из аналитики в глазах уже стояли слёзы. Меня это не трогало.

— Виктор, вы уволены. Сегодня.

Он побледнел так, что стал почти серым.

— Андрей Алексеевич, дайте исправить. Мы можем подать иск, оспорить процедуру, сослаться на технический сбой...

— Можем, — сказал я. — Но это уже будете делать не вы.

Он открыл рот, но я уже успел нажать на селектор и вызвать охрану.

Когда его вывели, в кабинете остались двое. Я подошёл к окну, сунул руки в карманы и несколько секунд смотрел вниз. Машины ползли по набережной, как блестящие насекомые. Город жил своей обычной жизнью. Ему было плевать, что у меня из рук выскользнул актив, который уже считался моим.

Вот это меня и бесило больше всего. Не потеря, а убогая ошибка.

Я обернулся.

— Всё, что есть по этой Анне Александровне Вернер, должно быть у меня через два часа. Регистрация, имущество, счета, семейные связи, сделки, контакты, кто за ней стоит. Если это прокладка конкурентов, я хочу знать чья.

Сотрудники одновременно закивали.

— И подготовьте варианты. Все. Оспаривание торгов, проверка оснований сделки, налоговая, Росприроднадзор, любые зацепки. Без нарушений в наше время не бывает.

Когда дверь закрылась, я снова взял телефон. Пальцы сами открыли карточку объекта. Берег, сосны, линия воды. Мой участок. Должен быть моим.

Вместо этого какая-то Анна Вернер — кто бы она ни была — получила его по закону, просто потому, что в нужную минуту у неё был интернет, а у моих людей не было мозгов.

Я представил её автоматически так, как представлял любого подставного игрока: чужая фигура, за которой стоит кто-то умнее. Может, конкуренты из Подмосковья, а может, кто-то из старых знакомых отца решил проверить, насколько крепко я держу периметр. Может, чья-то тихая месть. Случайностей в моём мире не бывало.

Телефон вибрировал. Марианна снова.

«Ты приедешь к ужину?»

Мысли были совсем о другом. Мой участок украли. Кто-то назовёт блажью желание его заполучить, для меня же — дело принципа. Именно там мы с отцом сидели на берегу, когда я был ещё пацаном. Плевать, что позади нас стояли крепкие ребятки и охраняли периметр, пока мы с батей сидели с удочками у воды. Это моё место. Мой берег. Мои воспоминания. И я слишком долго за него боролся.

Я ответил Марианне коротко: «Задержусь».

Потом набрал начальника службы безопасности.

— Серёг, мне нужна полная информация по одному человеку. Срочно.

— Фамилия?

Я зло вздохнул.

— Вернер. Анна Александровна.

— Родственница? — осторожно спросил голос в трубке.

— Нет. Однофамилица.

На секунду я даже усмехнулся. Забавно. Свою фамилию я привык видеть на договорах, фасадах и банковских выписках. Не в графе напротив слова «победитель», когда победитель — не я.

— И, Серёг, — добавил я. — Работай аккуратно. Сначала хочу понять, с кем имею дело, и кто стоит за этой пешкой.

— Принял.

Я сбросил звонок и остался один посреди дорогого, тихого и идеально выверенного кабинета. Всё было на своём месте, и всё равно в этот момент я чувствовал только одно: раздражение. Глухое, тяжёлое, почти физическое. Потому что план дал сбой. А я этого не терпел.

3 глава

Анна

Письмо пришло утром, когда я одновременно отвечала заказчику в рабочем чате, мешала кашу Кириллу, искала Антону белую рубашку на школьный концерт и орала из кухни Валере, что чайник уже вскипел, если он вдруг опять про него забыл.

Я открыла почту машинально. И на секунду просто перестала воспринимать окружающий мир.

Выписка. Фамилия — моя. Участок у реки официально был оформлен на меня.

Я села прямо на край табуретки, с телефоном в одной руке и с ложкой в другой, и тупо смотрела в экран. Почти две недели я жила в каком-то странном состоянии. То у меня внутри всё подпрыгивало, и я рисовала в тетрадке домики, дорожки, баню, качели, мангальную зону и даже подписывала, где будет стоять детская площадка. То через десять минут закрывала тетрадь и думала: Аня, ты совсем дура? Какая база? На какие деньги? Ты детям кроссовки покупаешь по акции и радуешься, что доставка бесплатная.

Но одно дело — фантазии. И совсем другое — выписка. Это уже не мечта, а проблема, у которой есть кадастровый номер.

— Мам, Кирилл мой телефон взял! — заорал Антон.

— Потому что ты прячешь мультик! — мгновенно заверещал в ответ Кирилл.

Валера вышел из комнаты в майке и с телефоном в руке, заглянул в кастрюлю и спросил:

— Колбаса есть?

Я даже голову не подняла.

— Есть. Нарежь.

Он постоял секунду, словно я предложила ему разгрузить вагон цемента, и ушёл обратно. Я медленно выдохнула. Вот так и жила. На мне было всё — от еды до поиска денег, но не было ответа на вопрос: оно мне надо? И сама себе отвечала: ну а как два пацана без отца расти будут? Да и куда нам идти? Своей квартиры не было, только дача.

Я переслала выписку брату Максиму с одним словом: «Моё».

Он перезвонил через пять минут.

— Ты где?

— В аду, — сказала я. — Дома.

— Я через час заеду.

Максим приехал ближе к обеду, в пыльной рабочей куртке, с рулеткой в кармане и с очень удивлённым выражением лица. Мы сели на кухне, где я тут же принялась показывать фото моего лота. Дети носились вокруг нас, Валера даже не вышел, только буркнул из-за двери: «Здрасте».

Максим всё изучил, потом посмотрел на меня так, как смотрел в детстве, когда я лезла на гаражи и обещала не упасть.

— Ань, ты сошла с ума.

— Спасибо. Я тоже тебя всегда поддержу, гад ты эдакий.

— Нет, серьёзно. Ты понимаешь, что купила не сумку на распродаже? Это участок. Огромный.

— Восемьдесят соток, в курсе, — довольно кивала я.

На самом деле — нет, не понимала. Я видела только шесть соток маминой дачи.

Брат откинулся на спинку стула и потёр лицо ладонью.

— Анют, восемьдесят соток! Ты представляешь, какой длины забор нужен? И это только забор!

Я невольно фыркнула. Наверное, потому, что именно эта фраза вдруг прозвучала очень по земному. Ведь речь шла о моём заборе. Большом и основательном!

— Макс, я не собираюсь завтра строить отель на сто номеров. Я думаю про маленькую семейную базу. Простые домики, чтобы люди приезжали на выходные. Рыбалка, костёр, баня. Может, детская площадка. Может, беседки. И пирс. Пирс точно будет, я же на берегу.

Максим сначала хотел опять покрутить пальцем у виска, я видела. Потом замолчал. И начал считать. Это у него профессиональное. Он в голове сразу раскладывал землю на бетон, людей, сроки и деньги.

— Если подходить с умом, можно начать с малого, — сказал он уже другим тоном. — Очистить участок. Посмотреть подъезд. Свет, вода, газ. Поставить сначала пару домиков, не больше. Проверить, пойдут ли люди. Если место хорошее, сарафанное радио сработает.

У меня даже сердце толкнулось сильнее.

— То есть, ты не думаешь, что я окончательно тронулась?

— Я считаю, что ты свихнулась, — честно сказал он. — Деньги-то откуда на домики и пирсы?

— Наследство, — произнесла я полушёпотом, боясь, что Валерка услышит. — Не хочу их тупо проесть, а тут такой вариант подвернулся.

Макс вздохнул и снова задумался.

— Ладно, признаю, не безнадёжная авантюра. Смотри. Сейчас начало сезона, у меня уже все бригады расписаны. Но я постараюсь выцепить кого-нибудь между объектами. Для начала съезди сама, посмотри на месте. Нормально посмотри! Фото, видео, подъезд, берег, столбы — всё, что на участке и вокруг него. Потом сядем и прикинем.

Я кивнула, а у самой уже всё внутри стянулось. Потому что как только разговор становился не мечтами, а реалистичными планами, мне делалось страшно. Очень. Если упаду, никто меня не подхватит. Ни муж, ни брат, ни добрая тётя, которая прислала выписку с моей фамилией. Только я. И двое детей, которым всё равно нужно покупать куртки, тетради и ботинки на сменку.

Через день я поехала смотреть участок.

Одна, конечно. Валера накануне сказал, что ему вообще неинтересно фотографировать какую-то землю, которую я хрен пойми зачем купила.

Детей тоже не взяла. Что им делать посреди леса? Антон бы ныл, что нет интернета, Кирилл сразу же полез в воду, а я бы с ума сошла бегать за ними по берегу.

Моя машина сначала отказалась заводиться, потом всё-таки завелась, сделав превеликое одолжение. Я погладила руль и пообещала вслух, что если всё получится, то я обязательно отвезу её в лучший автосервис. Она давно просила ремонта.

Начало мая в этом году было невозможное. Всё уже распустилось, но ещё не устало цвести. Воздух настолько прозрачный и приятно прохладный, что звенел в ушах. Небо высокое, чистое, с тонкими облаками. Даже длинная дорога через лес казалась красивой. Хотя кому я врала? Дорога была на удивление отличной.

Когда навигатор сообщил, что я приехала, я сначала не поняла, куда смотреть.

А потом увидела воду.

Река лежала широко, спокойно, с ленивыми солнечными бликами. У самого берега торчали палки прошлогоднего камыша, а дальше шла чистая линия воды, и над ней качались ветки ив.

Я вышла из машины и просто стояла. Молчала. Потому что красиво было до ёканья в груди. Так захватывающе, что хотелось немедленно всем доказать: вот, смотрите, я не зря в это влезла!

А потом я повернула голову налево и увидела соседнюю базу.

Вот тогда у меня действительно подкосились ноги.

Она была не просто большая — огромная! Из тех, где люди платят не за домик у воды, а за ощущение, что они на обложке финансового журнала. Кованый забор, странного цвета ёлки, аккуратные дорожки, ровные газоны. И среди всей это красоты — шикарные коттеджи. Даже с расстояния было видно, что там всё дорогое, выверенное и без случайностей. Там не жарили сосиски на кирпичах. Там официанты приносили вино в правильных бокалах и обязательно оттопыривали мизинец. Понятия не имею зачем.