Чхон Соллан Лес мха

В выходной на той неделе, узнав, что Марко отдыхает, Толга с самого утра решил наведаться к другу. Он так делал при любой возможности. Толга был последним из компании ребят, кто до сих пор жил с родителями.

Как правило, по достижении шестнадцати лет дети переезжали от родителей. Благо было куда, ведь ребенку с рождения определялся дом. Поскольку подземный город имел ограниченное пространство, количество жилых зданий было определенным. Это было частью политики по контролю роста населения. На каждого ребенка, родившегося за десятилетие, полагался дом, что стало возможно из-за обязанности родителей предоставлять свой план по деторождению в верховный комитет. В договоре, где они писали, когда планируют заводить ребенка, должно было быть полностью описано все имущество пары. Если объем не соответствовал установленному стандарту, это было равносильно отказу в возможности иметь детей. Таким образом государство узнавало точное число всех, кто будет рожден за десять лет. Никто не выражал открытый протест в отношении подобной политики, и оставалось загадкой, что происходит с рожденными внепланово детьми. То же самое касалось судеб родителей, сбежавших из-за страха потерять ребенка.

Папа Толги был тяжело болен и не покидал дом, так что ему приходилось быть ногами и руками для своего отца. Каждый раз, когда кто-то из друзей был дома, Толга приходил в гости, чтобы хоть ненадолго ощутить ту свободу и независимость, которых у него не было.

Еще не успев окончательно проснуться, Марко открыл дверь – друг с ходу поприветствовал его словами «доброе утро» и прошел внутрь. В руках у него уже был купленный завтрак. Пока они ели, Толга словно прилип к экрану телефона, переписываясь с кем-то. Судя по широкой улыбке, он точно общался с человеком из Буса. Хотя Толга давно начал так улыбаться, глядя в экран, Марко еще ни разу напрямую не спрашивал об этом. Честнее будет сказать, что ему это просто не было интересно. Но сегодня все иначе. Кушая тонкую лепешку из обжаренной пшеничной каши с намазанной на нее арахисовой пастой, он сидел и наблюдал за Толгой. Будь на месте Марко Юо или Ыйджу, они без проблем спросили бы, однако парень слишком стеснялся начать говорить.

– Переписываешься? – осторожно поинтересовался Марко.

Толга тут же кивнул. Было так трудно собраться и спросить, но гость словно ждал именно этого вопроса и принялся взволнованно объяснять:

– Договорились увидеться завтра. Это будет наша пятая встреча. – Толга, словно заинтересовавшись беседой с Марко, отложил телефон и переключил внимание на друга. – В прошлый раз мы пять часов гуляли. Знаешь ведь прогулочную дорогу возле башни с часами? Там еще кукушка каждый час вылетает и поет. А ты в курсе, что в пять она не кукует? Сам только тогда узнал.

Марко признался, что никогда не слышал об этом. Он даже не осознавал, что на той тропе стояла башня с часами. Парень припомнил нечто подобное только после ответа Толги. В целом город, который знал Марко, сильно отличался от того, каким его описывал друг. Рассказы того всегда были похожи на приключенческие книги. Словно в поисках скрытых сокровищ, он вечно находил места, в сторону которых остальные люди даже не смотрят.

Выражение лица Толги было таким, будто он находился в каком-то сне. Для Марко это ощущалось чем-то очень непривычным, казалось, словно друг находится где-то в другом измерении, куда ему самому не попасть. Парню вспомнились слова Ыйджу о том, что счастье и ответственность неизменно едут в одной телеге.