Полная версия:
Чарли Тати Сторожевая Башня
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Лучше уйти незаметно. Раздобыть ключи к внешней лестнице, пробраться к главным воротам. Может уложить пару стражников по ходу. Они ничего не делают, лишь задницы себе подтирают целыми днями. Главное не попасться Ма…
В другом конце лазарета кто–то громко завопил и голоса смолкли. Послышались торопливые шаги, и свеча за ширмой вдруг погасла. Сай замерла на месте, испугавшись, что компания мятежников сейчас нагрянет к ней.
Время тянулось долго. Дождавшись тишины, девушка быстрым шагом направилась к двери, как вдруг перед ней возникло знакомое темнокожее лицо. Острые глаза иссерийца не двигались, пухлые губы были стиснуты.
– Можно? – спросил он, не меняя холодного выражения. Сай сделала шаг в сторону, пропуская иссерийца к пациенту. Только сейчас она заметила, что спавший на койке человек был ей знаком.
– Вы слышать, – констатировал мужчина, не поднимая глаз от своего соотечественника, – вы рассказать…
Сай замотала головой прежде, чем он закончил.
– Как я мочь доверять такой какой есть вы? Вы – ложь.
Она хотела дотронуться до него, но быстро сообразила насколько неуместно это будет. Ей хотелось уверить его в обратном, убедить в своей честности, однако она не знала, нужно ли это. Всё внимание иссерийца было приковано к брату. Глаза его заметно впали, губы иссохли. Он слабо дышал, объятый сном, мирный и спокойный.
– Это место, – иссериец положил руку ему на живот, – и тут, – он перевёл взгляд на левое бедро, – мы уметь жить, госпожа ведьма. Мы хотеть жить. Мы не бояться.
Рука легла иссерийцу на плечо, костистое и холодное, как камень, и слабо стиснула его. Сай не выдаст их. Что бы она не слышала, её это не касается.
Уходя, она обернулась, застав ту же картину: иссериец так и не сдвинулся с места, прикованный к постели спящего. Чёрные глаза его блестели решимостью.
Пробираясь к выходу, Сай наконец увидела того, кого она всё это время искала.
На койке, рядом с раненым заключённым виднелась знакомая, сутулая фигура сидящего Кьялара. Сонным, казалось безучастным взглядом, он осматривал маленькие круглые раны на ноге седого мужчины, которому на первый взгляд не было и тридцати. Его глаза округлились, прикованные к чему–то, что было видно только ему одному.
– Демоны! Они лезли из всех щелей! Они рвали мою плоть, впивались в неё своими зубами! Чёрные мелкие твари! Скажите, они съели мою ногу? Я не чувствую ногу, они съели её, да?
Молодой лекарь никак не реагировал на нескончаемый поток слов, лившийся из уст пациента, а только водил пальцами по кровавым точкам. Икры были ими усеяны. Издалека могло даже показаться, что у него обычная сыпь.
– Очень занимательно, – размышлял вслух Кьялар, – очень–очень занимательно. У вас лёгкая походка, сударыня. Я вас даже не заметил. – Не меняя интонации, он повернулся к Сай и растянул рот в своей кривой улыбке.
Девушка забыла даже кивнуть в ответ, потому что всё её внимание было приковано к бормотавшему себе под нос больному. Она даже указала на ногу пальцем, нарушая все приличия, пытаясь спросить у Кьялара, что произошло с этим человеком и какой монстр так сильно его напугал?
– Хотел справиться о вашем состоянии, но всё и так понятно, – он проследил взглядом за направлением её руки, – ах, это. Молодой человек подвергся нападению роистых крыс. Слыхали о них?
Сай покачала головой.
– Очень занимательные создания. Слажены и хорошо координированы, нападают целыми стаями. Есть подозрения, что у них одно сознание на колонию.
– Они ели мои ноги! Вы не понимаете! Они съели их! Съели все! – кричал седовласый молодой человек, колотя затылком об стену.
Правая нога была разодрана в клочья, от ступни осталась лишь оголённая, обглоданная кость.
Кьялар оставался совершенно спокойным. Приподняв край простыни, он пригласил Сай заглянуть внутрь. Второй раз за день её чуть не вырвало. Она даже прикрыла рот рукой, боясь, что оттуда что–то польётся, а она этого не заметит.
– Здесь очень шумно, идёмте со мной, – сказал Кьялар, поднимаясь, – всего доброго, господин Вукан. Я обязательно загляну к вам завтра, дорогой. Постарайтесь до этого времени не умереть, пожалуйста. Вы же не станете доставлять мне такое неудобство, не предупредив заранее?
Лекарь направился к выходу, а Сай задержалась на мгновение. Ей очень хотелось сказать несчастному что–то хорошее, но всё, что она могла это приложить руку к сердцу, затем протянуть её к нему и склонить голову. Она не была уверена, что калека видел её жест. Судя по лихорадочному взгляду, по глазам, наполненным слезами, он всё ещё был там, в туннелях.
В коридоре голоса стихли, однако Кьялару этого явно было недостаточно. Поманив за собой девушку, он направился дальше от центра башни. Что–то подсказывало Сай, что идти за ним – против правил. Мастер ясно дал понять, что вход на внешнюю лестницу запрещён.
Тем не менее, лекарь не останавливался, постоянно подзывая к себе спутницу.
– Никому не говорите, что я показал вам этот проход. Я слышал, что заключённым нельзя приближаться к внешней стене.
Сай впилась недобрым взглядом в его спину, однако Кьялар как ни в чём не бывало продолжил идти. Коридор сужался и, как только они завернули за угол, юноша неожиданно растворился в темноте. Сразу и не бросилось в глаза, что он поднялся выше по ступенькам винтовой лестницы.
– Вам очень повезло, что вы застали меня. Я редко выхожу из своей лаборатории, однако мне просто необходимо было взять пробы у ещё живого испытуемого. Если господин Вукан не дотянет до завтрашнего дня, это будет очень прискорбно. Мне не так часто попадаются люди с укусами роистых крыс. Обычно от них приносят лишь кости. Спрашивается, зачем утруждаться нести мне всякие объедки?
Холодность, с которой он говорил о пациентах, как о подопытных, вызывала крайнее беспокойство. Сай стала особенно не по себе, когда лекарь бросился в рассуждения о видах заразы, которые переносят роистые крысы:
– Некоторые плюются кровяными сгустками после единственного контакта с колонией. У кого–то начинается сыпь и несварение, но большинство крысы просто съедают заживо. Им, видимо, очень по вкусу человеческое мясо.
Они поднялись на нужный этаж и попали в точно такой же коридор, что и у лазарета. Все проходы в башне были похожи один на другой и, не зная нужного этажа, можно было легко запутаться.
– Видите ли, никому не удаётся достать для меня живую особь. Говорят, что их совершенно невозможно изловить. Это одна из причин, почему я делаю предположение о едином сознании. О! Вот мы и пришли!
Кьялар выхватил из рукава ключ и открыл им тяжёлую дверь в уже знакомую Сай комнату.
Всё в ней оставалось по–прежнему: полумрак, беспорядок на столе, потрескивающий уголь под металлическим котлом, идеально заправленные койки для больных. Хозяин лаборатории пригласил Сай присесть и тут же устремился к стене с разноцветными склянками.
– Вы чудесная слушательница, вам этого не говорили раньше? – Он обернулся только для того, чтобы Сай увидела его кривую улыбку. – Бросьте хмуриться, это была невинная шутка. Возьмите лучше это, я сварил тут для вас одну… назовём это настойкой. Выпейте.
Сай покрутила в руках склянку с зеленоватой жидкостью. Открыв крышку, она тут же вдохнула резкий запах тухлого мяса. Глаза заслезились, голова пошла кругом и ко рту подступила тошнота. Девушка зажала нос рукой и вернула склянку Кьялару.
– Не соизволите ли потерпеть немного это зловоние?
Девушка покачала головой.
– Я дам вам кусочек яблока, если согласитесь.
Сай недобро покосилась на него.
«Он принимает меня за маленького ребёнка!»
– Предлагаю вам подумать об этом ещё.
Жидкость в бутылочке медленно перетекала от одной стенки к другой и с каждым мгновением выглядела всё омерзительнее. Эх, что уж… Сай засунула в рот два пальца и растащила ими челюсти. Кьялар навис над пациенткой и быстро влил ей средство в рот. Вкуса у него не было, однако запах тухлятины проникал даже в зажатый нос. Тошнота начинала бурлить в животе, голова раскалывалась, но микстура так и не действовала. Ни одного слова не вылетело изо рта заключённой.
– Прискорбно, – подытожил Кьялар и развернулся к своему столу, – но есть ещё варианты.
Ими оказались букет из сухих трав и липкая красная мазь.
Дым от букета заполонил всю комнату, от него раскашлялся даже сам лекарь. Вонь от него даже близко не была такой едкой как от зелёной микстуры, однако действия никакого он также не оказал.
Мазь пришлось наносить не только на шею и щёки, но и на зубы. Кьялар едва управлялся одной рукой, пытаясь ровным слоем распределить средство.
– Посидите так хотя бы несколько минут, – советовал он, вытирая руки от кроваво–красного желе, – я пока сделаю необходимые записи.
Перо ходило по жёсткой бумаге, пока Сай сонно наблюдала за тлеющими огоньками. К рукам и ногам подкатывала усталость. Хотелось упасть головой на мягкую подушку и закрыть глаза хотя бы на несколько минут. В котелке что–то тихо бурлило, свет от свечей заливал маленькую, но уютную лабораторию. Место производило приятное впечатление. Гораздо лучшее, чем его владелец.
Кьялар сидел, согнувшись над письменным столом, он перебирал записи и свитки, а перо царапало бумагу. Сай сомневалась, сможет ли когда–нибудь снова разговаривать. Услышит ли она звук своего голоса? Почувствует ли вкус еды? Вопьётся ли зубами в кусок мяса? Выпьет воды, не залезая себе пальцами в рот? Свечи горели, перо пополняло записи, угли медленно тлели под котелком, варево неспешно бурлило, рука Кьялара перебирала свитки.
Стоп.
Сай так быстро подлетела со своего места, что в глазах у неё потемнело, и бросилась к столу лекаря.
«Калека! У него же только одна рабочая рука, кто тогда делает записи?»
Однако, она лишь встретилась с недоумением на его бледном лице. Перо было зажато между пальцев, под ним – страницы с рисунками обглоданной конечности господина Вукана и короткими заметками.
Всё, как обычно. Никаких странностей.
– Мазь подействовала? Вы чувствуете язык? – спросил лекарь с надеждой, но Сай лишь покачала головой. – Прискорбно. На этом, к сожалению, всё. У меня закончились варианты. Приходите через два дня.
Кьялар протянул девушке чистый кусок ткани, которым она смогла убрать остатки мази с лица. От неё хотя бы не несло, как от ночного горшка. Опустив голову, Сай направилась к выходу.
– Подождите, я кое–что забыл.
Как только девушка обернулась, ей в лицо тут же в лицо прилетело что–то острое. Щёку закололо. Сай вытащила кончик пера, красный от крови. Лицо саднило, к подбородку потекла капля чего–то тёплого. Кьялар лишь загадочно улыбался.
В глаза у Сай помутнело, и она было замахнулась на лекаря, но перо из руки исчезло. В следующий миг оно уже покоилось в чернильнице.
– Занимательно, – усмехнулся лекарь.
«Да что он вытворяет!?»
От накатившей злости, девушка тут же распахнула дверь и выскочила в коридор. Она больше и минуты не хотела оставаться наедине с этим сумасшедшим.
Не сделав и двух шагов, Сай вдруг поняла, что их разговор подслушивали. У стены притаилась маленькая белая змейка, глядевшая на неё парой красных глаз. Едва заметив девушку, она тут же юркнула в темноту.
Глава 7
Свеча на столе почти догорела, когда в казарму ввалился взмыленный стражник. Тессерарий Белес в очередной раз не спал до поздней ночи и сверял списки заключённых. За последнюю неделю почти каждый день приходили новости о новых смертях и стражнику приходилось заполнять длинные отчёты, которые он потом передавал начальнику башни и легату Камиллусу. Оба они, к большому неудобству Белеса, вели собственные картотеки. По всей вероятности, стражник пришёл с новыми новостями из лазарета.
– Опять кто–то окочурился, корницен3[3] Туул? – устало вздохнул тессерарий Белес и взял из заготовленной стопки новый лист жёлтой бумаги. – Кто на это раз?
– Нет, простите, никто не… умер.
– Надо же! Неужели они наконец–то перестали? Славно! Хоть на денёк избавили меня от этой ужасной писанины. Скоро отчёты придётся выдавать на досках. – Белес похлопал заметно уменьшившуюся стопку. – Тогда что за срочность?
– Боюсь, у нас непредвиденная ситуация.
– Очень редко, Туул, в башне бывает непредвиденная ситуация. Обычно все ситуации давно всеми предвидены и для них даже разработаны планы действия. Только если небо не упало нам на крышу и не пробило в ней дыру, я не вижу ситуации, с которой мы бы не смогли справиться.
– Так точно.
– Славно. Значит ты будешь стоять в дверях, как дурак, или же всё–таки расскажешь мне, что случилось?
– Мы нашли девушку.
– Какую девушку? Разве мы кого–то теряли?
– Я не знаю.
– Корницен, ну не всё же вам на трубе играть! Если мы никого не теряли, то как тогда нашли?
– Она была на лестнице.
– Насколько мне известно, корницен Туул, лестница находится в самом центре башни и заявлять, что вы «нашли девушку на лестнице», всё равно, что говорить, что вы «нашли воду в кружке». Какая может быть здесь срочность?
– Никак не могу знать. Меня отправил к вам начальник смены.
– И что он хотел, чтобы я предпринял? Идите, корницен, и передайте начальнику смены мои просьбу не отвлекать меня от важных дел своими бредовыми шутками.
– Прошу прощения, но я никак не могу сделать этого.
У тессерария Белеса начал дёргаться левый глаз. Порой было сложно находить общий язык с новыми стражниками, но такого тугодума он видел впервые. Если бы не поздний час, он бы уже не раз повысил на простофилю голос, а может и метнул бы в него чем–нибудь тяжёлым. Сапогом тессерария Мори, например.
– Что ты хочешь от меня, Туул? – сквозь зубы проговорил Белес. Ему стоило немалой выдержки даже взглянуть на молодого стражника. – С какой тогда целью начальник смены послал тебя ко мне?
– Он просил привести вас, – тонким голосом проговорил Туул.
– Сейчас?
– Он сказал незамедлительно.
– Посмотреть на девушку, которую нашли?
– Не могу знать.
– Ну, а предположить?
– Могу предположить.
– Предполагай.
– Да.
– Что «да»?
– Посмотреть на девушку.
Вот уже и второй глаз тессерария пришёл в движение. Он лихорадочно тёр его, но только ухудшал ситуацию.
– Эх, узнаю я, кто шутит со мной эти шутки, и обоих вас поставлю на ночное дежурство.
– Нет необходимости, господин, – заявил Туул с заметной улыбкой, словно сообщал хорошую новость, – мы уже на ночном дежурстве.
– И поделом. – Тессерарий Белес потянулся, скрепя швами камзола. День был тяжёлый, слишком много нужно было писать, сидя с маленькой чёрной свечкой. Поднявшись со стола, он накинул нагрудник брони, оставив кольчугу, шерстяную мантию и направился прочь из казармы.
– Ну хоть что–то ты можешь мне рассказать об этой девушке? Не прелестями же её я иду любоваться. В тюрьме–то.
– Боюсь, мне ещё не довелось познакомиться со всеми заключёнными.
– Это от тебя и не требуется, Туул, – он остановил его на пороге, придержав за плечо. Сейчас было самое подходящее время дать новичку полезный совет, – тебе не нужно знать имён, не нужно ни с кем любезничать. Их всех всё равно рано или поздно заберут туннели. На них знак смерти, понятно?
– Понятно.
– Ну хоть как она выглядит, сказать можешь?
– Напуганной.
– Не удивительно. Чего–нибудь говорит?
– Никак нет.
– И вам не показалось это странным?
– Начальнику смены, я полагаю, показалось. Он сказал, для девушки её статуса – это удивительно.
– Её статуса? – тессерарию очень не хотелось идти в тишине, поэтому он старалась вытащить из рядового хоть немного информации.
– Фрейлины королевского двора, господин.
Тессерарий Белес тут же ускорил шаг. У него неожиданно разгорелся интерес к этому происшествию.
Она стояла у влажной, поблескивающей в свете свечей стены и стискивала руки. С их последней встречи вид у неё изменился: короткие волосы были убраны от лица, синее изодранное платье сменилось льняной рубашкой и плотными штанами. Правда, взгляд у неё был такой же несчастный, чёрные глаза смотрели точно в пол, изредка поднимаясь, когда кто–то к ней обращался.
– Поймали её на лестнице, тессерарий Белес, – отрапортовал начальник смены, худощавый, долговязый стражник Улиас. По бокам от него маячило ещё двое полусонных молодчика, примерно одного с ним роста. – Она пыталась открыть вот эту дверь, но, разумеется, по распоряжению легата Камиллуса все проходы на внешнюю стену закрыты.
– Её обыскали? Нашли какие–то посторонние предметы?
Улиас заметно смутился, громко поперхнувшись.
– Никак нет, тессерарий. Не похоже, что она пыталась вскрыть замок.
– Эта девушка обвинялась в колдовстве и предательстве, я бы не стал так легко верить ей на слово. Что же она ещё могла здесь делать, как не вскрывать замок?
– Возможно, она не знала, что это запретная территория.
– Возможно? Вы разве не спросили у неё?
– Она отказывается говорить.
– Хм?
– Мы задавали ей вопросы, однако она не ответила ни на один из них.
– А меня вы вызвали…
– По распоряжению легата Камиллуса, любой заключённый, обнаруженный в запретной зоне должен быть задержан и направлен к вышестоящему чину для допроса.
– Вы всё правильно сделали, Улиас, и всё же вам стоило обыскать её.
– Прошу прощения, она всё же дама.
– Когда–то была, Улиас. Теперь она обычная заключённая Сторожевой башни. Вам необходимо следовать принятой процедуре. Она могла быть отвлекающим манёвром или до сих пор им является. Пошлите людей прочесать этажи, нужно удостовериться, что пока мы с вами тут беседуем не совершается никакой диверсии.
– Так точно.
Один из молодчиков был отправлен в казармы оповестить остальных.
В коридоре было темно и как–то зябко. Узница подрагивала от порывов сквозняка и не решалась поднять на стражников глаза. Белес долго всматривался в её худую, нескладную фигуру. Ещё тогда, при первой встрече, он пытался представить её на балу, в шелках и драгоценностях, с высокой прической, с цветами в волосах, но воображение подводило его. Из–под того слоя грязи и испражнений, которым она была покрыта, любому было бы сложно разглядеть аристократическую особу.
– Хорошо выглядите, госпожа Сай, – соврал он, надеясь, что она не заметит и всё–таки соизволит взглянуть на него. Однако девушка даже не шелохнулась. – Кто бы мог сказать, что время в Сторожевой башне пойдёт вам на пользу, а? – Снова ничего. Глаз тессерария Белеса опять предательски задрожал.
– Расскажите мне с самого начала, что именно привело вас к двери на внешнюю лестницу?
– Она не ответит, – сделал предположение начальник смены и тут же встретился с острым взглядом тессерария.
– Позвольте мне вести допрос, Улиас. Вы здесь теперь на правах свидетеля и слушателя.
– Я подозреваю, что ей бы не мешало посетить лазарет.
– Вы меня не слушали? Здесь я веду допрос.
– Уж больно бледная она, тессерарий, – забеспокоился начальник смены. Он производил впечатление сердобольного человека, скорее отца семейства с дочерями, чем очень раздражал Белеса. Именно из–за таких слюнтяев в башне никогда не было порядка.
– Здесь все бледные, Улиас. Вот, корницен Туул, например. Бледный, как приведение. С вами всё в порядке, корницен? Ещё не отшибло желание говорить от такой бледности?
– Нет, однако…
– Что такое?
– Я думаю, что могу пролить свет на эту ситуацию.
– Всё это время вам было что сказать, и вы молчали, Туул?
– Вы допрашивали знатную даму, тессерарий, я бы не позволил себе вмешаться.
– Сколько раз я должен… – Белес держался из последних сил, чтобы не обнажить свой меч и не снести головы каждому, кто хоть отдалённо напоминает корницена Туула. – Что вам известно?
– Не так уж и много.
– Поделитесь хотя бы этим.
– Именно я позвал начальника смены Улиаса, когда госпожа Сай не смогла открыть дверь к внешней стене.
– Это вы её обнаружили?
– Так точно.
– Что же она здесь делала?
– Я полагаю, она преследовала змею.
Начальник смены Улиас и тессерарий Белес воззрились на корницена Туула. Веки дёргались теперь не у одного старшего по званию.
– Простите, я не ослышался, вы сказали «змею»? – переспросил Улиас.
– Так точно.
– Возможно вы ошиблись, дорогой Туул, – засомневался Белес, – в башне не может быть никаких змей. Из–за известной вам особенности, – его глаза опустились к полу, – там, внизу обитает прорва опасных монстров и чудовищ. Никакая земная живность и дня не продержится в башне, даже обычных грызунов здесь никогда не видели, не говоря уж о змеях. Вам просто показалось.
– Никак нет, господин, – гораздо твёрже сказал Туул, – я видел её собственными глазами. Смею предложить, что госпожа Сай преследовала её из самой столовой. Именно там она впервые привлекла моё внимание, и я решил последовать за ней. Когда я нагнал её в коридоре, то увидел маленькую белую змейку, уползающую в темноту.
– Здесь не может быть никаких змей, Туул! – неожиданно взревел Белес и его звучный голос отразился от стен коридора. – Вы рассказываете мне какие–то сказки!
– Я всего лишь передаю то, что видел, господин.
Начальник смены вдруг склонился к тессерарию и сильно понизив голос, сказал:
– Если он говорит правду, а не поехал рассудком, то это может быть…
Его мысль прервало неожиданное появление шестого участника разговора. Никто, кроме Сай не заметил его, медленно идущего по коридору. Она бы тоже пропустила его, если бы единственная не стояла к ему лицом.
– Правильно я понимаю, господин Белес, – зазвучал улыбающийся голос Мастера, – в нашу башню пробрался кто–то из туннелей?
Тессерарий, только заслышав начальника, тут же вытянулся по струнке. То же сделал Улиас, оставшийся стражник и корницен Туул. Одно появление Мастера явно серьёзно их напугало, так как любые разговоры тут же прекратились.
– Я собирался уже послать к вам, Мастер, – с идеально прямой спиной и опущенными глазами извинялся Белес.
– В этом больше нет необходимости. Я шёл из лазарета и услышал голоса. Как оказалось, это были вы, тессерарий.
– Так точно, Мастер.
– Вы введёте меня в курс дела или вытаскивать из вас слова по одному? Правильно ли я понял, что в башне был замечен… монстр? – Последнее слово он сказал как–то насмешливо, словно вовсе не верил в существование никаких чудовищ.
– Это домыслы, – тут же выпалил Белес, – нет никаких доказательств, а лишь слова нашего новенького, корницена Туула и молчание новой заключённой.
– Госпожи Сай, вы имеете в виду?
– Простите, госпожи Сай, да. Она нарушила правила башни, зашла на запретную территорию. Я хотел бы услышать от неё объяснения такого поступка, но она отказывается говорить.
– Если она и правда преследовала монстра, как заявил корницен Туул, то вряд ли она бы смогла объясниться с вами не предоставив доказательств. Есть ли смыл говорить, если знаешь, что тебя не буду слушать?
– Как она могла это знать, сэр?
Лицо Мастера влажно блеснуло в свете свечей.
– Возможно для вас это станет сюрпризом, господин Белес, однако люди при общении часто основываются на предыдущем опыте. Я думаю, вы не станете отрицать, что знакомство госпожи Сай со стражей нашей башни оказалось весьма неприятным. Никто и не подумал прислушаться к её вопросам о ванной комнате.
Белес побледнел за секунду. Уже не первый раз Мастер высказывал ему за то, что он просто не мог знать, не будь у него возможности слышать через стены. Или это барышня нажаловалась? Но когда успела?
– И всё же я именно тот, кого она должна убедить в своей невиновности. Я решаю её судьбу! – Белес поздно понял, что сболтнул лишнего. Только Мастер мог решать чью–либо судьбу в башне, никак не простой тессерарий, который лишь ведёт учёт стражникам и заключённым.