Даниэла Торопчина Филфак

Глава 11

Почти каждый вечер они проводили в комнате Ника. Он видел растущее напряжение Василисы с учебой и давал ей списывать все, что делал сам, готовил с ней индивидуальные задания и даже делал кое-что за нее, но все это не давало ей главного – сил и способности концентрироваться. Девушка возненавидела учебу; ей было слишком тяжело даже просто подниматься с кровати, чтобы пойти туда.

В середине весны Вася совсем перестала появляться в университете. Ей было плохо; целыми днями она лежала в общежитии то на своей кровати, то на кровати Ника. Когда-то плакала, когда-то спала, когда-то просто смотрела в стену. Мама снова пила и не присылала денег, и девушка стала задумываться над тем, чтобы найти себе подработку.

Даже если бы она прямо сейчас забросила университет и не ходила туда ни дня, отчислили бы ее только через год – так что девушка со спокойной душой (если так вообще можно было сказать о ней) принялась искать работу. Это было довольно легко: в Москве всегда полно вакансий курьеров и официантов. С первого же раза девушке удалось устроиться на работу в кофейню – она была рядом с общежитием и туда ее готовы были взять без опыта и всему научить.

Через три недели она была уже почти уверенной в себе бариста и на удивление схватывала всю новую информацию на лету. С Ником они теперь общались все реже: с графиком два через два по двенадцать часов и непонятно какими выходными сил на это почти не оставалось. Парень все упрашивал Василису сходить то к психологу, то даже к психиатру; он готов был оплатить и прием, и таблетки, и страстно уверял Васю, что у нее депрессия, но девушка об этом и слушать не хотела – была уверена, что это просто такой период. Отношения портились, секс постепенно из них исчезал. Однажды, лежа голышом и в обнимку с Николя после посредственного акта любви, Василиса горько расплакалась.

– Ты что? – парень явно был удивлен таким поворотом событий.

– Не знаю, – сквозь слезы проговорила Вася. Она и правда не знала, что с ней происходит – просто вдруг резко стало больно и грустно и начали душить слезы. – Я дура, да?

Ник пожал плечами.

– Нет, Василиса, ты не дура. Ты просто устала, – погладил

ее по голове Ник.

– Я плохая? Я чувствую себя очень плохой из-за того, что заставляю тебя со мной возиться.

– Ты не плохая, и я не вожусь с тобой, я просто люблю тебя, – и поцеловал ее в макушку. Последние слова от парня она уже слышала – и почему-то не верила им.

– Любишь?

– Угу.

– И я тебя. Почему тогда все так плохо?

– Потому что у тебя депрессия, Василиса. Я не врач, но я вижу. У моей мамы была депрессия, – с сожалением вздохнул Николя. – Она пошла к психиатру и вылечилась.

Девушка подняла полные слез глаза и отрезала:

– Нет. Россия – не Франция, здесь депрессию не лечат.

Ходить на работу было так же тяжело, как в университет, но за это хотя бы платили – этот факт держал Васю на плаву. Отношения с Ником же, напротив, все сильнее и сильнее тяготили ее: приходилось быть общительной и доброй, когда хотелось лишь орать и бить стену – из-за этого рядом с ним она всегда была напряженной и расслаблялась только в полном одиночестве в своей комнате в те редкие минуты, когда дома не было Ксюши. С подругой взаимоотношения складывались чуть лучше: с ней можно было быть злой, недовольной, грубой – казалось, Ксюша чувствует все то же самое, и потому все стерпит. В какой-то момент Василиса после очередной смены поприветствовала сонную подругу, рухнула на кровать и вдруг выдала:

– Может, нам расстаться?

Ксюша была против: Николя помогал Василисе деньгами и был ее верным плечом, так что никакого практического смысла в расставании не было. Вася же говорила о чувствах: о том, как она устала отдавать любовь Нику, ведь у нее не хватает этой любви даже на себя, о сексе, из удовольствия и развлечения превратившемся в тяжкую обязаловку, и о депрессии, которую постоянно диагностирует у нее парень.

В вопросе депрессии, впрочем, Ксюша была с ним полностью солидарна: она сама не так давно стала ходить к психиатру и, пусть это и считалось среди многих чем-то постыдным, ей становилось явно лучше на антидепрессантах, выписанных врачом. Василиса все еще наотрез отказывалась: с ней все нормально, какой психиатр? Сколько, пять тысяч в час? Увольте.

Глава 12

– Я не знаю, как это говорить. Я скажу: «Давай расстанемся», но я не предлагаю, я уже все решила.

Николя сел на кровать и посмотрел на мечущуюся по комнате девушку.

– Давай.

– Чего?

– Давай расстанемся, Василиса. Если ты приняла решение и я должен только формально дать соглашение – я согласен, хотя мне этого не хочется.

– Согласие, а не соглашение, – по привычке поправила Вася. Она не ожидала такого ответа от Николя; он должен был уговаривать ее остаться и заверять, что любит, а вместо этого…

– Получается, все?

– Видимо, все, Василиса. Если ты все решила, я не буду заставлять тебя быть со мной, хотя мне будет плохо без тебя, наверное.

– Наверное?.. – начала было возмущаться девушка, но осеклась. – Ладно. Извини. Тогда я возьму вещи и пойду, получается?

– Да, Василиса.

Вася сгребла в охапку свою домашнюю одежду, лежавшую на пустующей кровати, и направилась к двери. Потом развернулась, замялась; среди вещей был свитер Ника, который она иногда носила. Парень понял, в чем дело:

– Оставь его себе, он же тебе нравится.

Василиса послушно кивнула и вновь подошла к двери.

– Пока?

– Пока.

***

Расставание скверно сказалось на Василисе: целый месяц после так легко прошедшего разговора она плакала каждую ночь, уже и не стесняясь подруги. Ксюша утешала, как могла, но никак не получалось – Васино горе, кажется, росло и росло. Она все так же ходила на работу, теперь, казалось, даже с удвоенным энтузиазмом, ведь больше ни мама, ни парень не помогали ей деньгами.

Росли и долги Васи по учебе: семестр скоро должен был закончиться, и у нее не было бы в нем ни одного сданного предмета. Даже при всем желании с графиком бариста ходить на пары было невозможно – три дня подряд девушка работала по двенадцать часов, затем двое суток отсыпалась и снова выходила на работу. Спала она дольше обычного: по четырнадцать часов в выходные и по восемь в рабочие дни. Однажды после долгой смены девушка не дошла до пятого этажа – села на третьем и заплакала. Ей было все равно, что кто-то увидит ее, что лестница грязная и холодная, что она не ела с самого утра и было бы здорово уже поужинать. Казалось, ничего, кроме слез, в ее голове и не было.

«Было бы здорово, если бы мимо прошел Ник и помог мне», – подумала она и просидела с этой мыслью на лестнице еще полчаса. Мимо никто не прошел; пришлось подниматься к себе.

– Вась, может, все-таки к психиатру? Давай я тебе дам ссылку на свою психиатриню, она классная!

– Не знаю. Мне кажется, она скажет, что я дура и со мной все нормально, – вздохнула Василиса.

– Не скажет! – Ксюша пересела к подруге и обняла ее. – Ты чего? Давай так: я тебя запишу и оплачу прием, если поможет – хорошо, если нет – ты хотя бы попробуешь. А? Вась?

– Не знаю я. Нет. Пять тысяч за час – слишком много.

– Зайчик, если дело только в деньгах, я лучше помогу тебе, чем проем их в столовке за неделю, – улыбнулась собеседница и села обратно к себе на кровать. – Всё, я тебя записала! Прием через две недели, адрес я тебе скину, оплатила онлайн.

Василиса смутилась.

– Спасибо. Я верну.

В нее прилетела мягкая игрушка – маленький толстый черный дракон.

– Беззубик, лети обратно, – сказала Вася и бросила игрушку в подругу.

К врачу девушки поехали вместе: себе Ксюша назначила прием на тот же день, сразу после Василисы. Психиатром оказалась молодая девушка лет двадцати семи с короткой стрижкой и в модном пиджаке в мелкую клетку. «Депрессивный эпизод средней степени тяжести» – было теперь написано на бумажке с диагнозом. Василисе выписали антидепрессанты и еще какие-то таблетки для сна, она подождала подругу и девчонки вместе отправились домой.

Первые пару недель никакого результата от приема таблеток не было; потом стало чуть лучше. К концу лета Василисе стало совсем нормально: появились силы работать и желание жить. С сентября она снова стала ходить на пары; правда, видеть там Николя было невыносимо. Она скучала, безумно скучала по нему, и так же безумно стыдилась своих чувств – расстаться было ее решением, и решить снова быть вместе она теперь была не вправе. Ник же, казалось, не обращал на нее никакого внимания: он, как и год назад, увлеченно болтал с преподавателями, умничал и продолжал быть такой же выскочкой, какой был всегда.

Глава 13

Они встретились в гардеробе.

– Василиса?

Девушка обернулась. Позади стоял Николя.

– Да, что? – она изо всех сил старалась не подавать вида, что волнуется, но дрожащий голос ее выдал.

– Василиса, давайте поговорим. Я могу прийти к тебе сегодня?

– У меня работа, – Вася забрала свою куртку у гардеробщицы и подошла к зеркалу. В отражении она увидела, что парень встал позади нее и мягко взял ее куртку, чтобы помочь. Она не сопротивлялась. Накинув куртку на плечи девушки, Ник крепко обнял ее и уткнулся носом в волосы. Они сильно отросли с их последнего свидания; зеленые концы Вася состригла еще летом.

– Вы вкусно пахнете, Василиса. Как обычно.

Девушка тяжело вздохнула и нехотя высвободилась из объятий. Порывшись в кармане, она протянула Николя сложенную вчетверо разноцветную листовку с адресом кофейни, где работала последние несколько месяцев.

– Вот, я здесь работаю. Приходи ближе к закрытию, людей будет меньше, поговорим, – и скользнула вверх по лестнице к выходу. Растерявшийся парень еще несколько минут стоял в гардеробе, не шевелясь. Он не верил своей удаче: она не отвергла его! Даже пригласила на разговор. Учиться рядом с любимой девушкой, не хотевшей быть вместе с ним, было сложно и больно; он держался изо всех сил, чтобы не подойти к ней, не поцеловать ее, не заговорить с нею снова, но боялся вновь быть отвергнутым. Он знал: Василиса тоже любит его до сих пор, просто у нее трудный период, работа, много долгов по учебе и сложные отношения с мамой – ей, кажется, было не до него. Но она не отвергла! Мог ли он быть счастливее?

Вечером Ник робко вошел в кофейню и сел за ближайший к барной стойке столик. Людей было немного, но у бариста, казалось, совсем не было времени на разговоры. Вася крутилась возле кофемашины; она ловко обращалась со всеми стаканчиками, кнопками и рычажками; гости явно были довольны кофе, который получали. Первые пару минут девушка, казалось, не замечала Николя – но это только казалось. Она увидела его, как только тот вошел – как-то не по-обычному нерешительно и скромно. Щеки предательски загорелись и продолжали гореть все время, пока она готовила кофе, стараясь не показать своего волнения. Ник уже без стеснения любовался девушкой за работой: такая увлеченная, такая занятая и безумно, безумно красивая.

– Так чего тебе? – Василиса весело подсела за столик к Николя, когда в помещении стало пусто. Казалось, не было никакого разрыва длиною в полгода.

– Я люблю тебя и хочу быть с тобой, – парень нежно взял ее руку в свою и переплел свои пальцы с ее. Он сам не ожидал от себя такой откровенности, но не ошибся в ней.

– Я тоже, – выдохнула Вася. – Но это очень сложно.

– Почему?

– Я в депрессии – это уже подтвердил психиатр, я пошла к нему, как ты и говорил. В этом Ксюше спасибо, конечно, она меня уговорила на это, сама меня записала, и… В общем, я больная на голову, – девушка покрутила пальцем у виска. – Со мной сложно, а я не хочу, чтобы ты страдал.

– Василиса…

– Нет, правда. Я боюсь, что тебе было бы лучше с девушкой, которая здорова, счастлива, заботлива, в общем…

– Васили-и-и-са, – протянул Ник. – Мне не нужна другая девушка, мне нужна ты. Я готов быть с тобой – больная, грустная, несчастная.

– Больной, грустной, несчастной, – поправила Вася, усмехнувшись. – Правда? – Она с надеждой посмотрела в глаза парня.

– Правда, Василиса. Я… Я даже сделал кое-что для этого. Это маленькое, но… Мне кажется, вас это сделает немножечко счастливее.

– Что? – Вася игриво улыбнулась.

– Поедем со мной, покажу, – заулыбался в ответ Ник.

После закрытия молодые люди вышли из кофейни уже обнявшись. Не было смысла скрывать чувства: они любили друг друга, и это было сильнее всего существующего.

Ник вызвал такси; они проехали мимо университета и остановились где-то неподалеку во дворе дома.

– Куда же ты меня привез?

– Пойдем, Василиса, – Ник набрал код подъезда и пропустил девушку вперед.

На десятом этаже новостройки лифт остановился. Перед ними открылся красивый холл со множеством квартир. Николя подошел к одной из них и открыл дверь ключом.

– Проходи!

Вася послушно прошла внутрь квартиры. Светлая прихожая, большая кухня, две ванных комнаты и две обычных: гостиная и спальня.

– Ого! Ты теперь здесь живешь?

– Да, и… Василиса, мы теперь можем здесь жить. Если ты согласишься, конечно.

Продолжая осматривать квартиру, Вася поинтересовалась:

– И за сколько ты ее снял, если не секрет?

– О, я… Я купил ее, Василиса. Для нас с тобой.

Девушка обернулась. У входа на кухню на одном колене стоял Николя и держал в руках небольшую зеленую коробку с кольцом.

Глава 14

– Ник, ты… чего?

Смущенный отсутствием согласия Николя слегка подвинуться на колене и, проглотив скопившийся в горле нервный комок, проговорил:

– Василиса, я тебя люблю и хочу быть с тобой. Ты была бы моей женой?

Девушка подошла к Нику и взяла в руки коробку, жестом пригласив его встать.

– Я… это так неожиданно. Пойми меня правильно, я… Я тоже тебя люблю, но мне восемнадцать лет, я… Я никогда не думала о замужестве, – голос откровенно дрожал, не позволяя скрыть волнения, которое она испытывала. Голос Ник дрожал тоже:

– О, простите, Василиса, я не хотел, я просто хотел, чтобы… Простите, Василиса, простите, – он стал спешно вырывать коробочку у нее из рук, но Вася вцепилась в нее пальцами и не отдала.

Пару минут она в размышлениях стояла, исступленно глядя на кольцо и не понимая, какое решение принять. Парень молчал.

– Знаешь, это все так глупо и мы так торопимся, мы ведь только что помирились… Но я согласна, – одним духом выпалила она в конце, чтобы не дать себе времени передумать.

Парень не сразу понял, что она сказала, а потом засиял.

– Василиса, так ты согласна?

Девушка счастливо закивала и вернула Николя коробку, протянув ему руку с растопыренными пальцами. Француз надел кольцо ей на безымянный палец и, крепко обняв, приподнял Василису над полом и закружил ее.

– Ты согласна!

Идиллию прервал резкий стук в дверь. Пришлось открыть.

Дальше все было как в тумане: интерпол, МВД, наручники… Полиция забрала Николя, оставив Василису наедине с собой в полупустой квартире без ключей.

Ей ничего не объяснили; ничего не могла себе объяснить и она сама. Пришлось вызывать такси до общежития и плакать, снова много плакать на плече у подруги от несправедливости этого мира.

Несколько дней от Ника не было никаких вестей; девушка все обновляла новостную ленту, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о несправедливом задержании иностранца в центре Москвы. Новостей не было; лишь потом, через полторы недели после всего, в сводках появилась новость: французского гражданина силами Интерпола и полиции Басманного района задержали в купленной им по поддельным документам квартире и экстрадировали на родину; там его подозревают в многочисленных мошенничествах и вымогательствах; его жену задержать пока не удалось.

– Так вот откуда у него деньги, – шептала Василиса, читая новости. – Так вот кто такая Женна… Дженна…

Ксюша кое-как перевела для нее еще несколько французских статей о задержании Николя – теперь у него, правда, была совсем другая фамилия, жена Мари, которую теперь уже тоже задержали, – ею и вправду оказалась Женна, и огромные проблемы с законом из-за каких-то баснословных сумм евро. Легче не стало.

Вася снова перестала ходить на учебу, с работы пришлось уволиться – не было сил. Целыми днями она лежала в своей комнате плакала, пила успокоительные и спала. Подруга смотрела на это недовольно-сочувственно: ей было жаль Василису. Кое-когда она даже винила себя во всем, что произошло: это ведь она тогда сказала Васе, что Ник – хороший парень. В конце концов Ксюша вновь отвела подругу к молодой психиатрине: та не ругалась за отказ от лекарст и понимала состояние девушки. Выписала вновь антидепрессанты и таблетки для сна; Ксюша же взялась следить, чтобы подруга вовремя пила таблетки и «раскачивалась», постепенно возвращаясь в обычный ритм жизни.

– Ксюх, я очень плохая? – периодически спрашивала Вася, – это я во всем виновата, да? Я ужасная…

Подруга давала ей списывать все, что могла – не зря ведь училась курсом старше, – но Василиса все равно утопала в долгах. В конце концов она решилась взять академический отпуск на год, снять комнату и снова пойти на работу. Всё даже почти получилось: купила справку о какой-то хронической болезни, оформила «академ»; комнату снять не вышло. Решила: надо возвращаться к маме в Бердск.

Стоя уже на вокзале перед двухдневным путешествием в родной город, Василиса болтала с матерью по телефону: та была трезвой и счастливой из-за возвращения дочери. Вася знала: она будет плакать, очень много плакать, лежа на маминых коленях, пока Виталик во дворе будет рубить дрова, готовя их к зиме. Потом она очнется, утрет слезы, пойдет искать работу бариста в Новосибирске и будет каждый день ездить по часу туда и обратно; мать будет искать работу в Бердске и изо всех сил не пить, Виталик продолжит работать на стройке и заготавливать дрова на зиму. Потом наступит новый год: они втроем будут водить хоровод вокруг елки, растущей у Виталика во дворе, и трезвые лягут спать. Начнут делать ремонт в хате матери – на это время переедут все к Виталику в двухкомнатный дом, и все будет так, как должно быть, без всех этих французов и предложений – все будет хорошо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.