Darklight Грань Онейроса

— Почему странно? ПТСР — не редкость, — сказал Леон, машинально принимая стаканчик в руки.

— Так-то да. Но у этого парня была жена, двое детей, частная практика и весьма много денег. Да и пистолет он зарегистрировал всего две недели назад. Как будто знал, что тот понадобится. К тому же место... его клиника. Кто кончает с собой на работе в шесть утра? Более того, ты ведь спрашивал меня вчера о ней. Неужели, что-то предполагал?

Леон не ответил. Его взгляд упал на доску объявлений, где среди прочих бумажек висело расписание дежурств.

— Нет. Но это место мелькает частенько в последнем деле. И не только там.

Тут через весь отдел закричал начальник — капитан Двордак:

— Вард! Там твоё дело. Вчерашнее происшествие — пожар в конторе. Лаборатория дала итоговое заключение. Действительно, никакого настолько сильного горючего, огнеопасных или взрывоопасных реагентов там не было. По зарегистрированным данным. Стены оплавились от кратковременного воздействия температуры свыше десяти тысяч градусов. Локально... И радиация… Похоже на небольшой ядерный взрыв, однако эксперты отрицают возможность такого. Будешь дальше копать?

«Я не учёный, но немного знаю об этом. Локальным ядерный взрыв быть вряд ли может. А вот обычный химический — вполне…»

— Да, капитан, — немного подумав, ответил Леон.

Мысленно его уже не было здесь. Он думал о смерти Маркуса Рейнольдса.

Сначала пожар в лаборатории, где каждую неделю появлялись врачи из его клиники. Далее смертельная авария и пробка в момент того же пожара. Далее самоубийство на следующее утро.

Параллельно этому, Леон разбирал какие-то бумаги.

Он просидел так с несколько часов. В горле пересохло, и Леон решил прогуляться до автомата с напитками.

Барнс, не глядя, ткнул в его сторону бумажным стаканчиком.

— Держи. Это чай... Холодный, но в целом пить можно.

Леон принял стакан. Жидкость действительно была едва тёплой.

— Сахар положил?

— Три ложки. Знаю, ты без этого не живешь после поздних дежурств, — Барнс хмыкнул, отламывая кусок хлеба. — Слушай, насчёт этой твоей «Реинтегры»… Капитан, конечно, гонит, но ты тоже не зарывайся, ага? Я в прошлом году вёл дело — там также все стены были в странных формулах. Оказалось, художник-псих сбежал и решил «украсить» офисы. Потом мы его в подвале с банкой синей краски нашли. Он думал, это волшебный эликсир.

Леон пригубил чай.

«Слишком сладко... Точно чай?»

— И к чему это?

— А, к тому, что не стоит искать везде заговоров. Но если это всё-таки заговор… — Барнс наконец посмотрел на него, и в его усталых глазах мелькнула редкая серьёзность, — ...можешь обратиться ко мне. Я хоть и люблю поныть, но спину прикрыть умею.

Он отпил из своего стакана, скривился.

— Чёрт. Это же чай. Я тебе кофе отдал. Ну ладно, думай теперь быстрее.

После этого он вернулся к своей бумажной работе.

◇◇◇

Они просидели в тишине минут десять.

— Барнс, — сказал Леон, отрываясь от стаканчика. — Где лежит Рейнольдс?

— В морге на Бейкер-стрит. Но тебе-то зачем? Это не наше дело, самоубийство — дело участковых.

— Просто посмотреть хочу, — быстро ответил Леон, уже надевая пиджак. В его голосе прозвучала непреклонная нота.

Барнс пожал плечами.

— Твоя воля. Только не зарывайся в это как всегда. У нас и своих дел полно.

◇◇◇

Вокруг стоял едкий запах формалина. По коридорам без конца ходили люди в халатах и масках, иногда везя перед собой носилки.

Прямо сейчас Леон стоял в морге, ожидая, пока ему покажут Рейнольдса.

Молодой патологоанат, проведя Леона в одно из помещений, неторопливо и с неохотой выкатил тело к нему.

— Всё по классике, — сказал он, указывая на аккуратную входную рану у виска. — Выстрел был сделан в упор. Пистолет Beretta 92FS, его же, зарегистрированный. Отпечатки тоже его. Ничего необычного, самое стандартное самоубийство.

Леон посмотрел на Маркуса Рейнольдса. Ему было сорок лет. Выражение его лица было спокойным. Почти даже умиротворённым.

И не сказать, что этот человек мог так просто приставить к своему виску пистолет и спустить курок.

На левой руке был небольшой шрам, похожий на ожог от сигареты. Но форма была странной. Не круглой, а скорее угловатой.

— Что с рукой? — с любопытством спросил Леон.

— Старый шрам. Ничего существенного. В истории болезней есть отметка о несчастном случае в детстве. Коснулся раскалённой дверной ручки, — ответил патологоанат.

— Можно посмотреть его личные вещи?

Френсис вздохнул и принёс опечатанный пакет. Ключи, бумажник, часы, смартфон с разряженным аккумулятором. И маленький, карманный ежедневник в кожаном переплёте. Леон, надев перчатки, взял его. Страницы были почти пусты. Несколько записей о встречах с пациентами. На последней заполненной странице, в день смерти каллиграфическим почерком было выведено: «Клиника, 6:00. Встреча с Н.Е.».

— «Н.Е.»? — пробормотал Леон.

— Наверное, пациент. Или коллега. Неизвестно. Но в 6:00 в клинике никого не было, кроме него. Камеры показывают, что он вошёл один, — сказал патологоанат. — И записи ни у кого с такими инициалами не было. Полагают, что под конец жизни он стал параноиком.

«Если полагают, значит были и другие случаи в его жизни, на это указывающие?»

Леон закрыл ежедневник. Его пальцы почувствовали что-то под кожей переплёта. Небольшую неровность. Он осторожно надавил на неё. В корешке оказался тонкий потайной кармашек. Внутри лежала сложенная вчетверо бумажка. Он развернул её.

Это была распечатка — часть электронной карты города. На ней был отмечен один объект: кафе «У тихого причала» на набережной. Никаких пометок или записей.

— Можно я возьму это? Как возможную улику. — тихо спросил Леон.

Френсис пожал плечами.

— Бери. Всё равно дело почти закрыто. И эту кофейню исследовали.

Леон положил бумажку в свой блокнот. Перед уходом он ещё раз взглянул на лицо Рейнольдса.

Мужчина смотрел в потолок пустыми глазами, и в них, как показалось Леону, было не отчаяние, а недоумение. Словно он сам не понял, как всё произошло.

Выйдя из морга, он направился к машине.

«Кафе, значит?»

Размышляя, он включил радио. Зазвучали отрывки какой-то старой песни. Леон знал её, ведь она напомнила ему о раннем детстве — самое яркое и счастливое время его жизни. Время, когда он ездил к брату в лабораторию, общался с ним на детективные темы и разгадывал сложные загадки, которые задавал или придумывал брат...

◇◇◇

Кафе «У тихого причала» оказалось небольшим заведением с шестью столиками внутри и двумя на улице, под зонтиками. Леон заказал эспрессо и сел за столик у окна, наблюдая за происходящим. Ничего примечательного. Пара студентов с ноутбуками, пожилая женщина с собакой и бармен, лениво протирающий бокалы.

Он достал блокнот и вновь положил перед собой карту с отметкой.

«Зачем Рейнольдсу понадобилось отмечать именно это место? Возможно, он здесь встречался с тем самым «Н.Е.»? А может, эта кофейня — просто его любимое место, да и только?»

— Первый раз здесь?

Леон вздрогнул. Голос прозвучал прямо у него за спиной, тихо, но чётко. Он обернулся.

За соседним столиком сидела женщина. Её взгляд был прикован к книге в твёрдом переплёте. У неё были тёмные волосы, собранные в строгий пучок, и тонкие руки. Но это было не главное. Главное – она была вся в чёрном. Чёрный свитер, чёрные брюки, даже обложка книги была чёрной. Она выглядела как тень, случайно принявшая человеческую форму.

— Простите? — вежливо переспросил Леон.

— Я спросила, вы здесь впервые? — она подняла на него глаза. Они были цвета тёмного моря. — Не похожи на того, кто будет посещать такие места. Может, и вас ответы интересуют, как тех, кто приходил до этого? Такой у вас вид.

— А у вас вид человека, который их даёт, — полушутливо ответил Леон, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Её глаза будто прожигали его насквозь.

Уголок её рта дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя.

— Иногда. Я Элис. Частный консультант. Психология, криминальный анализ.

Она отложила книгу. На обложке было напечатано: «Паттерны коллективного бессознательного в современных урбанистических культурах».

— Леон Вард. Детектив, полиция, – сказал он, доставая удостоверение.

— Я догадывалась, что полиция, — сказала она и сразу продолжила, не дав ему опомниться. — Вы расследуете смерть Маркуса Рейнольдса, полагаю. Он хороший врач и сам по себе стабильный человек. Не похожий на суицидника.

— Откуда вы...

— Я работала с ним. Консультировала по случаю одного его пациента с тяжёлой фобией. Он интересовался природой навязчивых идей, особенно тех, что приходят во снах.

Элис сделала паузу, давая Леону обдумать её слова, а затем продолжила:

— Он как-то жаловался, что у него самого появились странные сны. Очень яркие. В них голоса давали ему разные указания... Собственно, поэтому я пришла сюда, чтобы помочь вам.

Леон почувствовал, как кровь отливает от лица. Он уверенно проигнорировал вторую половину её фразы и сцепил руки, лежащие на столе, в замок.

— Какие указания?

— Он не уточнял. Сказал только, что те связаны с чем-то, вроде, предательством. Или обманом близких людей. В конце концов, он начал бояться засыпать.

Элис размеренными движениями отпила глоток кофе. Её взгляд на секунду задержался на паре за соседним столиком — пожилые супруги молча читали газеты.

— Страшно, — вдруг сказала она тихо, даже не глядя на Леона. — Не то, чтобы сны пугали. Скорее даже то, что можно прожить всю жизнь, а потом в один момент не проснуться. Либо осознать, что мир вокруг был твоим сном, а ты на самом деле так и живёшь своей, но другой жизнью, в другом мире.

В её голосе прозвучала то ли брезгливость, то ли зависть. Не давая Леону задать лишние вопросы, Элис сразу продолжила:

— За неделю до смерти он мне позвонил. Был в панике от того, что встретил здесь, в этом кафе, человека, который утверждал, что видит те же сны. Они долго разговаривали. И этот человек, по словам Маркуса, знал детали, которые сам Маркус никому не рассказывал. Даже мне.

— И кто этот человек?

— Маркус не назвал имени. Только инициалы — «Н.Е.». Может, они что-то значат для вас?

Леон крепко сжал кулаки.

Искомая ниточка дёрнулась и натянулась.

— Возможно. «Н.Е.»? Вы точно уверены?

— Абсолютно. Я записываю все консультации. У меня есть блокнот. Эм, Маркус разрешил вести записи для своего исследования.

Она посмотрела на него своими тёмными глазами, в них мелькнуло что-то похожее на жалость.

Леон опешил от этого взгляда, не зная, что и сказать.

— Детектив Вард. Я думаю, смерть Маркуса — не самоубийство. Мне кажется, его убрали. Следствию я говорила то же самое, но, вроде как, мне не очень-то и хотят верить.

— То есть, следователи получили ту же и информацию, что и я?

Элис недовольно нахмурилась.

— Я ведь так и сказала…

Леон пожал плечами и извиняюще улыбнулся. Потом деловым тоном продолжил.

— Просто уточнил ещё раз, не стоит так относиться к моим вопросам. Есть ли какие-то данные, которые подтверждали были наличие этих странных снов у Рейнольдса?

Элис ответила не сразу, приложив прежде руку к подбородку и уставившись в потолок.

— Вряд ли… Только записи в моём блокноте.

Отставив пустую чашку в сторону, Леон придвинулся ближе. Элис, словно копируя его действия, сделала то же самое.

— Возможно, у него дома или на работе есть какие-то записи?

— Следствие не нашло ничего подобного, — лишь пожала в ответ плечами Элис.

«Два странных происшествия за такой короткий срок. Хм...»

— Вы сказали, что пришли помочь, — вдруг вспомнил её ранние слова Леон.

— Всё так, — Элис кивнула. Её пальцы на секунду сжали ручку кружки, а взгляд ушёл куда-то в пустоту за плечом Леона. — Я тоже в криминалистике работаю. В данном случае наши интересы совпадают.

«У неё личные мотивы?», — мелькнуло у Леона, но он тут же отогнал мысль.

— Раньше я, как и вы, была детективом, много всего расследовала... В данном случае наши действительно интересы совпадают. Мне неизвестно, зачем вам это дело, но причины у меня есть свои.

Она опять пожала плечами и вернулась к своему кофе.

«Не исключено и того, что она и сама один из виновников произошедшего, а сейчас пытается втереться в доверие.»

Леон не до конца доверял своей собеседнице. Вернее, он просто не мог так просто сделать это ввиду своей профессии.

«После попрошу Барнса пробить её…»

Наступило недолгое молчание, которое было прервано подошедшим барменом:

— Я прошу прощения, — начал он, — но у нас не хватает свободных мест. Могу ли я узнать, как скоро вы закончите?

Леон огляделся. Действительно, все столы были заняты уже новыми лицами. Причин уходить не было, но он с детства не любил доставлять проблем окружающим, поэтому встал с места.

— Что ж, я считаю, наша беседа вышла конструктивной, — подвëл Леон краткий итог больше для себя, чем для своей собеседницы. — Было приятно поговорить с вами. Но мне уже нужно идти, я не могу задерживаться надолго.

Он собирался уже развернуться и уйти, но...

— Хорошо, тогда возьмите мою визитку, — протянула Леону небольшую бумажку Элис. — В случае чего, вы сможете связаться со мной таким образом.

Рядом с бумажником в её открытой сумке Леон мельком увидел забавный маленький предмет: полированный деревянный бочонок с тёмным металлическим ободком, точёный, явно ручной работы. Банальный сувенир, но выглядел он чужеродно в этой строгой дамской сумочке, а от того разбавлял её представление в лице Леона.

Он, не колеблясь, принял визитку и в ответ протянул свою.

Вслед за этим Элис тоже поднялась и прошла мимо Леона.

— Надеюсь, мы ещё встретимся.

Окинув его тем же странным взглядом напоследок, она удалилась.

Леон вышел на улицу и остановился, глядя на затянутое тëмными облаками небо.

— Верно, обещали же дождь...

Внезапно земля под ногами качнулась, как палуба корабля. Он схватился за фонарный столб и зажмурился. В висках застучало.

— Две бессонные ночи, чёрт возьми, — прошипел он себе под нос, когда мир через пару секунд снова встал на место.

Вдруг телефон в его кармане зазвенел. Звонил Барнс.

— Это Вард, слушаю.

— Срочное происшествие в деловом районе. Быстрее туда! По пути введу в курс дела и объясню детали.

— Принял.

Не теряя ни секунды, он запрыгнул в машину и устремился к деловому району.

◇◇◇

Деловой район пронзительно сверкал даже под хмурым небом. Начинало смеркаться. Мокрый асфальт уже блестел от начинающегося дождя.

Леон втиснул машину в узкий переулок за небоскребом «Силуэт», где стояли три патрульные машины. Жёлтая лента оцепления перекрыла служебный въезд, а вокруг собирались зеваки. На асфальте, накрытый брезентом, неуклюже лежал труп.

Барнс ждал его у входа с мрачным выражением лица.

— На двадцать пятом был кабинет. — бросил он, шагая к лифтам. — Эйден Фрост вывалился из окна своего кабинета с пару часов назад. Дверь пока не трогали. Я ждал тебя.

— Почему меня? — уточнил Леон, входя в кабину лифта.

— Потому что после вчерашнего твоего интереса к Рейнольдсу и той странной истории с пожаром, капитан решил — все аномальные самоубийства сводятся именно к тебе. А если без шуток, считай, просто повезло, — Барнс хмыкнул без тени юмора. И без этого, ты сейчас один, кто свободен и близок к этому месту. Дверь заперта на электронный замок и механическую задвижку изнутри.

Лифт бесшумно поднялся на двадцать пятый этаж. Коридор был пуст и неестественно тих. У двери с табличкой «Эйден Фрост. Приватные апартаменты» стояли двое участковых.

— Никто не входил? — уточнил Леон, надевая перчатки и бахилы.

— Никто, детектив. Администратор дал код, но мы ждали вас.

Леон кивнул. Клавиатура кодового замка светилась мягким зелёным светом. Он ввёл шестизначный код, который ему продиктовали по рации.

Раздался щелчок электромеханизма. Но дверь не поддалась. Оставалась толстая стальная задвижка, видимая в щель. Её задвинули изнутри.

— Придётся вышибать, — пробормотал один из участковых, протягивая руку к рации на груди.

— Нет, — Леон осмотрел дверную коробку. — Вызывайте слесаря из управления здания. Пусть аккуратно снимет петли с нашей стороны. Мы же войдем, не повредив задвижку. Мне важно её состояние, — он на секунду задумался, после чего положил руку на кобуру. — Будьте начеку, мало ли...

Пока ждали слесаря, Леон изучил коридор. Камера наблюдения смотрела прямо на дверь. Это было хорошо. Значит, будет точная запись всех, кто входил и выходил.

Через пятнадцать минут дверь аккуратно сняли с петель и отставили в сторону. Леон первым, достав пистолет, осторожно переступил порог и включил мощный фонарик.

Кабинет был просторным, выдержанным в стиле хай-тек: сталь, стекло, черная кожа. Панорамное окно во всю стену открывало зловещий вид на серое небо.

— На первый взгляд никого.