Данил Андреевич Каличкин Полигон

В голове мгновенно, хоть и очень смутно пронеслись в голове последние события. Сайлес уже был мёртв, четыре винтокрыла с выходящими из них оперативниками… Он в плену. – Его резко бросило в жар, пытаясь собраться и из всех сил не паниковать, он не показывая виду оглядел всю комнату на предмет талисманов Богов, что могли его видеть. После осмотра ничего и не было найдено – но было и не нужно. Если в смартфоне Роуча камера была такой маленькой, то возможно её можно было вставить и в стены. Можно было бы сделать вид, что он ничего не заметил, и молча ждать своей участи, а может быть, на своё спасение. Но он больше не хотел быть послушной куклой в руках своих хозяев. Роуч, Тит… Ганс тяжело вздохнул и постарался встать, ребра болели страшно. Он натянул на себя сапоги и кольчугу, взял свой меч и сел на кровать.

В тёмные холодные вечера у камина Ганс с Сайлесом часто мечтали отправиться в незабываемое приключение, отчасти из–за этого они и пошли в армию – «вступай в армию, увидишь весь мир», они навсегда запомнили слоган пропагандисткой брошюры. Но как часто бывает – следует бояться своих желаний – Ганс получил что хотел, а Сайлеса больше нет, как, возможно и остальных ребят, что за столь короткое время стали ему настоящими друзьями. Как молвится – в жизни важные события происходят из–за обычных причин. И одной из таких причин стало убийство его матери, и последующая за ним ненависть и скрупулезность его отца.

Тит. Ганс в первую же встречу что–то заподозрил, что–то увидел в нём. Ведь ещё его командир, капитан Скорцени, говорил прислушиваться к людям – самое важное они хранят всегда на самом виду. Теперь остаётся только ждать. Уж лучше со стихией силы мерить и отдать последний миг борьбе, чем просто сидеть на берегу и считать свои раны. Ганс, израненный и вымотанный, молча ждал своей участи.

Долго ждать не пришлось. Внезапно пара точек в стенах заискрили. Ганс встал, чуть покачнувшись, и левой рукой прижался к животу и оперся на свой меч, обнажив его от ножен. Из–за двери послышались торопливые шаги. Один оборот, два оборота. В комнату вбежал человек во всём черном. Теперь у Ганса была возможность как следует его разглядеть: тот же жилет, металлические вставки на коленях, которые бывают у закованных в латы рыцарях короля, винтовка за плечом и целеустремленный ясный взгляд у мужчины старше его всего лет на пять; его черные свисающие до шеи волосы уже были седы. Он быстрым шагом пошёл к Гансу.

– Я отключил камеры, но времени осталось мало. Наш общий знакомый, Алистер Роуч… – Ганс резко вскинул меч и направил его на шею незнакомца. Усталость давала о себе знать: он пошатнулся, едва не упал; тот ловко перехватил меч и выхватил его, дополнительно толкнув Ганса на кровать. От резкой острой боли Ганс захрипел и упал.

– Сейчас нет времени на это! Ты должен мне поверить!

– Опять играть в ваши игры? Сучьи дети, да я вас…

– Заткнись! – резко ударил незнакомец по лицу Ганса. – Твой отец даёт тебе лучший подарок в твоей жизни – месть.

– Что? Что ты сказал?

– Через несколько минут тебя отведут к источнику всего зла в твоей жизни, к тому человеку что всем этим заправляет. К убийце твоей матери.

– И я должен поверить в это? После того как Роуч бросил нас умирать в Норанейте? Он отправил нас на верную смерть ради своих закулисных игр, которые длятся уже пятнадцать лет.

– Да, сука, ну ты и тупой. Ох, предупреждал же меня Роуч… Послушай: сигнальные ракеты у Ангейта и после сражения с Бренейским флотом, Тит и Джон, совет того ученого в высшей школе науки – все это дело рук Роуча. Все это задумка Роуча. Весь этот бред – его хитроумная задумка по сворачиванию лавочки. Ты должен мне верить. Послушай, тебя отведут к президенту Корпорации на беседу, а потом он лично постарается тебя убить, как во всех тупых голливудских боевиках и как во всех тупых голливудских боевиках, ты убьёшь злодея, раньше, чем он убьёт тебя. – он улыбнулся и потом засмеялся, – потому что оружие Президента нерабочее. Роуч подкупил его любовницу. А твой – будет заряжен. – он протянул ему пистолет. – И нет, это придумал не я, а…

– Сука, чертов генератор хитроумных планов Роуч. Ну и семейка – психопат и смертник.

– Понимаю тебя, парень. Удачи. – он Ганса хлопнул его по плечу и быстрым шагом пошёл ко двери, но остановился и повернулся к Гансу.

– И главное – Президент не знает, что ты сын Лейли Афоноры, а Роуч твой отец. Скажи ему об этом. Твой отец очень хотел, чтобы Президент знал, кто его убьёт.

– Стой! – Хрипло произнёс Ганс. – А что будет дальше?

– Дальше ты решишь это сам.

Ганс, пораженный встречей с человеком Роуча, всё никак не мог определиться, правда это или нет. Может это опять игра на публику для безумной толпы? Он засунул пистолет сбоку в штаны, предварительно зарядив его и сняв предохранитель. Он сидел прямо, положив меч на колени и молчаливо ждал встречи, погруженный в свои мысли. Он не услышал, как скрипнула дверь и как к нему вошли трое с винтовками.

– Молодой человек, пройдёмте.

Двое нацелили на него оружие, Ганс положил меч на кровать и покорно встал, не замечая боль. Он встал между двумя бойцами, третий встал позади него, и они вышли из комнаты. Коридор утопал в белом небесном свете проникающим через стену, что полностью была отведена под окна, свет отражался от вычищенных до блеска белоснежных стен. Ганс посмотрел в окно и увидел приятно лежащие снежные шапки на горах, а за ними зеленые поля, реки и развилки дорог.

– Налево, – Ганс повиновался и шёл за ними по коридору. Они проходили мимо людей, одетых в непривычные костюмы, приталенные к телу и имеющими неясный фасон, такие же, как были у Роуча. Между воротниками проходил диковинный тканевый узкий платок, уходящий вниз вдоль живота. Все люди были заняты: чиркали что–то на своей длинной бумаге, прижимали к ушам свои смартфоны, горячо что–то обсуждали, но Гансу было уже не до этого. Они прошли к блестящим стальным дверям и один из сопровождающих нажал на кнопку. Врата отворились и там была маленькая комнатка. Ганс уж было подумал, что его тут и расстреляют, но нет – сопровождающий нажал на кнопку, двери закрылись и на Ганса нахлынуло неприятное ощущение невесомости. Как будто бы он летит вниз или вверх, но не может точно сказать, что с ним. Он пошатнулся и опёрся на стену. Один из оперативников резко дернул его за плечо.

– Умрёшь чуть попозже, не переживай. А это всего лишь лифт.

– Благодарю, – С усмешкой сказал Ганс.

Холодный женский голос из ниоткуда кого угодно привел бы в недоумение: «сорок девятый этаж. Приемная Президента.». Двери открылись, но Ганс ни капли не удивился: слишком уж многое он успел повидать.

Яркий огромный кабинет с ковровой дорожкой и отделанных деревом стен выглядел очень и очень внушительно. По обе стороны двойных, украшенных разрезной рукописью дверей, стояло двое человек в костюмах, скрестив руки спереди. Возле них стоял стол, за которым сидела молодая блондинка с резким вырезом на груди и быстрыми ударами пальцем тыкала по какому–то предмету, похожим на раскрытую книгу. Она подняла голову с миловидным лицом и сняла продолговатый предмет и приложила к уху.

– Господин Президент, к Вам гость. Пленник из Долины. Поняла вас. Пройдите.

Оперативник хлопнул его по плечу и Ганс пошёл по мягкой ковровой дорожке, каких он никогда в жизни не видел. Двое охранников отворили каждый по двери и Ганс вошёл. Огромное окно, также занятое на всю стену. Десятки каменных бюстов вдоль стен и одинокий стол с двумя креслами, одно из которых было менее пафосным был на стороне Ганса. Стоящее прямо у окна кресло было огромным и не было видно его собеседника. Двери закрылись и наступила тишина.

– Присядь. Ты проделал долгий путь.

Ганс, хромая подошёл к креслу и сел. Он уставился на кресло своего собеседника.

– Говорят, после потрясений, человек всегда хочет увидеть то, что сейчас для него было бы лучшим. Мы подумали, что будет интересно переделать в одну из комнат в ту помойку, в которой ты жил. Ты даже кольчугу нацепил. Ха–ха–ха. – кресло повернулось. В нём сидел старый худой седой мужчина с маленькими прямоугольными очками. Он держал в руке стакан, и положив ногу лодыжкой на другую, смотрел на него. У него была короткая стрижка и прямые черты лица. Его голубые глаза пристально смотрели на Ганса, но как бы сквозь него. Глядя в них Ганс и не сомневался, что от этого человека можно что–то утаить. Он взял лежачую на столе сигару, какие курил его отец, подкурил её и протянул Гансу.

– Благодарю.

– Правильно, дикарь. Не стоит забывать о манерах, даже перед своим злейшим врагом.

– Почему я здесь? – Ганс затянулся и прокашлялся.

– Сигары не курят в затяжку. Заткнись и слушай, – он отпил из стакана и слегка поморщился, – впервые на тебя обратили внимание, когда ты и ещё какой–то мальчишка заметили нашу подлодку, что мирно и спокойно проводила развод рыбы. Из–за технической неполадки, они раньше времени всплыли на поверхность, и вы их обнаружили. Вы бы успели добежать до деревни и рассказать об этом. И здесь даже наши агенты не смогли бы остановить всех. Конечно, религия бы своё дело сделала и опустила бы вас ниже плинтуса. Но мы решили перестраховаться. Тогда мы уничтожили вашу деревню. – он засмеялся и снова отпил. – Тех двух сирот – следовало прикончить, но Роуч сказал, что мы ещё разыграем вашу карту иначе. Кто же знал, что ты, ублюдок, уничтожишь всё наследие моей семьи? Я бы прикончил тебя своими руками, но нет, – пока послушай. Ты нёс свою службу в Крепости Ангейт, как и прочая молодёжь, ты веселился и мечтал о увлекательном времяпровождении? Так бы и оставалось пока наш общий знакомый не внёс свои коррективы в общую концепцию полигона. Мы стабильно получали миллиарды долларов от нашего шоу и от военных, что успешно проводят испытания на людях, в закрытом от посторонних глаз месте. Одно из наших творений ты видел в лесу. Военные любят играть с людьми, мы любим играть с деньгами. Разменная монета – вы. Я всегда владел большей частью акций и всё было как я сказал. Пока Роуч однажды не предложил свои идеи для нашего бизнеса: историю одного путника, что потеряв всё, ищет тех, кто это отнял. Ты ведь разведчик, правильно? Скажи, не показалось ли тебе странным, что тебя послали проверить причину солнечных бликов? Нет? Ты так слепо верил своему командиру? Идиот. – он засмеялся в лицо Гансу и налил себе из бутылки ещё. – Блики у вас бывали каждый день от снега, а твой командир был нашим агентом. Поэтому тебя послали туда, поэтому тебя не убили наши оперативники и молча наблюдали за тобой. Поэтому Роуч дал сигнальную ракету, чтобы ты дошёл до своего дома. И ты это сделал. А когда подлетали ракеты, именно твой командир столкнул тебя обратно в тайных проход, чтобы ты не умер. Спросишь, почему агент не пытался спастись? – а мы дали ему ясный выбор: либо умирает он, либо вся его семья. Алистер Роуч приказал Титу с отрядом оперативников отправиться за тобой. Ты ведь не думал, что немощный старик смог бы дотащить взрослого мужчину с гор до деревни? Знаю, думал. Это ведь Тит уговорил тебя двигаться дальше. Это ведь Тит сказал, что карта, что сохранилась у тебя с Ангейта очень важна. Кузнец, что выдал тебе снаряжение – тоже был нашим агентом. Роуч придумал отсылку на одного из величайших представителей богатой японской культуры, дабы самые внимательные могли её постигнуть. Хренов мыслитель. Ты бы не догадался пойти к летописцам и спросить у них, что ты нашёл в туннелях. И летописец тот, не сказал бы ни слова, если бы ему не приказали. Ведь он тоже наш агент. Видишь? Всё в чём ты жил от рождения и до своей сегодняшней смерти – фальшь. Алистер Роуч сказал тебе, что среди вас есть предатель? Но ведь именно он придумал вообще все это. Чтобы зрители увидели зрелище, которые они так любят. Мы получили миллиарды на одних лишь ставках, какая разница, что там будет с этим придурком? Смотрите в следующей серии! Ха–ха–ха. Но счастье долго не продлилось. Я стал присматриваться к Роучу. И знаешь, что я увидел? – Он облокотился на стол и пристально посмотрел на Ганса – подконтрольные Роучу СМИ начали поливать грязью всю корпорацию. Они взывали к гуманности и человеколюбию. И главный упор делался на тебя, несчастного мальчика, что, как и тысячи людей, запертых в нашем реалити–шоу, страдал от злобной корпорации. Я стал смотреть дальше и понял, что он нацелился на кресло Президента Соединённых штатов. В глазах людей он стал героем. Единственный из сильных мира сего, кто встал на защиту простых людей. Этих идиотов даже не волновало, что он, мать его, акционер этой же Корпорации, представляешь? Думать было нечего – тебя должны были доставить к Башне и пленить. Потом ты бы стал звездой экрана – желанным гостем шоу для дегенератов и лидером по количеству подписчиков в социальных сетях. Мы смогли бы реабилитировать нас в глазах общества. Потому что они идиоты. И вот, в двадцать первом веке мы боремся не за нефть или технологии, а за самый важный ресурс – идиотов. А ты мне в этом поможешь. Это взаимовыгодное соглашение. – он поднял стакан в сторону Ганса и снова отпил. Ганс рассмеялся чем привёл своего собеседника в недоумение.

– То есть вы держите меня в плену, под оружием и говорите, что я получу выгоду? Кто здесь больший идиот?

– Попридержи язык, щенок. Думаешь, если ты умрешь – то это самое страшное, что может с тобой случиться? Отнюдь. И не смей меня перебивать, я ещё не рассказал, как я опустился до того, чтобы общаться с плебеем. Когда я понял, что Роуч – наша божья кара за наши грехи – мы решили его убрать после Норанейтских игр. Но последние ублюдки всегда выживают, и эта тварь решила разыграть лучшую карту в своей жизни – ублюдка, мать его, джокера. Он решил разыграть драму. Его винтокрыл потерпел крушение в Великом лесу, мы считали, что кто–то из акционеров решил в тайне от всех поквитаться с ним и сильно отвлеклись на внутреннее… кхм… расследование. Мы полагали, что «Бола» его убила, но мы ошиблись. Мы послали отряд и никого не нашли. Тита и Джона, на самом деле Сергея и Майкла, мы к тому времени уже полностью потеряли из виду – Роуч перехватил их раньше и теперь они работали уже на него. В итоге, мы смогли их вернуть на нашу сторону только после того, как наши оперативники тайком передали им новые указания при стычке у перевалочного пункта – спасибо технологиям и самой простейшей манипуляции. А ты… ты был картой Роуча, разыгранной задолго до этого. Я повторюсь: именно этот сукин сын приставил к тебе Тита, чтобы тот вбил тебе в башку, что надо мстить за погибших товарищей, именно Роуч путем нехитрых манипуляций посредством третьих лиц сообщил тому лысому придурку что его брат был убит Богами, а единственный уцелевший находится в той деревне. Да, череда событий и я в дерьме. И в конце концов этот ублюдок решил сделать невероятное – во время Норанейтских игр взорвать цеха подстанций, располагаемых под самой ареной. Силы взрыва хватило чтобы всё к черту порушить и прервать прямую трансляцию. Параллельно эта тварь через все что только можно начала публиковать все секретные материалы о нашем полигоне и связи с армией – испытания на людях, испытание оружия, информации о тестировании технологий по смене климата, одним словом – все. Мы потеряли сотни миллиардов долларов США, уважение, и акции корпорации. А Роуч же стал героем в глазах общественности, записал прямую трансляцию в интернете с призывом о помощи. Он, чуть ли не плача, рассказал, что все годы скрупулезно искал информацию, позволяющую нас изобличить и вот, он рассказывает «правду». И ему помогли. Теперь он фаворит Президентской гонки. Роуч всегда говорил, что тупость большинства порождает произвол единиц. А я… Потерял то, что моя семья строила три поколения, – уже с меньшей радостью на лице, он злобно смотрел на Ганса, – я бы с удовольствием тебя прикончил, но уже не могу. Ты запишешь обращение, и расскажешь всему миру, какой же Алистер Роуч на самом деле. А я, как добрый и благочестивый человек, взамен не убью всех твоих друзей, что скажешь? Одного выжившего ниггера и того обросшего хиппи, я не прикончу Августа и твоего дружка Сайлеса, – Ганс поднял голову и с надеждой посмотрел на него, – да, он жив. Валяется в реанимации. Ты можешь его спасти, ты знаешь, что нужно сделать. Я отпущу тебя обратно в твою дыру под названием Долина и ты будешь и дальше жить счастливо в своём мире, уже без наблюдения. Проект будет закрыт. А если ты откажешься… я ведь уже говорил, что смерть – не самое страшное что есть в жизни?

Ганс усмехнулся и затянулся сигарой.

– Я могу выпить?

– Правильный шаг к взаимовыгодному сотрудничеству! – он с улыбкой протянул стакан Гансу и долил его почти до краев. – Это лучший виски в мире! Эксклюзивная работа. Пей!

Ганс осушил половину стакана, затянулся и положил стакан на стол. Он встал и под любопытный взгляд своего собеседника прошёл к окну.

– Снежные шапки, а слева… гора, самая высокая в Долине. Мы на краю моего мира, пред нами простирается Империя. Лучшее государство, в представлении моего друга, – Ганс от души, с не наигранным отчаянием посмеялся, – мы всегда думали, что там, за горами – новый мир, новая жизнь? Однажды ведь мы сможем преодолеть горные вершины и выйдем из своей колыбели. Мы сможем пройти горы, которые никто не смог пройти. Никто не смог, потому что вы всех убили, – он с серьёзным орлиным взглядом смотрел вдаль в окно, – теперь я знаю, что там, за горами – есть другой мир. Теперь я знаю, что Легионы Империи несут кровь по всей Долине по вашей прихоти. Теперь я знаю, что религиозные фанатики Эмирата отрезают головы людям по вашей прихоти. Теперь я знаю, что все беды в моей жизни тоже по вашей прихоти. Теперь я знаю, что наш мир фальшь, игра. И знаете что? – он повернул голову к своему собеседнику. Тот уже пил из горла бутылки и во все уши слушал Ганса. Ганс тяжело вздохнул и криво улыбнулся, – я не хочу сражаться за тот мир, где считается нормой молча смотреть на страдания других. Я не хочу быть среди восьми миллиардов людей, коих по собственной воли направляют друг против друга и они с удовольствием будут грызть друг другу глотки, помыкая животным инстинктам, и даже не желая остановиться. Я не хочу даже представлять какого это, поддерживать всё это безумие, будучи круглым идиотом, и также поддерживая транс… транснациональные корпорации, я правильно сказал? – уже не слушая что ответит Президент, Ганс продолжал, – я не хочу, не хочу быть частью этого. Вас восемь миллиардов, но никто из вас даже не стоит и любого моего друга. Сегодня не только мой последний день. Вы допустили ошибку. Две ошибки, чертов ублюдок.

Президент смеялся до слёз, проливая на себя свой лучший виски и с презрением смотря на Ганса. Ганс подошёл к столу, отпил оставшийся виски, и спокойно посмотрел ему в глаза.

– Неосмотрительность и человеческий фактор. Лейли Афонора и Алистер Горацио Роуч – мои родители.

Смех сменился ужасным взглядом, понимающим неизбежность своей кончины. Ганс навёл на него пистолет, тот облился своим виски и стучал по столу, нажимая на кнопку. Ганс сделал выстрел, затем второй. Бурая кровь хлынула на лице павшего злодея. Двери резко отворились. Торопливые шаги послышались сзади. Ганс закрыл глаза и…

Ничего.

К Гансу подошёл человек в классическом костюме и с совершенно растерянным лицом посмотрел сначала на Ганса, затем на Президента.

– Агент Даллес, ЦРУ. Здание полностью под нашим контролем, – сказал он, – Разговор записан, мы представим это в суде. Корпорация предстанет перед судом, и никакие деньги их не спасут. Сэр, вам плохо? Мы окажем Вам медицинскую помощь. Сэр?

– Нет, – Ганс бросил пистолет и направился к выходу. Он не знал, как отсюда выбраться, но он знал, что идёт домой – в Долину.

***

Холодный промозглый ветер опоясывал всё побережье маленького островка Янарта. Они собрались в небольшой беседке вокруг костра, Тошлер доигрывал мелодию на скрипке и все близкие люди были рядом.

– Я вам так скажу: этот интернет – просто шедевр! Сколько здесь всего! Вот вам последние новости: – Сайлес с особым рвением изучал свою новую игрушку, – смартфон, – Космическое агентство… что это значит? Ах! Так вот, космическое агентство запустит ракету с экипажем на борту на Луну! Фантастически! Оказывается, туда все же можно долететь! Так, что там ещё? Сегодня в России на Площади Свободы имени Бориса Немцова состоялось вручение Премии Совести имени Анны Политковской. В Киеве трагически оборвалась жизнь Юрия Семецкого. Книга «Правда об Алистере Роуче» не выйдет в продажи по неизвестным обстоятельствам. Так, дальше! «Генеральный прокурор США заявил об отсутствии доказательств против Корпорации. Тем временем, по предварительным данным на выборах Президента США Алистер Роуч вырывается вперед!» Скоро твой отец станет Президентом сверхдержавы, ты знаешь, что тебя ждёт?

– Надеюсь, что это будет чем–то вроде моря алкоголя, горы кокаина, чем бы это ни было, и армии шлюх, но расслабляться рано: Президент мертв, но мы всё ещё должны добить Корпорацию, пока она не оправилась и не добила нас. – Ганс сидел облокотившись на янартское кресло, вдыхал дым самокрутки и был доволен всем вокруг: он жив, его друзья тоже, чего ещё можно желать для счастья?

– Представляете, они смотрят на кривые рожи друг друга и им нравится! Вот же чудаки! – Долдер смеялся, смотря в свой смартфон.

– Да ты на себя глянь! Такой же чудак! – Август горячо засмеялся и отпил из фляги.

– Эй! – раздосадованный Болдер кинул в Августа яблоком и все дружно посмеялись над этим.

Ганс встал из–за кресла и подошёл к краю беседки. Бескрайнее, но отнюдь не самое большое море в этом мире простиралось вдоль побережья Янарта, закрытой страны, куда бы они не попали, если бы не Йослихт, ведущий торговлю со всеми, и если бы не истории о приключениях чудных странников, что вкупе с волной цифровизации Долины, сделали их настоящими героями и желанными гостями везде, особенно теперь, когда занавес снят.

– Эй, Ганс. Тебе отец звонит.

Хромающий Сайлес поднёс смартфон Гансу. Тот прислонил его к уху и просто просмеялся.

– Они даже не представляют, что их ждёт. До встречи в Вашингтоне, отец.

Ганс убрал телефон и повернулся к своим друзьям.

– К моему отцу уйма вопросов. Глядя на него я понимаю ненависть отдельных придурков, коих по неизвестной мне причине, до сих пор не линчевали, по отношению к мужчинам. Сука, ну просто отец года, чертов псих. Но он мой отец. Однажды он сказал, что наш мир полное дерьмо, как и люди в нём. Но мы часть этого мира. И мы просто обязаны делать его лучше, а значит, пора и нам занять своё место в мире. Но это всё потом, а пока… у нас есть целый ящик лучшего в мире виски…

Холодный промозглый ветер тихо завывал на берегу. С востока надвигались тучи на гряду островов. Долина теперь уже никогда не будет прежней и ей только предстоит влиться в новый мир. Мир, по степени жестокости мало чем отличавшийся от их, но теперь они могли жить хотя бы без вранья. Холодные маленькие капли дождя тихо падали на сакуру. Наступила осень.