Дария Эссес Афродита

Глава 5

Наши дни

– Семьи основателей Таннери-Хиллс берут начало с девятнадцатого века… – произнесла профессор Ланкастер.

Эта женщина работала в Академии Золотого Креста первый месяц. Вернее, правильнее было назвать ее девушкой: мы с Алексом уже вычислили, что ей около двадцати пяти лет.

Не знаю, сколько раз за это время парни с нашего курса сделали комплимент ее заднице. Будь я на месте профессора, уже бы давно послала их к чертовой матери, но она лишь выдавливала учтивые улыбки и закрывала глаза шторкой черных волос.

– Вообще основателей было девять, но мы считаем как восемнадцать, потому что каждый имел супругу или супруга, – объяснила профессор. – Однако, как вы знаете, не все сведения о них сохранились. Нам известны фамилии лишь шести семей. Кто назовет их?

Дарси, сидящая слева от меня, подняла руку.

– Прошу, – кивнула Ланкастер.

– Ван Дер Майерсы, Монтгомери, Шепарды, Ротшильды, Тюдоры, Милосские.

Карандаш в моей ладони с треском сломался.

Взгляды всей аудитории обратились ко мне.

– Извините, – пробормотала я.

– Почему-то мне казалось, что Уильямсы тоже основатели, – хмыкнул справа Джереми и засунул в рот бургер, жир от которого стекал по его пальцам. – Тогда у Кейдша тофно нет прищин вефти себя как гошподь бог.

– Прожуй, прежде чем открывать рот, – раздраженно выдохнул Алекс.

– Как шкажешь.

– Ну, родители Кейджа всё еще в совете, – напомнила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Видимо, он считает это верхом власти. Остается только ждать, когда кто-нибудь собьет корону с его головы.

– Картрайт однажды уже сделал это, – сглотнув огромный кусок, ответил Джереми. – Клянусь, я ненавижу Грешников, но какое же удовольствие наблюдать, как Кейдж трясется от страха при виде Бишопа.

Дарси продолжала говорить с профессором, но на этих словах запнулась.

Я посмотрела на нее прищуренным взглядом.

Моя дорогая подруга никогда не умела скрывать эмоции, в чем я убедилась, когда мы столкнулись с гребаным Картрайтом в «Скорби Сатаны». Нет, в какой-то степени я была согласна с Джереми. Наблюдать за тем, как Бишоп загоняет Кейджа в угол за то, что он попытался ударить Дарси – то еще зрелище.

Но наблюдать за тем, как он лапает ее своими грязными руками…

Да как он посмел к ней прикоснуться?

И более того – как он посмел представиться перед всей академией ее парнем и сказать, что Дарси… отсасывала ему? Господи, какой кошмар! Меня замутило от одной мысли, что моя подруга, которая никогда не видела член, могла быть с кем-то вроде него.

Нет, нет и еще раз нет. Леонор Монтгомери этого не допустит.

– Вы правы абсолютно во всем, мисс Ван Дер Майерс, – кивнула профессор. – Однако не все шесть семей сохранили наследие до наших дней. Кто расскажет почему?

Мое дыхание прервалось.

Я прикусила уголок губ и опустила взгляд в свою тетрадь.

– Да, мистер Тюдор?

– Милосские погибли семнадцать лет назад при пожаре и нападении на особняк, – ответил Николас с верхних рядов. – У Софии и Тристана была наследница, но нападавшие убили и ее. Поэтому их род прервался.

– Эй, с тобой всё в порядке? – прошептала Дарси.

Я тяжело сглотнула и, повернувшись к ней, выдавила привычную улыбку.

– Да. Просто голова кружится.

Это не было ложью. Я действительно чувствовала себя дерьмово с самого утра.

Однако помимо этого в ушах продолжал раздаваться гул. Треск дерева и чьи-то испуганные крики. Запах гари и приторный вкус смерти. По позвоночнику скатилась капля пота, когда я услышала чирканье и резко повернула голову вправо.

Зажигалка? Что это было?

– Ты слышал? – сглотнув, спросила у Джереми.

– Что?

– Огонь.

Он выгнул бровь и наградил меня недоуменным взглядом.

– Нет.

Разве память способна сохранить воспоминания такой давности? Удивительная эта всё-таки вещь – человеческий мозг. Такая же удивительная, как и опасная.

– Получается, четыре семьи из шести состоят в городском совете, – задумчиво произнес Алекс и перекатил зубочистку в другой уголок губ. – После Милосских к ним как раз-таки присоединилась семья Уильямс.

– И очень сильно хотят присоединиться Монтгомери, – вздохнула я.

Дарси побарабанила пальцами по столу.

– Интересно, кто остальные основатели?

Этого не знала даже я, хотя изучила историю Таннери-Хиллс от корки до корки. Я знала имена и биографию каждого известного на наш день основателя. Знала их родословную. Знала их привычки и места, в которых они собирались. Знала абсолютно всё, что хранилось в общем доступе.

Но даже это не помогло понять, какими были они.

Хотя есть ли смысл искать то, что давно утеряно?

– Хорошо, на сегодня закончим. – Профессор хлопнула в ладони. – На следующем занятии проведем тест по истории девятнадцатого века, так что успейте подготовиться.

Все студенты начали покидать аудиторию. Я встала со своего места и схватилась за сумку, как вдруг перед глазами потемнело.

Черт, только не сейчас.

Голова закружилась, из-за чего я слегка пошатнулась. Слава богу, этого никто не заметил: Дарси разговаривала с Алексом, а Джереми быстро доедал бургер. К горлу подкатил тошнотворный ком, когда я втянула запах жареного мяса.

Дыши, Леонор. Просто дыши.

Я быстро достала из сумки розовую жвачку и закинула ее в рот. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы проморгать пелену перед глазами и взять себя в руки.

Это нормально.

Нужно просто перетерпеть.

В конце концов человек, которого назвали именем богини любви, только и мог это делать. Словно ему предначертали судьбу в день появления на свет, прозвав римской Афродитой – женой бога войны Ареса.

– Мне не нравится цвет твоего лица, поэтому давай-ка мы притворимся женатой парой.

Я взвизгнула, когда Джереми подхватил меня на руки и двинулся в сторону выхода. Юбка тут же поднялась до самой талии, но он быстро оттянул ее с таким лицом, будто не увидел мое нижнее белье.

– Может, тебе еще вагину показать? – возмутилась я, шлепнув его по плечу.

– Чего я там видел, Барби? На прошлой неделе мы вместе выбирали тебе кружевной комплект для того диджея из «Чистилища».

– Ужас, только не он, – простонала Дарси на выходе из аудитории. – Когда он работает на моих сменах, играет самая отвратительная музыка.

Алекс резко остановился, и мы замедлились, недоуменно посмотрев на него. Точнее, замедлился Джереми, потому что я висела на его руках, словно подвыпившая невеста.

– Я знаю, как решить эту проблему. – Алекс задумчиво кивнул и, взглянув на Дарси, развел руки в стороны. – Просто не выходить на смены.

Она закатила глаза.

– Опять ты за свое.

– Справедливости ради, за то время, что мы притворяемся детективами и пытаемся понять, куда пропали девять человек, никто даже не умер, – провозгласила я, подняв палец в воздух. – Ну, если не считать задницу нашей подруги, которая попала под руку Картрайта. В прямом смысле этого слова.

Дарси застонала и закрыла покрасневшее лицо ладонями.

– Вы ужасные.

Мы с Джереми отбили друг другу пять. Во время этого я заверещала и чуть не свалилась на пол, потому что он держал меня одной рукой.

Мы вчетвером вышли на задний двор академии и бросили сумки на круглый стол, за которым всегда обедали. Осень в Таннери-Хиллс не особо радовала теплой погодой, но дождь сегодня не обещали.

Промозглый ветер пробирался сквозь ткань моего белоснежного пальто, а с деревьев срывались пожелтевшие листья. Я любила осень по многим причинам, но одна из них – мой день рождения восьмого октября. Настоящий, о котором никто не знал и который я любила проводить в одиночестве, уплетая мороженое под новый выпуск программы про серийных убийц.

Джереми опустил меня перед линией раздачи в кафетерии, и я оглядела ряды изысканных блюд. В Академии Золотого Креста даже простые овощи подавали так, будто их готовили лучшие шеф-повара Англии.

Я потянулась к запеченному сельдерею, как вдруг… на глаза попался картофель фри. И сырный соус. И мои любимые крылышки с терияки и кунжутом. Рот наполнился слюной при воспоминании об их вкусе.

Я прикусила нижнюю губу, переводя взгляд с одного на другое.

Ты не ела их уже полгода. Ничего не будет, если возьмешь пару штук.

Нет, мама и Глория будут недовольны мной.

Они не узнают.

Но я могу поправиться.

Живот заурчал от голода, а перед глазами словно назло замелькали черные точки.

Черт возьми, я ненавидела это чувство, разрывающее меня изнутри на протяжении пяти лет. Пяти лет борьбы с собственными демонами и обязательствами, которые я не могла не выполнять.

Взгляд не отрывался от жирной еды. Она так вкусно пахла.

Я просто попробую…

Через десять минут я уже стонала от наслаждения, поглощая второе, третье, а потом и четвертое крылышко. Картофель был таким хрустящим и идеально соленым, что мои вкусовые рецепторы испытали гастрономический оргазм. Хоть кто-то это сделал.

– Привет, мои любимые друзья! – воскликнула Ребекка и упала к нам за стол. Она звонко чмокнула Алекса в щеку, на что он недовольно скривился. – Эй, я не заразна.

– Через поцелуи передается уйма микробов.

– Ну я же не облизывала твою щеку.

– Если бы ты это сделала, я бы отрезал тебе язык.

Я поперхнулась картофелем.

– Ты очень милый брат, знаешь?

– Он реагирует так, потому что никогда не целовался с девушкой, – легкомысленно бросила Ребекка.

Над нашим столом повисла тишина.

– ЧТО? – воскликнул Джереми. – Никогда? В смысле никогда? Даже в старшей школе? Даже в детском саду? Ты что, реально девственник?

– Закрой, блядь, рот.

Алекс бросил в него кусок ветчины. Джер поймал его открытым ртом, затем быстро прожевал и сглотнул.

– Отвечай на вопрос. Ты девственник?

– Нет.

– Доказательства?

– Ты нормальный? Сколько раз мне нужно повторить, что моя личная жизнь – это моя личная жизнь?

– У тебя не может быть личной жизни, потому что я центр твоей Вселенной.

Мы с девочками не сдержались и захихикали.

– Знаешь, я на миллион процентов уверена, что он кого-то трахал, – прошептала я Дарси, сидящей за противоположной стороной стола. – Ты видела, сколько чирлидерш крутится вокруг него?

– Мне уже жаль его будущую жену, – шепотом вклинилась Ребекка.

– А мне твоего мужа, – парировал Алекс. – Он умрет от отравления на первом же семейном ужине.

– Эй, я умею готовить!

– Так же, как и Леонор.

– А меня-то за что? – возмутилась я.

– Выбирай правильную сторону, Барби.

Я кинула в Алекса картофель, но он лишь закатил глаза, что делал большую часть времени. Серьезно, никто не слышал от него даже малейшего смешка. На первом курсе нам с Джереми пришлось облепить его машину розовыми наклейками с Hello Kitty, чтобы заставить его рассмеяться.

Почему-то он не счел это смешным.

Но Hello Kitty же такие забавные!

– Рыжеволосая фурия слева по курсу, – пробормотала Ребекка.

Джереми тут же напрягся.

– Я вылью ей на голову лимонад, не переживай, – успокоила я друга и, осмотрев площадь, нашла взглядом Изабель.

Он встречался с ней уже несколько лет, и даже факт ее измены с Кейджем не разорвал их отношения. Да, я знала о Джереми всё: о каком футбольном мяче он мечтает, сколько времени проводит за пробежками перед тренировками, поскольку собирается заниматься профессиональным спортом, в какую команду хочет попасть и многое другое.

Но он никогда не рассказывал, почему не разорвет с Изабель.

Было видно, что он не любит ее.

При взгляде на бывшую подругу мое предательское сердце защемило, а Дарси тут же отвела от нее взгляд. Мы всё еще помнили, как грязно она оскорбила нас на тренировке группы поддержки.

Девушка, страдающая от собственного тела.

Я посмотрела на свою пустую тарелку, прокручивая в голове ее слова.

Вся съеденная еда начала медленно подниматься к горлу.

– Лени, готовь лимонад, – пробормотала Дарси.

Однако вместо того, чтобы как обычно развязать конфликт, Изабель прошла мимо, даже не изменившись в лице. Ее приспешницы Грейс и Уинтер бросили на нас презрительные взгляды.

– На нее так повлияло появление Картрайта на тренировке? – удивилась я. – Хоть какая-то от него польза.

Я тут же захлопнула рот, когда поняла, что только что сказала. Дарси не смогла подавить улыбку.

– Ты оттаиваешь.

– Никогда в жизни! Если я еще хоть раз встречу этого тюремщика, то отрежу ему член.

– Знаешь, иногда ты не кажешься мне Святой, – протянул Джереми. – Тебе бы перевестись в Темный Крест.

– И оставить тебя одного разрисовывать машину Алекса балонч…

Я округлила глаза, а Джер побледнел.

– Что вы только что сказали?

Мы медленно повернулись к Алексу.

– Эм-м-м… Ха-ха, смешная шутка, да? – Я широко улыбнулась и дернула Джереми за рукав, когда он полез под стол. Предатель. – Это была твоя идея!

– Она на меня наговаривает!

Алекс медленно поднялся из-за стола.

– Ребята, вам лучше бежать, – прошептала Дарси.

Я вскочила со своего места и бросилась наутек за Джером. Студенты в недоумении расступились, когда мы пулей пролетели мимо них к академии, как два нашкодивших кота.

– Ждите возмездия! – крикнул Алекс.

Мы с Джереми переглянулись.

– Надеюсь, он не засунет в наши шкафчики чьи-то сердца, – пропыхтела я.

– Надейся, Барби. Надейся.

***

Одним из моих главных желаний на первом курсе был переезд от родителей.

Я мечтала жить в женском общежитии вместе с Дарси, чтобы проводить вместе еще больше времени и заниматься тем, чем занимаются лучшие подруги. Смотреть сериалы, обмениваться одеждой, заказывать еду на вынос и обсуждать парней.

Конечно, мы делали это и без совместного проживания, но…

Смысл был в другом.

Я хотела покинуть особняк Монтгомери, потому что он чертовски давил на меня.

Буквально пытался сломать мне ноги, пока я спускалась по мраморной лестнице на каблуках, чтобы сделать семейное фото на праздник. Душил по ночам, пока я готовилась к очередному дню, который обязательно напомнит, что я проживаю не свою жизнь.

Выпрями спину, Элеонора.

Втяни живот, Элеонора.

Будь куклой в наших руках, потому что нам нужно твое наследство, а еще мы не могли зачать ребенка и взяли тебя из детского дома, подарив лучшую жизнь.

Лучшую жизнь, в которой мне не место.

Оказавшись после занятий в особняке, я вышла в главный зал и направилась в сторону кухни.

Каблуки мерно стучали по плиточному полу, пока я проходила скульптуры и картины стоимостью в миллионы долларов. Мой приемный отец был гением искусства и собирал знаменитые произведения со всего мира. Если бы нас могли ограбить, то преступники имели бы возможность купить себе половину континента.

Благо, Монтгомери не нуждались в защите. Нашей системе безопасности могла позавидовать сама королевская семья, а особенно после произошедшего два года назад.

Наш новый особняк, куда мы переехали, напоминал крепость. Вооруженная охрана, камеры видеонаблюдения, система распознавания дыма. Никто бы не смог добраться до нас, даже если бы очень сильно постарался.

История была удивительно цикличной. Допустить такую ошибку в третий раз было бы насмешкой судьбы.

Да, когда-то я считала, что выиграла эту жизнь, заинтересовав своей игрой на фортепьяно самых влиятельных и богатых людей этого города. Маленькой мне просто хотелось жить в достатке, а не перебиваться в детском доме застарелым хлебом с маслом, подвергаясь насмешкам сверстников.

Но осознание о произошедшем настигло меня быстро. Розовые очки с треском разбились, когда они сказали забыть свое имя.

Меня зовут Элеонора Монтгомери.

Меня зовут Элеонора Монтгомери.

Меня зовут Элеонора Монтгомери.

Я повторяла эти слова как мантру всё свое детство. С этого и начался круговорот лжи в моей жизни.

Даже близкие друзья не знали, кто я на самом деле. Родители наотрез запретили мне рассказывать что-то о своем прошлом. Только работники детского дома и места, в котором я родилась, знали правду. А всё из-за того, что мои биологические родители погибли, заставив меня идти по жизни с ношей, о которой я не могла рассказать даже лучшим друзьям.