Книга Дети Антарктиды. Лёд и волны читать онлайн бесплатно, автор Даниил Корнаков – Fictionbook, cтраница 9
Даниил Корнаков Дети Антарктиды. Лёд и волны
Дети Антарктиды. Лёд и волны
Дети Антарктиды. Лёд и волны

5

  • 0
Поделиться
  • Рейтинг Литрес:4.6
  • Рейтинг Livelib:4.4

Полная версия:

Даниил Корнаков Дети Антарктиды. Лёд и волны

  • + Увеличить шрифт
  • - Уменьшить шрифт

Стоило Йовану сделать к нему шаг, как вездеход заскрипел и медленно склонился к обрыву.

– Куда ты, громила! Назад! – Надя махнула ему рукой. – У тебя глаза на жопе? Ты нас всех угробишь!

Йован тихо выругался, сжал зубы и осторожно попятился назад, к стенке.

Домкрат покинул водительское место и быстрым, но осторожным шагом двинулся в середину салона, где, прижавшись к стене, лежал Матвей. Чудное дело, но вездеход будто и не чувствовал водителя, он совершенно не реагировал на его движения, в отличие от шагов Йована. Видимо, всему виной была разная весовая категория этих двоих. Домкрат был довольно коренаст и весил, наверняка, не больше шестидесяти килограммов.

Собиратель было подумал, что прогрессист торопится ему помочь, но вместо этого, встав рядом с ним, Домкрат слегка подпрыгнул, ухватился за болтающуюся под потолком кожаную ручку и выдвинул складывающуюся лестницу. Затем он поднялся по лестнице и открыл люк, впустив в салон не только потоки ледяного воздуха, но и оглушительный свист бури.

– Эй, ты куда?! – заорал Йован, сопровождая покидающего вездеход прогрессиста ненавистным взглядом. – Ссыкло поганое, тоже мне водитель! Выведет он нас, как же!

Тем временем, держась за покалеченную руку, на ноги попытался встать Вадим Георгиевич, отчего вездеход вновь слегка завалился вперёд, громко при этом скрипнув.

– Не шевелитесь, начальник… – предупредила его Надя. – Теперь это не вездеход, а качели. Одно неправильное движение и мы все покойники.

– Проклятье! – прогрессист замер на месте, вытянув здоровую руку в сторону.

– Матвей, – обратилась девушка к нему. – Можешь вместе с Ариной сдвинуться в нашу сторону? Попробуем перенаправить вес.

Матвей кивнул и, придерживая Арину, стал осторожно перемещаться в заднюю часть салона.

Вездеход вновь подался вперёд. Все охнули. Снаружи послышалось, как куски льда ударяются о стены пропасти.

– Нет, мы так вечность провозимся, – спешно произнёс Матвей. Лицо Арины уже наполовину испачкалось в крови.

Вдруг над их головой раздалось несколько глухих ударов.

– Это что, Домкрат? – предположила Надя.

– Наверное, ему нужна помощь, – шипя от боли, добавил Вадим Георгиевич.

Словно в подтверждение его слов, сверху прозвучали очередные три нетерпеливых удара.

– Матвей, ты ближе всех к лестнице, – сказала ему Надя. – Попробуй залезть, а я подберусь к Арине.

Матвей с недоверием посмотрел на прогрессистку, которая, в свою очередь, уловив его сомнения, твёрдо проговорила:

– Доверься мне.

Выбора не было. Собиратель предупредительно взглянул на Йована, как бы молча наказывая ему, чтобы он проследил за Надей, и аккуратно положил голову Арины на пол. Струйка крови уже потекла к подбородку и медленно сползала к шее.

Матвей натянул на лицо воротник, осторожно шагнул к лестнице и схватился за поручень. Вездеход отозвался лишь тихим покачиванием.

– Матвей! – Йован бросил ему свои защитные очки, всё это время болтающиеся у него на шее, как ожерелье. Собиратель с лёгкостью их поймал. – Осторожнее там, дружище.

Матвей кивнул ему, надел очки и стал взбираться по ступеням, чувствуя, как постепенно окунается в ледяной океан, застилающий собой свет полярного солнца.

Едва он оказался на крыше, как буря сбила его с ног. Падая, Матвей в последний миг успел схватиться за крепёжный ремень, намертво удерживающий один из грузов. Тело ударилось о борт «Титана», и собиратель почувствовал неприятную боль в коленях.

Пытаясь собраться с силами, чтобы подтянуться, он разглядел сквозь снежную завесу край трещины, над которой висела большая часть вездехода. Матвею это показалось странным, ведь при таком раскладе они уже должны были упасть. Всё встало на свои места, когда он посмотрел через левое плечо и на месте гусениц в задней части «Титана» увидел очертания колёс. Видимо, Домкрат в последний миг воспользовался гибридной подвеской для перенаправления веса. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Ему лишь удалось выиграть им немного времени.

Матвей сжал зубы, вытянул вторую руку вперёд и стал взбираться обратно на крышу. Порывы ветра нещадно раскачивали его тело, подобно маятнику. Острые льдинки кололи щеки. Снова оказавшись на крыше, он позволил себе лишь пару секунд, чтобы перевести дыхание, после чего, на этот раз держась за крепёжные ремни грузов, двинулся к задней части «Титана».

Ему вспомнились страницы одной книги из детства, где на чёрно-белых фотографиях был изображён канатоходец. Он уверенно шагал по тонкому канату между двумя небоскрёбами, удерживая в руках длинный шест для баланса. И хоть Матвей понятия не имел, что чувствовал этот человек, совершая такой безумный поступок, но отдалённо смог уловить то сковывающее чувство, когда каждый твой шаг может оказаться последним.

Руки занемели, а тело с каждой секундой будто прибавляло по лишнему килограмму.

Вдруг Матвей почувствовал, как его схватили за руку и резко потянули вперёд. Подняв голову, он увидел взволнованное лицо Домкрата. Тот указывал на подъёмник с лебёдкой, который они использовали для погрузки всего добра на крышу вездехода.

Домкрат схватился за ручку возле основания подъёмника и резко дернул её – она не поддалась. Затем он умоляющими глазами взглянул на Матвея и ударил по механизму, тем самым дав окончательно понять, в чём заключалась проблема.

Собиратель приблизился к Домкрату, и они оба схватились за ручку, пытаясь изо всех сил тянуть её на себя.

Вездеход начал медленно падать. Прежде сохранявшийся хрупкий баланс стал рушиться.

Они налегли на ручку с новой силой, дёргали, расшатывали. У Домкрата вырвалось мучительное мычание, а у Матвея – поток всех тех ругательств, что он успел нахвататься за двадцать лет в собирательстве.

Их тела всё больше отклоняло назад. Очертания оставленных позади скал медленно заполняла крыша вездехода.

Ручка поддалась, и Домкрат резво завертел её по часовой стрелке, высвобождая объёмный стальной трос, прежде скрытый в корпусе «Титана». Прогрессист жестом велел Матвею заменить его, а сам ринулся к подъёмнику, схватился за механизм, отдалённо напоминающий гарпунную пушку, и прицелился в близлежащую скалу.

Неожиданно вездеход наклонился настолько сильно, что Матвей заскользил назад. «Титан» начал медленно падать в пропасть, как вдруг…

Бурю пронзил свист металла. Из механизма, который удерживал Домкрат, вырвалось самое настоящее копьё с якорным крюком на конце и полетело прямиком в сторону горы, исчезнув в снежном тумане. Клубок стального троса, что они успели высвободить, разматывался с бешеной скоростью.

«Только бы хватило, только бы хватило», – взмолился Матвей.

Наконец, стальная змея успокоилась. Вытянутого количества троса хватило. Но достигло ли цели копьё? Оставалось только гадать, поскольку из-за бури увидеть это не представлялось возможным.

Домкрат нажал на кнопку отката, в то время как две трети вездехода уже провалились в пропасть.

Прежде облокотившийся на контейнер с грузом Матвей теперь лежал на его боковой части.

Они падали, всё было кончено.

Тут среди шума бури послышался металлический звон натянутого троса. Вездеход резко дёрнулся, подбросив Матвея на пару сантиметров. Домкрат, удерживающий ручки гарпуна, ударился плечом о перекладину подъёмника.

Следующие несколько секунд длились целую вечность. Перед глазами проплыли все самые яркие воспоминания, как плохие, так и хорошие, пока сквозь звуки бури не прорвался тягучий механический гул подъёмника, подтягивающего более пяти тонн.

Всё происходило медленно, натужно. Каждый скрежет троса казался последним – вот сейчас он порвётся, и всей этой безумной затее придёт конец.

Но этого не случилось. Причудливый гарпун, установленный в подъёмнике, медленно вызволял «Титан» из плена трещины, пока, меньше чем через минуту, он снова не оказался на вершине ледника.

Домкрат откинул назад голову и, наплевав на бурю и бьющий в его лицо снег, облегчённо выдохнул.

Ну, а Матвей, глядя на глухонемого прогрессиста, тотчас напрочь избавился от всякого скептицизма на его счёт.

На такого водителя он мог с лёгкостью положиться.

Глава 8. Старый друг

Благодаря своему стратегическому и географическому положению, а также относительно мягкому в условиях Антарктиды климату и близости к одноимённому проливу, известному своими полыньями6[6], станция «Мак-Мердо» за довольно короткое время быстро стала неофициальным главным узлом для путешествий с континента. Позже все моряки, перевозившие собирателей на захваченные мерзляками земли, переселились на станцию вместе со своими судами. Это неизбежно привело к росту численности населения «Мак-Мердо», которое увеличивалось с каждым годом, что, в свою очередь, повлекло за собой обострение связанных с этим проблем.

«История станции «Мак-Мердо» за авторством Марии Лерой, 2134 год.


24 января 2093 года

Со слов Йована, Надя сдержала своё обещание. Как только Матвей полез на выручку Домкрату, прогрессистка осторожно подобралась к девушке и оттащила её в заднюю часть салона. Теоретически оттуда можно было выпрыгнуть в случае, если бы судьба всё же решила обрушить вездеход в пугающую пропасть расщелины.

– Она ничего, хоть и прогрессистка, – буркнул Йован, закончив свой короткий рассказ о случившемся.

Арина так и не пришла в себя. Девушку бережно уложили на койку и накрыли одеялом. Затем Матвей поближе рассмотрел её рану, скрытую прядью волос. Удар пришёлся в височную область, кожа порвана, много крови… Ему стало не по себе, особенно, когда он понял, к чему всё это ведёт…

Стоявший рядом Йован крепко сжал руку подруги, будучи не в силах вымолвить ни слова. В его глазах отражался страх.

– Мне нужна аптечка и ножницы, быстро! – скомандовал Матвей.

Надя уже доставала всё необходимое из какого-то ящика и через пару секунд была рядом с ним.

– Зачем ножницы? – растерянно спросил Йован.

– Волосы будут мешать, – тихо ответил собиратель.

– Чему?

Неожиданно Арина очнулась и начала испуганно озираться по сторонам.

– Матвей, Йован… – она попыталась подняться.

– Тише… – Матвей осторожно нажал на её плечи, заставив лечь.

– Что случилось? – из глаз у неё брызнули слёзы. Никто не видел, чтобы Арина плакала с тех пор, как умер её отец. – Голова, моя голова… Почему она так болит? Боже…

– Ты ударилась, милая.

– Ударилась? Как? Сильно?

– Нет, вовсе нет.

На её лице мелькнула вымученная улыбка.

– Хреновый из тебя лгун, Матвей.

Он почувствовал, как в носу у него засвербело.

Понимая, что времени терять больше нельзя, Матвей крепко сжал её плечи и, собравшись с силами, сказал:

– Мне придётся зашить рану, Арин. Прямо сейчас. Тебе нужно потерпеть, хорошо?

Девушка тихо взвыла.

Стоявшая рядом Надя отвела взгляд.

– Хорошо? – ещё раз спросил Матвей, коснувшись её щеки.

Арина кивнула. Горячие слёзы обожгли его пальцы.

Матвей потянулся к аптечке за хирургической нитью с изогнутой иглой, но Надя его опередила:

– Я обработаю иглу. Ты пока займись волосами.

Он молча с ней согласился и достал из той же аптечки небольшие ножницы.

– Волосами? – в голосе Арины послышались умоляющие нотки.

– Да, милая, придётся отрезать твой красивый локон, чтобы добраться до раны. Совсем чуть-чуть…

Она лишь издала очередной стон, выражающий смирение.

– Ты раньше делал это? Зашивал раны? – задала вопрос Надя.

– Да, много раз, – сказал собиратель и поймал взгляд Вадима Георгиевича, виновато посматривающего в их сторону. С ним он поговорит позже…

– Так, закрой глаза, – велел Матвей Арине и стал осторожно, но быстро состригать волосы. Рана продолжала кровоточить.

– Эй, мелкая, – подбадривая подругу, Йован сел рядом с ней на койку. – Ты, конечно, даёшь… Всё веселье пропустила.

– Йован, пожалуйста, не сейчас, – взмолилась девушка.

Здоровяк прикусил верхнюю губу, испытывая неловкость. Чтобы исправить ситуацию и успокоить Арину, он взял её ладонь в свои руки.

– Я буду с тобой всё это время, лады?

Она кивнула, стряхнув несколько слёз.

Ножницы перестали щёлкать. Теперь, когда каштановые волосы больше не скрывали рану, она выглядела куда более внушительной, чем казалось прежде.

– Сейчас я её обработаю, – предупредил девушку Матвей, вытирая холодные капли пота с её бледного лба. – Будет щипать. Потерпишь?

И не дожидаясь ответа, опрокинул баночку с антисептиком на ватный тампон, а затем коснулся им виска Арины.

– Ай! – она поджала губы, но терпела. Глаза увлажнились ещё сильнее.

– Понимаю, понимаю… – утешал он её. – Ещё немного.

Йован чуть сильнее сжал ладонь девушки.

– Ты восточник, Ариш, – произнёс здоровяк. – А сильнее восточника кто?

– Только… ай!

– Только?

– Только мороз и пурга.

– Правильно.

– А ещё этот кусок ваты. Это точно не кислота?

Когда с обработкой раны было покончено, Матвей бросил ватку в сторону и отдал Наде баночку с антисептиком. После чего она протянула ему обработанную иглу.

– Боже… – снова взвыла Арина, мельком увидев хирургический инструмент, – это точно была игла, а не копьё?

– Прости… – прошептала Надя, коснувшись её плеча.

– Ты готова? – спросил собиратель сестрёнку, взявшись за иглу.

– Нет.

– Значит, будем считать, что готова.

Матвей переглянулся со здоровяком, утвердительно кивнув. Сейчас им обоим будет крайне нелегко.

Он поднёс иглу к ране, сосредоточился, и медленно вонзил остриё в кусочек торчащей плоти.

Следующие десять минут, в течение которых Арина кричала и брыкалась, пытаясь хоть немного «отдать от себя боль», показались Матвею целой вечностью. Долгой и бесконечной, как пейзаж у них за окном.

Как только дело было сделано, Арина издала тихий стон, закрыла глаза и запрокинула голову.

– С ней всё хорошо? – Йован обеспокоенно потёр подбородок.

Матвей прильнул ухом к её губам и почувствовал тёплое дыхание. Затем измерил пульс на запястье, проверил работу сердца.

– Всё хорошо, – устало ответил он, отложив иголку с ниткой, – просто отключилась.

К ним подошёл Вадим Георгиевич, придерживающий свою вывихнутую руку. Он оглядел Арину, тихо выдохнул и произнёс:

– Один из моих людей в «Мак-Мердо» – врач. Он может осмотреть её, как только мы…

Внезапно Йован вскочил с места, схватил старика за горло и одной рукой прижал его к стене с такой силой, что тот охнул от боли.

– Из-за тебя мы чуть все не сдохли!

– Отпусти его, – сзади послышался щелчок взведённого курка. Надя молниеносным движением успела вытащить из кобуры свой пистолет.

– Отпущу, как только вырву с корнем эту бестолковую прогрессистскую башку! – взревел Йован, ещё сильнее сжав горло Вадима Георгиевича, отчего тот стал брыкаться и хрипеть.

– Это последнее, мать твою, предупреждение! – на этот раз Надя упёрла ствол в затылок здоровяка. – Живо отпустил его!

К ней подоспел и Домкрат, вытащивший откуда-то из-под водительского сиденья штурмовую винтовку.

– Йован! – вмешался Матвей. – Отпусти его.

Собиратель подметил, как горели от злости глаза его друга, прежде он никогда не видел его таким. Куда уж там, он даже представить себе не мог, что Йован способен на подобное.

Нечто жуткое, даже, можно сказать, потустороннее, исходило от его старого товарища.

– Йован, – Матвею пришлось встать и подойти к невменяемому напарнику.

Он крепко вцепился в его здоровую, как бревно, руку, сжимающую горло старика, и заставил обратить на себя внимание. Боже, перед ним стоял совершенно другой человек.

– Отпусти его.

Наконец Йован ослабил хватку. Прогрессист упал на колени, схватился за горло и судорожно ловил воздух ртом.

Надя кивнула Домкрату и указала ему на Вадима Георгиевич. Водитель повесил винтовку на плечо и помог начальнику подняться на ноги.

Здоровяк тем временем сел на край койки и спрятал лицо в руках.

– Я ошибся, ошибся! – прохрипел Вадим Георгиевич, пытаясь отдышаться. – Это моя вина!

Судя по его бегающему по лицам пассажиров «Титана» взгляду, это обращение он адресовал всем.

– Вы не понимаете, каково это – постоянно думать, что там, в тысячах километрах отсюда, моя дочка, которая нуждается во мне! – в голосе его послышалась нотка жалости. – И каждая лишняя минута промедления, каждая секунда кажется мне месяцем! Годом! Что, если я опоздаю на эту самую минуту? Что, если этой самой минуты будет достаточно, чтобы мерзкие твари добрались до неё? Что, если… Проклятье! – он пнул ногой валявшуюся на полу алюминиевую кружку, которая со звоном отскочила от стены и укатилась под одно из сидений.

Прогрессист, схватившись за остатки седых волос на своей голове, плюхнулся в кресло.

– Это чувство разъедает меня изнутри, как болезнь, как вирус.

Матвей снова почувствовал соблазн попытаться убедить его, что их целью является лишь обнаружение останков тела, если они вообще способны их найти. Но он понял всю бессмысленность таких попыток. Разрушить убеждение старика в том, что его дочь жива, было невозможно.

И всё же одну мысль Матвей точно должен был донести до него.

– Мне плевать, какое чувство разъедает тебя, – он решил впредь обращаться к этому человеку только на «ты». – Плевать, что ты там думаешь, и что у тебя на уме. Но вот что я тебе скажу.

Матвей уселся напротив прогрессиста, уголком глаза заметив, что Надя, хоть и опустила пистолет, но не выпустила его из рук.

– С этого момента ты и твоя команда будете следовать моим указаниям. Если я скажу остановить вездеход, чтобы переждать бурю, ты, без возражений, остановишь его. На десять, двадцать, сорок часов… Мы остановимся на столько, на сколько будет необходимо. Ты понял?

– Пожалуй, – смиренно ответил тот.

– Такое же правило будет действовать, когда мы выйдем в море, а затем и на захваченных землях, – продолжил Матвей и бросил взгляд на Домкрата с Надей. – Хотите повысить наши и без того скудные шансы на выживание, тогда вы должны слушаться меня во всём. Советоваться со мной по каждому вздоху. Это понятно?

– Да, – снова послышался смиренный ответ.


***


Час спустя непогода утихла, сменившись небольшим ветром. Как только это произошло, радиолокатор предупредительно пискнул и отобразил находящуюся в полусотне метров от вездехода расщелину, едва не ставшую братской могилой.

– Буря создала помехи для радиолокатора, – объяснила Надя, переведя жесты Домкрата, проверяющего бортовой компьютер. – Сейчас, вроде бы, всё в норме, можно продолжить путь.

С последним предложением она обернулась к Вадиму Георгиевичу, всё это время находящемуся в глубокой задумчивости.

– Начальник? – уточнила Надя.

– Да? Что? – опешил он.

– Едем дальше?

Прогрессист взглянул в лобовое стекло, затем на Матвея, который, в свою очередь, утвердительно кивнул.

– Скажи Домкрату, что можно ехать.

Надя хлопнула водителя по плечу, давая добро. Через минуту «Титан» после длительной остановки продолжил путь, без труда минуя все встречающиеся на пути расщелины.

К восьми часам вечера Берд остался позади, а вездеход следовал дальше по новому, шельфовому леднику Росса, самому крупному из имеющихся в Антарктиде. Это снежное море, представляющее собой гигантскую пустыню, растянулось на восемьсот километров отсюда и до самого плато Рокфеллер в западной части материка. Лишь однажды Матвею довелось пройти его на пути к станции «Палмер». То была опасная переправа, длившаяся почти неделю, но опытный водитель-американец, чьё имя он помнит до сих пор – Ларри, прекрасно справился со своей работой. Он умудрился не только в целости и сохранности доставить их группу собирателей в пункт назначения, но и прочитать им ряд ежедневных лекций о строении Росса и влиянии ледника на климат. Причём, свой рассказ американец подкреплял множеством исторических фактов. Ларри, как оказалось позже, был гляциологом7[7], работавшим на «Мак-Мердо» ещё до Вторжения. Собственно, он и не застал нападения пришельцев, поскольку в те годы как раз находился на станции, то есть в полной безопасности.

Матвей завидовал таким людям, как Ларри, коих было совсем немного. Туристы, отдыхающие здесь в год нападения, полярники и добытчики кобальта, отрабатывающие свои смены, – все они не видели того ужаса, с которым пришлось столкнуться им, выжившим.

Домкрат позволил себе ускорить вездеход, Матвей не возражал. В отличие от Берда, в этой части ледника Росса трещины встречались значительно реже. Да и доверия к решениям водителя-прогрессиста теперь было куда больше, нежели сутки назад. Тот и впрямь знал своё дело.

К ночи, когда небо было по-прежнему ясное, а солнце и не думало садиться, после ещё трёхсот пройденных километров, впереди показался «Мак-Мердо», расположенный на одноимённом мысе острова Росс.

Уже много лет Матвей путешествовал к этой станции и всякий раз подмечал для себя, что с каждым годом она словно бы становится всё шире и шире. Вот и сейчас он наблюдал, как ближе к основанию острова будто бы прибавилось с десяток жилых модулей, в которые с лёгкостью вселились бы все его братья и сёстры с «Востока».

– Да это целый город… – с восхищением прошептала Надя.

Рядом с прогрессисткой стоял Йован. И хоть здоровяк ничего не произнёс – осадок от перебранки с Вадимом Георгиевичем так и не исчез до конца, Матвей видел, с каким удивлением бегают из стороны в сторону его чёрные глаза, осматривающие станцию. Для него увиденное, действительно, было шоком.

– Неудивительно, что все бегут сюда, – прошептала Надя. – Здесь переждать зиму значительно проще, чем на «Прогрессе».

Йован хмыкнул так, словно его честь была задета.

– На «Прогрессе»… – с иронией выдал он.

Должно быть, тот самый осадок, о котором подумал Матвей, выветрился из его товарища прямо сейчас.

– А что это за странная гора вон там? – поинтересовалась прогрессистка, указав чуть правее в сторону острова.

– Вроде как, вулкан, – послышался сиплый голос позади. – Эребус, если не ошибаюсь.

– Арина! – воскликнул Йован, обернувшись.

Укутанная в одеяло, она умудрилась подойти к ним совсем тихо. На лбу белела туго затянутая повязка, края которой почти касались глаз. Матвей, как мог, собрал её волосы в хвост, чтобы они не мешались. Арина выглядела всё так же истощённой, но вид её, стоящей на ногах, принёс Матвею некоторое облегчение.

– Тебе нужно лежать, – строго сказал он девушке и, подойдя, крепко обнял. – Как ты?

– Если не брать в расчёт, что прямо сейчас в голове у меня стучат сотни молотков, – в порядке.

После Матвея к ней подошёл Йован и осторожно прижал к себе, словно боясь повредить своими ручищами.

– Эх, мелкая, напугала же ты меня.

– Всех нас, – добавила Надя.

Домкрат заметил отражение Арины в зеркале и подмигнул, та улыбнулась в ответ.

– Стало быть, мы прибыли? – она сделала шаг вперёд и зашла в кабину. – Это и есть «Мак-Мердо»?

Матвей утвердительно кивнул.

– Ух… – её карие глаза бегали из стороны в сторону. – Она выглядит точь-в-точь, как ты рассказывал мне, Матвей. Помнишь? Все эти жилые модули, электростанции… А, гляньте, сколько у них ветряков!

– Да, у них много всякого, но пускай обёртка не подкупает тебя, Арина, как и всех вас, – обратился Матвей к остальным. – Внутри «Мак-Мердо», каким бы великим и прекрасным он ни казался со стороны, проблем не оберёшься.

– Например? – поинтересовалась Арина.

– Например, – выдохнул Матвей, – в последний раз, когда я вернулся с рейда, меня и другого собирателя чуть не убили, едва мы покинули судно. Хотели отобрать у нас всё то добро, что нам удалось собрать за вылазку: патроны, оружие, батареи, прочую мелочь. Но, к счастью, охранники порта вовремя подоспели. А ещё пару лет назад одного собирателя из «Конкордии» прикончили перед самой вылазкой в ноябре – его нашли с перерезанным горлом через пару дней на окраине станции, полностью голым. Позже выяснилось, что он пошёл искать в не самых благополучных местах станции украденное у него накануне снаряжение, за что и поплатился жизнью. И таких историй, произошедших в «Мак-Мердо» за последние лет пять, у меня наберётся ещё уйма.

– Боже… – спустя непродолжительное молчание произнесла Арина, – ты никогда прежде не говорил об этом.

– Не было причин рассказывать тебе подобное.

– А я-то думал, что это у нас на «Прогрессе» не всё гладко, – внезапно вмешался в разговор Вадим Георгиевич, впервые заговорив за долгое время.

Он прочистил горло, поднялся с переднего сиденья и, слегка склонив голову, обратился к девушке:

– Арина, я должен извиниться перед вами. Ваша рана… результат моей спешки. Я сделал неверное решение и навредил вам, подставил под угрозу всю экспедицию, едва та началась, – прогрессист оглядел всех, адресуя свои слова не только Арине. – Понимаю, эти слова не излечат вашу рану, но…

1...78910