Даниил Порохин Бар «До»

Предисловие

Бар «До», единственное в своем роде увеселительное заведение в маленьком городке, где люди знают друг о друге все. В вечер пятницы «До» заполнен людьми, что пришли хоть как-то украсить будничную рутину. Темное помещение в бордовых, кричаще-вульгарных тонах. Если попробовать угадать, откуда создатель данного интерьера черпал вдохновение, то бордель будет на первом месте в списке претендентов, но данное сходство добавляло изначально провинциальному бару каплю городского пижонства. Бурная смесь багровых стен, каменных барельефов и мебели из темного дуба, освещаемых редким теплым светом, не единственная примечательная черта заведения. Дизайнер и архитектор, которые возвели это здание, скорее всего, были воплощением двух личностей одного человека. Ведь никак иначе нельзя было объяснить такое количество углов и переплетений в этой постройке. В связи с тем, что одно из семи чудес захолустного света являлось отдельной городской единицей, никак не пересекавшейся с жилыми помещениями, административными зданиями и магазинами, воля творца «До» воплотила в жизнь настоящий лабиринт, где, охмелев, можно было раствориться среди пошлости интерьерных решений и не попасть домой.

Завернув за угол, составляя в голове примерную карту заведения, я наткнулся на двух зрелых мужчин, на вид лет сорока пяти. Они обсуждали спорт, политику, женщин, но главной темой разговора, что проскальзывала между строк, было перечисление подвигов их товарища. Смех разливался бы на весь бар, но быстро угасал, ударяясь о стены и бесконечные углы этого запутанного архитектурного безумия. Возможно, такова и была задумка данной конструкции, что позволяла не накладывать гул шумных компаний друг на друга. Я бы остался слушать их дальше, сидя на удобном кожаном диване, но в одно мгновение нечто весьма приятное и неожиданное бесцеремонно вторглось в мое личное пространство.

Официантка с каре нежно-палевого цвета, в янтарном топе и короткой клетчатой юбке, запрыгнула ко мне на колени спиной и придвинулась так близко, что мой нос уперся ей между лопаток. Я прекрасно ее знал, и особенно мне был по душе ее пылкий, кокетливый нрав, крайне редко переходящий в распущенность. Но вот она повернулась ко мне лицом и, изобразив притворное удивление с нескрываемой забавой в улыбке, начала разговор:

— Думаю, ты очень рад меня видеть!

— Каждый раз, как в первый. Не думаю, что мне когда-нибудь могут надоесть такие приветствия. У меня для тебя и подарок есть: два билета на мероприятие, сходим?

На этот раз удивление на ее лице было настоящим, но мимолетным.

— И куда же ты меня зовешь?

— В музей личных границ, сейчас там как раз выставка.

Испытывая волнение, часто можно перейти в защиту, используя сарказм и шутки, но девушку, что постоянно работает с людьми, этим точно не обмануть. Приятно ли ей видеть такую реакцию на тесное взаимодействие — это загадка. Но эта сцена повторится не единожды, что сильно греет мое нутро.

— Отличная попытка, даю шесть баллов из десяти! Так и будешь тут сидеть? Сделаешь заказ у бара, и я прощу тебе эту колкость. — Она ловко соскочила с колен и пошла с подносом к центральной части бара.

Встав, я пошел за ней, попутно вдохнув полной грудью шлейф табачно-вишневых духов, что идеально подходили интерьеру заведения и помогали отвлечься от сотни различного рода запахов людного места.

Центральная часть бара была самым обширным помещением. В ней прекрасно раскрывался антураж всего заведения. Массивная барная стойка, выполненная полностью из красного дерева, находилась справа от входа и занимала значительное пространство, притягивая к себе посетителей. Поодаль от нее стояли в хаотичном порядке столики в той же древесной стилистике. У стен расположились места для больших компаний с мягкими, слегка уставшими, темно-зелеными диванами, что пережили много гулянок. На темно-коричневую плитку пола, по рельефу напоминающую камень, часто падала кухонная утварь из стекла, кончина которой всегда отражалась в злобной гримасе уборщицы. Прямо напротив барной стойки, у другой стены, была установлена сцена. Хоть живая музыка тут и редкость, но вот караоке — развлечение каждодневное. Крупный мужчина средних лет, внешне точь-в-точь напоминающий байкера, с невероятно серьезным лицом исполнял песню про женщину и ее любовь, разрыв отношений и попытку пережить это расставание. Именно этот живой оксюморон отлично описывал настроение всего заведения.

Люди, посещавшие данный бар, никогда не были из одной вселенной. Офисные белые воротнички, работяги с предприятий, домохозяйки и проезжие дальнобойщики — каждый был вхож в это экстраординарное городское пространство.

Мое преследование официантки было напрасным. Легкими движениями она испарилась в очередном обслуживании посетителей. Надеясь на ее дополнительное внимание, я пришел к бару сделать заказ.

— Мне одно темное, пожалуйста.

— Хорошо, ты будешь тут или принести в кабинет?

— Давай в него.

— Принято, скоро принесут.

Слева от барной стойки в паре шагов находилась довольно массивная дверь. Повседневно открыв ее, я оказался в другой части заведения, что напоминала длинный коридор. Стилистика этого места была немного иной, привычный бордовый изменился на синий цвет, но в остальном все было прежним. В таком узком пространстве находилось небольшое количество людей, что сосредоточились ближе к концу помещения за длинным прикрепленным к стене деревянным столом, к которому я и направился.

Четверо мужчин, занимавшие данное пространство, мне хорошо знакомы. Часто собираясь для разговоров в этом помещении, что работники бара прозвали «кабинетом», мы укрепили нашу связь и были рады порассуждать на темы философии жизненного пути. Мы говорили, смеялись и естественно сильнее хмелели. Беседы мы вели многогранные, так как все приятели были из разных сфер деятельности, а также имели отличные друг от друга мировоззрения.

С повышением градуса становилось все сложнее различать окружающую обстановку. Сконцентрировав внимание на этой мысли, я понял одно: я точно не так пьян, чтобы не различать лица. Все люди, попавшие под мой взор этим вечером, лишь силуэты.

— Так… Нужно взять себя в руки… — проговорив себе это под нос, я начал анализировать свое состояние. — Чувства притуплены, ощущение полного отсутствия контроля, не удается построить причинно-следственные связи… Время, проведенное в баре, является лишь сном или же это происходит прямо сейчас?

Сознание, взбудораженное объемным наплывом вопросов, помутилось, веки стали неимоверно тяжелыми, и я растворился среди пошлости интерьерных решений и шума как будто бы знакомой компании…

Бар. Заполненный до отказа людьми, темный в бордовых, кричаще-вульгарных тонах. Завернув за угол, составляя в голове примерную карту заведения, я наткнулся на двух зрелых мужчин, на вид лет сорока пяти. Чувство дежавю и легкий озноб, прошедший по спине, меркнут на фоне того, что сейчас снова я окажусь рядом с этой прекрасной официанткой. Понимая, что вот-вот она окажется у меня на коленях, я чувствовал, как сердце трепетало. Но откуда я это знаю?..

Глава 1. Отрицание?

Как ни складывалась судьба человека, в какой-то момент жизни он остановится на пути в магазин, на работу или на учебу и задаст себе вопрос — а куда я собственно иду? И в один из прекрасных понуро-будничных дней данный вопрос распахнул двери моего сознания во время монотонной офисной работы. Имея диплом о высшем юридическом образовании, легко убедить себя в его пользе и некой практичности, которую подтверждает еще один миллион таких же юристов, что омывают пороги центров трудовой занятости с понедельника по четверг. Полностью отдав свою молодость на продвижение по карьерной лестнице, оборачиваясь назад, немного боязно пересматривать взгляды на жизнь и ее устройство. Откладывая разрешение вопроса самореализации, я оказался в застывшей временной петле, состоящей из рабочего офиса, дома и попеременного посещения родственников и приятелей. Я понимаю, что вопрос ценности имеющегося уклада моей жизни зависит от угла, с которого я осуществляю обзор. Но как бы я ни крутил картинку в голове, нутро подсказывало, что все же что-то не так…

Когда я собрал все мысли воедино, волю в кулак и слабоумие на вооружение, просветление, пришедшее внезапно, не заставило себя ждать. Что нужно сделать, когда самодиагностированное профессиональное выгорание затянулось? Устроить себе длительный, почти бессрочный отпуск в глуши, которую ты когда-то мог назвать малой родиной!

В майскую пору погода бывает особенно переменчивой. Находясь на обшарпанном, проверенном временем балконе уютной, но разрушающейся хрущевки, я наслаждался горячим кофе и гениальностью своей идеи, скрываясь от порывов холодного ветра в монотонном серо-коричневом пледе, что идеально подходил краскам этого населенного пункта. Трудно описать это наслаждение: по телу разливалось тепло, а рядом бушевал прохладный природный натиск.

В данном городке никогда ничего не происходило, но сквозь года безнадежность трансформируется в безмятежность. Теперь пустынными улицами, наблюдая с высоты третьего этажа, можно лишь восхищаться. Хоть и временно, но пережившая не один мировой кризис однушка стала моим убежищем. Этот форт, возведённый домостроительным комбинатом на рассвете юности моего отца, был наполнен очень размытыми, но все же волнующими струны души воспоминаниями из детства. Спасающий от палящего летнего солнца бело-синий подъезд, железные перила с деревянными поручнями, запах полусырого бетона от намытых лестниц — все это дарит чувство безопасности, защищённости и радости. Возраст притупляет чувство тревоги, возникшей не из самых приятных моментов взросления, что позволяет воспринимать отрочество как что-то положительное. В условиях ностальгически-релаксирующих мыслей я нашел спасение от угрызений правильности выбранного мною жизненного пути. Но, находясь в пространстве застывшего функционализма уже вторую неделю, я ощущал время чуть длиннее обычного. Я и стараюсь не верить в фатальность, занимая позицию главного героя, но неординарные совпадения все же цепляют мое внимание. К примеру, недавний сон с яркими, почти реальными по ощущениям, подробностями. По обыкновению, сны забываются, но этот мне впечатался в память, хоть и с пробелами. Именно он стал одной из причин моего спасательного отпуска в почти забытую прогрессом глушь. Бар, что не сильно соответствует духу этого места, стал некой достопримечательностью, которую я отметил в своем списке экскурсий по прошлому.

Когда переступаешь балконный порог, в глаза сразу бросаются элементы интерьера, к которым трудно привыкнуть. Бежевые обои с нежно-розовыми цветами, бордовый советский торшер, двуспальная деревянная кровать, заправленная массивным верблюжьим одеялом оранжевого цвета — все это, безусловно, снижало арендную плату, но на инстинктивном уровне отталкивало. Чувство безнадежности и отсутствие косметического ремонта в этой квартире — данность. Маленькое пространство избавляло от уязвимости открытых зон. Контролировать обстановку было легко — пара квадратных метров осматривается за секунду. Однако внимание к мелочам парадоксальным образом лишь обострилось. Вишенкой на торте этого дизайнерского шика были рассыпанные у кровати семечки, но руки всё как-то не доходили их убрать.

— Пора прогуляться, сегодня точно дойду до бара.

Подбодрив себя, я оставил эмалированную кружку, на которой праздно красовались три клубники, на журнальном столике. Сколько ни смотри на унылый вид жилья, настроение лучше не станет, но, возможно, цветущее, весеннее настроение поджидает где-то за пределами этих стен. К тому же отсутствующее соединение с сетью, которое лишает тебя доступа к кратковременному приливу удовольствия, волей-неволей заставляет задуматься о получении впечатлений от реального мира.

Пройдя пару метров от парадной, я по привычке, сформированной непосредственно в этом городке, остановился, чтобы прислушаться к звуку работающего телевизора. Крик сенсационных новостей раздавался из квартиры арендодателя, находившейся на этаж ниже моей. Это был некогда добродушный старичок, что всегда любил джазовые мотивы в музыке и фантастическую литературу, но время, хитросплетения судьбы и различные невзгоды превратили его в тень когда-то знакомого мне соседа. Музыка сменилась на криминальную хронику, добродушие превратилось в ворчливое осуждение, а некогда теплый взгляд померк так сильно, что вызывал чувство тревоги и холода. Иногда время является лучшим лекарством, но если рецепт выписан неверно, то снадобье превращается в яд. Если составить поведенческую характеристику старика Лиспена в прошлом и настоящем, возник бы образ практически диаметрально противоположных личностей. Но где-то в глубине души я верил, что старик все тот же, что и в моих воспоминаниях. Эту теорию также подкрепляли обстоятельства моего заселения. Как только я обратился к поиску жилья, он предложил очень выгодные условия: проживание почти даром. Условие для льготы было лишь одно: иногда рассказывать, как сложилась моя жизнь, от чего отказаться было невозможно.

— Новое нападение обошлось без летального исхода, подробнее в репортаже корреспондента! — кричал телевизор.

Резко увеличившаяся громкость явно свидетельствовала о повышенном интересе к инциденту.

— Да, страшно выходить на улицу, когда такое творится… — я невольно пробормотал под нос.

Этот монолог оторвал меня от звука новостей, и я продолжил свой запланированный поход по городским достопримечательностям. Первая в списке — это площадь. Такая есть в любом городе, но, в принципе, слово «площадь» этому месту подходит слабо. Один широкий пешеходный перекресток из брусчатки, со всех сторон окруженный газоном, редкими цветами и двухэтажными административными зданиями. В центре незамысловатого пространства красовался фонтан с золотой рыбкой. Достойно пристального внимания было не столько само лобное место, сколько занимавший его контингент. На фонтанном парапете сидел недооцененный, но несломленный уличный музыкант. На вид весьма скромно одетый мужчина, немного обросший, с заметной двухдневной щетиной. В его имидже заметно выделялся малахай, надетый больше на усмотрение души, а не каких-либо погодных условий. К достопримечательностям города он был приписан из-за его инструмента и репертуара. Виртуозно владея балалайкой и имея довольно своеобразный музыкальный вкус, он то и дело исполнял классические произведения русского постпанка, вступительные заставки японских анимационных произведений, альтернативный рок и восьмибитные мотивы старых игр. Перед ним всегда лежит футляр с приклеенной запиской: «Сергей». Возможно, это его имя, либо же так он называет своего струнного товарища. Истина отходит на второй план, когда ты занимаешь скамью напротив фонтана и откидываешь голову на спинку сиденья. Сначала радуешься, угадав, что же сейчас исполняет мастер, а потом наслаждаешься, как точно можно воспроизвести любимые мотивы на столь далеком от нынешних реалий инструменте.

Сложно оторваться от его исполнения, но сегодня тревожные мысли не давали сосредоточиться на чем-либо. Чувство фрустрации подступило к краю горла: еще один день бездействия, мешающий добиться поставленной цели, ухудшал общий психоэмоциональный фон. Маленькое путешествие в эти края было мотивировано посещением бара, что никак не покидал ментального пространства из-за повторяющегося ранее сна. Но после того, как я оказался в городе, посещение заведения стало камнем преткновения. «До» появился уже после того, как я уехал в столицу, и те очертания, что пришли из бессознательного, скорее всего, не имели с реальностью ничего общего. Его несоответствие с моими ожиданиями разрушит те облачные замки, что я успел настроить по пути сюда. Если забыть про главную цель моего отпуска, то вся гениальность задумки сразу испарится. Осознание того, что в любом случае придется возвращаться к рабочим будням, сильно тяготит нутро. Стратегия избегания проблемы, откладывание решения задачи на более поздний срок — краткосрочное лекарство, что возвращается неприятным осознанием своей беспомощности. Единственный способ избавиться от самоистязаний — это закончить начатое. Положив в футляр Сергея пару полусмятых купюр, я направился в сторону бара.

Город, что можно обойти всего за пару часов, довольно практичен для размеренной жизни. Неспешно пройдя по редким улочкам, я не успел заметить, как предо мной возникло довольно выделяющееся среди всех городских построек двухэтажное здание из красного кирпича. Центральный вход был округлой формы и немного напоминал башню, из которой в двух разных направлениях продолжались стены, образовывая странный треугольник. В этой центральной башне на первом этаже находилась массивная двухметровая входная дверь, сделанная из красного дерева, над которой возвышались бледно-золотые буквы — Бар «До». Второй этаж был усеян полукруглыми витражными окнами. Впечатление от сооружения было четким — это что-то не от мира сего. Внутреннее чувство тревоги сменилось на предвкушение, что же ждет за этой исполинной дверью, которая так ярко резонирует с образами в голове.

Темное помещение в бордовых, кричаще-вульгарных тонах. Если попробовать угадать, откуда создатель данного интерьера черпал вдохновение, то бордель будет на первом месте в списке претендентов, но данное сходство добавляло изначально провинциальному бару каплю городского пижонства. Внезапное, необъятное чувство, что данное место уже было описано в прошлом и где-то в коридорах памяти этот интерьер ярко резонировал с тем, что сейчас глаза судорожно и жадно просматривали. Дежавю застает врасплох, так как человек точно знает, что в этой локации он впервые, и ощущение повторного посещения невозможно. Безуспешные попытки вспомнить, когда и где именно происходила эта ситуация, отсутствие четкого восприятия реальности и общая потерянность сопровождают эффект, намекая, что не ты управляешь ходом событий.

— Все точно так же, как и во сне…

После того как я пробормотал это под нос, внезапное чувство резко отступило, ведь неспособность вспомнить источник «знакомства» с этим местом была триггером для его запуска. Когда я наконец принял причину воспоминаний, дыхание стабилизировалось, тревога ушла, а на первый план вышло любопытство. Как что-то пришедшее из бессознательного в виде образов и деталей могло так точно совпадать с реальностью? Любознательность в ногах привела тело в движение, не дождавшись логичного умозаключения. Дизайнер и архитектор, которые возвели это здание, скорее всего, были воплощением двух личностей одного человека. Ведь никак иначе нельзя было объяснить такое количество углов и переплетений в этой постройке.

— Здравствуйте!

Изучение пространства прервал появившийся из служебной комнаты бармен. Центральное помещение, где находилось его рабочее место, было самым обширным, прекрасно раскрывая антураж всего заведения. Массивная барная стойка, выполненная полностью из красного дерева, находилась справа от входа и занимала значительное пространство. Поодаль от нее стояли в хаотичном порядке столики в той же древесной стилистике. У стен расположились места для больших компаний с мягкими, слегка уставшими, темно-зелеными диванами, что пережили много гулянок.

— Вы сегодня наш первый посетитель.

— Прямо первый?

— Да, в четверг днем сюда почти никто не заходит. Вы уже знаете, чего хотите или сначала ознакомитесь с ассортиментом?

— Мне средний капучино, без всего. У Вас довольно интересное место, я бы с радостью его еще поразглядывал.

— Конечно, бродите сколько душе угодно! Этот бар славится своим строением и интерьерными изысками. Только скажите, за какой столик принести кофе.

— Я буду в кабинете.

Бармен вопросительно посмотрел, явно не понимая, о чем идет речь.

— Боюсь, у нас нет коворкинга или каких-то приватных помещений…

Я указал на массивную дверь, что находилась слева, в паре шагов от барной стойки.

— А это разве не он?

Бармен повернулся, посмотрел на дверь и сменил вопросительный взгляд на социально позитивную реакцию, которая выражалась в легком вздохе и едва заметной улыбке.

— Ах, так вы об этом помещении. Да, действительно, похоже на кабинет, но не припомню, чтобы кто-то еще его так называл.

Хоть бар и был точь-в-точь как во сне, все же такого рода детали совпасть не могли, что давало легкое облегчение от резко нахлынувшего потока информации.

— Видимо, я что-то перепутал. Пойду осмотрюсь.

— Хорошо, кофе вам принесут в кабинет.

Бармен расплылся в более заметной улыбке, давая понять, что у него появилась еще одна история о странном посетителе для своих коллег.

— За этой дверью должен быть узкий синий коридор и длинный стол у дальней стены, — сразу пронеслось в голове.

Привычным движением открыв массивную дверь, я оказался в другой части бара, что напоминала длинный коридор. Стилистика этого места немного отличалась от остального заведения, тут бордовый изменился на синий цвет, но в остальном все было прежним. В таком узком пространстве могло поместиться небольшое количество людей. В конце помещения находился вытянутый деревянный стол, прикрепленный к стене.

— Именно так и выглядит…

Пробормотав себе под нос, я устроился поудобнее и отдался рефлексии. Для начала все можно списать на дежавю, ведь хоть сон и яркий, он состоит из образов, а не деталей. Мозг, что не успел обработать информацию, скрестил ее с бессознательным и выдал желаемое за действительное. На это указывает и то, что данная комната в реальности не имеет названия. Но внутреннее чувство тревоги хоть и притупилось, но никуда не ушло. Что-то в этом месте притягивало, возбуждая первобытное любопытство. Поток мысли был оборван барменом, что принес готовый кофе.

— Ваш капучино.

— Спасибо.

— У нас место оживленное. Лучше всего оно раскрывается в вечернее время, когда приходят посетители.

— А когда больше всего людей?

— Как раз завтра к девяти вечера будет почти полная посадка, конец пятницы всегда приносит бару много хлопот, но мы рады всем гостям.

— Тогда могу ли я сейчас забронировать?

— Конечно. — Он записал что-то в блокнот. — Будем Вас ожидать, Артем.

— Спасибо.

Бармен удалился. Поспешные выводы всегда дальше всего от истины. Заглянув сюда пару-тройку раз, я, пожалуй, смогу разобраться, что же это такое: дежавю, видение или проделки разыгравшейся фантазии. С первым глотком кофе стало приятно от мысли, что дело сдвинулось с мертвой точки, и угрызения совести от бездействия начали отступать.

— Я вроде не говорил бармену своё имя…

Глава 2. Сомнения?

В майскую пору погода бывает особенно переменчивой. Находясь в довольно стерильной, но явно пережившей не одно десятилетие больничной палате, я наслаждался видом неба, распростертого высоко над землей, скрываясь от порывов ветра за надежной защитой двухстворчатого деревянного окна. Трудно описать наслаждение от пребывания в теплом помещении, когда за хрупким стеклом бушует холодный природный натиск. В этом городке практически никогда ничего не происходило, но все меняется со временем.

Из ординаторской, что находилась по ту сторону стены, доносились разные отрывки производства местного телевизионного вещания. Повседневная реклама, юмористические шоу, вести и старые военные фильмы — привычная программа показа, с которой знаком каждый в маленьких городках. Она стабильна и не меняется долгое время, на некоторых нагоняя тоску, а на других блаженное спокойствие, ведь, когда знаешь, что произойдет завтра вплоть до телепрограммы, жизнь не кажется страшной и непредсказуемой. Однако миру вокруг нет дела до планов людей, что хотят тихо и мирно прожить свою жизнь. В этот будничный четверг новости принесли в сонное царство семя тревоги.

— Новое нападение обошлось без летального исхода, подробнее в репортаже корреспондента!

Резко увеличившаяся громкость телевизора явно свидетельствовала о повышенном интересе к инциденту. Нет ничего странного в том, что люди интересуются происходящим, тем более если это произошло прямо у них под носом.

— Юноша остался жив после нанесения ножевого ранения, однако в правоохранительных органах пока не могут дать комментарий по произошедшему. Как сообщают источники, близкие к силовым ведомствам, следов преступника не обнаружено, проводятся следственные мероприятия.