Дария Эссес Афродита

– Держись, малыш. Он того не стоит.

Оказавшись на другой стороне, я снова посмотрела на Малакая, но в этот раз он даже не повернулся в мою сторону. Ну и пошел к черту. Я не для него это делала, правильно?

Второй раунд завершился быстрее, чем я думала.

И на нем завершился весь бой.

Малакай словно слетел с катушек, хотя действовал он хладнокровно и даже клинически, как серийный убийца, расправляющийся над жертвой. Его удары были отточенными, быстрыми и доведенными до совершенства. Я смотрела на поединок расширившимися от ужаса глазами, потому что никогда… никогда не видела, как человек убивает другого человека.

А именно это делал Малакай.

Убивал.

– Десять! – крикнул рефери, когда он прижал Митчелла к полу. – Девять! Восемь!

Обратный отчет набатом бил по голове, пока я не отводила взгляда от глаз, пронизывающих мои. По лицу Малакая текла кровь, но он, тяжело дыша, смотрел только на меня.

Этот зрительный контакт был таким интенсивным, что меня затрясло. Моя грудь поднималась и опадала, между бедер разлилось предательское тепло, когда он облизнул кровь и усмехнулся, как настоящий психопат.

Сумасшедший.

Совершенно обезумевший.

– Семь! Шесть! Пять!

Удерживая Митчелла одной рукой – одной чертовой рукой, – он поднял вторую и провел большим пальцем по своему горлу.

Я тяжело сглотнула. Затем указала на себя пальцем.

Он кивнул.

О, черт. Пора делать ноги.

– Четыре! Три! Два!

Я спрыгнула с ринга и бросилась через толпу к выходу. Мне никогда не доводилось бояться Малакая, но сейчас внутренности скрутило от подступающей паники.

Он же не мог так разозлиться только потому, что я болела за Митчелла? Ради всего святого, этот мудак сам меня бросил!

– Эй, ты куда? – раздался позади крик Кирби.

– Домой!

Подальше отсюда.

– Один!

Я вылетела из зала как раз в тот момент, когда Морана объявила победителя.

Путь до раздевалки пролетел за мгновение, и уже спустя минуту я выбегала из клуба со своей сумочкой, срывая с лица маску и ища ключи от машины. Пришлось оставить ее на закрытой территории, о которой мне сказала Морана, чтобы никто не разобрал ее по частям.

Я выругалась, когда завернула за угол и выронила ключи.

– Эксперимент интересный, но повторять мы его, конечно же, не будем, – вырвалось из меня бормотание.

Опустившись на колени, я подобрала ключи и резко выпрямилась.

Над головой раздался свист.

– Во-о-оу, – протянул незнакомый голос. – Парни, да у нас тут джекпот. Смотрите, какая аппетитная цыпочка.

К горлу подступил тошнотворный ком, когда из темноты переулка вышли еще двое. Я сделала шаг назад, но первый схватил меня за запястье, заставив зашипеть от боли.

– Куда это ты, дикая кошечка? – ухмыльнулся он, и я почувствовала в его дыхании запах алкоголя. – Не торопись. У нас в запасе целая ночь, чтобы повеселиться.

– Спасибо, но веселье не входит в мои жизненные планы, – любезно улыбнулась я.

– Думаю, ты просто не знаешь, каково это, когда тебя наполняют сразу три члена, – ответил другой и шагнул в нашу сторону. – Мы покажем, какое удовольствие ты пропускаешь.

Дерьмо.

– Сразу три члена? – задумавшись, переспросила я.

– Тебе не послышалось.

– Сейчас будет как минимум два.

Резко замахнувшись, я врезала ему каблуком между ног и бросилась бежать. За спиной раздался яростный крик, но я уже неслась сломя голову к машине, сжимая трясущимися руками ключи.

– Ты заплатишь за это, сука!

Позади послышались звуки погони. Всё внутри сжалось от страха, но я не дала ему затмить разум. До парковки оставалось каких-то несколько поворотов, а там они не доберутся до меня. Главное – успеть открыть ворота и выехать, пока они не догнали меня.

– Мы не оставим от тебя и следа, шлюха!

– Отвалите от меня! – рявкнула я.

Завернув за следующий поворот, я резко во что-то врезалась и во весь голос закричала. Меня качнуло назад, но чья-то рука обвила мою талию и остановила от падения.

Я даже не успела опомниться, как над головой раздался звук выстрела.

Первый.

Второй.

Третий.

Меня словно парализовало. Распахнув глаза, я смотрела прямо перед собой в одну точку и только спустя мгновение поняла, в кого врезалась.

Взгляд опустился под ноги и заметил струю крови. Она медленно растекалась и приближалась к моим каблукам, а я просто уставилась на багровую жидкость, пока перед глазами мелькали знакомые картины.

Кровь. Кровь. Кровь.

Крепкие руки подхватили меня за талию и отнесли на пару шагов влево. Малакай поставил меня сбоку от ярко-алой лужи таким легким движением, словно я была куклой.

Отшатнувшись от него, я разлепила пересохшие губы и посмотрела в голубые глаза. Очень сердитые и очень раздраженные. Конечно же, сейчас мне только этого не хватало.

– Ты… ты…

Он сделал медленный шаг.

– Что, блядь, я? – Впервые за две встречи я услышала в голосе Малакая гнев, а не привычное безразличие. – Убил их, потому что ты решила пробежаться по Синнерсу наполовину обнаженная? Гениально, Леонор. Другого я от тебя и не ждал.

– Я не… Я не…

Подавив тревогу, я постаралась не смотреть себе под ноги и тем более не разворачиваться.

– Ты… Ты застрелил трех человек! – выкрикнула я, взмахнув дрожащими руками. – Сейчас сюда приедет полиция, они увидят меня с тобой и подумают… подумают, что я…

Малакай схватил меня за затылок.

– Во-первых, здесь нет полиции, – прохрипел он низким голосом, спокойно и неторопливо, удерживая зрительный контакт. – Во-вторых, в эту секунду в Синнерсе убили еще как минимум стольких же. И в-третьих, какого черта ты творишь?

– Какого черта я творю? Какого черта я творю? – сорвалась на крик и попыталась оттолкнуть его. – Напоминаю, я стою в крови каких-то ублюдков, которых ты пристрелил из пистолета!

– А пристрелить можно не из пистолета?

– Откуда он у тебя? – прорычала я. – И не язви в такой ситуации!

Он посмотрел мне за спину, склонив голову набок.

– О, они встают.

Я заверещала и резко развернулась.

– Где?

Позади раздался смешок. Если бы я не была так зла на Малакая, то сошла бы с ума от открывшейся глазам картины. Но единственное, что мне хотелось сейчас сделать – дать ему кулаком по лицу.

– Ты полный кретин!

Я развернулась и, обогнув его, бросилась к своей машине.

– Разбирайся с этим сам. Меня здесь никогда не было, а те три трупа… те три трупа сейчас заберет Векна, а Стив Харрингтон заметет наши следы и…

С губ сорвался крик, когда крепкие руки подхватили меня за талию и посадили на деревянные паллеты. Я ударила Малакая в грудь, но он перехватил мои запястья и протиснулся между бедер.

– Сейчас не время болтать о Стиве Харрингтоне.

– Для «Очень странных дел» всегда найдется время. И я плюну тебе в лицо, если ты не отпустишь меня.

Малакай сузил глаза. Он всё еще держал одной рукой пистолет, а второй стискивал мои ладони, которыми я хотела расцарапать ему лицо.

– Попробуй, и я откушу тебе язык, – прохрипел он угрожающим тоном. – Что ты забыла на моей территории?

Его бровь была рассечена, губа с серебряной сережкой кровоточила, но даже так он выглядел чертовски сексуально. И это раздражало сильнее того, что он убил трех человек, которые собирались изнасиловать меня.

Прекрасно.

– На твоей территории? – фыркнула я, пытаясь не отвлекаться. – Давно она стала твоей?

– Да, черт возьми, на моей территории. Это Кирби заставил тебя выйти на ринг?

– Никто меня не заставлял, – прошипела я и снова постаралась вырваться из его захвата. Конечно, безуспешно. – Морана позвонила и попросила помочь им. Хотя знаешь, это не твое дело. Я давно не отчитываюсь перед мужчинами, которые не достойны и волоска на моей голове.

– Интересно, с каких пор ты стала так близка с этим ублюдком Стамессом, – усмехнулся Малакай. – Кажется, раньше ты по некоторым причинам недолюбливала его.

Из меня вырвался неискренний смех.

– Эти некоторые причины сбежали, поджав хвост, так что я имею полное право общаться с кем захочу.

– О, правда? – промурлыкал он. – Думаешь, можешь выйти на мой поединок и болеть за другого человека?

Я вырвала руку из его хватки и показала средний палец.

– Именно так я и думаю.

Когда он стиснул челюсти, на моем лице появилась сладкая улыбка. Его рука снова перехватила мое запястье, вырвав из меня шипение. Глаза затмила красная пелена, и я сама удивилась, что способна на такую ненависть к человеку.

– Знаешь, где должен быть этот палец? – придвинувшись к моему уху, прошептал Малакай.

Не удержавшись, я сглотнула, когда он опалил мою кожу горячим дыханием. Меня и так трясло от пережитых эмоций от поединка, погони и мертвых тел в паре шагов от нас, так теперь ко всему этому присоединился чертов бывший, заставляющий нервные окончания искриться с удвоенной силой.

Бывший, который выглядел так сексуально, что мне хотелось сорвать с него одежду.

Я встретилась с ним взглядом и прошептала:

– Где?

Он придвинулся к моему лицу, и тело само откликнулось на его близость, поддавшись вперед. Малакай наклонился ниже, отчего наши носы почти соприкоснулись, и хрипло усмехнулся.

– В твоей маленькой киске, которая, по всей видимости, очень соскучилась по моему члену, потому что так и ждет, когда я выбью из нее дурь.

Жар внизу живота усилился.

– Твой член больше никогда не приблизится ко мне, – прошипела я в ответ, не разрывая зрительного контакта. – Особенно после того, что я видела в гараже.

Малакай покачал головой и прикусил колечко в губе, чтобы скрыть ухмылку.

– О, так ты ревнуешь, – протянул он, и по моему телу пробежалась дрожь от его наглого голоса. – Признайся, ты представляла себя на ее месте? Вспоминала, как кричала мое имя, пока я заполнял тебя снова и снова, заставляя стонать и плакать от наслаждения?

Дыхание участилось, когда он сильнее прижался ко мне и я почувствовала отчетливую твердость его возбуждения. Мое разгоряченное тело помнило каждый дюйм его плоти. Я неосознанно поерзала и подавила победную ухмылку, увидев, как его глаза прикрываются.

В эту игру могли играть двое.

– Точно так же, как ты вспомнил, что делал с тобой мой рот, – прошептала я, практически касаясь губами его губ.

– Самые отвратительные вещи.

– Да? Тогда почему ты сейчас хочешь трахнуть меня?

Малакай погрузил пальцы в мои волосы и крепко сжал их, заставив меня выгнуть шею. Наши лица разделяли считаные сантиметры, как когда-то раньше, во время нашего первого поцелуя. Только сейчас это расстояние заполняла лишь бурлящая, словно лава, злость.

– Потому что ты самое раздражительное существо на свете.

– Взаимно, Волчонок, – усмехнулась я ему в лицо.

Малакай зарычал.

– Не смей называть меня так.

– Как? Волчонок? – пропела я с дразнящей улыбкой. – Хорошо, Волчонок, больше не буду. Потому что меня так сильно тошнит от тебя, что хочется поскорее отсюда сбежать. Прямо как ты и сделал два года назад, да?

Он опустил взгляд на мои губы.

– Я ненавижу тебя.

– Не больше, чем я ненавижу тебя.

Я вскрикнула, когда он наклонился и впился зубами в мою шею. Тело задрожало от прилива вожделения, которое копилось во мне на протяжение всего поединка. Я неосознанно сжала бедра, чем подтолкнула Малакая ближе.

– Отпусти меня, иначе я закричу, – выдавила я с придыханием.

Затем кожей ощутила, как он растягивает губы в улыбке.

– Кричи.

– Помогите! – заверещала я. – Кто-нибудь, на помощь!

Малакай поднялся и схватил меня за шею, прижав затылком к холодной стене позади. Я задохнулась от нехватки воздуха и вцепилась пальцами в его запястье, но он не сдвинулся с места. Мои ресницы затрепетали от давления на горло, а киска запульсировала, умоляя заполнить ее чем-то горячим и твердым.

– Хочешь… убить меня? – прохрипела я, наблюдая за тем, как его глаза темнеют. – Смертью больше, смертью меньше. Сделай это, чтобы я… не действовала… тебе на нервы. Давай же!

– Я был бы рад увидеть, как ты умираешь, – прошептал Малакай, прижав к моему виску дуло пистолета. Я даже не дрогнула. – Знаешь, я мечтал об этом несколько месяцев. Вот только когда увидел тебя…

Я качнула бедрами ему навстречу, желая довести его до крайности.

– То что? Что изменилось?

На его губах появилась садистская улыбка.

– Я понял, что это слишком просто.

Он резко отстранился, и я сделала глубокий вдох, закашлявшись от потока кислорода, хлынувшего в легкие. Затем погладила саднящую шею и подавила чертов стон. Вопреки тому, как мне хотелось дать ему пощечину, это применение силы еще сильнее завело меня.

Какого черта?

– Все платят за свои грехи, Леонор Монтгомери, – тихо произнес Малакай, сверкнув арктическими глазами. – И когда-нибудь ты заплатишь за свои.

Развернувшись, он двинулся к концу переулка.

– Могу сказать тебе то же самое! – крикнула я ему в спину.

В тишине раздался его смешок.

– Я уже поплатился за них. Девять мучительных раз.

Глава 7

Наши дни

Дождавшись, когда розовая Lamborghini пронесется мимо «Фортуны», чуть не врезавшись в мусорный бак, я перекинул ногу через мотоцикл.

Чертова сумасшедшая девчонка.

Я находился в шаге от того, чтобы догнать Леонор, вытащить ее из этой кукольной тачки и оттрахать прямо на капоте, наблюдая за тем, как подпрыгивает в коротеньком топе ее грудь. Она бы точно расцарапала от гнева всю мою кожу, пока я бы кусал, лизал и сосал каждый дюйм ее восхитительной киски, которая, по ее словам, совершенно по мне не соскучилась.

Из меня вырвался хриплый смешок.

Может, Леонор Монтгомери и наплевала на наши отношения, но ее тело всегда пело в моих руках. Даже если она и трахалась с другими парнями, пока меня не было, ее плоть скучала по ощущениям, которые подарить ей мог только я.

Я слышал это в ее маленьких вздохах, видел в расширившихся зрачках, чувствовал в запахе возбуждения, витавшем в темном переулке.

Стоило всех усилий не опуститься перед ней на колени в лужу крови тех ублюдков, которых я застрелил, и напомнить, каково это – разлетаться на части от моего языка.

Я не мог справиться с иррациональным желанием убить ее и оставить себе. Сколько раз за последние дни перед освобождением я представлял, как она плачет и вымаливает у меня прощения за содеянное, пока я приставляю к ее лбу пистолет.

Но столько же раз я вспоминал… вспоминал, как она спала на моей груди, сжимая в кулаках мою футболку, будто боясь проснуться и не увидеть меня рядом. Как верещала мне на ухо, пока мы гнали на моем байке по ночному Синнерсу. Как не могла оторваться от меня, целуя, целуя и еще раз целуя с улыбкой на губах.

Сколько раз я вспоминал ее…

Целый год мне удавалось сохранять ледяное спокойствие и двигаться к своей цели, не отвлекаясь на посторонние факторы, но за последние недели я срывался уже второй раз.

После разговора с Адрианом мы больше не пересекались, а порезы на груди начали затягиваться. Однако сейчас нож в кармане джинсов прожигал кожу сквозь одежду, выглядя как никогда привлекательно. Было бы так освобождающе провести лезвием по ладони, которой я сжимал ее шею. Пустить кровь, чтобы вырезать ее изнутри, как раковую опухоль.

Я думал, что время, проведенное в Круге, изгнало ее из моего тела и разума. Контроль и доминирование в постели с другими девушками, имен которых я даже не мог вспомнить, заставляли меня чувствовать власть. Но с Леонор эта власть всегда переходила в ее руки, а я не мог этого допустить.

Я медленно приходил в себя. Да, я чувствовал, что двигался к исцелению. Мне просто нужно было… больше времени. И месть, ради которой совершался каждый мой шаг.

Я стану нормальным. Когда-нибудь.

Если рядом не будет ее.

Вдруг в кармане зазвонил телефон, вырвав меня из мыслей.

– Да?

– Мы кое-кого поймали, – коротко произнес Бишоп.

– Куда ехать?

– В «Чистилище».

Я завел двигатель и осмотрел площадь перед «Фортуной», где уже собирались после поединка зрители. Одна из девушек заметила меня и, что-то прокричав, бросилась в мою сторону.

– Буду через десять минут.

***

Если Адриан правил Синнерсом с верхних этажей клуба «Чистилище Данте», то его подвалы давно стали местом, где правосудие вершили мы.

Ангелы Смерти.

Когда-то именно здесь Бишоп держал Дарси, чтобы вернуть меня к жизни. «Чистилище» в какой-то степени спасло меня, но как только нога переступала порог, я вспоминал, как после освобождения еще неделю сидел в углу подвала, боясь пошевелиться и разрушить иллюзию.

Мне не верилось.

Не верилось, что передо мной стоит Бишоп, а не один из членов общества, который замахнется сейчас ломом и сломает мне ключицу.

Не верилось, что в подвал не внесут раскаленную гробницу, в которой мне придется лежать трое суток, а после – тереть тряпкой кожу с волдырями и ожогами второй степени.

Не верилось, что я могу выпить воды. Вдохнуть свежий воздух. Выйти на улицу. Увидеть людей. Услышать музыку. Поговорить с друзьями. Поесть шоколадных конфет. Не быть изнасилованным в пятый раз за день несколькими людьми одновременно.

Когда кто-то говорил мне о плохой жизни, я просто смеялся.

Они не знали, что такое Круг Данте.

Войдя в пыточную, я прикрыл дверь и склонил голову набок.

– Один из них? – спросил Бишоп, подкинув в воздух тонкий нож, и направил лампу в лицо связанному человеку. – Улыбнитесь, мистер Аттвуд! Это последний день вашей никчемной жизни!

Мужчина с обвисшим животом и сединой в висках зажмурился и попытался что-то сказать, но звуки заглушила клейкая лента, которой Бишоп обмотал его рот. По знакомому лицу стекала кровь, смешанная со слезами. Видимо, мой брат уже поработал над ним.

Я шагнул ближе.

– Один из них.

Услышав мой голос, Аттвуд распахнул веки и нашел меня взглядом. Страх просочился в его мышиные глаза, когда я взял со стола лезвие и двинулся в его сторону.

Остановившись перед стулом, приподнял уголок губ.

– Здравствуй, Надзиратель.

Бишоп сорвал с его рта ленту.

– Я не при чем! – взревел Аттвуд и задергался из стороны в сторону. – Пожалуйста, ради Господа, отпустите меня… Клянусь, вы меня с кем-то путаете. Я никогда не делал ничего плохого!

Замахнувшись, я ударил его кулаком по лицу. Челюсть Аттвуда хрустнула, один из зубов сломался, отлетев к бетонной стене. Я почувствовал удовлетворение, растекающееся по венам, когда по его щеке заскользила первая слеза.

Наклонившись ниже, едва слышно прошептал:

– Не теряй время, Максимус. Тебя я помню более чем отчетливо.

– А с виду кажется приличным гражданином Англии, который молится три раза в сутки и откладывает деньги на случай своей неожиданной смерти, – раздался за спиной насмешливый голос Татум. – Максимус-Максимус… Ну зачем тебе всё это? Не хватало власти, которую ты уже имел в Таннери-Хиллс?

Она подошла ближе, и я заметил в ее руках знакомую папку. Татум неторопливо перелистывала документы, хотя мы изучили их вдоль и поперек.

– И не подумаешь, что окружной прокурор может быть Надзирателем Круга, да? – Она резко захлопнула папку и ударила ей Максимуса по лицу. – Отвечай на его вопросы, если не хочешь, чтобы за дело взялась я!

– Я уже сказал, что ничего не знаю!

– Этот знак ты тоже видишь впервые?

Я поднял левый рукав толстовки и показал ему клеймо. Глаза Аттвуда расширились. Он снова посмотрел на меня и… вспомнил. Наконец-то вспомнил, через какое дерьмо заставил пройти меня и еще сотни людей из тех катакомб.

Бишоп шагнул вперед и подбросил что-то в воздух.

– Смотрите-ка… Оказывается, тут такой же знак. Удивительное совпадение, правда?

Поймав монетку, он показал ее Аттвуду и широко улыбнулся.

– Нашел у тебя в кошельке. Довольно глупое решение хранить символ Круга в таком месте, не находишь?

Максимус опустил голову и всхлипнул.

– У меня не было выбора. Еще отец… Еще отец заставил меня пройти ин-н-нициацию и вступить в Круг. Я не хотел, правда. Это секта, понимаете? Они н-не отпускают. Только не живыми.

Я прижал лезвие к его подбородку и заставив поднять голову. Кровь в жилах вскипела от гнева и желания убивать. Тех троих в переулке было недостаточно. Мне хотелось разрезать Аттвуда на части, но, к сожалению, это не входило в наши планы.

– У тебя не было выбора, поэтому ты решил прислуживать работорговцам? Поэтому ты просто наблюдал, как людей калечат, избивают и насилуют? Знаешь, порой бездействие хуже всего, что там происходит.

Максимус не был одним из высшего звена. Работа Надзирателей Круга заключалась в том, чтобы следить за надлежащим видом товара, пока его используют по применению.

Аттвуд был лишь пешкой в руках Вершителей, но за эти годы он не помог ни одной жертве. Он опускал голову, когда входил в мою камеру и менял простыни. Он закрывал глаза, когда я задыхался от панических атак на холодном полу, покрытый кровью и чьими-то выделениями.

Он ничего не делал. Ни-че-го.

Пока мы медленно умирали и молили о смерти.

Я сильнее прижал лезвие к его подбородку, пустив струю крови.

– Где Бэйли?

– Бэйли? – удивленно выдохнул Максимус. – Он сбежал из Круга в тот год, когда тебя освободили.

Я тихо зарычал.

– Ты сказал, что живым из Круга не выйти. Как он мог сбежать?

– Я не знаю, не знаю! Так говорят Вершители!

– Скажи мне правду, иначе я убью твою жену, – прошипел ему в лицо. – Мне понадобится не больше десяти минут, чтобы проникнуть в твой особняк и сбросить ее с лестницы. Не веришь?

– Только не ее! – закричал Аттвуд, содрогаясь от рыданий. – Пожалуйста, Малакай, не трогай мою жену. Нам правда сказали, что Бэйли сбежал и уехал в Россию. Он будто испарился. Ты же сам слышал разговоры внутри Круга. Его не видели несколько дней, а потом… Потом раз – и его нет. Мне никто ничего не объяснял. Я пешка в обществе, понимаешь? Просто пешка!

Прикрыв глаза, я сделал глубокий вдох.

Сохраняй спокойствие.

Я не собирался убивать его жену, а тем более оставлять сиротами двух детей. Во мне еще теплилась капля чести, несмотря на то, что Круг оставил от меня лишь пустую оболочку того человека, которым я когда-то был.

– Нам нужен кто-то из высшего звена, – пробормотал я, резко отступив от Максимуса. – Не думаю, что он что-то знает.

Аттвуд закивал головой.

– Д-да, клянусь, мне ничего не говорили.

Я провел ладонью по взлохмаченным волосам и прикусил колечко в губе.

Вычислить участников Круга было практически невозможно. Они скрывались лучше MI65[1], заметая все следы и оставляя за собой лишь чистый лист, исписанный кровью невинных жертв. Судью Маршалла мы отыскали только потому, что я помнил его глаза и голос, как и с Аттвудом, но никто из них не дал нам нужной информации.

Их было девять. Я точно знал, что Вершителей было девять.

Чтобы уничтожить общество, нужно уничтожить Вершителей. После этого пирамида падет, а низшее и среднее звенья распадутся. Главное – добраться до тех, кто руководит Кругом.