Чайлд М. Секретная переписка библиотечных книг

Глава вторая. Эхо на Гагаринской

Тишина в комнате стояла такая, что Миша слышал, как в висках стучит кровь. Стук из книги прекратился так же внезапно, как и начался. Мальчик сидел, не шевелясь, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на бордовый переплёт «Всадника без головы». Обычная старая книга. Потрёпанная, с трещинками на корешке. Но теперь Миша знал, что внутри неё бьётся сердце иного времени. И это сердце только что подало знак.

Он осторожно, словно боясь обжечься, приоткрыл книгу на той странице, где только что закончилась их с Аней переписка. Буквы, написанные его рукой, и буквы, написанные её рукой сорок лет назад, мирно соседствовали на пожелтевшей бумаге. Её последняя запись — про Лёшку, про взрыв, про страх — обрывалась. Ответа пока не было. Миша понял: Аня либо ещё не написала, либо… либо что-то случилось в её времени, и она не может ответить.

Он закрыл книгу и прижал её к груди. Тёплая. Всегда тёплая. Даже когда в комнате прохладно. Это тепло успокаивало, но в то же время напоминало, что книга — не просто бумага и клей. Это мост. И мост этот сейчас дрожит под тяжестью событий, которые ещё не произошли.

Миша посмотрел на часы. Половина девятого вечера. За окном уже совсем стемнело, дождь превратился в мелкую морось, и в свете уличных фонарей она казалась серебряной пылью, танцующей в воздухе. Родители смотрели телевизор в гостиной, оттуда доносились приглушённые голоса ведущих и смех за кадром. Ксюша уже спала, разметав по подушке свои светлые кудряшки. Миша остался один на один с тайной, которая была больше, чем он сам, больше, чем его комната, больше, чем весь их город.

Что делать? Просто ждать ответа? Или попытаться что-то выяснить самому? Ведь он живёт в том самом будущем, где дом на Гагаринской стоит целый и невредимый. Может быть, если он узнает, как именно удалось избежать взрыва, он сможет подсказать Ане? Или, наоборот, его вмешательство только навредит?

Миша вспомнил дедушкины рассказы про «эффект бабочки». Дедушка, старый инженер и заядлый книгочей, любил повторять: «Взмах крыла мотылька в Китае может вызвать ураган в Америке». Миша тогда не очень понимал, при чём тут мотыльки и ураганы, но сейчас смысл этой фразы обрушился на него всей своей тяжестью. Если он подскажет Ане, как спасти Лёшку, не изменит ли это будущее? Не исчезнет ли что-то важное в его собственном мире?

Но с другой стороны — Лёшка жив. Он вырос, стал взрослым. Значит, в той, настоящей истории, взрыва не было. Или был, но никто не пострадал? Или Аня всё-таки что-то сделала, и именно её действия спасли друга, а Миша сейчас просто наблюдает за этим из будущего?

От этих мыслей голова шла кругом. Миша решил, что лучший способ разобраться — это узнать факты. А факты хранятся в двух местах: в памяти людей и в архивах.

Он тихонько вышел из комнаты и направился в гостиную. Родители сидели на диване. Папа, в своей любимой растянутой футболке с надписью «Лучший папа», листал что-то в телефоне, а мама вязала шарф — она говорила, что вязание её успокаивает после рабочего дня. На экране телевизора шла какая-то передача про путешествия, ведущий бодро рассказывал о красотах Алтая.

— Мам, пап, — начал Миша, стараясь, чтобы голос звучал как можно обыденнее. — А вы помните, на Гагаринской улице когда-нибудь был взрыв газа? Ну, в старом доме, где сейчас «Продукты 24»?

Родители переглянулись. Папа отложил телефон и посмотрел на Мишу поверх очков.

— Взрыв газа? На Гагаринской? — переспросил он. — Что-то не припомню. Мать, ты не помнишь?

Мама перестала вязать и задумалась, поджав губы.

— На Гагаринской… Это где дом шесть? Жёлтая пятиэтажка? Нет, сынок, взрывов там точно не было. Я бы запомнила. Там моя одноклассница жила, Светка Рябинина. Мы к ней в гости бегали в старших классах. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, — Миша пожал плечами, изображая равнодушие. — Просто в книжке одной прочитал про аварию, подумал, может, у нас такое было.

— В книжке? — папа хмыкнул. — Что за книжка, детектив?

— Приключенческая, — уклончиво ответил Миша. — Ладно, пойду уроки доделывать.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но папа вдруг добавил:

— Хотя погоди-ка. Был случай. Давно, в восьмидесятых. Я тогда ещё в школе учился. По городу слух ходил, что на Гагаринской газовую трубу чуть не разорвало. Утечка была сильная. Но её вовремя нашли. Говорили, какая-то девчонка мелкая всех на уши поставила. Бегала по подъездам, кричала, плакала, звонила в аварийку. Ей сначала никто не верил, думали, фантазирует. А потом приехала бригада, проверила — и правда, свищ в трубе, ещё бы пара часов и могло рвануть. Героиня, в общем. В газете даже писали, но я не помню подробностей. А ты откуда знаешь?

Миша замер. Сердце сделало кульбит где-то в районе горла. Значит, всё-таки. Это была Аня. Это она спасла Лёшку. Спасла весь дом. И он, Миша, только что читал об этом в реальном времени. Вернее, в отложенном на сорок лет времени.

— Да так, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В интернете где-то вычитал. Спасибо, пап.

Он быстро вышел из гостиной, пока родители не заметили его волнения. В коридоре он прислонился к стене и глубоко вздохнул. Всё сходится. Аня — героиня. Но она сама ещё об этом не знает. В её времени только вечер двенадцатого июля, и она сидит в библиотеке, обливаясь слезами, и ждёт от него ответа. А он уже ответил, но ответ ещё не дошёл. Или дошёл, но она не успела написать, потому что побежала спасать Лёшку.

Миша вернулся в комнату, плотно закрыл дверь и снова взял книгу. Открыл. На странице по-прежнему было пусто, если не считать их предыдущей переписки. Но теперь он смотрел на эти строчки другими глазами. Её отчаянное «БЕДА» и его торопливый ответ — это не просто слова. Это часть большой истории, которая уже случилась, но ещё не завершилась.

Он решил подождать. Сел на кровать, привалился спиной к подушке и положил книгу на колени. Тишина в комнате казалась живой. Часы на стене тикали медленно, словно время тоже прислушивалось к шороху страниц.

И вдруг страница ожила.

Сначала появилась маленькая точка. Потом тонкая линия. Миша затаил дыхание. Буквы проявлялись медленно, словно тот, кто их писал, очень устал или у него дрожали руки. Почерк Ани был неровным, буквы прыгали, но это был её почерк — с завитушками и кружочками.

«Миша. Я сделала это. Я не знаю как, но я сделала. Я прочитала твой ответ, и меня словно током ударило. Ты написал, что дом стоит. И я поверила. Я побежала из библиотеки прямо в дом Лёшки. Там уже никого не было на улице, вечер. Я стала звонить во все квартиры подряд. Кричала: „Пахнет газом! Вызывайте аварийку!“. Меня сначала прогнали, сказали, что я сумасшедшая. Лёшкина мама даже рассердилась, сказала, чтобы я шла домой и не позорила семью. Но я не ушла. Я села на ступеньки в подъезде и заплакала. И тогда из третьей квартиры вышел дед Егор. Он старый, ходит с палочкой. Он сказал: „Девонька, а ведь и правда чем-то пахнет“. Он позвонил в газовую службу со своего телефона. Приехали дядьки в синих робах, с приборами. И нашли! Миша, они нашли дырку в трубе в подвале. Сказали, что если бы не я, к утру дом бы взлетел на воздух. Все на меня смотрели как на привидение. Лёшкина мама плакала и обнимала меня. Меня даже хотели по телевизору показать, но я отказалась. Я не герой, Миша. Это ты герой. Ты из будущего сказал мне правду. Без тебя я бы сидела и ревела в библиотеке, и ничего бы не сделала. Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду.»

Миша читал и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он сам не ожидал от себя такой реакции. Обычно он не плакал, даже когда падал с велосипеда и разбивал коленку. Но сейчас слёзы лились сами собой. Это были слёзы облегчения, радости и какой-то огромной, непонятной ему гордости. Гордости за Аню. За девчонку, которую он никогда не видел, но которая оказалась смелее многих взрослых.

Он вытер глаза рукавом и схватил карандаш.

«Аня. Ты молодец. Самая настоящая молодец. Я ничего не сделал. Я просто сказал тебе то, что знал. А всё остальное — это ты. Твоя смелость. Твоё упрямство. Ты спасла Лёшку. Ты спасла весь дом. Ты герой, даже если не хочешь этого признавать. А по телевизору не надо показываться. Зачем тебе лишняя слава? У нас с тобой и так есть самая главная тайна на свете. Как ты себя чувствуешь? Не замёрзла? Ты же, наверное, до сих пор в парке или уже дома?»

Он отложил карандаш и стал ждать. На этот раз ответ пришёл быстро. Видимо, Аня была на взводе и строчила без остановки.

«Я дома. Сижу в своей комнате. Руки до сих пор дрожат. Мама напоила меня чаем с малиновым вареньем и уложила спать, но я не могу уснуть. Притворилась, что сплю, а сама достала книгу. Хорошо, что я не сдала её в библиотеку сразу. Я теперь боюсь с ней расставаться. Вдруг, если я её верну, ты исчезнешь? Миша, а как ты живёшь? Расскажи мне про свой день. Мне нужно отвлечься. Мне всё ещё страшно, хотя всё уже позади. Расскажи что-нибудь обычное. Про школу, про друзей. Пожалуйста.»

Миша улыбнулся. Ему нравилось, что Аня просит его о чём-то простом. Это означало, что она ему доверяет. Он начал писать, стараясь быть подробным, как в дневнике.

«Хорошо. Слушай. Сегодня пятница, тринадцатое сентября. У нас всё ещё дождь идёт, представляешь? Уже третий день без остановки. На физкультуре мы играли в волейбол в зале, потому что на улице мокро. Я чуть не разбил окно — мяч полетел не туда. Хорошо, что физрук поймал. В столовой давали рыбные котлеты и пюре. Котлеты я не люблю, от них пахнет рыбой, но пюре съел. Моя младшая сестра Ксюша сегодня устроила истерику, потому что потеряла свою дурацкую заколку с зайцем. Мы её всем домом искали, нашли под диваном. Она теперь с ней даже спит, представляешь? А ещё у нас завтра в школе субботник. Это значит, мы будем убирать листья на школьном дворе. Скукота. Лучше бы в библиотеку пошёл. Кстати, о библиотеке. Знаешь, у нас в детской библиотеке работает Анна Фёдоровна. Очень строгая женщина. Когда я брал эту книгу, она на меня так посмотрела, как будто я хотел её украсть. Интересно, а в твоей библиотеке в 1985 году работает такая же строгая тётенька? Или у вас там добрые?»

Он сделал паузу, чтобы дать Ане время прочитать и ответить. Её ответ появился спустя пару минут. Почерк стал ровнее, буквы уже не плясали. Видимо, чай и рассказ о чужой жизни действительно помогли ей успокоиться.

«Ой, Миша, ты не представляешь! В нашей библиотеке тоже работает очень строгая женщина! Её зовут Анна Фёдоровна! Она высокая, в очках с толстыми стёклами и всегда носит вязаную шаль, даже летом. Она никогда не кричит, но смотрит так, что мурашки по коже. Я её ужасно боюсь, но уважаю. Она знает все книги наизусть и всегда может подсказать, что почитать. Когда я сегодня прибежала в библиотеку в слезах, она даже вышла из-за своей кафедры и спросила, что случилось. Я, конечно, ничего не сказала, только попросила разрешения посидеть в читальном зале подольше. И она разрешила! Даже чаю мне предложила из своего термоса. Сказала: „Анечка, книги лечат душу, но иногда душе нужен покой. Посиди, успокойся“. Я была поражена. Оказывается, она не только строгая, но и добрая. Просто прячет это. Подожди… Миша, а у тебя в библиотеке работает АННА ФЁДОРОВНА? Такая же? В очках? С шалью?»

Миша перечитал последние строчки несколько раз. Холодок пробежал по спине. Анна Фёдоровна. Конечно. Как он сразу не догадался? Библиотекарь, которая выдала ему книгу. Высокая, в очках, в вязаной шали. Она же говорила, что книга тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года. Она берегла её как зеницу ока. А если… если это та самая Анна Фёдоровна? Если она работает в библиотеке с незапамятных времён? Если она знает про книгу? Если она тоже часть этой тайны?

Миша задумался. Внешность совпадала. Имя совпадало. Но как такое возможно? Ведь в 1985 году ей было, скажем, лет сорок или пятьдесят. А сейчас, в его времени, ей… сколько? Восемьдесят? Девяносто? Она выглядела пожилой, но не дряхлой. Вполне возможно. Люди живут долго. И работают в библиотеках десятилетиями. Но совпадение было слишком явным, чтобы быть случайным.

Он написал ответ, тщательно подбирая слова.

«Аня. У нас в библиотеке работает Анна Фёдоровна. Высокая. В очках с толстыми стёклами. В вязаной шали. Она выдала мне эту книгу. Сказала, что это раритет тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года. Аня, мне кажется, это ОДНА И ТА ЖЕ женщина. Понимаешь? Она работает в библиотеке и в твоём времени, и в моём. Она — хранительница. И она, возможно, знает про книгу. Может быть, она даже специально дала её мне? А тебе она тоже давала её? Или ты сама взяла с полки? Вспомни, как книга попала к тебе. Это важно.»

Ответ от Ани пришёл не сразу. Миша ждал, глядя на пустую страницу. За окном усилился дождь, капли забарабанили по жестяному отливу с новой силой. Где-то вдалеке прогремел гром — осенняя гроза, редкое явление. Миша поёжился.

Наконец строчки начали проявляться.

«Миша, мне страшно. Я вспомнила. Книгу мне дала Анна Фёдоровна. Я пришла в библиотеку две недели назад, чтобы взять что-нибудь про приключения. Она долго смотрела на меня, потом молча ушла вглубь стеллажей и вернулась с этой книгой. Сказала: „Возьми, Анечка. Эта книга особенная. Она помогает тем, кто умеет слушать“. Я тогда не придала значения. Думала, просто красивые слова. А теперь понимаю… Она знала. Она всё знала с самого начала. Миша, кто она? Почему она дала книгу именно мне? И тебе? Это не случайность, правда?»

Миша потёр виски. Голова гудела от напряжения. Всё становилось ещё запутаннее. Анна Фёдоровна — не просто старый библиотекарь. Она — хранительница книги-портала. И она выбрала Аню в прошлом и его, Мишу, в будущем. Но зачем? Чтобы они спасли дом на Гагаринской? Или это только начало?

Он написал:

«Аня, я не знаю, кто она. Но теперь я уверен: она на нашей стороне. Она дала книгу тебе, чтобы ты спасла Лёшку. И дала её мне, чтобы я помог тебе не испугаться и поверить в себя. Но, возможно, это ещё не всё. Ты же сама говорила, что иногда слушаешь радио и слышишь там то, чего другие не слышат. Может быть, катастрофа на Гагаринской была только первой ласточкой? Может быть, впереди что-то ещё? И мы с тобой должны это предотвратить?»

Он отложил карандаш. Ответа не было долго. Слишком долго. Миша начал волноваться. Может быть, Аня уснула? Или мама зашла в комнату и забрала книгу? Или… связь прервалась? Он уже хотел закрыть книгу и лечь спать, надеясь, что утром всё прояснится, как вдруг страница задрожала. Не в переносном смысле — буквально. Бумага мелко завибрировала, словно сквозь неё проходил электрический ток. Миша отшатнулся. По корешку пробежала едва заметная искра.

А потом на странице начали появляться буквы. Но это был не почерк Ани. И не его собственный. Это был совсем другой почерк — ровный, каллиграфический, словно написанный перьевой ручкой с нажимом. Чернила были… синими? Нет, скорее, фиолетовыми. Такими пишут старые учительницы в прописях.

«Михаил. Анна. Прошу прощения за вторжение. Меня зовут Анна Фёдоровна. Да, та самая. Я знаю, что вы читаете это послание. Я долго ждала, когда вы оба будете готовы. Сегодня вы прошли первое испытание — спасли жизни людей. Но впереди второе. Более сложное. Время — материя хрупкая. Его можно не только слушать, но и рвать. Книга, которую вы держите в руках, — не просто портал. Это якорь. Она удерживает нити событий от расползания. Тот, кто создал её много лет назад, заложил в неё способность соединять родственные души в разных эпохах. Вы не первые читатели, чьи судьбы переплелись через эти страницы. И не последние. Анна, твой дар слышать грядущие беды через радиоволны — не случайность. Ты — Приёмник. Михаил, твоя способность верить в невозможное и действовать, не видя всей картины, — твоя сила. Вы — пара. Вас выбрала книга. И теперь вы должны защитить её. Опасность грозит не прошлому и не будущему. Опасность грозит самому Мосту. Есть те, кто хочет уничтожить все временные связи, чтобы переписать историю под себя. Они охотятся за такими книгами. Завтра, в твоём времени, Анна, в библиотеку придёт человек. Он назовётся сотрудником архива. Он попросит показать ему старые книги для „инвентаризации“. Ты должна помешать ему забрать „Всадника без головы“. Сделай всё, что в твоих силах. Спрячь книгу. Унеси её. Соври, что потеряла. Но не отдавай. Иначе связь между вами разорвётся навсегда, и тогда катастрофа, которую ты слышала по радио, — лишь цветочки по сравнению с тем, что случится в будущем Михаила. Михаил, ты должен найти в своём времени подсказку. В книге есть тайник. Он откроется только тогда, когда вы оба одновременно прикоснётесь к странице сорок четыре. Не спрашивайте, как я это знаю. Просто сделайте это завтра, в один и тот же час. Я помогу, чем смогу, но мои возможности ограничены. Я всего лишь библиотекарь. Хранительница. Берегите друг друга. И книгу. Анна Фёдоровна.»

Миша перечитал послание трижды. Потом ещё раз. Руки тряслись. Тайник в книге. Охотники за временными порталами. Анна Фёдоровна — хранительница, которая общается с ними через книгу, используя, видимо, какой-то свой экземпляр или особый доступ. Всё это было похоже на сюжет фантастического фильма, но происходило здесь и сейчас, в его комнате, с самой обычной библиотечной книгой.

Он схватил карандаш и написал, обращаясь к Ане:

«Аня, ты видела это? Ты поняла? Завтра в твою библиотеку придёт плохой человек. Ты должна спасти книгу. Спрячь её. Ты сможешь? Я в тебя верю. Ты уже спасла целый дом. Спасти одну книгу — это проще. Сделай это. А я завтра в это же время прикоснусь к странице сорок четыре. И ты тоже прикоснись. Надо сделать это одновременно. Я буду ждать.»

Ответ пришёл быстро. Почерк Ани снова стал нервным, но решительным.

«Я видела. Я поняла. Миша, мне страшно, но я сделаю это. Я не дам забрать нашу книгу. Я приду в библиотеку рано утром и буду ждать. Я спрячу её. Придумаю что-нибудь. А ты будь осторожен. Там, в будущем, тоже может быть опасно. Спокойной ночи, Миша. До завтра. Прикоснёмся к странице сорок четыре ровно в девять вечера по твоему времени и в девять утра по моему. Я посчитала разницу. У нас с тобой двенадцать часов разницы. Когда у тебя вечер, у меня утро. Так удобно. Договорились?»

«Договорились. Спокойной ночи, Аня. До завтра.»

Миша закрыл книгу. На душе было тревожно, но в то же время тепло. Он больше не один. У него есть друг в прошлом. И есть враг, которого они даже не знают, но который угрожает их связи.

Он лёг в постель, но долго не мог уснуть. В голове крутились вопросы. Кто такой этот «сотрудник архива»? Почему он хочет уничтожить книгу? Что в тайнике на сорок четвёртой странице? И как Анна Фёдоровна умудряется писать им фиолетовыми чернилами из своего времени, если книга-то одна?

С этими мыслями он провалился в беспокойный сон, полный образов: старая библиотека, высокая женщина в шали, девочка с косичками, прячущая книгу под пальто, и тёмная фигура, склонившаяся над стеллажами.

Утро субботы выдалось солнечным. Впервые за много дней дождь прекратился, и сквозь рваные облака проглядывало чистое, умытое небо. Миша проснулся с ощущением важности предстоящего дня. Он быстро позавтракал, оделся и, сославшись на необходимость подготовки к школьному проекту, отправился в городскую библиотеку. Ему нужно было увидеть Анну Фёдоровну. Настоящую. Из его времени.

Библиотека встретила его привычной тишиной и запахом старых книг. Анна Фёдоровна сидела на своём месте за кафедрой, перебирая карточки в деревянном ящичке. Она подняла глаза и посмотрела на Мишу поверх очков. В её взгляде, как всегда, читалась смесь строгости и доброты.

— Снегирёв, — произнесла она вместо приветствия. — Явился. Книгу сдавать или опять продлевать?

— Здравствуйте, Анна Фёдоровна, — Миша подошёл ближе и понизил голос. — Я хотел спросить… Вы ведь знаете про книгу, правда? Про «Всадника без головы»?

Библиотекарша замерла. Её руки, перебиравшие карточки, остановились. Она медленно сняла очки, протёрла их платочком и снова водрузила на нос. Потом обвела взглядом пустой читальный зал и наклонилась к Мише.

— Садись, — сказала она тихо, указывая на стул для посетителей.

Миша сел. Сердце колотилось как бешеное.

— Знаю, — сказала Анна Фёдоровна. — И давно. Очень давно. С тех пор, как сама была немногим старше тебя. Тогда она была просто старой книгой. Но потом… потом я поняла, что она живая.

— Вы нам написали вчера, — прошептал Миша. — Фиолетовыми чернилами. Вы сказали про тайник на сорок четвёртой странице и про человека, который придёт за книгой в прошлое.

Анна Фёдоровна кивнула.

— Всё верно. Я не могла молчать. Опасность реальна. В моём времени — то есть в моей молодости, когда я была той самой Анной Фёдоровной из восемьдесят пятого года, — я уже столкнулась с этими людьми. Они называют себя «Корректорами». Они считают, что время должно течь только по одному руслу, без ответвлений и вмешательств. Они охотятся за артефактами, способными влиять на прошлое. Книга, которую ты держишь в руках, — один из немногих уцелевших экземпляров. Большинство уничтожено. Но эта — особая. Она не просто соединяет времена, она позволяет исправлять ошибки, не ломая основную линию. Она была создана великим мастером-переплётчиком в начале двадцатого века, который сам был путешественником во времени.