Даниэлла Ник Никому тебя не отдам

– Ты как ездишь вообще? Масло на нуле. Хочешь, чтобы двигатель склинило?

– Я не разбираюсь в этом! – тоже начинаю заводиться. Он кто такой, чтобы мне таким тоном выговаривать претензии? И машина моя. Что хочу, то и делаю!

– Не разбирается она. Не видишь, что масленка горит? А жених твой куда смотрит? На сиськи твои?

– А куда он смотрит, тебя не касается, ясно? – возмущенно отвечаю, упирая руки в боки. Надо бы помолчать, но меня уже несет. Держите семеро! – Тебе, смотрю, мои сиськи покоя не дают до сих пор?

– Это ты о чем? – рявкает Подгорный, заливая масло в двигатель. Награждает меня полным ненависти взглядом, отчего щеки тут же начинают гореть.

– Я же видела, как ты пялился в моей прихожей, когда я Мирона кормила. Чуть дыру не прожег!

– Ты вообще ненормальная? – хохочет он, хлопая крышкой капота. – Выдаешь желаемое за действительное?

– Желаемое? – прыскаю я. – Еще что придумаешь?

– Я? Ничего. Это ты у нас фантазерка. Решила, видимо, старое вспомнить и меня соблазнить? Твой Шепелев хреново трахает тебя, что на меня глазами голодными смотришь? И сегодня вырядилась случайно?

– Что? – я буквально задыхаюсь от возмущения, не веря своим ушам. Подумать только, он решил, что я его соблазняю? – Да ты мне на хрен не упал, ясно? Ты просто забыл, как могут выглядеть яркие девушки. И Шепелев меня трахает превосходно. По крайней мере, с ним я каждый раз кончаю. И мне не нужно притворяться, как раньше.

Последние фразы вылетают против моей воли, и я запоздало прикусываю язык. Крайне запоздало, потому что понимаю, что наболтала лишнего. В следующее мгновение оказываюсь лежащей на злополучном капоте, а надо мной нависает массивная фигура Подгорного. Но это еще цветочки, потому что в тот же момент, я чувствую, как его губы накрывают мои.

Глава 16. Ярослава

Его губы. Мягкие, шелковистые и знакомые до боли. И щетина мягкая, хоть и царапает мою нежную кожу лица, но как-то деликатно, чувственно. Погружаюсь в состояние анабиоза и меня буквально парализует от собственных ощущений, по телу прокатывается дрожь, и я испытываю легкое головокружение. Попав врасплох, мгновенно реагирую на контакт, а тысячи нервных окончаний буквально сигнализируют о вспышке эндорфинов.

Дыхание перехватывает в ту же секунду, как язык бывшего мужа собственнически метит территорию. Делает это так по-хозяйски и настырно, как домой вернулся. Губы прихватывает, наполняет своим вкусом и слюной. Я прихожу в себя и сопротивляюсь изо всех сил, мычу ему в рот, но Арс не реагирует на мои жалкие трепыхания, пальцами правой руки сжимает мою челюсть, заставляя шире разомкнуть губы и проникает еще глубже. Агрессивно и порочно. Настырно, что возмущает до глубины души, одновременно распаляя мою женское естество. Воздуха в легких не хватает, и я пытаюсь сделать глоток кислорода, голова кружится сильнее, а сердце колотится как ненормальное, норовя пробить грудную клетку.

Я распластана под сильным мужским телом и, какого-то хрена, мое нутро откликается на этот варварский захват. Это злит неимоверно, потому что я не собираюсь растекаться лужицей от напора Подгорного. И вообще, что происходит? Он – женатый человек, в конце концов. И я почти замужем. А он вылизывает мой рот и тычется мне в бедро своим членом. Уж его я ни с чем не спутаю. А как давно он этим языком ласкал свою Пигалицу? Фу!

– Отвали от меня! – шиплю я и пытаюсь цапнуть его за нижнюю губу.

– За языком следи, и подобного не повторится! Слишком ты эмоционально реагируешь для удовлетворенной девушки! Уверен, в трусах Ниагарский водопад, как раньше! – рявкает он мне в лицо и прожигает взглядом серых глаз насквозь. В них я не замечаю и намека на пренебрежение и равнодушие. Нет. Только злость и … похоть?

В этот момент я слышу звук въезжающего во двор автомобиля и по нашим фигурам пробегают всполохи фар, выхватывая в темноте.

– Придурок! – наконец, отпихиваю от себя бывшего мужа, который, как ни в чем не бывало, поднимается на ноги и протягивает руку, помогая подняться. Последний жест я игнорирую. – Иди в жопу, Подгорный!

Перекатываюсь на бок и сползаю с капота своей машины. Щеки горят как маленькие фонарики, руки мелко трясутся. Я просто в бешенстве! Намереваюсь отвесить ему пощечину, но сдерживаюсь, заметив на территории машину Марка Анатольевича. Он как раз в этот момент выбирается из салона и уверенным шагом направляется к нам.

– Добрый вечер! – немного обескураженно смотрит на нас, заложив руки в карманы пальто. В темноте поблескивают стекла его очков, в которых отражаются новогодние огонечки украшенного дома.

– Привет, пап!

– Здравствуйте! – хрипло приветствую бывшего родственника, чувствуя себя полнейшей дурой.

– Масло заливаете? – кивает на валяющуюся на земле бутылку.

– Типа того.

– Миритесь? – задает неожиданный вопрос старший Подгорный. Я впервые вижу его за прошедшие годы и замечаю, что он нисколько не изменился. Такой же подтянутый и серьезный.

– Еще чего! – шиплю я. – Ваш сын – просто неотесанное животное. Проведите с ним беседу, пожалуйста. А мне, похоже, нужно поговорить с его женой о неподобающем поведении верного мужа.

– Неожиданно, – широко улыбается Марк Анатольевич, поправляя очки. – Сын?

– Пап, оставь нас, пожалуйста! – просит Арс, не сводя с меня глаз. – Мы не договорили.

– Нет-нет. Аудиенция окончена. Всего хорошего! – рявкаю я, срываясь с места.

Сажусь за руль, и резко трогаюсь, в шоке покидая общество бывшего мужа и его отца.

Адреналин бьет в виски, и я пытаюсь прийти в себя, глубоко вдыхая. Мирон сладко спит, и я решаю ехать домой, чтобы его не будить. К родителям заскочу в следующий раз. Я дезориентирована совершенно, и потеряна. А еще, чувствую себя предательницей, потому что я дико возбуждена. Губы огнем горят, а во рту все еще вкус слюны бывшего мужа. Сладкий и до боли знакомый. Как бы я не противилась, но такие эмоции и чувства во мне вызывал только он, заводя с пол-оборота. И даже спустя два года ничего не изменилось.

Немного придя в себя, понимаю, что сама его спровоцировала. Разумеется, он не имел никакого права набрасываться на меня с поцелуем, но я задела его мужское самолюбие. Ведь, по правде сказать, я кончала с ним как ненормальная до звезд перед глазами. Даже в голову не приходило симулировать оргазмы. Именно он раскрыл мою сексуальность. Он и никто другой.

– Скинуть тебе номер моей жены, чтобы ты на меня пожаловалась? – загорается лежащий на консоли дисплей от входящего сообщения. «Отец-огурец» на связи.

Я закатываю глаза в потолок и еле сдерживаюсь, чтобы не записать гневное голосовое в ответ. На языке крутятся различные эпитеты, но я сдерживаюсь изо всех сил. Все-таки, сессии с психологом не прошли зря. Не буду отвечать. И встречаться отныне один на один не буду тоже. Только в присутствии третьих лиц. И что подумал Марк Анатольевич, увидев нас валяющимися на капоте? Господи, как же стыдно!

Арс специально выводит меня на эмоции, видит, как я ведусь на провокации. Зачем ему это? Ума не приложу. Он должен быть счастлив со своей новой женой, а я осталась в прошлом. Мы оба этого хотели, ведь так?

Погруженная в свои мысли не замечаю, как добираюсь до дома и вкатываюсь в подземный паркинг. Мирошка сладко спит, а, значит, мне нужно будет заносить его домой на руках. Это тот еще квест, учитывая, что у него с собой еще куча вещей после бабушки.

Выбравшись из машины, осторожно вынимаю сыночка из автокресла и беру на руки, ногой закрывая дверь. Пакет с игрушками заберу позже.

Едва поднимаюсь в квартиру, как сынуля просыпается и радостно мне улыбается, моргая сонными глазками.

– А где папа? – спрашивает он, потягиваясь. Тепленький такой и очень трогательный.

– Папа остался с бабушкой, Мироша, – мягко отвечаю я, помогая ему раздеться.

– Я хочу к папе, – капризно тянет малыш, сжимая в маленькой ладошке машинку. Такой у нас еще не было, она явно новая.

– Ух ты, – присаживаюсь на корточки и переключаю его внимание, чтобы сын не разразился плачем. – А это что у тебя такое? Новая машина?

– Да, – шмыгая, отвечает мальчик. – Папа купил.

– И что это за машина? – заинтересованно рассматриваю новинку. – Легковая?

– Джип! Как у папы!

– Невероятно! – качаю головой. – Очень красивая!

– Ой! – тянется к своему карману Мирон. – Еще вот!

Вынимает оттуда маленького игрушечного зайчика с морковкой и демонстрирует мне.

– А это кто у нас?

– Заяц Сева!

– А он откуда?

– Лина дала!

– Очень мило! – расплываюсь в улыбке, отмечая про себя, как только сын уснет, зайчик Сева отправится в увлекательное путешествие в мусорное ведро, а дальше на полигон бытовых отходов.

Глава 17. Ярослава

– Как съездила к родителям? – во время вечернего созвона интересуется Данила, с аппетитом поглощая ужин.

Я уложила Мирона и релаксирую в ванной. Вообще, эта простая процедура всегда помогает мне очиститься от плохих мыслей и, надеюсь, от воспоминаний о физическом контакте с Подгорным.

– Не была у них, – честно признаюсь, глядя в камеру. – Мирошка отрубился и я не стала его будить, поехала домой сразу.

– Ммм. Как он погостил у бабушки?

– Отлично. Они наряжали елку и дом.

– А бывший твой?

– Что? – стараюсь казаться равнодушной, но чувствую, как кровь предательски приливает к щекам, а губы начинает жечь. Посматриваю в уголок экрана, чтобы оценить свой внешний вид и внутренне расслабляюсь. Выгляжу как обычно. Мерзкий Подгорный! Я вообще не люблю врать, а тут приходится.

– С женой там был? – внимательно следит за мной Данила. Или мне кажется? Блин, так и до шизофрении недалеко.

– Нет. Без жены. Даша была и Алиса. Кстати, – воодушевленно загораюсь и перевожу тему. – Мы помирились с ней и договорились завтра встретиться. Она приедет ко мне вечером. Ой, я так рада, Данюша. Ты себе не представляешь. Мы столько лет дружили, она мне очень близка.

– Яся, – не разделяет Шепелев моей радости. – Я далеко не в восторге, что ты зачастила в тот дом и тем более, что будешь встречаться с его сестрой.

– Я не понимаю, о чем ты? – хмурюсь я, поглубже заныривая в пену. – Она – моя подруга. И была ей задолго до моего замужества. И я собиралась пригласить ее на свадьбу, между прочим. Несмотря на то, что мы не общались почти два года.

Вода в ванне начинает остывать, и кожа покрывается мурашками. Свечи с ароматом ванили начинают раздражать своей приторностью, и я с психом их задуваю. Пожалуй, надо выбираться из ванны, провести обязательные процедуры виде нанесения кремов и лосьонов, и ложиться спать. Завтра с самого утра мне на работу, а у меня методический материал не подготовлен.

– Ты считаешь, что я должен в ладоши хлопать от радости? – Даня поднимается и на некотрое время скрывается из объектива, убирая тарелки в раковину. – Не хочу, чтобы из меня делали оленя, Ярослава. С большими ветвистыми рогами.

– Никто из тебя оленя не делает! – тут же начинаю заводиться. – Это что за абьюз? Ты считаешь, что можешь диктовать мне с кем общаться, а с кем нет? Мне даже родители никогда не запрещали этого!

– Считай это чем хочешь, Яся! – жестко отвечает мой жених, метая в меня молнии через экран. – Знаешь, как это бывает? Редкие встречи, переглядывания, касания случайные. Потом ностальгические воспоминания, эмоции, чувства, начинаешь думать, что все можно вернуть. А сестра явно поспособствует сближению, Ярослава. А там и до измены недалеко!

– Видимо, тебе виднее, Данила. У меня такого опыта никогда не было. А ты так уверенно мне рассказываешь наперед, чего ждать? – резко сажусь в ванной, отчего часть воды выплескивается на пол. – Я о тебе чего-то не знаю?

– Не неси хуйни, Яся! Ты обо мне знаешь все! И даже больше! – рявкает Даня, отчего я в осадок выпадаю. Никогда его таким не видела. Он злой как черт, еще и матом ругается на меня!

– В таком тоне я с тобой разговаривать не намерена, – ледяным голосом отвечаю я, после чего безжалостно нажимаю на экране кнопку прекращения звонка и откладываю телефон на бортик ванной.

Подгорный всех доводит до белого каления, а Данила просто сходит с ума от ревности. На секунду, в его поведении я узнаю себя и мне в буквальном смысле становится дурно. Как же я выносила мозг бывшему мужу. Рыдала, кричала в трубку, сыпала оскорблениями и жутко страдала. Ужасно. Мне словно воздуха не хватало. Это была болезненная привязанность и очень больная любовь. Сумасшедшая. А еще, как мы выяснили с психологом, в какой-то степени я повторяю судьбу своей матери. Также, как она, я родила ребенка без мужа и одна его воспитываю. У меня за плечами развод и жуткие душевные переживания. Единственное, что мне греет душу – это то, что в итоге мамуля счастлива с моим отцом и они все пережили и закалились. А брак у них такой крепкий, даже крепче гранита! И у меня будет также.

Правда, психолог намекала мне на то, что я, в свою очередь, могу идти до конца и выйти за Арса второй раз. Даже родить еще детей, но я так громко смеялась в ответ, что чуть шов после кесарева не разошелся. Страница отношений с бывшим мужем не то, что закрыта, она сгорела в печке и больше не существует.

В итоге, выбираюсь из остывшей воды и докрасна растираю себя полотенцем. Наспех чищу зубы, сушу волосы и мажу лицо кремом. На все остальное у меня нет ни сил, ни настроения. Последнее вообще ниже плинтуса. Спасибо Шепелеву, испортил мне его окончательно.

На моей памяти, это едва ли не первая наша ссора и я ужасно нервничаю. Беспрестанно проверяю телефон, ожидая увидеть от него сообщение с извинениями, но ничего не приходит. Заглядываю в спальню, подхожу к детской кроватке и некоторое время любуюсь сыном. Спит сладко, лежа на животе, чуть приоткрыв ротик, а в руке сжимает машинку, которую подарил папа. Тихонечко наклоняюсь и невесомо целую его в пухлую щечку, отчего сердце щемит, переполненное любовью. Поправляю одеялко и на цыпочках иду на кухню выпить чаю.

Пока закипает чайник, достаю из холодильника творожок с курагой и выкладываю его на тарелку. На ночь есть вредно, да и аппетита нет, но Подгорный приучил меня питаться правильно и не голодать, читая лекции о язве желудка и гастрите.

Загружаю ноутбук и готовлю на завтрашний день обучающую программу, после чего мою посуду и выключаю во всей квартире свет, оставляя лишь горящий светильник в прихожей. Не успеваю улечься в кровать, как в дверь раздается тихий стук. С удивлением посматриваю на часы – уже половина двенадцатого. В такое время я точно никого не жду. Лежу как мышка, прислушиваясь. Тихий стук повторяется, мой гость явно не собирается уходить. Поднимаюсь с постели и накидываю халат, подхожу к двери и смотрю в глазок.

– Яся, – доносится до меня мужской голос. – Открой, пожалуйста.

Глава 18. Ярослава

– Даня? – удивленно тяну я, открывая дверь. На лестничной площадке я вижу высокую фигуру своего жениха с огромным букетом алых роз.

– Прости меня, Ясенька! – шепчет он, делая шаг вперед. – Я обидел тебя. Ты имеешь полное право общаться с кем угодно. Я реально перегнул палку на эмоциях.

Я молча запускаю его в квартиру, ощущая легкий аромат алкоголя.

– Ты что, пил? – ошеломленно спрашиваю.

– Да, – понурив голову, отвечает он. – Кстати, это тебе!

Протягивает цветы и тянется меня поцеловать. Я подставляю щеку и пораженно качаю головой, принимая шикарные розы.

– Ты же не пьешь, Шепелев. Что на тебя нашло?

– Эмоциональные качели, Яся! – шепчет он. – За это тоже прости. Я всего пятьдесят грамм коньяка бахнул. Сам не понял, зачем.

– Ты не в себе, Дань. Ей богу! – зарываясь носом в плотные бутоны, произношу. – Что с тобой вообще происходит в последнее время? Ты настолько в себе не уверен?

– Я готов пойти к психологу! – обнимает меня и целует мои волосы. – Клянусь, буду держать себя в руках. Честно, сам в шоке, что веду себя как истеричка.

– Сходи обязательно! – сменяю гнев на милость в нежных объятиях. – А чего мы в прихожей стоим? Проходи!

– Мироша спит? – разуваясь, интересуется Данила.

– Да, – зеваю, прикрывая рот ладонью. – Я тоже уже легла.

– Я останусь на ночь? Завтра утром на такси уеду.

– Конечно. Не выгонять ведь тебя!

Чуть позже мы лежим на моей кровати и нежимся, обнимаясь после примирительного секса. Я втягиваю запах будущего мужа и погружаюсь в сон.

Следующий день я провожу в приподнятом настроении. Скоро новогодние праздники, в которые я планирую как следует отдохнуть, а вечером мы встречаемся с Алисой. И этот факт меня безумно радует.

Мирошка ждет меня дома с няней, а я забираю подругу, после чего мы заезжаем с ней в магазин, где берем необходимые продукты и бутылку безалкогольного вина. Общаемся легко и непринужденно, словно и не ругались никогда.

Алиска цветет и пахнет. Она просто пышет здоровьем и энергией, а я безумно рада за нее, что она вновь победила болезнь.

Пока подруга обнимается и милуется с Мироном, я быстро накрываю стол, откупориваю вино и разливаю его по бокалам. Для сына выкладываю на тарелку макарошки с тефтельками и наливаю в маленькую кружечку вишневый компот, который сварила Даша.

– Алиса, Мироша! – зову Подгорных на кухню. – У меня все готово.

Спустя несколько секунд они появляются в поле моего зрения, хихикая. Мирон восседает на руках у своей тетки и теребит ее за волосы.

– Ох, Яська! – выдыхает румяная девушка. – Какой же он классный. И так быстро растет. В последний раз я его видела три месяца назад, так он еще почти не говорил. А тут – фразами изъясняется, стихи знает. Я в шоке вообще!

– Да, он очень быстро растет! – помогаю сыну усесться на высоком стульчике и вручаю ложку. Кушает он самостоятельно не очень хорошо, но мы начинаем трапезу всегда с самостоятельного поедания пищи. Потом я его докармливаю. – Я с ним занимаюсь, няня, обе бабушки, еще и в развивашку ходим два раза в неделю.

– Здорово! – устраиваясь напротив, улыбается Алиса.

– А в конце декабря даже утренник устраивают для мамочек. Я очень хочу пойти. Даже костюм Мирону купила – брюки, рубашку и бабочку.

– А на Новый год вы куда? – отправляя в рот оливку, вопрошает подружка.

– Не знаю, – пожимаю плечами, протягивая ей бокал с вином. – У родителей, наверное, будем. Ну, за примирение и крепкую дружбу?

– Да, дорогая моя! И давай больше никогда не ругаться? Мне так тебя не хватало!

– Давай! Я столько гадостей наговорила тебе, Алиса. Сейчас вспоминаю, мне очень стыдно! И мои гормоны меня совершенно не оправдывают!

– Я на тебя не злюсь, Яська. Ни капли. Наверное, в тот момент, прекратить общение – было единственно верным решением.

Мы чокаемся и делаем глоток напитка. Мне правда стыдно, но в тот момент мною двигали другие эмоции. Меня просто разрывало от бессилия. Я прекрасно понимала, что помимо стремления Арса спасти маленьких пациентов, на ту же чашу весов отправляется болезнь Алисы, его сестры. И мы с Мироном в очередной раз проигрывали. Да, я была очень эгоистична в тот отрезок времени.

– Я знаю, что тебе неприятно это слышать, – осторожно произносит Алиса, отставляя бокал, – но, если бы не Арсений, я бы не справилась. Правда. Он рискнул попробовать на мне препарат, который они разрабатывали со своей командой, и я согласилась. Мне было очень страшно, Яся. Ты не представляешь, каково это, когда тебе двадцать три года, а ты понимаешь, что постепенно слабеешь. Спотыкаешься на ровном месте, очень быстро устаешь и теряешь силы. Даже подняться по лестнице не можешь, не держась за перила. И не знаешь, когда тебе станет хуже, а выхода из этой ситуации нет. А ты мечтаешь жить на полную, строишь планы, хочешь детей, но все резко обрывается из-за болезни, которая неизлечима. Была неизлечима. Тысячи людей ожидали этот препарат, Яся. Тысячи. Я не говорю о маленьких детках со СМА. И вот, наконец, есть надежда. По крайней мере, очень высокие шансы на выздоровление.

Я слушаю пылкую речь подруги со слезами на глазах, восхищаясь ее силой и несгибаемым характером. Алиса всегда была активной, ходила в походы и даже взбиралась на горы. Мечтала водить мотоцикл и сгонять на сплав. И нас с Таськой за собой таскала, как хвостики.

– Я очень за тебя рада, – шепчу я, после чего крепко-крепко ее обнимаю. – А с Демьяном как у вас?

Демьян – ее парень, с которым у них были очень непростые отношения, особенно, когда она узнала о том, что болезнь вернулась.

– Все хорошо. Ты не знаешь, но он меня очень поддержал в итоге. Мы тогда уже не общались с тобой. А еще, у меня есть новость, – шепотом сообщает Алиса, поблескивая глазами. – Я вообще никому не говорила.

– Какая? – тоже шепотом спрашиваю.

– Я – беременна! Только Арсению боюсь говорить. Беременеть сейчас крайне нежелательно. Не факт, что я смогу выносить ребенка. Мышцы еще не до конца пришли в норму, и никто не знает, как организм себя поведет.

– Демьян тоже не знает?

– Неа. Он сейчас в горах, и связи с ним нет до завтрашнего дня. Но я скажу ему, обязательно!

– А срок какой?

– Только сегодня узнала. Четыре недельки.

– Господи, как я счастлива за тебя! – снова бросаюсь обниматься. – Уверена, все хорошо будет! У вашего отца самая крутая клиника в Москве. Троих родишь! Ой, вы с Таськой совсем рядышком. Круто!

– Да. Все отлично складывается! – счастливо улыбается Подгорная, но я замечаю, что она немного нервничает. – А вы с Данилой планируете малыша?

– Нет! – категорично отвечаю, отвлекаясь на Мирона, чтобы его докормить. – Не сейчас точно. Хотя он очень просит ребенка.

– Боишься, что снова будет тяжелая беременность?

– Да. Очень. Хотя, иногда думаю, что я сама виновата. Накручивала себя и доводила каждый раз своими истериками. Все сказывалось на здоровье, но иначе я не могла. Очень эмоциональная, ты сама знаешь.

– Знаю, – смеется Алиса. – За это я тебя и люблю. И Арса ты этим покорила.

– Алиса, – предостерегающе машу ложкой.

– Ну что я поделаю, если вы были идеальной парой?

– У него сейчас другая жена. Ни к чему эти разговоры.

– Сорожка, глушеная веслом она, а не жена. Терпеть таких тихушниц не могу. Выспрашивала у меня все про него, когда мы в группе были, а я наивная – рассказывала ей. А потом в кровать к нему и прыгнула. Воспользовалась моментом. И еще, мне кажется, что он на ней назло женился. Никакой любовью там и не пахнет. С его стороны, я имею ввиду. Она на него, как на божество смотрит. Ой, все, молчу. Ничего не говорила. Вино точно безалкогольное?

Глава 19. Ярослава

– Ва-ва-ва, в лесу выросла тра-ва! – четко проговариваю я, удерживая свою ученицу Нюшеньку на коленках. – Сюда ставишь слог «ва».

У Анечки очень тяжелое генетическое заболевание – муколипидоз. Она не может ходить и внешне очень отличается от сверстников, но более жизнерадостного и доброго ребенка я не встречала. Мы работаем с ней уже третий год, и она просто умница. Знает сказки, потешки, мгновенно запоминает стихи и песенки. Мелкая моторика у нее совершенно не развита, пальчики очень жесткие и практически не сгибаются, но она усердно, высунув язычок, пытается складывать кубики в башенку.

Вообще, у педагогов не должно быть любимчиков, но Нюшу я люблю всем сердцем и всегда с нетерпением жду на занятия. Она мне платит той же монетой и трепетно обнимает на прощание. Во время моего декрета я настоятельно отправляла их с мамой пойти к другому логопеду-дефектологу, давала рекомендации, но они верно дожидались меня.

– До свидания, Ярослава Макаровна! – тепло улыбается на прощание мама Анютки. – До четверга!

– До четверга! – машу им в след и принимаюсь прибираться на столе.

Я безумно люблю свою работу и кабинет, в котором сейчас тружусь. Очень светлый и просторный, правда, зимой сейчас темнеет рано и я просто обожаю наблюдать в панорамное окно закаты. Вот и сегодня он просто загляденье – огненно-красный и безумно красивый.

Ненадолго зависаю на созерцании вечернего неба, после чего переодеваюсь и собираюсь домой. Анечка была последней в списке учеников на сегодня. Мирончик с моими родителями, поэтому, набираю маме. Они как раз должны закончить занятия в развивашке и освободиться.