Дария Эссес Афродита

Обращение от автора

Привет, дорогой читатель! «Афродита» – вторая часть цикла «Круг Данте», читать который стоит строго по порядку. Каждая книга посвящена одной паре, но сюжет в них единый. Чтобы не запутаться и не потерять нить повествования, убедительно прошу тебя знакомиться с историей в правильной последовательности.

#1 – Пандора

#2 – Афродита

Повествование этой книги будет вестись параллельно в прошлом и настоящем. События настоящего начинаются спустя год после похищения Дарси – то есть примерно в то же время, где и началась «Пандора».

Не забывай, что перед тобой темный роман. В нем присутствуют темы, которые могут тебя расстроить. Психическое здоровье важно, поэтому прилагаю список триггеров:

– посттравматическое стрессовое расстройство;

– селфхарм;

– сексуальное рабство;

– расстройство пищевого поведения;

– употребление наркотических веществ и алкоголя;

– сомнофилия;

– игра с воском;

– первобытная игра;

– сенсорная депривация;

– графическое описание убийств и пыток.

Если ты хочешь первым узнавать новости о выходе моих книг и получать развлекательный контент по ним, обязательно подписывайся на мои социальные сети:

Телеграм – https://t.me/dariaesses

ВКонтакте – https://vk.com/dariaesses

МАХ – https://max.ru/join/6ezBDduqanx05bjdGWasMAV4nLFDoivyI4EQ46SsoIM

Плейлист

Halsey – Colors

Sydney Rose – We Hug Now

Nessa Barrett – do you really want to hurt me?

Fleurie – Love and War

Yenne – The Wolves

The Weeknd, Lily Rose Depp – Dollhouse

Chase Atlantic – Friends

lovelytheband – broken

Halsey – Hurricane

Addison Rae – Fame is a Gun

Bring Me The Horizon – Can You Feel My Heart?

Yung Lean и Bladee – Highway Patrol

Halsey – Haunting

Benny Bellson – theclubrock

The Relentless – Me Against The Devil

Посвящается

каждому, кто в одиночку борется с демонами в голове и думает, что однажды тьма одолеет его. Мы справимся, даже если мир против нас.

Эпиграф

«Как звезды, в душу глянули, сверкая,

Ее глаза, а голос зазвучал,

Как пенье херувимов в царстве Рая».

– Данте Алигьери

Пролог

Вершитель

Мне нравилось вершить судьбы людей.

Но в особенности – ее судьбу.

Она еще не догадывалась, что на протяжении многих лет я дергал ее за ниточки, как самый искусный кукловод. Эта девушка с глазами цвета чистого неба и волосами, подобными солнечному свету, всегда принадлежала мне. В десять, пятнадцать или двадцать – неважно.

Она стала моей, когда я увидел ее.

Придет время, и Афродита, прекраснейшая из богинь Олимпа, поймет, кто я такой. Я поставлю ее на колени и заставлю захлебываться слезами, моля о прощении за то, что когда-то оставила меня. Может, она и пленила меня своей неземной красотой, но именно в моих руках находилась власть.

Ее прошлое. Ее будущее. Каждый ее вдох.

Мне пришлось скрываться в тени и ждать подходящего момента, чтобы сделать ее своей. Но мне помешали первый раз. И я наказал за это.

А сейчас мешают второй раз. И я накажу за это.

Мой взгляд не отрывался от окон музыкальной школы, пока она сидела перед фортепьяно и водила изящными пальцами по черно-белым клавишам. Мне хотелось намотать ее волосы на кулак и заставить сосать мой член, пока она не начнет задыхаться, плача от любви ко мне.

Моя милая маленькая игрушка, которую стоило поставить на место и показать, в чем ее предназначение.

Я – ее Гефест. Она – моя Афродита.

Я сделал шаг, чувствуя, как возбуждение прокатывается по телу.

Она никогда не сможет уйти от меня, потому что я привяжу ее к себе любыми способами. Сломаю ноги, чтобы не убежала. Оплодотворю, чтобы связать нас ребенком. Посажу на цепь, чтобы даже поесть не могла без моего ведома.

На моем лице появилась улыбка.

Подожди еще немного, любовь моя. Скоро я заберу тебя в Неверленд.

Я давно понял, что люди – лишь пешки в играх гроссмейстеров.

А игра в шахматы всегда была моим коньком.

Часть 1. Глава 1

Пять лет назад

Я ненавидела это.

Под этим я подразумевала всё, что окружало меня изо дня в день на протяжении шестнадцати лет. Роскошные особняки с фонтанами на заднем дворе, бессмысленные разговоры об инвестициях, наигранный смех элиты Таннери-Хиллс.

Меня тошнило всякий раз, когда я переступала порог чьего-то дома, где пахло хрустящими купюрами и… смертью.

Смертью тех, кто эти дома населял.

Нацепив на лицо милую улыбку, я кивала каждому встречному, который решил поздороваться со мной. Делали это все, начиная от пожилых герцогинь и заканчивая молодыми наследниками богатых родителей.

Всё дело в том, что я – Леонор Монтгомери.

Девочка, которая с четырех лет проживала чужую жизнь.

Раньше отец и мать редко брали меня на подобные мероприятия, но по достижении шестнадцати я только и делала, что притворялась послушной дочерью Терезы и Элайджи Монтгомери. Пожимала руки каким-то богатым мужчинам, отвечала на вопросы их жен, улыбаясь во все тридцать два зуба, а затем показывая им средний палец, когда они отворачивались.

Я слышала, как одна из этих разукрашенных дам сказала, что через пару лет я стану шлюхой и вскружу голову их сыновьям, поэтому от меня стоит держаться подальше.

Извинитесь?

Не то чтобы я кого-то осуждала, но всё же. Я не была шлюхой.

Господи, мне шестнадцать, а я даже никогда не целовалась!

— Мистер Уильямс, рады вас видеть, – улыбнулся отец статному мужчине в классическом костюме. – Как прошла ваша командировка в Америку? Новый совет прекрасно справляется со своими задачами…

Бла-бла-бла. Очень интересно.

Пока мать и отец разговаривали с мистером Уильямсом, я сделала шаг назад и ссутулилась. О да, как хорошо… Моя спина чертовски сильно ныла. Я держала ее идеально выпрямленной на протяжении трех часов, поэтому заслуживала законный отдых.

Вдруг чьи-то ладони легли на мои лопатки и сильно надавили на них.

— Не сутулься, Элеонора. Разве моя дочь не говорила, что с кривым позвоночником тебя не возьмут ни в одно агентство?

— Прошу прощения, Лидия. Я просто немного задумалась.

Пройдя мимо, женщина окинула меня оценивающим взглядом. Возрастные морщины на ее лице, скрытые тонной косметики, проступили еще отчетливее, когда она недовольно скривила губы.

— Думай с выпрямленной спиной.

Я мило улыбнулась.

— Хорошо. Такого больше не повторится.

Да пошла ты. И твоя дочь со своим мужем.

Когда Лидия отвернулась к моим родителям и мистеру Уильямсу, я оглядела заполненный зал.

Гости переходили от одной компании к другой, сжимая бокалы с шампанским, словно мы вышли из какого-то фильма девятнадцатого века. Их смех отскакивал от стен с лепниной в форме переплетенных роз, создавая располагающую к вечеру атмосферу.

Вот только меня это еще больше угнетало.

Господи, как же мне хотелось поскорее оказаться в своей мягкой кровати и уснуть под очередной фильм про маньяков. Сегодня и так был сумасшедший день, вдобавок к чему семья Тюдор решила позвать нас на званный ужин.

Чтобы что? Стоять как фарфоровые куклы?

Как же мне это надоело…

Откашлявшись, я наклонилась к маме и прошептала:

— Можно отойти в уборную?

— Иди, – бросила она, сразу же вернувшись к разговору.

Впрочем, презрение в ее голосе не особо расстроило меня, поэтому я тут же направилась на второй этаж. Иногда я даже радовалась, что матери совершенно плевать на меня: это давало мне кусочек заветной свободы, за который я хваталась, как за спасательный круг.

Когда я достигла верха мраморной лестницы, голова закружилась от всего золота и хрусталя, которым были украшены коридоры. Мне давно стоило привыкнуть к роскоши, учитывая положение моей семьи, однако, по слухам, владельцы этого особняка брали начало от самой династии Тюдоров, занимающей английский престол с пятнадцатого века.

И что я забыла среди этих снобов?

Гостей в особняке было не протолкнуться. На нашей стороне города практически каждый второй являлся политиком, бизнесменом или директором крупнейшей компании. Они часто собирались на таких ужинах, но, если не ошибаюсь, помимо них существовали и те, куда приглашали только городской совет.

Монтгомери относились к семье основателей, но не входили в него. Точнее, родители настойчиво пытались взять правление Таннери-Хиллс в свои руки, но пока что безуспешно.

Может, если это произойдет, они забудут про меня?

Про меня вообще могут забыть? Возможно ли стать… невидимой? Призраком? Лучиком света, который никто не видит?

Как-то в детстве я пыталась наколдовать мантию, как у Гарри Поттера, но ничего не вышло. Тогда это так сильно расстроило меня, что я проплакала всю ночь, а потом заела горе тонной шоколада.

Сейчас же я понимала, что мою жизнь не исправит даже мантия-невидимка.

– Извините, а здесь есть общий балкон? – спросила я у проходящего мимо дворецкого.

– Да, миледи, но его закрыли с другой стороны. Пройдите прямо по коридору и заверните направо. – Мужчина указал мне путь рукой в белоснежной перчатке. – Может, уже свободен.

– Благодарю.

Как только вокруг никого не осталось, я скинула высокие каблуки и облегченно вздохнула. Мама говорила, мне нужно ходить на них каждую свободную минуту, чтобы тренировать дефиле. Каблуки для моделей – продолжение их ног, а если ты не можешь устоять на них, то тебя их лишают.

И каблуков, и ног.

Жестоко, но такова модельная индустрия.

Добравшись до двустворчатых дверей, я дважды дернула за ручки. Черт, и правда закрыто. Мне срочно нужно выйти на воздух, чтобы вдохнуть полной грудью и хотя бы ненадолго отключиться, иначе я выцарапаю кому-нибудь глаза. Родителям, например.

Оглядевшись по сторонам, я уперла голую ступню в дверь и дернула сильнее.

Давай, чертова деревяшка! Открывайся!

Вдруг в коридоре послышался характерный звук. Я вскрикнула и чуть не завалилась на спину, когда створка распахнулась.

Есть!

Быстро выскочив на балкон, я захлопнула двери, чтобы никто не узнал о моем местонахождении, после чего развернулась и вдохнула прохладный воздух. Взгляд заскользил по туманному лесу, который окружал особняк Тюдоров. Я поежилась от осенней прохлады и неприятного ощущения где-то под ребрами, свернувшегося, как ядовитая змея.

Таннери-Хиллс всегда пугал меня. Если честно, я всей душой ненавидела этот город. Когда у меня будет много денег, я обязательно заберу с собой Дарси с Изабель и сбегу отсюда.

Подойдя к ограждению, я облокотилась на него и прикрыла глаза.

Наконец-то минута спокойствия.

Весь сегодняшний день я провела на кастинге в модельное агентство. Я до сих пор не понимала, хочу ли этим заниматься, но согласия у меня, конечно же, никто не спрашивал. Оставалось только плыть по течению и брать от жизни самое приятное.

Раньше у меня не было и этого.

Я должна быть благодарна, верно?

Но тогда почему я… ничего не чувствую?

– Нет, придурок, ты фальшивишь…

Я подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась, выронив на пол каблуки.

Кто это сказал?

Сердце бросилось вскачь, когда я заметила в тени незнакомого парня, прислонившегося спиной к стене. Господи, почему он сидел здесь с закрытыми глазами? Или всё это – иллюзия моего уставшего мозга?

– Привет? – Я сделала крошечный шаг в его сторону. – Ты умер?

Он провел ладонью по подбородку, но не открыл глаз.

– Ага, не умер. Хорошие новости, эм-м-м… Стивен? – нервно улыбнулась я. – Нет, не думаю, что ты Стивен. Почему ты тут сидишь, Патрик? Медитируешь? Кстати, это надо делать с прямой спиной, а ты согнулся, как вопросительный знак.

Он снова не ответил. В свете луны я различила лишь его широкие плечи, обтянутые тканью пиджака, и спадающие на лоб черные волосы. Интересно, он красивый? Наверное, у него карие глаза.

М-м-м, мне нравятся кареглазые брюнеты…

– Меня зовут Лени, а тебя?

Наконец-то он решил хоть как-то отреагировать на мое появление. Подняв голову, медленно приоткрыл один глаз, а затем… отшатнулся и сильнее прижался спиной к стене.

Ей-богу, я будто стояла над ним с ножом, занесенным над головой.

Ну и чудак.

– Кто ты?

Ох, какой у него голос… Такой хриплый и глубокий, точно как в книгах и сериалах про маньяков. Мне понравилось. Но больше понравились его льдисто-голубые глаза, напоминающие замерзшее море.

В них запросто можно утонуть. Я поняла это в первую секунду.

– Я только что назвала тебе свое имя, а ты не ответил, – напомнила я и начала заламывать пальцы от нервозности.

Почему-то каждый разговор с красивыми мальчиками заставлял меня переживать. Мне часто делали комплименты, со мной многие хотели дружить, а кто-то даже пытался стать моим парнем, но это не отменяло того факта, что иногда я стеснялась.

Да, вам не послышалось – Леонор Монтгомери тоже умела стесняться.

Когда парень смахнул со лба растрепанную прядь и вынул наушники, на моем лице снова появилась улыбка.

Ах, так вот в чем дело! А я уже подумала, что он умер или проигнорировал меня. Не знаю, какой вариант расстроил бы меня сильнее – наверное, второй.

– Меня зовут Леонор, а тебя?

Испуг в глазах незнакомца испарился по щелчку пальцев. Я недоуменно наблюдала за тем, как он хмурится и опускает взгляд себе под ноги. На его высоких скулах заиграли желваки, и я отметила, что он точно старше меня. Наверное, года на… два? Три?

– Я первый нашел это место, – прохрипел он. – Тебе лучше уйти.

Моя челюсть отвисла.

Вот же… хам!

Уперев руки в бока, я топнула босой ногой, чтобы привлечь его внимание.

– Ты не можешь так разговаривать со мной. Я девушка, а это значит, что ты должен отдать мне свой пиджак, ведь я могу замерзнуть, потом предложить закуску или бокал шампанского, а в завершение поговорить со мной о звездах, потому что это романтично.

Он фыркнул.

Фыркнул!

– Я ничего никому не должен, а особенно какой-то зазнавшейся девчонке.

Я чуть не лопнула от возмущения.

– Ты встретил меня две минуты назад, а уже оскорбил мое женское достоинство!

– Женское достоинство? – Уголок его губ слегка приподнялся, и он наконец-то встретился со мной своими удивительными глазами. Я сглотнула, почувствовав сухость во рту. – Сколько тебе лет, малышка?

Малышка? Он что, совсем обнаглел?

Надеюсь, этот мерзавец не заметил, как мои щеки налились румянцем. Но не от гнева, а… легкого смущения.

Меня никогда так не называли. Я слышала, как это делали влюбленные парочки, но у меня ни разу не было отношений. Поэтому сейчас я зарделась, как шестнадцатилетняя девчонка.

Ах да, я и есть шестнадцатилетняя девчонка.

Отстой.

– Мой возраст не имеет значения, – ответила я, вскинув подбородок.

Он долго и пристально вглядывался в мое лицо. Такое внимание заставило меня занервничать, особенно когда его брови нахмурились, а голова склонилась вбок. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь представить, как выгляжу со стороны.

Не знает, кто я такая? Или наоборот?

Я ему понравилась? Или он считает, что я не особо красива?

– Ничто в этом доме не имеет значения, – наконец-то ответил парень, не отводя от меня изучающего взгляда, и снова вставил наушники. – Закроешь двери, когда выйдешь.

Затем положил голову на согнутые колени, забыв о моем присутствии.

Я распахнула рот, как выброшенная на берег рыба, но не смогла произнести ни слова. Со мной никогда так не разговаривали. Я была чертовой Леонор Монтгомери, которую обожал каждый второй житель Таннери-Хиллс (за исключением разукрашенных дам, трясущихся за здравомыслие своих сыновей).

А этот мудак собирается так разговаривать со мной?

Ну уж нет!

Откинув за спину длинные волосы, я направилась прямиком к нему. Босые ноги шлепали о камень, и лишь тогда ко мне пришло осознание, что завтра я заболею с вероятностью в девяносто девять процентов. Но мне было плевать: я уселась рядом с ним и, нагло выхватив один наушник, вставила в свое ухо.

Мои глаза распахнулись.

Вау, у придурка хороший вкус. Очень даже хороший.

– Что ты делаешь? – раздалось недовольное шипение.

Я повернула к нему голову и вскинула бровь.

– Слушаю музыку. Очевидно.

– Мою музыку, – напомнил Стивен-Патрик-Митчелл, и его голубые глаза гневно сощурились. – Во-первых, ты вторглась в мое личное пространство. Во-вторых, без разрешения взяла мой наушник. Просто оставь меня в покое, черт возьми.

– Почему ты такой злой?

Незнакомец сжал челюсти и отвернулся. В профиль он выглядел еще симпатичнее. Я не могла отвести от него глаз, пока он плотно сжимал губы и барабанил пальцами по коленям.

– Я не злой. Ты меня раздражаешь.

– Привыкай. Это мое призвание – раздражать, но влюблять. Нет ни одного парня, которому я не нравлюсь, так что ты тоже скоро попадешь в этот список.

Самоуверенно?

Да, и что?

Он шумно выдохнул, но ничего не ответил. Я продолжала наблюдать за ним, даже не скрывая своего интереса.

Конечно, мудаки, подобные этому, были самыми красивыми. Волнистые черные волосы спадали на лоб и делали его похожим на падшего ангела, а пухлая нижняя губа так и манила прикоснуться к себе. Только сейчас, приглядевшись, я заметила в ней отблеск серебряного колечка.

Вау. Ему так идет.

От него исходила темная, загадочная аура, словно кричащая: «Лучше не связывайся со мной». Но черт, это меня и привлекало. Мои пальцы чесались от желания провести ими по его скулам, чтобы понять, такие же они острые наощупь, какими кажутся. Но он, наверное, откусит мне руку.

Как же всё-таки его зовут?

– Красивый…

Он удивленно посмотрел на меня.

– Что?

Я округлила глаза и вскинула ладонь ко рту, резко отвернувшись. Господи, я сказала это вслух? Как он услышал?

– Эм… Красивый… лес! – Я ткнула пальцем за балкон. – Да, лес очень к-красивый. Не ты. Ты некраси… Точнее, ты тоже красивый, но…

Я зажмурилась.

Ну вот, опять опозорилась. Будь рядом Тереза, она бы сказала, чтобы я держала рот на замке. Кажется, мне и правда стоило делать это, потому что каждый подобный импульс не приводил ни к чему хорошему.

Хватит болтать, Леонор. Просто помолчи.

Я покачала головой и, достав наушник, положила его между нами.

– Ладно, я пойду. Мне правда не стоило беспокоить тебя. Прости, что помешала и наговорила чуши. – Оттолкнувшись от пола, я вытерла руки о пыльно-розовое платье. – Хорошего вечера, злой мальчик. Надеюсь, когда-нибудь ты станешь счастливым.

Как только я сделала шаг, что-то теплое коснулось моей руки.

Я посмотрела вниз и увидела пальцы, сжимающие мое запястье.

– Не уходи.

Сердце затрепетало, сделало кувырок и остановилось, когда я встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня из-под опущенных ресниц, стиснув челюсти. В нем чувствовалось какое-то напряжение, которое я не могла понять.

Он будто… сам не понимал, что делает?

– Можно остаться? – тихо переспросила я.

– Если будешь молчать.

На моем лице появилась улыбка, а в животе забились бабочки.

– Конечно буду! – Упав обратно на свое место, я прижала колени к груди и увидела, как он протягивает мне наушник. – Спасибо. У тебя классный музыкальный вкус, Стивен, но ты не зазнавайся.

Рядом снова раздалось фырканье.

Прижавшись спиной к стене, я подняла взгляд к звездному небу и вслушалась в песню Halsey – Colors.

Кажется, стоило перестать улыбаться. Почему-то рядом с ним я только это и делала, несмотря на его грубость. Мы слегка соприкасались бедрами, но я ощущала это каждой клеточкой своего тела.

Он теплый. Не холодный, каким кажется на первый взгляд.

«Everything is blue

His pills, his hands, his jeans

And now I'm covered in the colors

Pulled apart at the seams

And it's blue

And it's blue»1[1].

Песня проигрывалась уже в третий раз, а мы продолжали сидеть в тишине. Обычно мне хотелось заполнить ее, но сейчас я чувствовала себя комфортно. В запасе у меня осталось не так много времени: родители скоро начнут искать меня, поэтому хотелось запомнить каждую секунду спокойствия.

Вдруг на мои плечи легло что-то мягкое.

Я недоуменно повернулась к незнакомцу и, наткнувшись на его необычные глаза, в сотый раз за вечер распахнула рот.

Он правда отдал мне свой пиджак? Мне не могло померещиться, поскольку он сидел в одной рубашке и слегка дрожал от холода.

– Да хватит смотреть на меня.

Парень протянул ко мне руку и нажал большим пальцем на мой подбородок, заставив закрыть рот. Не знаю, волнение это или что-то другое, но его прикосновение пустило по коже толпу мурашек.

Я отвернулась с горящими щеками.

– Спасибо.

И не такой он злой, каким кажется на первый взгляд.

Просто немного… грустный?

– Малакай, – вдруг раздался его тихий голос. – Меня зовут… Малакай.

Я улыбнулась и незаметно посмотрела на него.

– Приятно познакомиться, Малакай.

Глава 2

Наши дни

– Вульф уходит. Монтгомери следующая.

Я прикусила трубочку и сделала глоток гранатового сока, не отрывая взгляда от плазменного экрана.

– Смотри на свои ошибки, – продолжила Глория назидательным тоном, будто учитель, разговаривающий с тупым ребенком. – Что с твоей правой рукой? Почему она так сильно болтается?

– Да нормальная рука, – фыркнула Нерия.

– Я работаю в этой сфере тридцать лет. Ты собираешься спорить со мной, девочка?

Я пропустила их препирательства мимо ушей и сконцентрировала внимание на экране. Когда на нем крупным планом появилось мое лицо, пальцы крепче сжали стакан сока.

Со стороны моя проходка казалась идеальной, но впервые в жизни я согласилась с Глорией. Правая рука слишком сильно болталась, а одна нога заезжала за другую.