Дарин Гёц Обещание

Глава 1.

Эмир

– Говори! Говори! – кричит мужчина, – Ты от сюда не выйдешь, пока не расскажешь всё! – злостно произносит он и снова начинает кричать одно и тоже. – Говори уже! Говори!

Эхом отдается у меня в голове.

– Я ничего не знаю… – шепчу едва слышно, чувствуя, как ком застревает в горле.

Я чувствую затылком, как мужчина стал резко приближаться ко мне и сразу последовал очередной удар по голове.

– Не ври мне! – рычит он, сжимая кулаки. – Ну же, говори наконец! – голос мужчины становится угрожающе тихим, почти спокойным. Но именно эта тишина пугает больше всего.

Я пытаюсь немного сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть его, но едвали получается это сделать. Тело ватное, мысли спутаны. С большим трудом даже получается рассмотреть комнату, где они меня держут. Я вижу только тени на стенах, отбрасываемые тусклым светом единственной лампы.

Мужчина замечает мое состояние и злобно усмехается:

– Видишь, каково это? Когда никто тебя не услышит, когда помощи ждать неоткуда?

Его фигура возвышается надо мной, словно нависшая угроза. От каждого его движения воздух вокруг наполняется напряжением. Стены комнаты кажутся ближе, пространство сужается, сдавливая грудь невидимой тяжестью.

– Тебе ведь страшно, да? – продолжает мужчина, наклоняясь ближе. Его дыхание пахнет алкоголем и сигаретами. – Очень скоро страх станет твоим лучшим другом.

Я чувствую слабость, голова кружится. Все попытки сопротивляться кажутся тщетными. Я безвольно смотрю вверх, пытаясь удержать сознание. Руки и ноги связаны настолько крепко, что пальцы начинают терять чувствительность, а ног я давно уже не чувствую.

– Развяжите его! – послышалось сзади.

Человек рядом мгновенно поворачивается, настораживаясь. Затем медленно отворачивается от меня, глядя поверх плеча на кого-то позади себя.

– Зачем? – недоверчиво интересуется он, покосившись на вошедшего.

Незнакомец уверенно проходит вперед, останавливаясь возле моего стула.

– Приказ босса! Быстро развяжите! – рявкнул он.

Мой мучитель колеблется секунду, затем подчиняется приказу, извлекая нож из кармана. Острые лезвия касаются верёвок на руках, ослабляя давление. Вскоре руки свободны, но пальцы продолжают неприятно покалывать, кровь возвращается обратно. И я без сил падаю на пол.

– Эмир! Эмир!

Какой-то взрослый мужчина подбежал ко мне, пытаясь поднять меня с пола. Из последних сил открываю глаза и всматриваюсь в лицо взрослого мужчины, склоненного надо мной.

– Кто вы? – пытаюсь выдавить из себя.

– Держись, парень, мы вытащим тебя отсюда, – ободряюще произносит он, помогая подняться на ноги.

Пытаясь справиться с головокружением, я осторожно оглядываюсь вокруг. Комната выглядит заброшенной, грязная кирпичная кладка, старые ржавые инструменты повсюду. За спиной слышен шум шагов, затем скрип открывающейся тяжёлой железной двери.

Поддерживаемый мужчиной, делаю первые неуверенные шаги вперёд. Ноги предательски дрожат, а свет фонарей ослепляет, вызывая неприятные ощущения в глазах, привыкших уже темноте. И праваливаюсь в темноту.

Неделя спустя…

– Едешь на встречу с отцом? – поинтересовался господин Джихан.

– Я и так загостился у Вас, – ответил я, отпивая ароматный чай.

– Принимать в гостях сына господина Ахмета, честь для меня, – продолжил господин Джихан, улыбнувшись.

– Вы много сделали для меня, не просто приютив в своем доме, но и спасли мне жизнь! Я теперь Вам должен! Если я буду жив и Вам понадобиться моя помощь, только попросите и я сразу же приеду. Обещаю! – сказал я, протягивая руку в знак благодарности.

Господин Джихан тепло похлопал мою руку и добавил:

– Помни, человека красит не количество спасённых жизней, а умение сохранить свою собственную душу чистой и доброй, – завершил фразу господин Джихан, задумчиво глядя вдаль.

Мира

Сердце бешено колотится в груди, словно птица, рвущаяся из тесной клетки. Я лечу по каменной брусчатке босиком, чувствуя холодный мраморный пол под голыми ногами. Холод гладкого покрытия обжигает ступни, но мне не больно – единственная цель сейчас – увидеть Эмира в последний раз.

Навстречу несется напряжённый голос няни:

– Мира, стой! Ты куда убегаешь? Отец увидит, разозлится! – кричит мне Мина в след.

– Мина, сегодня Эмир уезжает, мне нужно в последний раз его увидеть! Не ходи за мной!

– Стой, кому говорю? Несносная девченка! – Слова няни эхом откликаются в пространстве, но уже где-то далеко.

Оглядевшись вокруг, я осторожно пристраиваюсь около огромной каменной арки, прижавшись спиной к холодной стене, стараясь скрыть своё присутствие.

Несколько секунд уходит на восстановление дыхания, прислушиваясь к биению пульса и окружающим звукам, а в отдалении слышатся голоса мужчин, сидящих в соседней беседке: спокойный и рассудительный голос отца, а мягкий и низкий тон Эмира.

– Вот ты где! – послышался голос Мины из-за спины.

– Ну… Мина… – жалобно произнесла я, соскальзывая на корточки по каменной стене.

– Что Мина? – произносит няня слегка угрожающе. – Совсем заладила со Эмиром… Эмир, Эмир… Что ты хочешь от этого парня? – поднимая правую бровь спросила она.

– Ведь он сегодня уезжает…– грустно ответила я, вздыхая.

– Пусть уезжает, тебе то что, юная леди? Влюбилась?

– Когда-нибудь, вот увидишь, я выйду за него замуж…

Мина раздражённо фыркает, принимая грозный вид:

– Вы только посмотрите на юную госпожу, а ну как марш в комнату!

Я медленно поднялась с корточек. Мина стояла напротив меня, скрестив руки на груди, не сводя с меня взгляд.

– Иди-ка лучше отдохни, – смягчаясь, сказала она наконец.

Я кивнула, пытаясь скрыть своё смущение и направилась к своей комнате.

Глава 2.

Пять лет спустя…

Мира.

– Мира, ну стой же, – вслышу я в след.

Я мчусь по саду, утопающему в цветах и зелени, ощущая свободу каждой клеточкой своего тела. Длинные кучерявые волосы развеваются за спиной, наполняя воздух ароматом духов и свежести утра. Солнце ласково согревает кожу, оставляя золотые блики на моих плечах и шее. Легкое белое платье трепещет, оголяя стройные ноги, стремительные шаги заставляют чувствовать каждую неровность земли под ногами.

– Не скажу, – радостно отвечаю им в ответ.

Сердце бешено стучит, кровь пульсирует в венах, заставляя тело вибрировать от переизбытка энергии. Я крепко сжимаю в руках свои свадебные туфли, идеально подходящие к моему платью. Дыхание немного сбивается, и я снижаю темп, делаю глубокий вдох, и сажусь на скамейку в саду.

Первой меня догоняет Ясмин.

– Всё-таки поймали нашу непоседливую невесту! – восклицает она, кладя руку мне на плечо.

Я улыбаюсь ей в ответ. Следом подбегают остальные, уставшие, но довольные.

– Мира, покажи уже наконец, чьи имена ты написала на туфлях? Кто из нас будет следующей? – воскливнула Суна.

Я улыбаюсь шире, хитро приподнимаю бровь и демонстративно перебираю туфли, делая вид, что решаюсь раскрыть тайну.

– Не скажу, это секрет, – сказала я усмехнувшись, прекрасно осознавая, какой эффект произведёт мой отказ.

– Главное чтобы ты была счастлива, – произнесла Ясмин, переводя тему разговора.

– Это точно, ты же выйдешь замуж за самого Мустафу, – произнесла Суна, с горящими глазами.

И от этих слов моя улыбка на лице сразу исчезла. Меня прошиб холодный пот, словно ледяной поток прокатился по спине. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило, горло сжалось.

– Да, выхожу за Мустафу, – выдавила я, стараясь говорить уверенно, но внутренняя дрожь продолжала преследовать меня.

Девушки увлечённо болтали, обсуждали приготовления к свадьбе, выбор нарядов и украшений. Лишь Ясмин обратила внимание на перемену в моём настроении, внимательно посмотрела на меня, будто читая скрытые мысли и чувства.

– Ты в порядке, Мира? – участливо поинтересовалась Ясмин, заметив моё беспокойство. – Ты его не любишь, да?

Сделав усилие над собой, я собралась с духом и честно призналась:

– Папа говорит, что он хороший для меня вариант…

– А ты как считаешь? – снова из-за спины послышался знакомый голос Мины.

– А я считаю, что папа прав, – грустно произнесла я, и выдавив из себя улыбку пошла в сторону музыки, которая во всю уже доносилась с улицы.

Музыка заполнила пространство двора, приглашая всех присоединиться к веселью. Но внутри у меня царил хаос. Я шла вперёд, стараясь держаться бодро, несмотря на внутренний разлад. Глядя на смеющихся подруг, чувствовала себя чужой среди знакомых лиц.

Взрослые мужчины, одетые в национальные костюмы, образовали полукруг, ожидая лишь моего выхода. Отец стоял впереди, прямой и величественный, готовый приветствовать будущего жениха и мою будущую семью. Передо мной открылся широкий проход, ведущий к месту, предназначенному для встречи обоих сторон. В этой сумотохе, я совсем забыла об этих злощастных туфлях.

С каждым шагом, музыка звучала всё громче, зурна гулом отбивалась в моей голове, а мой пульс учащался ещё больше. Ноги неуверенно ступали по холодной земле, каждое движение казалось труднее предыдущего. Казалось, весь мир замер, наблюдая за моим неуклюжим шествием. Я остановилась посреди дорожки, ожидая следующих шагов, но ноги отказывались подчиняться, я так и осталась стоять на месте, как вкопанная.

В конце дорожки остановилася кортедж из двадцати машины, из которых стали выходить мужчины с кувшинами и женщины с подарками и цветами. Впереди шёл высокий молодой человек.

Его внешность резко контрастировала с окружающими: строгий костюм, темные очки скрывали выражение глаз, отчего облик казался холодным и отстранённым. Он уверенно прошёл мимо группы встречавших, едва обратив внимание на общую суету и стал напротив меня всего в паре местров.

– Мира, – Мустафа снял очки и вольяжными движениями повесил их на коротник слегла растегнутой рубашки.

Мужчины с кувшинами поспешными движениями стали подходить ко мне и высыпать из кувшинов золото, возле моих ног. Золотые монеты каскадом посыпались на землю, рассыпавшись бликами под лучами солнца. Мужчины выстроились в линию, образовав подобие почётного караула, провожавшего каждую монету своим внимательным взглядом. Один из них сделал шаг вперёд и сказал:

– Дорогая Мира! По древним обычаям нашего народа, золотым дождем покрывают дорогу к дому твоей матери, чтобы твой переход в дом мужа был успешным и процветающим!

Я стояла в полнейшем ступоре. Взяв последний кувшин, Мустафа сделал пару шагов ко мне на встречу и с треском разбил этот кувшин о землю.

– Мира, теперь ты моя, а я твой, и не кто не сможет нас разлучить, – сказал Мустафа, протягивая кольцо.

Я медленно подала руку ему на встручу, мои пальцы дрожали, но я отчетливо понимала, что этот брак всего лишь очередной договор между семьями, призванный укрепить связи и обеспечить стабильность. Чувства здесь играли второстепенную роль, уступая место интересам родителей и традиций. От этих мылей рука задрожала сильнее, когда холодное кольцо скользнуло по пальцу, обжигая кожу прохладой

– Пусть ваш союз принесёт счастье и процветание вашим семьям! Желаем успехов и взаимного согласия, богатства и добра вашей семье! – прозвучало где-то вдалике из толпы.

Вдруг я зажмурилась от острой боли, которая пронзила меня словно молния. Воспоминания о празднике, о людях вокруг, словно растворились в тёмной пелене. Внутри всё сжалось от страха и паники. Я схватилась за живот, чувствуя, как кровь бурно течет, капли капают на землю, смешиваясь с пылью и песком. Мои пальцы дрожали, я пыталась сделать шаг, но ноги подкосились. Всё вокруг казалось расплывчатым, звуки исчезли, осталась лишь острая боль и ощущение, что я теряю контроль над собой.

– Папааааа!!! – закричала я и проснулась.

Я медленно открыла глаза, и острое ощущение боли вновь пронзило меня, словно холодная волна. В комнате было темно, только слабый свет от уличных фонарей пробивался сквозь занавески, создавая тусклую тень. Я почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, а дыхание стало прерывистым и невнятным. Паника охватила меня целиком – я одна, в этой пустой комнате, на девятом месяце беременности, и всё кажется таким реальным, таким страшным.

Я попыталась встать, но ноги будто бы подкосились, и я рухнула обратно на кровать. В голове мелькали мысли: «Это всего лишь сон, всё это – иллюзия», – повторяла я сама себе, пытаясь найти в себе силы успокоиться.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь понять, что происходит. Внутри я знала – это не реальность. Это просто тёмный кошмар, который сейчас пытается захватить мой разум. Я зажмурилась крепко, и, сжав зубы, в очередной раз напомнила себе: «Я в безопасности. Всё хорошо. Это всего лишь сон».

Наконец-то собравшись, я встала с кровати, подошла к двери и стала стучать.

– Мина, Мина, открой…– жалобно стонала я, корчась от боли.

Дверь распухнулась и в комнату вбежала встревожанная Мина.

– Опять боли, красавица? – спросила она, придерживая меня за живот.

– Мне опять приснился сон с моей помолвки, – сквозь слезы сказала я.

Мина посмотрела на меня с тревогой и мягко погладила по руке.

– Всё хорошо, моя хорошая. Ты в безопасности, я рядом. Понимаю, что этот сон был очень страшным, но сейчас ты в реальности, и всё будет хорошо. Нужно немного отдохнуть.

Я попыталась взять себя в руки, чувствуя, как боль постепенно стихает, хотя внутри всё ещё сжималось от страха. Мина помогла мне сесть на кровать, аккуратно поднимая плечи.

– Ты очень устала, – сказала она тихо. – Надо вызвать врача, чтобы убедиться, что всё в порядке. А пока – постарайся расслабиться. Я буду рядом, не волнуйся.

Эмир.

Длинная дорога простиралась передо мной, извилистая и унылая, словно сама судьба не хотела отпускать меня из этого мрака. Вокруг раскинулся строительный карьер – огромная, безжизненная яма, окруженная грубыми металлическими ограждениями и разлитыми по краям грязью. Тусклый свет солнца пробивался сквозь облака, создавая серые тени на дне, где металлические конструкции и обломки казались заброшенными и забытыми.

Я ехал, напряженно вглядываясь в дорогу, чувствуя внутри нарастающую злость. Мне нужно было разобраться со своим родственником, который в прессу дал информацию, которая могла навредить многим. Он думал, что поступает правильно, но я знал – последствия могут быть ужасными. В голове крутились мысли о том, как это всё исправить, и о том, что мне придется быть очень жестоким с ним, чтобы преподнести урок всем.

После смерти отца мне досталось огромное состояние, земли и связи – всё, что можно было пожелать для человека, желающего власти. Я ненавидел, когда меня не слушались, когда кто-то посмел перечить мне или идти против моего решения. Внутри кипела ярость, и я понимал, что сейчас это не просто конфликт, а битва за контроль, за свою власть, за то, чтобы никто не посмел поставить меня на место.

Дорога казалась бесконечной, а мысли – все более мрачными. Я знал, что мне придется действовать жестко, чтобы показать, кто здесь главный. И ничто не остановит меня, пока я не добьюсь своего.

Я подъехал к ангару в конце стройки, где меня уже ждали – дядя и зять. Их лица были напряжены, словно ожидали самого худшего. Внутри кипела ярость, и я чувствовал, как она нарастает с каждой секундой.

– Что сделали? Поговорили с журналистами? Они уберут новости? – строго спросил я, выходя из машины, взглядом фиксируя их.

– Уберут, но тебе не стоило приезжаать, Эмир! У тебя через два дня свадьба – воскликнул зять.

– Где этот неверный?– рыкнул я, давая им понять, что не стоит меня учить.

– В ангаре, – произнес зять неуверенно.

Мы вместе двинулись внутрь. В ангаре царила тишина, только мерцание старого лампового света и полумрак. Я знал, что этот разговор будет жестким, и не собирался скрывать свои намерения. Внутри я был готов к любой жесткости, потому что для меня это была битва за контроль, за власть, и я не собирался уступать никому – ни сейчас, ни когда бы то ни было.

На полу, на коленях, стоял этот гаденыш, его глаза опустились вниз, и он ждал моего решения. Я подошел ближе, слыша лишь свое дыхание, и остановился прямо перед ним.

– Ты думал, что можешь играть со мной? – голос мой был холодным, твердым. – Ты решил пойти против меня и думал, что ничего не будет? Это ошибка. Ты должен понять, что я не потерплю предательства.

– Я не хотел господин Эмир…

Мои кулаки сжались в жесткий удар, и рука с силой поднялась, чтобы нанести удар по его лицу. Я не выдержал и врезал ему. Грохот удара эхом разнесся по ангару, и я почувствовал, как его тело подалось назад, а лицо исказилось от боли.

– Пощады не будет, – повторил я тихо.

– Эмир, может не надо, – произнес дядя.

– Не лезь! – рыкнул я в ответ.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять жар внутри.

– Уберите его! – отдал приказ охране и молча пошел к выходу.

Глава 3

Мира.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и эхом предчувствия приближающегося важного момента – рождение моего сына. Вся моя жизнь за эти четыре месяца будто остановилась, словно я оказалась в замкнутой клетке, оторванной от мира, от свободы и надежды. Я хоть и находилась в доме своего отца, но дальше этой комнаты мне выходить было нельзя.

– Мира, твой отец звонит, – произнесла Мина входя в комнату.

– Я не хочу с ним разговаривать, – ответила я резко.

– Давай принцесса, поговори с ним, – сказала Мина протягивая мне телефон. – Ситуация серьезная…

– Что случилось? – спросила я, беря трубку и глядя на номер отца.

Голос отца звучал напряженно и взволнованно:

– Мира… слушай внимательно. Люди Мустафы уже едут за тобой, собирайтесь с Миной и идите в посольство, если я к утру там не появлюсь, позвони по номеру, который я тебе сейчас пришлю. Этого парня зовут Эмир, он мне должен…

– Папа, подожди, – перебила я, пытаясь осознать услышанное. – Мустафа знает о моей беременности?

Но отец продолжал говорить торопливо и отрывисто:

– Нет времени объяснять. Просто сделай, как я говорю. Если я не смогу прийти туда утром, звони по этому номеру, поняла?

– Да, отец, я поняла, – прошептала я, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

Это означало только одно, этот психопат Мустафа нашел меня и вряд ли он сжалится надо мной…

Повесив трубку, я посмотрела на Мину.

– Нам нужно идти, – сообщила я ей спокойно, стараясь скрыть собственное волнение. – Отец велел нам пойти в посольство. Мустафа нашел нас и скоро будет здесь.

Мина замерла на мгновение, очевидно потрясенная моими словами. Затем решительно кивнула головой, соглашаясь со мной.

– Хорошо, пойдем прямо сейчас, – твердо заявила она, начиная быстро собирать вещи.

Мы молча упаковали самое необходимое: деньги, паспорта и кое-какие вещи. Когда мы закончили сборы, Мина взглянула на меня долгим взглядом, полный заботы и тревоги.

– Ты готова? – тихо спросила она, держа мою руку своей теплой ладонью.

– Готова, – выдохнула я, чувствуя дрожь внутри себя. Ребенок внутри меня тоже был беспокойный, он ворочался и пинался, видимо чувствовал тревогу, которая передавалась ему от меня.

Выходя из дома, мы старались сохранять спокойствие и выглядеть естественно. Улица была пустынна, фонари тускло светились сквозь туман ночи. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало учащенным, каждое движение казалось таким громким, будто оно могло привлечь внимание преследователей.

Из-за угла мы увидели как подъехал черный джип к нашему дому.

Сердце сжалось от ужаса, когда черные контуры автомобиля выделялись на фоне ночной тьмы. Моя рука непроизвольно крепче сжала ладонь Мины, пальцы которой мгновенно стали ледяными.

– Бежим!

Мои слова прозвучали хриплым шёпотом, но Мина сразу уловила смысл и метнулась вперёд вместе со мной. Тяжёлые шаги наших ног отзывались болезненной пульсацией в голове, каждый вдох обжигал лёгкие, но останавливаться было нельзя. Это был единственный способ спасти меня и малыша.

– Сюда! – крикнула Мина, увлекая меня в ближайший переулок.

Мы бросились в темноту, стараясь спрятаться от преследующих нас людей. Мой живот болел от каждого шага, ребёнок ворочался внутри, отражая мой собственный ужас. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, дыхание превращалось в тяжёлый кашель.

– Я больше не могу и живот сильно болит… – с трудом выдавила я.

Голос дрогнул, слезы выступили на глазах. Чувство беспомощности охватило меня целиком, страх смерти смешивался с болью родов. Мина остановилась, положив руку мне на плечо.

– Держись, принцесса, – мягко произнесла она, – Здесь за повором есть заброшенный дом, там передохнем.

Её слова дали мне небольшую надежду. Она вела меня по узкому проходу между зданиями, скрываясь от посторонних глаз. Дом действительно оказался пустующим и запущенным, окна разбиты, двери скрипят на ветру. Темнота внутри пугала, но зато обеспечила надёжное укрытие.

– Приляг сюда, – предложила Мина, расстилая покрывало на полу. – Попробуй успокоиться, дыши глубже.

Я послушно опустилась на импровизированную кровать, закрыв глаза и глубоко вдыхая. Боль пульсировала волнами, переходя от терпимой к острой. Мина стала метаться по дома, что-то разыскивая, а боль всё усиливалась.

– Я больше не могу терпеть, кажется я рожаю…– сквозь рыдания и боль слова сорвались с моих губ. Слёзы катились по щекам, горло перехватывало от страха и боли.

– Спокойно, девочка, – уверенно произнесла она, снимая верхнюю одежду и застёгивая волосы резинкой. – Ты сможешь, я буду помогать тебе. Постарайся дышать ровно, сосредоточься на ребёнке.

Наступившие схватки шли стремительно, разрывая моё тело изнутри. Каждые пять минут очередная волна боли прокатывалась по телу, сводя сознание на нет.

Прошло около часа, когда я почувствовала, что ребёнок движется вниз. Ещё одна сильная схватка, и я закричала от усилия и боли одновременно. Спустя ещё пару мгновений я услышала слабый плач новорождённого – мой сын впервые открыл ротик, протестуя против неожиданного появления на свет.

Мина аккуратно перерезала пуповину, очистила лицо малыша мягкой тряпочкой и бережно уложила его мне на грудь. Теплое маленькое тельце прижалось к моему сердцу, и я заплакала от радости и облегчения.

– Милая, отдохни немного, я пока нагрею воду, чтобы ты смогла помыться и помыть ребенка, – прошептала няня, умиляясь малышом.

Тем временем Мина принесла тазик с подогретой водой и чистое полотно, больше похожее на маленькое одеяльце. Помогая мне принять гигиенический душ, она ласково улыбалась, наслаждаясь видом чистого малыша. Его маленькие реснички трепетали, румянец проступал на коже, делая его похожим на ангелочка.

– Скоро начнет светать, а нам еще нужно дойти до посольства.

Слова Мины напомнили мне о реальности. Возвращение на улицу было связано с определёнными рисками, особенно учитывая недавнюю встречу с чёрным джипом.

– Я постараюсь встать, – слабым голосом отозвалась я, чувствуя слабость после родов.

Мина осторожно подняла меня, поддерживая рукой. Сложив наши вещи, мы вышли наружу. Ночь ещё сохранялась, небо слегка начинало сереть, предвещая близкое утро.

Мы отправились по знакомым улицам, прячась в тени зданий и лавируя между машинами. На пути к посольству ничего необычного не произошло, но нервозность оставалась постоянной спутницей.

Наконец, спустя два часа непрерывного движения, очутились возле входа в посольство. Высокие ворота открывались перед нами, обещая убежище и безопасность.

– Вот мы и пришли, – произнесла Мина, переводя дыхание.

– Наконец-то, – пробормотала я себе под нос.

Голоса служащих приближались по ту сторону ворот, нарушая атмосферу тишины. Один из офицеров обратился к нам дружелюбно:

– Доброе утро, дамы. Вас ожидают внутри?

– Мы в опасности, нас хотят убить – произнесла я хриплым голосом.

– Скорее проходите внутрь – отдал он приказ.

Высокие ворота плавно открылись, впуская нас внутрь охраняемой зоны. Нас проводили на второй этаж в кабинет одного из гос. служащих.

Атмосфера внутри отличалась от уличной суеты: мягкие тона интерьера, приглушённый свет ламп и приятные запахи ароматерапии создавали уютную обстановку.

Служащий посольства, невысокая девушка средних лет, посмотрела на нас внимательно, демонстрируя искреннюю заинтересованность.

– Добро пожаловать, – ласково произнесла она, – Присаживайтесь. – девушка рукой указала на диван.

Мы присели, сил уже совсем не было.